Некоторые квалифицированные виды убийства

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Самарский государственный университет»

Юридический факультет

Кафедра уголовного права и криминологии

Специальность «Юриспруденция»

Дипломная работа

Некоторые квалифицированные виды убийства

Самара

Реферат

Объект дипломного исследования: уголовная ответственность за квалифицированные виды убийств. Теоретические и практические проблемы обеспечения уголовной ответственности за данные виды преступлений. В дипломной работе исследуются преступления, предусмотренные в п. п. «з» — «м» части 2 ст. 105 УК РФ, т. е. характеризующие субъективную сторону убийства.

Цель дипломного исследования: теоретическое исследование и анализ проблем правоприменительной практики квалификации некоторых составов квалифицированных видов убийств.

Новизной дипломного исследования характеризуются теоретические положения о квалифицированных убийствах. В дипломной работе проведена классификация по субъектной стороне по смежным составам.

Дипломная работа выполнена в объеме ___ страниц. Список литературы включает 56 источников.

Содержание

  • Реферат
    • Введение
    • Глава 1. Общее понятие убийства
    • 1.1 Развитие законодательства об ответственности за убийство
    • 1.2 Объективные признаки убийства
    • 1.3 Субъективные признаки убийства
    • Глава 2. Квалифицированные виды убийства, характеризующие субъективную сторону преступления
    • 2.1 Убийство из корыстных побуждений или по найму
    • 2.2 Убийство из хулиганских побуждений
    • 2.3 Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера
    • 2.4 Убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести
    • 2.5 Убийство с целью использования органов или тканей потерпевшего
    • Глава 3. Убийство и смежные составы преступлений
    • 3.1 Убийство и посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля
    • 3.2 Убийство и посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование
    • 3.3 Убийство и посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа
    • Заключение
    • Список использованных источников

Введение

Актуальность темы исследования. В Конституции Российской Федерации провозглашено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Защита прав и свобод человека и гражданина составляет обязанность государства, которую оно осуществляет различными способами, в том числе и с помощью уголовно-правовых мер.

Уголовный Кодекс Российской Федерации признает охрану прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств одной из своих задач. О степени приоритетности этой задачи можно судить по тому, что в Особенной части УК РФ преступлениям против личности отведено первое место.

Степень разработанности проблемы. В российском уголовном праве, как, впрочем, и в других системах уголовного права (континентальной, англо-саксонской и др.), всегда уделялось большое внимание проблемам ответственности за убийство. В этой связи необходимо отметить первые научные труды по уголовному праву Н. Неймана, Г. Солнцева, Л. Цветаева, П. Гуляева и В. Н. Татищева.

В российском уголовном законодательстве преступления против жизни исследуются в работах Н. А. Максименко, В. Д. Набокова, Н. А. Неклюдова, В. Д. Спасовича, А. Ф. Кистяковского, П. Колосовского, С. В. Таганцева и др.

В советском уголовном праве исследованию убийства и его оценке посвящены работы С. В. Бородина, В. В. Ворошилина, П. С. Дагеля, Н. И. Загородникова, П. С. Котова, Н. Ф. Кузнецовой, В. Н. Кудрявцева, В. П. Малкова, А. В. Наумова, А. А. Пионтковского, Э. Ф. Побегайло, М. Д. Шаргородского.

Проблемам уголовно-правовой оценки квалифицированных убийств посвящено немало публикаций и в современный период. Среди них необходимо отметить работы В. Ф. Антонова, С. В. Бородина, С. В. Дьякова, И. Л. Марогуловой, А. С. Никифорова, П. С. Яни.

Вместе с тем полемика относительно правил квалификации отдельных видов убийств в литературе не ослабевает. Объясняется это, по крайней мере, тремя обстоятельствами.

Во-первых, динамично изменяются законодательные формулы составов убийств и соответствующих смежных составов. Так, в связи с принятием Уголовного кодекса 1996 года изменилась редакция около половины норм уголовного законодательства, предусматривающих ответственность за умышленное причинение смерти.

Во-вторых, в связи с изменением социально-политической обстановки появляются качественно новые виды преступных посягательств. Получили распространение заказные убийства, убийства по политическим мотивам, убийства военнопленных в зонах боевых конфликтов.

Наконец, некоторые проблемы уголовно-правовой оценки преступных посягательств обуславливаются динамичным развитием науки и техники. В частности, в последнее время стали возможны убийства с использованием радиоизотопов, радиоуправляемых взрывных устройств и т. д.

Актуальность темы дипломного исследования определяется также некоторыми негативными тенденциями, наметившимися в последние годы в Российском обществе. К концу XX — началу XXI в. Россию захлестнула волна насилия. Агрессия, жестокость стали характерной чертой этого периода, общество в угрожающих масштабах воспроизводит огромное количество особо опасных преступников.

Насильственные преступления наносят непоправимый ущерб, потерпевшими от них ежегодно оказываются сотни тысяч людей, что вызывает у граждан обоснованную тревогу, подрывает их веру в защищенность от преступных посягательств. Это создает потенциальную угрозу национальной безопасности: по данным опроса общественного мнения, 90% граждан испытывают чувство тревоги за свою безопасность.

По данным судебной статистики, в общем количестве уголовных дел, рассматриваемых ежегодно на территории Российской Федерации, доля дел об умышленном убийстве не превышает 1,5−2%. Однако в структуре дел, рассматриваемых судами первой инстанции, дела об убийстве составляют 75−80% [36, с. 12−14].

Отмечается рост числа убийств, ответственность за которые предусмотрена ч.2 ст. 105 Уголовного Кодекса Р Ф — убийства с квалифицирующими признаками, среди которых наиболее часто встречаются: убийство двух или более лиц, убийство, совершенное общеопасным способом, и убийство по найму. В последние годы резко возросло количество случаев захвата заложников и похищений людей, что привело к включению этого признака в состав убийства при квалифицирующих обстоятельствах.

Объект дипломного исследования: уголовная ответственность за квалифицированные виды убийств. Теоретические и практические проблемы обеспечения уголовной ответственности за данные виды преступлений. В дипломной работе исследуются преступления, предусмотренные в п. п. «з» — «м» части 2 ст. 105 УК РФ, т. е. характеризующие субъективную сторону убийства.

Цель дипломного исследования: теоретическое исследование и анализ проблем правоприменительной практики квалификации некоторых составов квалифицированных видов убийств.

Задачи исследования:

1) Исследовать развитие законодательства об ответственности за убийство.

2) Проанализировать объективные и субъективные признаки убийства.

3) Дать характеристику квалифицированным видам убийств, характеризующим субъективную сторону.

4) Провести разграничение между убийством и смежными составами преступлений на основе изучения материалов уголовных дел.

Структура работы: дипломная работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников, приложений.

Глава 1. Общее понятие убийства

1.1 Развитие законодательства об ответственности за убийство

Негативные тенденции обусловлены глубинными процессами, происходящими в государстве, обострившимися социальными противоречиями, резкой социальной дифференциацией. Исторический опыт свидетельствует, что именно в период радикальных изменений общественно-экономического строя наблюдается экстремальный рост преступности в целом и, особенно в сферах межличностных отношений. В этих условиях криминальное насилие превращается в привычный способ разрешения конфликтов для всех групп и слоев населения, а ценность личности девальвируется [20 В работе использованы внутритекстовые ссылки:

первая цифра означает номер источника в списке литературы;

вторая цифра означает страницу данного источника., с. 22].

В российском уголовном праве, всегда уделялось большое внимание проблемам ответственности за убийство.

Нормы об ответственности за убийство содержались во всех редакциях «Русской Правды», однако в ней еще не было четкого разграничения между убийствами и другими посягательствами на жизнь. Так, «Русская Правда» устанавливала ответственность за убийство на пиру, в разбое, т. е. преступления увязывались только с фактом причинения смерти. В этом проявилось влияние византийского права — продукта более цивилизованного народа, на что обращали внимание российские криминалисты еще в XIX в. [22; 46, с. 34].

«Русская Правда» допускала кровную месть в качестве наказания за убийство: Н. А. Максименко указывает, что «месть предварительно освещалась авторитетом судебного решения» [33, с. 127]. Переход уголовного права из частного в публичное начинает рассматривать жизнь человека как ценность, которую государство берет под свою охрану. При этом ответственность за убийство обусловливалась занимаемым потерпевшим положением в обществе, в том числе имущественным. Например, убийство холопа квалифицировали как истребление чужой вещи, так как жизнь этой категории людей не рассматривалась как объект уголовно-правовой охраны, за ними не признавалось право на жизнь.

С образованием русского централизованного государства после освобождения от татаро-монгольского ига возникла необходимость в принятии нового законодательства, которое устанавливало бы единообразное правовое регулирование новых общественных отношений. Таким правовым актом явился «Судебник» 1497 г., при составлении которого были использованы уставные грамоты и «Русская Правда». Значительным правовым актом становится «Запись о душегубстве», который под душегубством понимал не только убийство в «чистом виде», но и самоубийство и даже смерть в результате несчастного случая (без покаяния в грехах) [20, с. 24].

Уложение, принятое Земским собором в 1649 г., характерно дальнейшей дифференциацией преступлений против жизни. В нем предусматривается ответственность за различные виды убийств, выделяется убийство родителей детьми и убийство родителями детей (которое наказывалось мягче, так как в соответствии с религиозными воззрениями родители имели неограниченную власть над детьми). В зависимости от формы вины выделялись умышленное и неумышленное убийство; случайное (невиновное) причинение смерти было ненаказуемым, что отменяло положение, предусмотренное «Записью о душегубстве», относившее любое лишение жизни человека к преступлениям.

В период царствования Петра I идет дальнейшее обострение противоречий между различными социальными группами, что обусловило проведение законодательной реформы. Уложения Алексея Михайловича не способствовали проведению уголовной политики Петра I, направленной на закрепление и обслуживание абсолютной дворянско-чиновничьей монархии [49].

Артикул воинский и Морской устав были изначально предназначены для военных, но за недостатком общего уголовного законодательства стали распространяться и на лиц гражданского состояния. В Артикуле воинском было уделено большое внимание посягательствам на жизнь: дана более четкая дифференциация убийствам, совершенным умышленно и неосторожно, дано деление убийств на простые и квалифицированные (арт. 156 и 157).

За совершение простого убийства предусматривалось наказание в виде смертной казни путем отсечения головы, а за квалифицированное — путем колесования. К квалифицированным видам убийства относились убийство по найму, из корысти (арт. 161), убийство родителей, «дитя во младенчестве» (арт. 163), убийство путем отравления (арт. 162) и другие виды [20, с. 26].

Впервые в российском уголовном законодательстве предусматривается ответственность за убийство на дуэли, которое относилось к квалифицированным видам. Ответственности подлежали секунданты и лицо, убившее соперника. К квалифицированному виду убийства относилось и посягательство на свою жизнь: в случае самоубийства «наказанию подвергался труп, который палач должен был отволочь в бесчестное место и закопать».

По истечении ста с лишним лет, с принятием Свода законов 1832 г. произошли некоторые изменения в уголовном законодательстве в области преступлений против благ частного лица. В частности, впервые предпринята попытка определить понятие убийства, вновь посягательство на жизнь дифференцировалось на умышленное и неосторожное, умышленные убийства подразделялись на простые и квалифицированные.

Квалифицированными видами убийства признавались лишение жизни родителей, братоубийство, убийство одним из супругов другого супруга, убийство начальником подчиненного и подчиненным начальника, чадоубийство, убийство на дуэли. Свод законов воспроизвел перечень преступлений, за которые предусматривалась ответственность Соборным уложением и петровским законодательством.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., которому предшествовала большая подготовительная работа — издание первых научных трудов по уголовному праву Н. Неймана, Г. Солнцева, Л. Цветаева, П. Гуляева в разделе, посвященном преступлениям против жизни, здоровья, свободы, чести частных лиц, на первом месте были расположены преступления против жизни, которые подразделялись на две группы и размещались в двух главах: в первой главе предусматривалась ответственность за смертоубийство, а во второй — за самоубийство.

В Уложении убийства дифференцировались на простые, квалифицированные, привилегированные и совершенные по неосторожности. К простым убийствам закон относил непредумышленные — без заранее обдуманного умысла, к квалифицированным — отцеубийство и другие виды, указанные в законе, к привилегированным — убийство матерью незаконнорожденного ребенка, убийство новорожденного, не имеющего человеческого образа (урода). Уложение отнесло к преступлениям и доведение до самоубийства, и подстрекательство к самоубийству, и пособничество ему (ст. 1946).

Система норм об ответственности за посягательства на жизнь в Уложении 1845 г. выгодно отличалась от предыдущего законодательства, она была продумана и выстроена на основе анализа предшествующего законодательства и практики его применения. Однако в целом это Уложение во многом отставало от уголовных кодексов западных государств. Уложение оставалось законодательством крепостного строя, которому свойственны казуистичность, громоздкость формулировок, отсутствие функций.

Критика недостатков Уложения 1845 г. подтолкнула царское правительство к принятию решения о разработке нового Уголовного уложения. Впервые к созданию проекта были привлечены ученые-криминалисты — Н. С. Таганцев, Н. А. Неклюдов, И. Я. Фойницкий. Уголовное уложение было принято в 1903 г., но в 1904 г. вступили в действие лишь статьи о политических преступлениях [20, с. 27−28].

В главе XXII законодатель предусмотрел ответственность за посягательство на интересы частных лиц. Как и в Уложении о наказаниях 1845 г., в Уголовном уложении 1903 г. преступления против частного лица размещались на последнем месте. Сходство этих правовых актов не говорит об их полном совпадении. Так, в Уголовном уложении 1903 г. система преступлений против личности была более совершенной.

Отнесение убийства к квалифицированному виду зависело, например, от отношений родства (убийство матери, отца, жены, мужа), социального положения потерпевшего (должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей), способа совершения преступления (путем отравления) и др. За квалифицированное убийство виновный мог быть приговорен к каторге без срока или на срок не менее 10 лет, а за простое убийство — к каторге на срок не менее 8 лет.

После Октябрьского переворота 1917 г. было отменено царское законодательство, Декрет о суде № 1 предписывал революционным трибуналам руководствоваться революционным правосознанием. Развитие уголовного права было обусловлено содержанием государственной власти, ее целями. Примат государственных интересов над личностными превратил уголовное право в политический рычаг управления обществом, в орудие элиты, правящей партии, средство борьбы с инакомыслием.

В первом УК РСФСР 1922 г., в его главе пятой, посвященной преступлениям против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, на первом месте помещены преступления против жизни — убийства. Эта глава напоминала главу Уголовного уложения 1903 г., однако сходство было только внешним: исходя из общего представления (понятия) преступления, убийство должно было быть общественно опасным, а было ли оно действительно таковым, определял суд.

УК РСФСР 1922 г. выделял несколько видов убийств: умышленное убийство при наличии квалифицирующих признаков; простое убийство, т. е. без квалифицирующих и привилегированных обстоятельств; в примечании к ст. 143 предусматривалось освобождение от наказания в случаях убийства из чувства сострадания; умышленное убийство в состоянии аффекта; убийство при превышении пределов необходимой обороны, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер (ст. 145 УК); убийство по неосторожности; незаконное производство аборта; подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо неспособного понимать совершаемое или руководить своими поступками [20, с. 29].

В отличие от Уголовного уложения 1903 г., УК РСФСР не предусмотрел в качестве самостоятельного вида убийства убийство матерью своего новорожденного ребенка. Не предусмотрел он и такой вид убийства, как убийство по согласию потерпевшего из чувства сострадания, однако освобождение от наказания за данное преступление было предусмотрено.

Изменились и виды, и размеры наказаний за убийства. Так, за квалифицированные виды убийств предусмотрено было наказание в виде лишения свободы от 8 до 10 лет (максимальный срок лишения свободы — ст. 34 УК РФ). Вместе с тем за отдельные государственные и должностные преступления предусматривалось наказание в виде смертной казни. За квалифицированное убийство смертная казнь была введена Постановлением ЦИК СССР от 7 июля 1934 г. [8, с. 344]

Принятый УК РСФСР в 1926 г., по существу, оставил систему преступлений против жизни, которая была сформулирована в УК РСФСР 1922 года. Была введена лишь ответственность за доведение до самоубийства или покушения на него лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, путем жестокого обращения с потерпевшим или иным подобным путем (ст. 141). В числе преступлений против личности появилось и такое преступление, как незаконное производство аборта. Были повышены размеры санкций за преступления против жизни.

В УК РСФСР 1960 г. система преступлений против жизни претерпела некоторые изменения [28, с. 11]. В частности, незаконное производство аборта было отнесено к преступлениям, ставящим в опасность жизнь и здоровье женщины. В число преступлений против жизни вошли: умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, убийство без отягчающих обстоятельств, т. е. простое убийство, убийство при превышении пределов необходимой обороны, неосторожное убийство, доведение до самоубийства. Санкции за квалифицированное и простое убийство были вновь ужесточены. За квалифицированные виды убийства было предусмотрено наказание в виде лишения свободы от 8 до 15 лет, альтернативно — наказание в виде смертной казни.

УК РСФСР 1960 г. не был свойствен приоритет общечеловеческих ценностей, преимущественное уважение прав и свобод человека. Напротив, в нем преобладала защита государственного интереса над защитой интересов граждан. Наглядным примером этого явилось расположение главы о преступлениях против государства и государственной собственности [30, с. 12].

Охране прав личности в той или иной степени подчинена вся система права; в таких отраслях, как гражданское право, семейное право, трудовое право, административное право, охрана прав личности занимает важное место. Наиболее опасные нарушения прав граждан влекут уголовную ответственность. Среди таких нарушений находятся преступления против жизни.

Система преступлений против жизни характеризуется таким общим признаком, как умышленное причинение смерти другому человеку. Поэтому все исследователи обращались к вопросу о том, что есть жизнь, когда она начинается и когда кончается, т. е. когда может быть совершено убийство [44, с. 8−9].

Еще в XIX в. Н. А. Неклюдов определял жизнь как деятельность сил человека [39, с. 8−9], А. Н. Красиков — как деятельность сил человека как биосоциального существа, которая охватывает весь период самопроизвольного психофизического существования, имеющего начальный и конечный момент [28, с. 34].

Большую трудность всегда вызывало определение начального момента жизни человека. В российской уголовно-правовой литературе до 1917 г. были сформулированы две точки зрения по поводу начального момента жизни. Одни авторы полагали, что начальный момент жизни должен определяться появлением хотя бы какой-либо части тела ребенка из утробы матери [36, с. 3]. Например, А. А. Пионтковский считал, что критерием начала жизни является сам факт появления плода из утробы матери. По его мнению, к детоубийству следует отнести не только убийство новорожденного, но и убийство, совершенное во время родов [31, с. 59].

Некоторые авторы полагали, что самостоятельная жизнь младенца начинается с отделением его от утробы матери и началом дыхания. Например, М. Д. Шаргородский связывал начало жизни с началом дыхания и моментом отделения пуповины [54, с. 59]. Однако в 1953 г. М. Д. Шаргородский присоединился к первой точке зрения на начальный момент жизни человека.

Появление человека возможно и вне процесса физиологических родов. Например, женщина, находящаяся на последних месяцах беременности, погибает во время хирургической операции. Однако врачам удается отделить плод от утробы матери и поддерживать его дальнейшее развитие при помощи медицинских препаратов. Прерывание процесса жизнеобеспечения в данной ситуации вполне может расцениваться как убийство.

В последние годы большинство ученых-криминалистов считает начальным моментом жизни начало родов [53, с. 37]. Этот вопрос является дискуссионным и актуальным до сих пор. Дело в том, что в УК РФ впервые введена норма, предусматривающая ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка.

В настоящее время основным критерием момента начала жизни принято считать наличие жизнеспособности новорожденного. Внешним признаком проявления данной функции обычно является дыхание [10, с. 24].

Вопрос о моменте окончания жизни человека в уголовно-правовой литературе также решался неоднозначно. В начале 70-х гг. прошлого столетия достижения медицины в области реаниматологии поставили вопрос о границе между жизнью и смертью. Анализ многочисленных случаев привел к пересмотру констатации смерти: в качестве критерия было решено исходить не из состояния органов дыхания и сердцебиения, а из оценки состояния мозга как главного органа человеческого организма.

Так, в начале 80-х гг. прошлого столетия впервые был предложен новый критерий: «смерть мозга». Отличие такого органа, как мозг, в сравнении с органами дыхания и работы сердца состоит в том, что именно он осуществляет интеграцию работы других органов тела, с одной стороны, и отвечает за работу сознания — с другой. Поэтому на него не распространяется та ошибка, когда смерть одного органа отожествляется со смертью всего организма [23, с. 52].

Некоторую ясность в понимание момента наступления смерти внес Закон Р Ф от 22 декабря 1992 г. № 4180-I «О трансплантации органов и (или) тканей человека», однако между медиками, юристами и теологами при решении проблемы, является ли человек живым или мертвым с погибшим головным мозгом, но при наличии восстановленной и искусственно поддерживаемой деятельности дыхания и кровообращения, дискуссия продолжается. Одни считают, что смерть мозга идентична концу жизни, другие с этим не соглашаются [50, с. 12].

Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» в ст. 9 увязывает момент окончания жизни с необратимой гибелью всего головного мозга. Однако и это положение не прекращает дискуссий. В частности, приводятся такие аргументы, как возможность медицинской науки в скором будущем оживлять головной мозг [51, с. 15].

Как считает Э. В. Кабурнеев, с учетом уже имеющихся достижений медицинской науки целесообразно обратиться к исследованиям этих проблем с точки зрения так называемой унификации, т. е. предположить, что началом жизни человека и моментом его смерти являются соответственно появление и прекращение одной и той же функции организма [20, с. 32].

В настоящее время окончанием жизни признается момент начала распада нервных клеток коры головного мозга. Клиническая смерть (остановка сердца) юридически не может считаться окончанием жизни. Добровольное согласие потерпевшего на лишение его жизни не исключает ответственности за умышленное причинение смерти.

Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан запрещают осуществление эвтаназии. Медицинский персонал не вправе удовлетворить просьбу больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе и путем прекращения искусственных мер по поддержанию жизни [9, ст. 1318].

Дальнейшее развитие уголовного законодательства в направлении охраны прав и интересов личности от преступных посягательств, получило закрепление в главе 16 УК РФ 1996 г.

В современном Уголовном кодексе охрана прав и интересов личности от преступных посягательств сопряжено с охраной и защитой суверенитета России, ее конституционного строя, общественного порядка и безопасности, основанных на ценностях человеческой цивилизации, что должно привести его в полное соответствие с мировыми стандартами.

В главе 16 УК РФ преступления против жизни расположены на первом месте, что подчеркивает их наибольшую степень опасности. В статьях 105−110 УК РФ предусмотрена ответственность за посягательство на жизнь человека. Эти преступления и составляют систему преступлений против жизни, так как каждый вид убийства можно рассматривать в качестве элемента этой системы, взаимосвязанный с другими видами убийства и образующий в целом единое понятие — убийство [45, с. 83−85].

1.2 Объективные признаки убийства

Конституция РФ провозглашает приоритет личности в системе ценностей российского государства: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства» (ст. 2) [52, с. 451].

Закономерно, что Особенная часть УК открывается разделом «Преступления против личности». Родовым объектом всех преступлений, входящих в этот раздел, являются общественные отношения, обеспечивающие права и свободы личности. В зависимости от видового объекта преступления против личности делятся на соответствующие группы и закреплены в пяти главах: гл. 16−20. Видам квалифицированных убийств в УК РФ посвящена глава 16 «Преступления против жизни и здоровья».

В иерархии общественно опасных посягательств на права и свободы личности уголовный закон на первое место выдвигает запреты посягательств на важнейшие блага человека — его жизнь и здоровье. Общественные отношения, обеспечивающие данные права, являются видовым объектом всех преступлений, размещенных в гл. 16 УК. Начинается данная глава статьей 105 УК РФ, часть первая, которой гласит: «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, — наказывается лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет» [24, с. 233].

Вид убийства, описанный в ч.1 ст. 105 УК РФ и обычно именуемый простым, предполагает отсутствие как повышающих общественную опасность, так и снижающих ее признаков. К простым убийствам принято относить убийства, представленные на Рис. 1.

Наиболее распространенные виды такого убийства — убийство в ссоре или в драке на бытовой почве, убийство из мести или ревности.

76

Рис. 1 Классификация простых убийств

К преступлениям, влекущим наказуемость по ч. 1, теория и практика относят:

1) убийство из ревности. Потерпевшим может быть один из супругов, действительный или мнимый соперник;

2) убийство из мести (за исключением тех ее видов, которые влекут усиленную ответственность, — п. «б» и «л» ч. 2). Для этого вида лишения жизни характерен мотив расплаты за предшествующее поведение потерпевшего, его близких;

3) убийство в ссоре или драке (при отсутствии хулиганских побуждений) [30, с. 384].

1) В. был осужден 12. 01. 2007 года по ч.1 ст. 105 УК Р Ф Красноярским районным Судом Самарской области за совершение убийства на почве ревности. Будучи в состоянии алкогольного опьянения между В. и К. произошла ссора из-за Т., перешедшая в обоюдную драку. Реализуя умысел на убийство В., взял со стола нож и нанес К. не менее трех ударов в правую рук, один удар в правую лопаточную область и не менее двух ударов ножом в жизненно важную область тела — в грудь, в область сердца. Красноярский районный Суд Самарской области признал В. Виновным в совершении преступления предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на девять лет.

2) М. был осужден по ч.1 ст. 105 УК РФ за совершение убийства на почве личных неприязненных отношений. В ночь на 14. 01. 2006.М. находился вместе с П в своем доме, когда между ними произошла ссора на бытовой почве. В ходе ссоры у М. на почве личных неприязненных отношений возник умысел на причинение смерти П. .М. схватил находящуюся в комнате металлическую кочергу и нанес ею не менее шести ударов жизненно важные области. Смерть П наступила от вдавленных переломов свода черепа с травматическими кровоизлияниями. Совершив убийство М, оттащил труп П. не территорию дачного участка примерно в 150 метрах от своего дома и скрылся с места преступления. Красноярский районный Суд Самарской области признал М виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ и назначил ему наказание в виде семи лет лишения свободы.

Бытовые убийства часто происходят в результате алкогольного опьянения.

3) Н. был осужден по ч.1 ст. 105 УК РФ за совершение убийства на почве личных неприязненных отношений. Н. находился в состоянии алкогольного опьянения вместе с С., сыном его сожительницы. В результате ссоры с целью реализации умысла на убийство, возникшего на почве имевшихся между ними личных неприязненных отношений, Н. дождался момента, когда в доме они остались одни, взял в помещении дома топор и, реализуя свой преступный умысел, нанёс С. обухом топора со значительной силой не менее двух ударов в жизненно важную область головы (затылок), что повлекло образование переломов костей черепа и повреждение головного мозга, опасных для жизни, имеющих признаки тяжкого вреда здоровью. Затем, воспользовавшись тем, что после причинённых повреждений головы С. был без сознания, но еще подавал признаки жизни, Н. вытащил С. на террасу дома, где одел полиэтиленовый пакет на голову потерпевшего, чтобы кровью не запачкать помещение, и, с целью завершения реализации своего умысла на убийство С., находящейся на террасе верёвкой сдавил жизненно важную область шеи потерпевшего. Потерпевший С. скончался на месте преступления. Впоследствии, в ночь на 06. 01. 06, между 0. 00 и 4. 00 часами, Н. достал труп из погреба и вывез его на санках на берег реки Кондурча у с. Калиновка Красноярского района Самарской области для затопления, где снял с трупа одежду и отчленил голову трупа топором, а затем надрубил топором конечности трупа с целью сокрытия трупа. Красноярским районным Судом Самарской области Н признан виновным в совершении убийства, предусмотренным ч.1. ст. 105 УК РФ.

Часть 2 ст. 105 предусматривает квалифицированные виды убийства. Она содержит 12 пунктов, описывающих различные виды квалифицированных убийств, которые сгруппированы по элементам состава преступления [16, с. 319] (Рис. 2).

76

Рис. 2. Квалифицирующие признаки, характеризующие объект и объективную сторону убийства.

Во всех случаях имеет место сочетание (сопряженность) убийства с другими деяниями, которые сами по себе признаются самостоятельными видами преступлений и относятся к категории тяжких или особо тяжких, а именно: с похищением человека, захватом заложника, разбоем, вымогательством, бандитизмом, изнасилованием, насильственными действиями сексуального характера. Квалифицирующие признаки под п. «в» и «з» отсутствовали в УК 1960 года.

Способ совершения преступления иногда является квалифицирующим признаком состава убийства.

Повышенная ответственность установлена за групповой способ убийства (п. «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ), убийство, совершенное общеопасным способом (п. «е» ч.2 ст. 105 УК РФ). Если удары и иное физическое воздействие причинялись с целью лишения жизни потерпевшего, то такие действия охватываются статьями об убийстве. Дополнительной квалификации по статьям, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью, не требуется [10, с. 26].

Достаточно сложными для юридического анализа являются ситуации спасения собственной жизни за счет жизни другого лица. На практике нередко встречаются случаи, когда субъект причиняет смерть другому человеку, подчиняясь инстинкту самосохранения (например, при кораблекрушении — в процессе отнятия спасательного жилета). Представляется, что при квалификации данного вида убийства допустимо применение ч.2 ст. 28 УК РФ.

В соответствии с предписаниями данной статьи лицо освобождается от уголовной ответственности в случае, если оно предвидело наступление общественно опасных последствий своих действий, однако не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия личных психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий.

Исключением из данного правила являются ситуации, когда борьба с угрожающей опасностью являлась прямой профессиональной обязанностью лица (в частности, военнослужащий в боевой обстановке не вправе спасать свою жизнь за счет жизни своего товарища).

Данная позиция соответствует историческим традициям русского уголовного права. В дореволюционной России убийство, связанное со спасением собственной жизни, рассматривалось как аморальное, но в то же время ненаказуемое деяние. Правовая оценка причинения смерти в состоянии «крайности» обуславливалась идеей трагического несовершенства человека. Ненаказуемость подобных действий объяснялась невозможностью отождествления нравственных норм с юридическими и отсутствием у государства права требовать «проявления героизма» от рядовых граждан.

В. Спасович, в частности, отмечал: «Жизнь погибающего равноценна, как и жизнь того, кого погибающий умерщвляет для своего собственного спасения, даже для спасения других лиц, более ему близких. Этот поступок можно считать недостойным, безнравственным, потому что нравственный закон вменяет нам в обязанность самоотверживание, но обязанность эта не юридическая, и государство не вправе требовать ее исполнения под страхом наказания» [47, с. 104].

А.Ф. Кистяковский, признавая спасение собственной жизни за счет другого лица в нравственном отношении неприемлемым, одновременно указывал на то, что такие действия не могут считаться уголовно наказуемыми «на том основании, что такое действие совершается человеком, обезумевшим от страха потерять свою жизнь» [21, с. 401].Н. С. Таганцев, исследуя вопросы крайней необходимости, не раз отмечал: «…я бесспорно могу лишить жизни другого, спасая себя» [48, с. 555].

В современной теории уголовного права вопрос о возможности спасения собственной жизни путем причинения смерти другому лицу относится к числу дискуссионных. На страницах юридической литературы не раз обсуждался вопрос о квалификации действий альпиниста, с целью спасения собственной жизни обрезавшего веревку, к которой был прикреплен его товарищ. М. Д. Шаргородский считал, что такие действия являются наказуемыми и лицо должно нести ответственность на общих основаниях: «Наказуем, как мы полагаем, и альпинист, обрубивший веревку, к которой привязан его товарищ, сорвавшийся с горы и тянущий его за собой в бездну, когда он не может того удержать, и имеется дилемма — или погибнуть обоим, или спастись ему одному» [54, с. 243]. Аналогичные мнения по данному вопросу высказывали М. И. Якубович, Н.Н. Паше-Озерский, Н. А. Овезов и ряд других отечественных криминалистов.

Однако некоторые авторы придерживаются противоположной точки зрения. В частности, Ю. В. Баулин, рассматривая данный случай, утверждает: «Правомерными должны быть признаны действия альпиниста, обрубившего веревку, к которой был привязан его товарищ, срывающийся с горы и тянущий его в бездну. В этом случае причиненный вред вполне отвечает характеру опасности — смерть одного человека предотвращает угрозу смерти двух лиц» [11, с. 320]. По мнению А. Ф. Антонова, доводы Ю. В. Баулина, обосновывающие ненаказуемость действий альпиниста, нельзя признать правильными. Оправдание человека тем, что смерть одного предотвращает угрозу смерти двух людей, несет в себе опасность нравственного оправдания подобных поступков [10, с. 29].

Оживленную дискуссию вызывают проблемы юридической оценки случаев убийства «живого» трупа. Например, А. выстрелом из ружья убивает В. Желая, скрыть следы преступления, он выбрасывает труп в реку. Впоследствии судебно-медицинской экспертизой было установлено, что смерть потерпевшего наступила не от огнестрельного ранения, а от утопления.

В данном случае лицо привлекается к ответственности за совершение двух преступлений: покушение на убийство и неосторожное причинение смерти. Если же после произведенного выстрела виновный никаких мер, направленных на спасение потерпевшего, не предпринимал, а расследованием установлено, что вплоть до утопления трупа лицо в случае обнаружения «признаков жизни» готово было вновь реализовать умысел на убийство, — такие действия следует квалифицировать как обычное преступление — в зависимости от обстоятельств как простое либо квалифицированное убийство. Ошибка виновного в развитии причинно-следственной связи юридического значения не имеет.

На практике допускается немало ошибок при привлечении к уголовной ответственности за убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ). Беспомощное состояние — это физическое либо психическое состояние потерпевшего, при котором он не может оказать адекватного сопротивления нападающему. Повышенная опасность данного вида убийства объясняется субъективным моментом. Лицо совершает убийство, осознавая при этом беспомощность потерпевшего и явное превосходство в силе.

Беспомощным состоянием признается невменяемость, инвалидность, тяжелая болезнь, малолетство, престарелый возраст потерпевшего. В соответствии со сложившейся судебной практикой под признаки данного вида убийства не подпадают случаи причинения смерти спящему человеку, а также лицу, находящемуся в состоянии наркотического либо алкогольного опьянения [6; 7]. Нет признаков беспомощного состояния, если виновный и потерпевший находились в одинаковых условиях (например, оба лица являлись инвалидами). Нет оснований для применения данной статьи и в случае, если убийство совершено непосредственно после связывания потерпевшего [6; 7].

«Традиционным» для отечественного законодательства является убийство, совершенное общеопасным способом (п. «е» ч.2 ст. 105 УК РФ) [6]. В основу законодательной конструкции данного состава убийства положен способ совершения преступления, когда необходимо установить: осознавал ли виновный, осуществляя умысел на убийство, что он применяет такой способ причинения смерти, который опасен для жизни, здоровья не только одного человека. В данном случае опасность угрожает и случайным, посторонним лицам. Потерпевшим может оказаться любой человек, оказавшийся на месте совершения преступления. Для вменения данного признака не требуется наличие фактической смерти. Достаточно признать, что сам способ, выбранный виновным, был опасным для лиц, не являвшихся участниками конкретного межличностного конфликта.

К числу убийств, совершенных общеопасным способом, относятся убийства с использованием взрывчатых веществ, взрывных устройств и отравляющих веществ (ядовитого газа, паров ртути, изотопных элементов и т. д.). Обращает на себя внимание, что, в отличие от УК РСФСР, устанавливавшего ответственность за убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей, Уголовный кодекс РФ делает акцент на общественную опасность убийства. Посягательство на определенную множественность лиц не является обязательным признаком данного вида убийства. В настоящее время закон устанавливает, что опасность может угрожать не только жизни, но и здоровью иных не участвующих в конфликте лиц.

Уголовное законодательство предусматривает ответственность за убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ). Если в момент совершения преступления лицо полагало, что посягает на женщину, находящуюся в состоянии беременности, но фактически женщина находилась в обычном физиологическом состоянии (например, убийство происходит на почве того, что женщина пыталась шантажировать виновного фактом беременности), то в этом случае содеянное квалифицируется как идеальная совокупность преступлений — оконченное «простое» убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ) и покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (ст. 30 и п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ).

Немало трудностей возникает при определении особой жестокости убийства. В первую очередь это обуславливается сложностью трактовки постановления ВС РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», где разъясняются правила квалификации данного преступления [5]. Особая жестокость относится к характеристике способа совершения убийства и проявленным в процессе совершения преступления качествам личности виновного. Данный признак имеет место в следующих случаях:

1. Когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязания или совершалось глумление над жертвой.

2. Когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда и т. д.).

3. Если убийство совершено в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный осознавал, что своими действиями причиняет им особые мучения и страдания.

Верховный Суд оставляет без внимания вопрос о том, подпадают ли под признаки особой жестокости случаи, когда виновный совершает глумление над трупом. Представляется, что такие действия, как расчленение трупа без цели дальнейшего сокрытия, вырезание на коже надписей и рисунков и т. д., должны квалифицироваться с учетом признака особой жестокости, если они совершены непосредственно после совершения убийства и являлись неотъемлемой составной частью плана преступления. Так, если лицо совершает убийство с целью дальнейшего издевательства над трупом, то такие действия, по мнению В. Ф. Антонова [10, с. 30] должны квалифицироваться по п. «д» ч.2 ст. 105 УК РФ. Однако возможны случаи, когда лицо совершает «обычное» убийство, а затем, спустя некоторое время, у него возникает желание надругаться над трупом. Такие действия требуют дополнительной квалификации по ст. 244 УК РФ «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения».

В данном случае имеет место реальная совокупность преступлений. Идеальная совокупность преступлений в данном случае невозможна. Используемый законодателем термин «умерший» предполагает, что смерть стала результатом естественных процессов, происходящих в организме потерпевшего, следствием отдаленных по времени последствий либо наступила в результате насильственных действий «третьих» лиц [10, с. 31].

1.3 Субъективные признаки убийства

В ч.2 статьи 105 УК РФ определены признаки, характеризующие субъекта убийства и субъективную сторону (рис. 3).

76

Рис. 3. Квалифицирующие признаки, характеризующие субъекта и субъективную сторону убийства

Ранее в УК РСФСР в п. «н» ст. 102 обстоятельством, отягчающими ответственность, считалось только совершение убийства по предварительному сговору группой лиц. В УК РФ к числу квалифицирующих признаков убийства законодатель относит три разновидности соучастия: группа лиц, группа лиц по предварительному сговору или организованная группа.

В комментариях к УК РФ отмечается, что аналогичные признаки появились во многих статьях УК; основанием для этого явилась борьба с организованной преступностью [26, с. 289]. Что касается преступления, совершенного группой лиц, то действующее законодательство, теоретические исследования и судебная практика пришли к единому пониманию этой разновидности соучастия — соисполнительство. Это простое соучастие, которое предполагает возможность сговора между соисполнителями лишь во время совершения убийства, т. е. после начала выполнения объективной стороны состава. Наиболее распространенной ошибкой является стремление рассматривать и сложное соучастие с разделением ролей без предварительного сговора как преступление, совершенное группой лиц.

Совершение убийства группой лиц по предварительному сговору также является квалифицирующим признаком, предусмотренным п. «ж» ч.2 ст. 105 УК. О совершении преступления по предварительному сговору группой лиц также свидетельствует соисполнительство, т. е. непосредственное участие всех в выполнении объективной стороны убийства [16, с. 320 — 321].

Пленум Верховного Суда в постановлении № 1 от 27 января 1999 г. разъяснил, что наряду с соисполнительством убийство, совершенное по предварительному сговору, предполагает и сложное соучастие. В этом случае содеянное организатором, подстрекателем, пособником надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. «ж» ч.2 ст. 105 УК.

Если убийство было совершено организованной группой, то содеянное квалифицируется только по п. «ж» ч.2 ст. 105 УК без ссылки на ст. 33 УК. Устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений, как правило, тщательно планирует преступление, подготавливает орудия убийства, распределяет роли, что превращает каждого из ее участников в соисполнителя [16, с. 320].

Многие из признаков ч.2 статьи 105 имелись и в прежнем законодательстве, но редакция некоторых квалифицирующих признаков уточнена и впервые введено несколько новых обстоятельств. Для их характеристики большое значение имеют рекомендации, содержащиеся в постановлении № 1 Пленума В С РФ от 27. 01. 1999 [4].

Субъективная сторона является внутренней сущностью преступления. Она представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, характеризующееся виной, мотивом, целью и эмоциями. Некоторые ученые не включают в содержание субъективной стороны эмоции, полагая, что они не имеют сколько-нибудь существенного уголовно-правового значения. Однако эмоции включены законодателем в отдельные составы преступления.

В большинстве учебников по уголовному праву дается такое же определение субъективной стороны. Однако в литературе существует и иное мнение, согласно которому субъективная сторона убийства отождествляется с виной, включающей мотив и цель [14, 9−10].

Мотив и цель преступления, которые принято относить к факультативным признакам субъективной стороны, в составе убийства приобретают роль обязательных признаков, поскольку от их содержания зависит квалификация убийства.

Пленум ВС РФ требует выяснения мотивов и целей убийства по каждому делу. В ч.1 статьи не указаны мотивы простого убийства. Это преступление может быть совершено по любым мотивам, за исключением тех, которым закон придает квалифицирующее значение (п. «з» — «м» ч.2 ст. 105 УК РФ) [5, п. 1].

Если для простого убийства характерны такие мотивы как:

месть за какое-либо действие потерпевшего, в том числе за совершенное преступление, ревность, зависть, неприязнь, ненависть, возникшие на почве личных отношений.

убийство из сострадания к безнадежно больному или раненому, из ложного представления о своем общественном или служебном долге, из страха перед ожидаемым или предполагаемым нападением при отсутствии состояния необходимой обороны и т. д.

умышленное причинение смерти в обоюдной драке или ссоре под влиянием эмоциональных мотивов — гнева, ярости, страха за свою жизнь при отсутствии признаков сильного душевного волнения.

То под квалифицированным принято называть убийство, совершенное при наличии хотя бы одного из отягчающих обстоятельств (квалифицирующих признаков), перечисленных в ч.2 ст. 105 УК РФ. Если в действиях виновного имеются два или несколько квалифицирующих признаков, то все они должны быть указаны в предъявленном обвинении и приговоре. Однако они не образуют совокупности преступлений, и наказание назначается единое, хотя наличие двух или нескольких квалифицирующих признаков учитывается при определении тяжести содеянного.

1. Совершение преступления по найму, т. е. «заказного убийства», характеризуется стремлением исполнителя получить вознаграждение от «заказчика», который является подстрекателем, а иногда и организатором преступления. Пленум Верховного Суда Р Ф в постановлении дает рекомендацию квалифицировать убийство по найму как убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения. Понятие корысти при убийстве охватывает материальную выгоду в самом широком понимании этого слова. В постановлении Пленума Верховного Суда говорится, что убийство из корыстных побуждений следует квалифицировать как совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т. п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.). Все это помогает понять корыстные мотивы, которые обусловливают убийство. Так, стремление избавиться от материальных затрат может обусловить наем исполнителя для совершения убийства.

Убийство, сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом квалифицируется по п. «з» ч.2 ст. 105 УК и статьям, предусматривающим ответственность за разбой (ст. 162 УК), за вымогательство (ст. 163 УК), за бандитизм (ст. 209 УК). Такая рекомендация была дана Верховным Судом Р Ф в п. 13 постановления № 1 от 17 января 1997 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм».

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой