Период преобразований системы государственного управления последнего пятнадцатилетия ХХ в

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

Период преобразований системы государственного управления последнего пятнадцатилетия ХХ в.

2010 г.

План

Введение

I. Первые шаги (июнь 1990 — апрель 1991 гг.)

II. Шок от «шока»

III. Ваучер

а) Встречи наедине

б) Образ «проснувшегося льва»

IV. «Прежний» Ельцин

Заключение

Введение

Короткий в историческом плане период преобразований системы государственного управления последнего пятнадцатилетия ХХ в., следует на наш взгляд, условно разделить на два относительно самостоятельных этапа:

1) до осени 1991 г.

2) эпоха Ельцина.

Такое разграничение вызвано необходимостью определения качественных отличий (в преобразованиях) происходивших в период правления Ельцина. На первом этапе были попытки модернизации пришедшей в упадок системы тоталитаризма, приспособления административно-командной системы к новым реалиям при условии сохранения основных ее принципов и форм, то на втором этапе мы имеем дело уже с постсоциалистическим государством, в котором явно доминирует цель построения буржуазно-демократического общества. Другое дело, что сложившаяся после 1991 г. и в особенности с осени 1993 г. новая система государственного управления носит в значительной степени следы тоталитарного прошлого. Современный третий этап преобразований, по всей видимости, преследует две цели — устранение остатков дореформенных институтов управления наряду с модернизацией неоправдавших себя новых форм государственного устройства эпохи Ельцина.

I. Первые шаги (июнь 1990 — апрель 1991 гг.)

Пройдя через демократические выборы, став народным депутатом РСФСР и претендуя на пост Председателя российского Верховного Совета, Б. Ельцин впервые столкнулся с необходимостью формировать свою команду. Хотя круг общения Б. Ельцина и тогда был довольно широк, настоящей, стабильной команды не было. А значит не было порядка на его «политической кухне», где царили толчея, неразбериха, суета, импровизация. С этим можно было мириться раньше, но теперь, когда возвращение во власть стало реальным, следовало срочно решать эту проблему. До избирания Председателя Верховного Совета заседания вел глава Центральной Избирательной комиссии В. И. Козаков. Перед ним поставили задачу — не допустить на этот пост Ельцина и он вместе с суфлерами со Старой площади проявлял чудеса «избирательности». Понятно, что ельцинские сторонники имели прямо противоположную цель и для ее достижения им приходилось проявлять не меньшую изощренность и находчивость. Улица была также на стороне Б. Ельцина, в его поддержку люди собирались на стихийные митинги у стен Кремля, у Гумма, на Манежной площади. И чем дольше шел Съезд, тем больше общественное мнение заставляло депутатов пересматривать свои позиции.

Б. Ельцин четко изложил свое видение путей выхода России из кризиса. Суть заключалась в том, чтобы «не ломая систему сразу, строить рядом новое здание, отказываясь на деле от монополии партии на власть, передавая власть народу и Советам. Он высказался за радикальную конституционную реформу, предложил ряд мер по переходу экономики России к рынку и в заключение заявил, что в практической работе готов учитывать разные точки зрения, понимает значимость диалога с различными политическими силами, не в ущерб суверенитету, интересам России.

Вступая на должность Председателя Верховного Совета РСФСР Ельцин заявил: «Я не даю клятву, но я твердо обещаю вам во имя России, во имя людей и народов, которые живут на ее территории, во имя нашего с вами единства не жалеть ничего — ни здоровья, ни времени, работать столько, сколько понадобится для того, чтобы выйти из кризисного состояния и все-таки вывести Россию к лучшим временам».

После августа 1991 г. власть сама упала к ногам Ельцина. Конечно, он целенаправленно шел к ней, жаждал ее. Но при всех своих политических амбициях не был готов к столь быстрому развитию событий, рассчитывал на длительное «выдавливание» Горбачева на обочину. Путч резко ускорил весь процесс, и он пошел в жанре импровизации. Путч нанес непоправимый урон процессу обновления Союза. 24 августа Верховный Совет Украины принял Акт о государственной независимости, а затем также спешно независимость провозгласили Белоруссия, Молдавия, Азербайджан, Киргизия, Узбекистан, Армения и Туркмения.

Первые результаты политических перемен уже стали появляться. В январе 1991 г. был принят Закон «О собственности в РСФСР», восстанавливалось право частной собственности. На частным предприятиях разрешалось применять наемный труд. Закон открывал возможности для создания частных банков.

Между тем производство переживало тяжелый кризис. Только за первый квартал 1991 г. падение национального дохода составило 13%. Неудержимо сокращался экспорт нефти — на 51%. Понятно, что при таком состоянии экспорта валютные ресурсы оказались практически исчерпанными, их не хватало даже для выполнения безусловных обязательств государства. В мае 1991 г. валютные средства на счетах Внешэкономбанка за границей, которые могли использоваться для этих целей, снизились до угрожающе низкой цифры — порядка 60 млн. долларов. По сути, страна оказалась неплатежеспособной.

Началось разрушение системы централизованного снабжения, а без нее посылаемые сверху команды превращались в пустой звук, никем не выполнялись. Эксперименты с «региональным хозрасчетом» разваливали единое экономическое пространство. Его рвали на части республиканские и региональные, местные системы административного распределения и натурального обмена. Страна стала царством не только талонов, но и бартера, по сути дела — натурального обмена. Неудивительно, что только за 1991 г. товарооборот между советскими республиками сократился в два раза. Планового снабжения уже не было, рынка и свободных цен еще не было- такой ситуации каждая республика пыталась спастись собственными силами, выжить в одиночку. Не реформы оборвали старые хозяйственные связи, их утащила с собой уходившая в историю система тоталитарной экономики.

Немыслимый бюджетный дефицит 1990−1991 гг. нес в себе инфляционный заряд огромной разрушительной силы. И он крушил все на своем пути. Уже в 1990 г. общий уровень инфляции (открытой и скрытой) составил около 12%, а на следующий год он стал еще выше. И проявлялась инфляция не только в росте цен. Главной чертой обыденной жизни оставались бесконечные очереди за продуктами. Женщины, составляющие существенную часть сторонников Ельцина и активно участвовавшие в митингах в его поддержку, возвращаясь домой, сталкивались все с той же проблемой советского быта: чем накормить семью, где достать стиральный порошок, туалетную бумагу, где купить самую простую одежду. Страну поразил небывалый тотальный товарный дефицит. Шло нарастающее вымывание рубля из оборота, никто не хотел продавать товар за деньги, это была настоящая гиперинфляция.

Ельцин понимал, что нужно действовать без промедления: замаячила перспектива голода. Существовала тяжелая зависимость от импортного продовольствия. Золотой запас страны практически отсутствовал. В большинстве регионов хлеб отпускался по талонам. В магазинах исчезали даже соль и спички. Требовалось так организовать рыночные реформы, чтобы они меняли экономические отношения и одновременно гарантировали элементарное выживание населения России.

Реформы начались 2 января 1992 г., и задавались они Указом Президента «О мерах о либерализации цен». Он гласил: «1. Осуществить со 2 января 1992 г. переход в основном на применение свободных (рыночных) цен и тарифов, складывающихся под влиянием спроса и предложения, на продукцию производственно-технического назначения, товары народного потребления, работы и услуги. 2. Установить со 2 января 1992 г. применение государственных регулируемых цен (тарифов) предприятиями и организациями, независимо от форм собственности, только на ограниченный круг продукции производственно-технического назначения, основных потребительских товаров и услуг…»

В числе товаров, на которые цены оставались регулируемыми государством, в частности были: электроэнергия, уголь, нефть и газ, перевозки грузов железнодорожным, автомобильным, морским, речным, авиационным, трубопроводным транспортом, основные услуги связи, а также некоторые виды хлеба, молоко, кефир, основные виды детского питания и т. д.

Первым шагом на пути к рынку была либерализация цен.

Правительство Ельцина приступило к оздоровлению государственных финансов, укреплению рубля. То есть в запутанном клубке проблем оно потянуло за денежную нить.

II. Шок от «шока»

Российские реформаторы первой волны допустили ряд стратегических ошибок: они так и не отстроили политический механизм, который позволял бы эффективно проводить реформы; крайне вяло, неохотно занимались социальными проблемами, порожденными рыночными преобразованиями; пренебрегли такой важной в переходный период частью своей работы, как постоянный контакт с гражданами, объяснение населению сути происходивших реформ.

А эти проблемы были весьма острыми. Дело не только в шокирующей инфляции первой половины 90-х годов, регулярно возникавших долгах перед бюджетниками и пенсионерами. Большинство населения испытало настоящее потрясение, поскольку на глазах обрушился весь привычный уклад жизни — экономический, социальный, культурный, бытовой.

Б. Ельцин с большой тревогой наблюдал за первыми результатами преобразований. У него самого не было уверенности, что предложенные командой Е. Гайдара меры приведут к излечению от одной из самых застарелых болезней социализма — тотального и вечного дефицита товаров и продуктов питания. Опасения были небезосновательными. Как вспоминает Гайдар, и он сам, и члены его правительственной команды испытывали огромное напряжение в ожидании первых признаков улучшения на рынке.

Тревога усиливалась оттого, что даже демократическая пресса крайне скептически оценивала возможность прорыва. Сказывался и чисто российский менталитет: если ждешь чуда, то чтоб немедленно, на следующий же день. Но после повышения цен прошел день, два, неделя, а магазины по-прежнему пусты. Газеты разражаются очередной истерикой.

К счастью, механизм запуска реформ все-таки сработал: торговая сеть стала наполняться товарами.

29 января 1992 года был подписан исторический Указ Президента № 65 «О свободе торговли», который ликвидировал монополию государства на торговлю — один из краеугольных камней советской системы. После этого Указа стал бурно развиваться, поначалу уродливый, частный сектор, вытесняя окостеневшую систему государственной торговли.

Однако далеко не все расчеты реформаторов оправдались. Социальная цена реформ оказалась значительно выше, чем они предполагали. Реально цены выросли не на 200%, как было обещано, а в 10−12 раз. Кошельки граждан быстро пустели. Зима 1991−92 года была временем максимального напряжения и риска.

Ожидания реформ и вера в их чудесное осуществление удерживали социальный протест на достаточно низком уровне. Сокращалось производство, останавливались фабрики и заводы, особенно в военно-промышленном комплексе, а накал забастовочного движения даже снижался. После года тяжелейших реформ потери времени от забастовок в промышленности сократились в 6 раз.

Президент тяжело переживал тяготы первого этапа реформ. В то время он сам внимательно следил за оценками прессы, старался вникать в самые сложные детали либеральной политики, был в курсе оценок, которые давались населением Гайдару и его Правительству. Им все чаще овладевали сомнения, переходившие порой в депрессию. Ельцин оказался в сложнейшей ситуации: отказаться от реформ уже невозможно, так как советский механизм экономического регулирования почти полностью разрушен, но страшно и продолжать реформы по формулам Гайдара.

В 1992—1993 годах ситуация в экономике действительно была очень сложной. Продолжался спад производства. Бушевала инфляция. За десять месяцев 1993 года индекс потребительских цен составил не менее 670%. Единственным «утешением» для населения стало обилие продуктов питания и ширпотреба, появившихся в магазинах и на рынках. Все остальное выглядело как сплошной обвал.

Проблемы Президента усугублялись и начавшимся кризисом демократического движения в России. Ельцин не оправдал надежд многих демократов на то, что с его приходом к власти после августовского путча 1991 года перед ними широко откроются ворота в правительственные структуры.

Демократы требовали от Ельцина согласования с ними кандидатур при назначении на важный государственные посты. Президент же не желал становиться заложником кого бы то ни было, и по этой же причине не оказал поддержки движению «Демократическая Россия», вокруг которого тогда группировались его сторонники. К тому же социальная база движения была невелика, группы «демороссов» существовали лишь в крупных городах. Для строительства сильной пропрезидентской партии не было достаточных предпосылок.

Б. Ельцин решил, что ему политически выгоднее быть «президентом всех россиян», и ассоциировать себя с какой-то одной демократической партией он не хотел. Видел он и организационную беспомощность демократов, их внутренние идеологические и личностные противоречия, амбициозность и капризность.

Для спасения курса реформ Ельцину пришлось прибегнуть, с одной стороны, к кадровым маневрам, создававшим у противников иллюзию уступок, а с другой — к превентивным и угрожающим мерам, чтобы охладить пыл оппозиции, и прежде всего ее коммунистической составляющей.

III. Ваучер

Обычно считают, что приватизация началась после того, как Ельцин стал Президентом и развернул рыночные реформы. На самом деле это не так. Признаки стихийной и неформальной приватизации государственных предприятий появились еще во второй половине 80-х годов. Чем быстрее разрушалась тоталитарная система, чем меньше власти оставалось у Госплана, Госснаба и иных структур, тем больше полномочий явочным порядком захватывали директора на местах. К началу ельцинских реформ директорат стал фактически хозяином государственного сектора. Оставалось лишь формально закрепить его власть, передав руководителям предприятий права собственности.

Но для Ельцина подобное развитие событий было абсолютно неприемлемым. По сути, бесплатное наделение собственностью руководителей предприятий могло вызвать жесткий протест населения. «Директорская» приватизация оставила бы государство и без собственности, и без денег.

Остановились на ваучерной модели приватизации, предусматривавшей внеэкономическое закрепление прав собственности путем бесплатной раздачи населению специальных приватизационных чеков — ваучеров.

Теоретически ваучерная приватизация была не лучшим вариантом разгосударствления экономики, но практически — неизбежным.

С одной стороны, ваучерная приватизация привела к тому, что в стране стало невозможной реставрация прежней хозяйственной системы. Появился сам институт частной собственности. Возник рынок ценных бумаг вместе со всеми его механизмами. Приватизация помогла оздоровлению бюджета, улучшению конкурентной среды, привлечению инвестиций. И критики, и сторонники чековой модели, срок действия которой истек 30 июня 1994 года, сходятся только в одном: формальный количественный успех программы массовой приватизации очевиден.

С другой стороны, за эти достижения пришлось заплатить немалую цену. Приватизация обернулась резким имущественным расслоением. Она сопровождалась многочисленными скандалами с явными признаками коррупции. Сказалось и то, что технология приватизации, ее последствия, в том числе и отрицательные, не были понятным языком растолкованы населению. Тем не менее, главный результат был достигнут: экономика перестала быть государственной, хотя и не стала эффективной.

Нерешенные в рамках модели 1992−1994 годов задачи — прежде всего реструктурирование предприятий и привлечение инвестиций — требовали формирования новой, денежной приватизационной модели.

Лучше всего было бы принять программу приватизации законом. Накануне формирования новой Думы в конце 1993 года помощники начали убеждать в этом Президента. В конце концов он согласился, но реализовать задуманное так и не удалось.

В целом ситуация в сфере приватизации во второй половине 1994-го — 1996 году по своей неопределенности удивительно напоминала 1991 год. Приватизация «по закону» практически не шла. Вновь особое значение приобрел политический фактор (политическая воля в условиях политической неопределенности0. Резко активизировались лоббистские устремления и стихийные приватизационные процессы.

Отсутствие инвестиций власти объясняли тем, что чековая приватизация их не предусматривала. Теперь, с началом денежной приватизации ее организаторы дружно заговорили о наступлении «инвестиционного бума». Но это были слова, а реально приток инвестиций не ощущался. В 1995 году стало очевидно: ключевой критерий эффективности приватизации — не инвестиции, а максимизация доходов федерального бюджета. Краткосрочный интерес (пополнение бюджета) заслонил долгосрочный (инвестиции и развитие).

Эта затея оказалась несостоятельной. В 1995 году бюджетное задание по доходам от приватизации было выполнено в основном за счет довольно сомнительных залоговых аукционов, а следующий год оказался просто провальным: при бюджетном задании в 12,3 триллиона рублей приватизаторы дали лишь около1 триллиона. Иными словами, в результате политики «деньги в бюджет вместо инвестиций» страна осталась и без денег, и без инвестиций.

Продвижение приватизации исключительно на указах имело противоречивые последствия. С одной стороны, приватизация набирала темп и давала реальный результат. С другой стороны, указная приватизация неизбежно превращалась в процесс плохо предсказуемый и сугубо конфликтный.

Поскольку приватизация реализовалась по указам, Президенту поневоле приходилось быть судьей в ожесточенных спорах по поводу раздела собственности. Когда все аргументы оказывались исчерпаны и Правительству не удавалось справиться, участникам приватизационных схваток оставалось уповать на «мудрость царя».

а) Встречи наедине

На экономику Б. Ельцин влиял с разных сторон, используя то один, то другой рычаги воздействия. Один из самых сильных механизмов власти Президента и, наверное, наименее известный — встречи с премьером.

Официально оба руководителя обычно встречались раз в неделю. Всегда один на один. Потом какую-то информацию журналисты получали от президентского пресс-секретаря. В целом о том, что происходило за закрытыми дверями президентского кабинета, доподлинно не знал никто.

От тех, кто готовил эти встречи, требовалось дать краткий материал — по заведенному и редко нарушаемому правилу — не более страницы. В этом объеме надо было обозначить темы разговора и обосновать, почему выбраны именно эти, а не другие. То же самое, конечно, делали и в аппарате премьера.

Конечно, каждую неделю были «дежурные» вопросы (социальная обстановка, бюджет, курс рубля и т. п.).

Не допускалось, чтобы премьер заранее полностью знал те вопросы, которые собирался поставить перед ним Президент. Это считалось неэтичным по отношению к Президенту. Кроме того, такая подсказка не соответствовала стилю. Б. Ельцина. Он хотел, чтобы в еженедельном спектакле оставалась интрига, что-то неожиданное для премьера. Конечно, последнего это не радовало, но аппарат должен работать так, как удобно Президенту. У премьера, кстати, тоже была свобода рук. В Администрации не интересовались содержимым «портфеля», с которым тот отправлялся в Кремль. И Президент не знал, что в нем находится.

Можно привести большой список задач, которое в разное время включались в материальны для встреч с премьером, но в полном объеме не решены до сих пор: то ли потому, что Президент их не ставил, то ли потому, что премьер их не выполнял.

Устные задания, которые получал премьер во время таких бесед, выполнялись неукоснительно, чего нельзя сказать об указах или даже письменных поручениях Президента. То есть слова, сказанные с глазу на глаз, по аппаратной значимости перевешивали бумаги. Такова, наверное, наша политическая традиция.

б) Образ «проснувшегося льва»

Борис Николаевич начал 1996 год весьма активно, но тут снова карты спутали события в Чечне, где возобновились крупномасштабные боевые действия. Непопулярная война в Чечне крайне отрицательно сказывалась буквально на всем. И дело не только в людских потерях и разрушениях. В Чечню уходили громадные суммы денег, опустошая и без того скудный бюджет.

Тем не менее, как и планировалось, первые месяцы года стали временем наращивания личной активности Президента. В январе он был избран на второй срок председателем Совета глав государств СНГ; ликвидировал внебюджетные фонды и вместе с ними — колоссальный источник коррупции и разворовывания средств. Подписал серию важных Указов («О праве собственности граждан и юридических лиц на земельные участки под объектами недвижимости в сельской местности», «О дополнительных мерах по развитию ипотечного кредитования», «О реализации жилищной программы «Свой дом» и др.) Большинство указов по понятным причинам (главная — отсутствие средств) не были выполнены. Некоторые, впрочем, оказались работоспособными, полезными и помогают людям по сию пору, особенно — при строительстве собственного жилья.

Ликвидацию долгов по пенсиям и зарплатам Президент контролировал ежедневно. Особенно интересовался тем, доходят ли деньги до получателей. Давал грозные поручения.

В целом под дымовой завесой избирательной кампании «при массированном передвижении денег в регионы» были разворованы огромные средства. Но рейтинг Президента снова начал расти.

IV. «Прежний» Ельцин

Новый штаб, созданный Б. Н. Ельциным, начал работать предельно энергично. Действительно, распоряжение о его структуре было подписано 19 марта, а уже в первых числах апреля в Москве начались семинарские занятия активистов региональных штабов, стартовала серия еженедельных социологических исследований.

Помимо постоянной социологической аналитики штаб подпитывали и другие источники информации. Например, регулярно составлялись проблемные перечни для всех субъектов Российской Федерации. Информацию добывали доверенные лица, ездившие по регионам, представители Президента, руководители региональных штабов, ОДОПы и т. п. Подобная аналитика включала обобщенные сведения по стране, а также таблицу, содержащую сведения по каждому региону. Они включали ссылки на источники информации, перечень проблем и предложения по возможным действиям штаба. Подобная информация учитывалась при планировании маршрутов поездок кандидата, программы конкретной поездки и т. п.

Интенсивная работа шла не только в штабе, но и в Администрации, в Службе помощников.

За апрель — май появилась новая серия указов с широким диапазоном тем: фундаментальная наука и концепция устойчивого развития, помощь пострадавшим от аварии на Чернобыльской АЭС и больным сахарным диабетом, семейная политика и своевременная выплата пенсий, контроль за приватизацией предприятий оборонного комплекса и зарплата учителям, меры по укреплению налоговой и платежной дисциплины и поддержка малого предпринимательства. Полного списка указов хватило бы на целый президентский срок. Они охватывали все важнейшие группы избирателей. Указы выпускались в соответствии с планом-графиком кампании и предвыборной программой Президента, которая должна была быть обнародована во второй половине мая.

Конечно, и сам Б. Ельцин вел активную кампанию, и весьма важную часть ее занимали поездки по регионам, в чем он как глава государства имел несомненное преимущество перед конкурентами. География поездок была тщательно рассчитана. Подробно обсуждалась концепция очередной встречи с избирателями, выбиралось место, в деталях прорабатывался маршрут передвижения (к кому пойдет сначала, к кому -потом), планировались и президентские «экспромты», расстановка телекамер и т. д. Перед каждой поездкой и после нее в регионе проводились социологические исследования, чтобы определить их эффективность.

Рейтинг Б. Ельцина неуклонно повышался. К середине апреля он догнал лидера КПРФ, и до начала мая они шли «ноздря в ноздрю». Затем рейтинг Президента начал расти, а зюгановский — снижаться.

Главное отличие предвыборной кампании Б. Ельцина от его западных коллег состояло в том, что и он сам, и его штаб, и кремлевские сотрудники понимали: речь идет не просто о победе на выборах, а о стратегическом выборе пути для России. Наверняка кому-то из многочисленных участников этой президентской гонки было наплевать на ее исход: работали за деньги либо за преференции. Такого сорта люди, стремящиеся из всего извлечь лишь собственную выгоду, есть везде и всегда, но, к счастью, не они определяли ход кампании. Впрочем, его определял даже не штаб Ельцина. Решающим фактором был сам Ельцин.

Разумеется, он не вникал в детали географии и сценариев поездок. Но как только очередная поездка была намечена, Президент буквально вгрызался в подготовленные для него материалы. Он впитывал всю информацию, начиная от истории региона или какого-то объекта в нем и кончая цифрами, добычи руды, надоев молока или выпуска пиломатериалов.

Заключение

модернизация тоталитаризм ваучерный приватизация ельцин

Доподлинно известно, что Борис Николаевич Ельцин пополнит ряд фигур, стоявших у руля Российской государства, о которых будут спорить и дискутировать, пытаясь постичь тайны личности и тайны власти.

Он познал в полной мере, что такое народная любовь. И это не только митинги, собиравшие настоящее людское море — сотни тысяч человек, — которые скандировали: «Ельцин! Ельцин! Ельцин!»

Но в полной мере довелось ему испить и горькую чашу народной неприязни: это была цена за ошибки и неудачи. В его адрес направляли проклятья те, кто за годы реформ лишился работы, достатка, здоровья, покоя. Кто сегодня говорит об ответственности Бурбулиса, Гайдара, Чубайса, Хасбулатова, Козырева, Грачева, Черномырдина, Кириенко? Никто! Вся ответственность легла на первого Президента, в том числе и за чеченскую войну.

Было время, когда Б. Ельцин являлся воплощением веры и олицетворением надежд миллионов людей. В нем видели чуть ли не Моисея, ведущего свой народ в землю обетованную. Потом, когда стало ясно, что быстро хорошо не бывает, что дорога тяжела и чревата потерями, вспомнили, что Моисей водил народ по пустыне сорок лет. Еще спустя несколько лет, когда терпение кончилось, а разочарование стало очевидно, Ельцин стал для многих слепцом, не ведающим, куда идет сам и куда ведет других.

Своими делами и поступками он многократно давал россиянам повод для высших проявлений гордости за своего лидера. Но бывали и моменты, когда нацию охватывало чувство стыда и гнева.

Можно допустить, что его политический портрет будет меняться в зависимости от того, как станет жить страна, справится ли она с нынешними трудностями: ведь судьба Б. Ельцина не только в жизни, но и в истории накрепко связана с судьбой России.

Неравномерность политической активности первого Президента общеизвестна. Объяснялась она и особенностями его характера, психотипа, и тем, что после очередной одержанной победы он, как правило, плохо представлял, как распорядиться ее плодами, что предпринять дальше. Знаменитые, «многозначительные» паузы Ельцина объяснялись чаще всего тем, что в ряде случаев и ситуаций он не знал, что конкретно предпринять. Когда же цель была ясна, он действовал размашисто, нередко — наотмашь, не всегда просчитывая отдаленные последствия своих решений и дел.

Его не отнесешь кабинетным политикам. Строитель по профессии, он тяготел к проектам, позволяющим дать конкретно осязаемые и по возможности быстрые результаты. Его мало интересовали вопросы теории как таковой, абстрактные дискуссии на общие темы. Стратегия отходила на второй план. Так, в свое время программа «500 дней» привлекла его в первую очередь потому, что позволяла, как он считал, чуть ли не в ежедневном режиме отслеживать конкретные изменения в экономике, шаг за шагом добиваться конкретных целей.

Многие, безусловно, помнят громкое обещание Ельцина после либерализации цен в январе 1992 года: «Через полгода, максимум через год жизнь улучшится». В случае неудачи Президент был даже готов «лечь на рельсы». Не забыть и его заявления о том, что девальвации рубля не будет, сделанного накануне августовского кризиса. Обычно его обещания и заявления были искренними и объяснялись в значительной мере доверием к людям, поставлявшим ему информацию.

На рубеже 90-х годов демократическая интеллигенция верила, что достаточно ввести в стране демократию и рынок, как жизнь начнет неуклонно улучшаться. Вери в это и Ельцин. Трудно было ожидать от него более глубокого предвидения трудностей переходного периода, чем тот, которым блистали теоретики демократизации и рыночных реформ той поры.

Он чувствовал потребность в некоем «мозговом центре», который бы постоянно подпитывал его, обеспечивал идеями на перспективу. В разные периоды эта важная функция реализовалась по-разному. В первые годы этим занимался Г. Бурбулис, став своеобразным посредником между Президентов и определенной частью интеллектуальной элиты. Позже функция «мозгового центра» в немалой степени реализовывалась Службой помощников Президента, вокруг которой постепенно сложились достаточно устойчивые группы специалистов, часть из которых входила в Президентский совет.

Первый российский Президент не был прирожденным оратором, который, как Ф. Кастро, способен говорить на любые темы по многу часов подряд. И, тем не менее, в конце 80 — начала 90-х годов его выступления собирали самые многочисленные аудитории, его речи неизменно встречались бурными аплодисментами.

Он никогда не делал длинных докладов, многословие вообще ему не было свойственно. Он не увлекался отстраненным анализом или конструированием моделей будущего, а стремился к максимальной ясности, нередко специально упрощая ситуации и проблемы. Более всего его занимал вопрос «что делать?» Выступления Б. Ельцина всегда отличались особой эмоциональной окрашенностью, искренностью. Он избегал пышных оборотов, обильного цитирования.

Б. Ельцин был хорошим редактором, обладал природным чувством слова. Нередко он тонко улавливал, что надо сказать в конкретной ситуации. В политический лексикон, засоренный пропагандистскими клише, штампами и словесной шелухой, он стремился внести сочные обороты, «живые» выражения, требовал от спичрайтеров свежих слов, неизбитых фраз, новых идей. Когда в тексте встречались уже звучавшие оценки или произнесенные им выражения — вычеркивал и раздраженно говорил: «Я уже это читал, придумайте что-нибудь другое». Требовательность Президента к текстам сохранялась всегда, правда, со временем, из-за ухудшения здоровья, да и по другим причинам она все чаще превращалась в немотивированную капризность.

Нужно сказать, что постепенно роль публичных выступлений Б. Ельцина приобрела гипертрофированные масштабы. В определенной степени они стали подменять иную деятельность. Особенно это чувствовалось в последние годы его правления. Утверждался порочный принцип: яркое выступление, а то и удачная, оригинальная фраза — уже успех. Иногда словесная оригинальность выходила за сугубо лексические рамки. Жажда «ввернуть» что-нибудь необычное в заранее подготовленный текст, удивить, даже ошеломить слушателей порой приводила к политическим конфузам.

За десять лет, которые Б. Ельцин руководил Россией, он получил широчайшую гамму самых противоречивых оценок. Угасание активности в последний период начало стирать отдельные грани его личности. В оценках превалировали ирония, раздражение или, что еще хуже, — безразличие. Теперь он казался понятным и предсказуемым даже в своей непредсказуемости, перестал удивлять и даже разочаровывать. Но несправедливо судить о человеке по какому-то одному периоду жизни. Ключ к пониманию политической биографии первого российского Президента в более ранних временах.

Ельцин — это не только политик. Ельцин — это жизнь, судьба. Ему выпал жребий быть лидером. Это, пожалуй, главное качество его личности.

Ельцин не был карьеристом в прямом смысле этого слова. Отдавая предпочтение спорту, он не ходил в комсомольских вожаках во время учебы в институте, где нередко брали старт карьеры, просчитанные на много ходов вперед. Он не искал выгодной женитьбы или нужных знакомств. Наконец, он не стремился в столицу за высокими постами. Даже в КПСС вступил довольно поздно — в 30лет. Взлет Б. Ельцина представляет собой тот тип карьеры, когда не сам человек гоняется за высокими должностями, независимо от того, соответствует он ими или нет, а, наоборот, должность, проблема или крупное направление работы востребуют человека, способного с ними справиться.

Добровольный уход Б. Ельцина стал, как ни странно, еще одной ипостасью его лидерства. Этим поступком он примирился со всеми — и с аппаратом, который уже устал от его экстравагантности и своеволия; и с народом, который не только ждал, но и требовал смены руководителя. Этот шаг совершил он сам, и теперь все успехи и ошибки будут принадлежать другим.

Победы и поражения Ельцина — чисто русские. Он выигрывал всякий раз, когда будил стихию или использовал ее. И терпел поражение, когда нужно было кропотливо и обдуманно работать. Такова Россия, таков и Ельцин — ее сын, лидер и жребий.

Литература

1. Пугачев «Введение в политологию» 2009.

2. http: //www. nns. ru/persons/

3. http: //www. lenta. ru

4. http: //palm. newsru. com/Russia

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой