Некоторые проблемы защиты прав и свобод человека и гражданина в Республике Беларусь

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ

Как и в любом другом государстве, в Республике Беларусь существуют отдельные проблемы и спорные вопросы в области защиты гражданских прав и свобод личности, нуждающиеся в дальнейшей правовой регламентации как на законодательном, так и на подзаконном уровне. Этим вопросам и посвящена статья.

Данные проблемы включают в себя не только теоретические, но и практические аспекты. Так, ст. 24 действующей Конституции гарантирует каждому человеку право на жизнь. Однако п. 3 данной статьи предусматривается возможность применения смертной казни до ее отмены в соответствии с законом как исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления и только согласно приговору суда.

Статьей 59 Уголовного кодекса Республики Беларусь от 9 июля 1999 г. ограничивается возможность ее применения в отношении лиц, совершивших преступления в возрасте до восемнадцати лет, а также в отношении женщин и мужчин, достигших ко дню вынесения приговора шестидесяти пяти лет.

Проведенный 24 ноября 1996 г. по инициативе Президента Республики Беларусь референдум ограничил рамки либерализации системы уголовных санкций. Поддержка на референдуме гражданами государства смертной казни в качестве наказания за особо тяжкие преступления (80,4%) создала ситуацию, не способствующую отходу от принципов карательной политики государства.

Профессор В. М. Хомич, являющийся противником сохранения института смертной казни, отмечает, что «сохраняя смертную казнь, публичная власть поддерживает и питает настроения мести индивида за причиненное ближнему зло, ибо нет никакой принципиальной разницы между криминальным убийством и лишением жизни человека в порядке применения смертной казни. Как бы ни была однозначна оценка массового правосознания, политика государства должна быть сориентирована на иные ценности. Государство должно возбуждать и стимулировать жизненно утверждающие ценности человека, точнее — бесценность и абсолютную неприкосновенность состояния жизни человека».

Судья Верховного Суда Республики Беларусь В. М. Минец, не являясь сторонником полной отмены института смертной казни, вместе с тем предлагает новые подходы к определению мер уголовного наказания, включая исключительный характер данного института. По его мнению, государству необходимо:

определить, чтобы дела о преступлениях, за совершение которых может быть применена смертная казнь, рассматривались расширенным составом суда вместо традиционных «троек»;

в ходе реализации Государственной программы по усилению борьбы с преступностью особое место уделять комплексным научным исследованиям в области предупреждения преступности, не связывая назначение мер уголовной ответственности с динамикой преступности [3, с. 23].

Проблема отмены смертной казни широко дискутируется во многих странах и имеет как своих сторонников, так и противников.

Серьезным аргументом за сохранение смертной казни является то обстоятельство, что общество может защитить себя и своих членов от ряда тяжких преступлений и категорий преступников, не подлежащих перевоспитанию, только сохранив реальную угрозу лишения жизни. Некоторых преступников только это и может остановить перед совершением тяжких преступлений. Однако обоснованным возражением против смертной казни является возможность вынесения приговоров в отношении невиновных. Такую судебную ошибку уже невозможно будет исправить.

Еще одним аргументом против смертной казни может служить то обстоятельство, что ее применение ожесточает лиц, выносящих такие приговоры, и особенно тех, которые приводят их в исполнение.

Представляется, что существование института смертной казни в Республике Беларусь, установленного уголовным законодательством, все же противоречит праву на жизнь, гарантируемому ст. 24 действующей Конституции, поскольку само право на жизнь и наличие института смертной казни, предусмотренного ст. 59 Уголовного кодекса Республики Беларусь 1999 года, противоречат друг другу.

Однако определенный прогресс в вопросе отмены смертной казни в государстве все-таки наметился. Конституционный Суд Республики Беларусь в своем заключении от 11 марта 2004 г. «О соответствии Конституции Республики Беларусь и международным договорам Республики Беларусь положений Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих применение в качестве наказания смертной казни» [4] признал п. 11 части 1 ст. 48 и ст. 59 действующего Уголовного кодекса не соответствующими Конституции Республики Беларусь в части отсутствия в них указания на временный характер смертной казни. По мнению Конституционного Суда, ч. 3 ст. 24 действующей Конституции, установившая возможность применения смертной казни в качестве исключительной меры наказания лишь до ее отмены, позволяет принять решение об объявлении моратория на применение смертной казни или о полной отмене этого наказания.

В обоснование принятого решения Конституционный Суд Республики Беларусь в вышеуказанном заключении также отметил, что «ни практика, ни научные исследования не выявили зависимости совершаемых убийств от степени использования в государстве смертной казни и не определили уровень ее устрашающего эффекта. Этот факт находит свое подтверждение и в других государствах, что явилось для них «одним из достаточно серьезных аргументов в пользу отмены смертной казни».

Судья Конституционного Суда Республики Беларусь Э. А. Саркисова отмечает, что «общепривентивная роль смертной казни, ее сдерживающее влияние на уровень совершаемых убийств вообще не прослеживаются. Вероятно, данная роль слишком ничтожна. Об этом тоже свидетельствуют статистические данные. Например, несмотря на применение смертной казни в отношении убийц, количество умышленных убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах, возросло с 1985 по 2001 год почти в три раза. По данным Министерства юстиции, за убийство при отягчающих обстоятельствах было осуждено в Республике Беларусь в 1985 году — 174, в 1986 — 106, в 1987 — 61, в 1988 — 88, в 1989 — 82, в 1990 — 144, в 1991 — 153, в 1992 — 169, в 1993 — 291, в 1994 — 278, в 1995 — 345, в 1996 — 411, в 1997 — 480, в 1998 — 517, в 1999 — 563, в 2000 — 450, в 2001 — 474 чел.» [5, с. 52].

Профессор Р. А. Мюллерсон отмечает, что «проведенное тюремным психиатром Японии в 1955—1957 гг. исследование 145 приговоренных к смертной казни показало, что знание о том, что за совершение преступления они могут быть казнены, не повлияло никоим образом на их поведение».

В 1949—1953 гг. Королевская комиссия по смертной казни в Великобритании изучила доступную статистику в различных странах, которые либо отменили смертную казнь, либо перестали ее применять. Вывод комиссии был: «Анализированные нами данные показывают, что ни отмена, ни введение смертной казни не оказывали какого-либо влияния на количество убийств». Подобные же результаты давали и некоторые другие выборочные исследования [6, с. 69].

Полагаем, что ч. 2 ст. 24 Конституции и ст. 59 действующего Уголовного кодекса, предусматривающие возможность применения смертной казни в Республике Беларусь, должны быть исключены из соответствующих нормативных актов, а самым строгим видом уголовного наказания должно стать пожизненное тюремное заключение, поскольку ни существование смертной казни, ни ее отмена не будет влиять на динамику преступности в целом.

Уголовное наказание призвано быть не столько жестоким, сколько неотвратимым, так как жестокость наказания является показателем низкого уровня правосознания общества.

Защита права на жизнь тесно связана и с рядом медицинских проблем, в частности с проблемой эвтаназии (греч. — «добрая смерть») — безболезненной, щадящей и избавляющей от страданий смерти.

Потребность в эвтаназии чаще всего ощущают люди, испытывающие невыносимые страдания в результате тяжелой болезни в терминальной и предтерминальной (предсмертной) стадии. Сострадание к таким людям подсказывает решение разрешить медикам при соблюдении соответствующей процедуры удовлетворить просьбу больного и лишить его жизни безболезненным способом.

В мире уже существуют государства (Бельгия, Голландия, США), которые в законодательном порядке при наличии определенных обстоятельств допускают возможность применения как активной (например, путем введения определенной дозы снотворного и миорелаксанта), так и пассивной (путем отключения от аппарата «сердце — легкие») эвтаназии. Однако можно привести и целый ряд доводов против законодательного разрешения эвтаназии.

Профессор М. И. Ковалев отмечает, что:

1. Огромное количество медицинских диагнозов ошибочно. Это достоверно устанавливается последующим судебно-медицинским вскрытием тела умершего. По некоторым данным, такая «ревизия» устанавливает ошибки в диагнозе в 30% случаях.

2. Терминальная и предтерминальная стадии — понятия весьма относительные. Они часто связаны с особым состоянием человеческого организма, которое до сих пор остается загадкой для медицины. Организм может мобилизоваться в борьбе за сохранение жизни до такой степени, что может выйти победителем в казавшейся безнадежной схватке со смертью.

3. Прогресс медицины и фармакологии развивается столь стремительно, что болезни, еще вчера абсолютно и относительно смертельные, сегодня поддаются окончательному излечению.

4. Врач — помощник человека в сохранении жизни. Он призван служить здоровью, а не потворствовать болезни и смерти. Было бы нелогичным и даже опасным объединить в одном лице того, кто призван бороться со смертью во имя жизни, с потенциальным палачом, хотя и добрым".

На наш взгляд, решение об эвтаназии должно приниматься пациентом самостоятельно. Стоит ли жизнь продолжения — это вопрос, который ни одно человеческое существо не может решить за другое. Поэтому на момент принятия решения гражданин должен быть дееспособным, а также не иметь каких-либо заболеваний, сопровождающихся навязчивой идеей смерти. Если пациент находится без сознания и ранее не оформил надлежащим образом свое согласие на эвтаназию, то соответствующие меры не могут быть приняты.

Активная эвтаназия не может быть легализована ни при каких обстоятельствах. Что же касается пассивной эвтаназии, то здесь следует четко и определенно сформулировать законодательную норму, согласно которой больной имеет полное право знать диагноз своей болезни, ее возможные последствия, а также степень риска неблагоприятного исхода при отказе от лечения и степень надежды при согласии на лечение перед тем, как принять это решение. В таком случае возможна смерть, но уже по воле самого потерпевшего. Разумеется, отказ от лечения должен быть соответственно зафиксирован. Медики, снимая с себя ответственность в данных ситуациях, обязаны предпринимать все возможные попытки для облегчения страданий пациента.

Неоднозначную оценку вызывает проблема легализации эвтаназии и в Республике Беларусь. Белорусская исследовательница Н. В. Ребеко отмечает, что «результаты опроса студентов и врачей, всего около 500 человек, проведенного на медицинской конференции, посвященной 80-летию БГМУ в 2001 году, свидетельствуют о том, что «за» эвтаназию (причем без разграничения на формы: активную или пассивную) высказались 52,5% опрошенных, «против» — 26,3%, затруднились с ответом — 18,8%, безразличное отношение к рассматриваемой проблеме выразили 2,4%.

На вопрос, может ли врач решить эту проблему, то есть принять решение о проведении акта эвтаназии, ответы распределились следующим образом: «да» — 40%, «нет» — 33%, остальные — неопределенно.

На вопрос, согласились ли бы вы на применение эвтаназии в отношении вас самих и ваших родственников и близких, получены ответы: «да» — 36,6%, «нет» — 32,4%, остальная часть опрошенных воздержалась от ответа.

52% опрошенных также считают, что помочь человеку умереть достойно — задача врача; 22% - затруднились с ответом, 16% считают, что эту задачу должны решать люди иной профессии.

В пользу принятия специального закона об эвтаназии высказались 39% опрошенных, «против» — 45%, 16% затруднились с ответом.

И, наконец, на вопрос, кому же принадлежит право на решение вопроса об эвтаназии, были получены следующие ответы: врачу — 11,7%, больному — 23,8%, родственникам — 9,7%, Богу и его наместникам на земле (церкви) — 5,2%, юристам — 3,2%" [8, с. 136].

Статья 38 Закона Республики Беларусь от 18 июня 1993 г. «О здравоохранении» (в редакции Закона от 11 января 2002 г.) [9] устанавливает, что «эвтаназия — это добровольная, согласованная с врачом смерть неизлечимо больного с помощью специальных обезболивающих средств, а медицинским и фармацевтическим работникам запрещается ее осуществление. Лицо, которое сознательно понуждает пациента к эвтаназии или осуществляет ее, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Республики Беларусь». Однако по мере дальнейшего развития общества и изменения менталитета людей в данном вопросе нами видится реальная возможность разрешения права на пассивную эвтаназию путем внесения изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь «О здравоохранении», изложив ст. 38 в следующей редакции:

«Эвтаназия — добровольная, согласованная с врачом, смерть неизлечимо больного человека с помощью специальных обезболивающих средств либо путем отключения от аппарата ИВЛ (искусственной вентиляции легких).

Эвтаназия неизлечимо больного путем отключения от аппарата ИВЛ (искусственной вентиляции легких) допускается с предварительного письменного согласия больного, удостоверенного в установленном порядке, и заключения консилиума специалистов о характере болезни, не совместимой с возможностью дальнейшего выживания. О проведении эвтаназии путем отключения от аппарата ИВЛ (искусственной вентиляции легких) руководитель медицинского учреждения в течение суток обязан сообщить прокурору, приложив письменное согласие больного, удостоверенное в установленном порядке, и заключение консилиума специалистов, подписанное ими и скрепленное печатью медицинского учреждения".

Различную оценку вызывает право человека на эвтаназию и на международном уровне. К примеру, Европейский Суд по правам человека в Страсбурге отклонил иск смертельно больной британки Дайан Притти, которая пыталась оспорить решение властей, не позволявших ей добровольно уйти из жизни посредством процедуры эвтаназии. Однако ранее Верховный Суд Великобритании удовлетворил иск другой жительницы страны, требовавшей разрешения на проведение ей эвтаназии [10].

Таким образом, решение судебных органов Великобритании и Европейского Суда по правам человека абсолютно по-разному разрешили вопрос о праве конкретного человека на эвтаназию.

Представляется, что введение эвтаназии в государствах не будет сопровождаться значительными злоупотреблениями, поскольку эвтаназия должна быть не просто провозглашена, но и обеспечена дополнительными обязанностями любого государства, его органов и должностных лиц предоставить пациенту истинную информацию о его заболевании, а также организовать обязательную предварительную консультацию пациента с психотерапевтом, гарантировать безболезненность кончины и обеспечить в случае необходимости присутствие работников правоохранительных органов и родственников.

Проблема защиты права на жизнь тесно взаимосвязана и с трансплантацией органов и тканей человека. Закон Республики Беларусь от 4 марта 1997 г. «О трансплантации органов и тканей человека» (в редакции Закона от 9 января 2007 г.) (ч. 1 ст. 11) [11] определяет, что «забор органов у трупного донора разрешается с момента констатации смерти в порядке, определяемом Министерством здравоохранения Республики Беларусь». Деликатность данной, казалось бы, чисто медицинской проблемы заключается в том, чтобы верно определить, когда же наступает смерть мозга (биологическая смерть). К сожалению, даже новая редакция вышеуказанного Закона не дает детального разъяснения, а только отсылает к подзаконным нормативным правовым актам. Необходимо отметить, что в истории судебной медицины момент окончания жизни и наступления смерти в разное время определялся неоднозначно. Одно время таким показателем было прекращение дыхания, появление трупных пятен, затем прекращение работы сердца, отсутствие пульса и т. д.

В современной медицинской науке наиболее распространенным является мнение, что момент окончания жизни совпадает с полным прекращением функционирования мозга, что определяется ровной линией ЭЭГ (электроэнцефалограммы) даже в случаях, когда сердце продолжает работать.

Таким образом, констатация факта биологической смерти человека с последующим возможным изъятием у трупа органов и тканей для трансплантации полностью отдана на усмотрение врачей. Данный факт всегда должен быть установлен правильно и являться окончательным, иначе такая врачебная ошибка очень дорого будет стоить больному: ее ценой может стать загубленная человеческая жизнь.

Полагаем, что вопрос об окончании биологической жизни человека в Республике Беларусь на законодательном уровне является не в полной мере урегулированным, а это, в свою очередь, может привести к злоупотреблениям со стороны медицинских работников. В этой связи представляется весьма актуальным дать определение понятию «биологическая смерть» и определить окончание биологической жизни, изложив ч. 1 ст. 10 Закона «О трансплантации органов и тканей человека» в следующей редакции: «забор органов и тканей у трупа человека разрешается с момента констатации биологической смерти при необратимых потерях функции головного мозга (смерти мозга), определяемой показателем прохождения ровной прямой линии ЭЭГ (электроэнцефалограммы). Факт констатации смерти фиксируется консилиумом врачей».

В статье 2 Закона «О трансплантации органов и тканей человека» устанавливается, что его сфера применения не затрагивает вопросов процесса воспроизводства человека (яйцеклетка, сперма, яичники, яички либо эмбрионы), крови и ее компонентов, а также тканевых компонентов, используемых для приготовления препаратов и пересадочных материалов. При буквальном толковании данного положения Закона можно прийти к выводу, что трансплантация органов и тканей, имеющих отношение к процессу воспроизводства человека, а также связанных с изменением его генома, допустима, но должна регламентироваться отдельным законодательным актом. Представляется, что в данном вопросе законодатель либо должен был высказать свое однозначное отношение к таким видам трансплантации, либо объяснить причину, по которой этот вопрос вынесен за рамки данного нормативного акта. По нашему мнению, без внесения необходимых изменений и дополнений в Закон «О трансплантации органов и тканей человека» невозможно будет обеспечить уголовно-правовую защиту прав личности в этой области.

Идея использования метода трансплантации в клинической практике является достаточно новой. При всей очевидной перспективности этот метод может быть опорочен, если государство не обеспечит защиту прав граждан в отношениях, связанных с трансплантацией.

Защита прав человека в области трансплантологии требует скоординированных усилий всего мирового сообщества. Хотя в Законе Республики Беларусь «О трансплантации органов и тканей человека» не отразилось отношение законодателя к этому вопросу, полагаем, что потребности сегодняшнего дня диктуют необходимость принятия международной конвенции, направленной также на запрещение любых форм возмездных отношений при изъятии органов и тканей, а также принудительного завладения органами и тканями человека.

Полностью неурегулированной в белорусском законодательстве является проблема клонирования человека, под которым понимается создание биологического двойника из взрослой клетки организма-донора. Создание второго «я» стало теоретически возможным в результате открытия, сделанного шотландскими учеными из института Рослин, когда Дж. Гердон доказал возможность клонирования на лягушках. Однако лишь в 1983 году ученым удалось получить серийные клоны взрослых амфибий. До этого в 1981 году научный мир облетело сенсационное сообщение швейцарского ученого К. Ильменси о клонировании мышей, хотя попытки повторения подобных опытов в различных странах оказались безуспешными. И лишь в 1996 году ученым из Голландии удалось заставить работать все гены взрослой клетки, необходимые для развития овцы [12, с. 87].

Клонирование в ряду юридических спорных «высоких технологий» медицины занимает особое место. Данная технология предполагает особый путь репродукции человека — методом деления любой клетки организма, что позволяет получить живого двойника — «биологический ксерокс». Теоретически клонирование может обеспечить полную замену «агрегата» под названием «человеческий организм». Не исключен и такой вариант, что ученым в недалеком будущем удастся овладеть техникой клонирования людей.

Многие ученые мира ищут барьеры на пути клонирования человека и сомневаются в принципиальной возможности такого предприятия. Однако и скептики, и оптимисты единодушны в том, что клон человека будет в мельчайших внешних деталях подобен своему биологическому родителю.

Проблема возможного клонирования человека поднимает лишь новые вопросы, на которые трудно пока дать ответ. Один из них заключается в том, будет ли новая копия обладать правами человека и гражданина (если — да, то какими). Другая проблема заключается в том, способен ли клонированный человек к последующему репродуцированию естественным путем? Кто должен считаться в данном случае родителями ребенка? Достижения медицинской науки в данной области будут способствовать порождению все новых проблем в области прав человека.

В Республике Беларусь из-за относительного технического несовершенства медицинской базы вопрос о клонировании человека не столь актуален, как в странах Западной Европы и США. Однако, учитывая значимость данной проблемы в современном мире и возможность возникновения правовых вопросов в данной области в будущем, представляется, что уже сейчас в ст. 1 «Основные термины» Закона Республики Беларусь «О здравоохранении» необходимо внести отдельной статьей изменение, касающееся возможности клонирования человека: «Клонирование — создание биологического двойника индивида. Клонирование и выращивание человеческого организма в качестве трансплантационного материала запрещается. Допустимо клонирование отдельных органов и тканей человека».

Полагаем, что на законодательном уровне в государстве уже теперь можно будет решить основные вопросы, связанные с возможным созданием в будущем человеческого клона.

Таким образом, проблемы совершенствования законодательства Республики Беларусь в области защиты прав и свобод человека должны быть приоритетными в деятельности органов государственной власти страны, что, в свою очередь, будет способствовать формированию и эффективному функционированию всей системы защиты гражданских прав личности в государстве, которые являются одной из высших правовых ценностей, поскольку ставят личность в центр всех процессов общественного развития, определяя ее свободу и равноправие.

Представляется также, что совершенствование национального законодательства в сфере защиты гражданских прав человека должно основываться на кристаллизации исторического богатства всего гуманитарного мышления — правового, политического, нравственного, религиозного и социокультурного.

каратальный эвтаназия трансплантация клонирование

ЛИТЕРАТУРА

1. Уголовный кодекс Республики Беларусь: Кодекс Респ. Беларусь, 9 июля 1999 г.: Принят Палатой представителей 2 июня 1999 г.: Одобр. Советом Респ. 24 июня 1999 г. Ведомости Нац. собр. Респ. Беларусь. — 1999. — № 24. — Ст. 420.

2. Хомич, В. М. Отмена смертной казни в контексте общественного правосознания: об иллюзиях, реалиях и позиции публичной власти // Смертная казнь. Да? Нет!: Материалы междунар. семинара «Отмена смертной казни: европейский подход», Минск, 11 мая 2001 г. / под ред. В. В. Филлипова. — Минск: Тесей, 2001. — С. 51−56.

3. Минец, И. Н. Назначение смертной казни в практике применения судами Республики Беларусь мер уголовной ответственности // Смертная казнь. Да? Нет!: Материалы междунар. семинара «Отмена смертной казни: европейский подход», Минск, 11 мая 2001 г. / Под ред. В. В. Филлипова. — Минск: Тесей, 2001. — С. 17−23.

4. О соответствии Конституции Республики Беларусь и международным договорам Республики Беларусь положений Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих применение в качестве наказания смертной казни: заключение Конституц. Суда Респ. Беларусь, 11 марта 2004 г., № З-171/2004 Вестн. Конституц. Суда Респ. Беларусь. — 2004. — № 1. — С. 89−100.

5. Саркисова, Э.А. О проблеме смертной казни в Республике Беларусь // Вестн. Конституц. Суда Респ. Беларусь. — 2002. — № 2. — С. 50−55.

6. Мюллерсон, Р. А. Права человека: идеи, нормы, реальность. — М.: Юрид. лит., 1991. — 160 с.

7. Ковалев, М. И. Право на жизнь и право на смерть // Государство и право. — 1992. — № 7. — С. 68−75.

8. Ребеко, Н. В. Охрана жизни и право на смерть // Пром. торговое право. — 2002. — № 2. — С. 76−151.

9. О здравоохранении: Закон Респ. Беларусь, 18 июня 1993 г.: в ред. Закона Респ. Беларусь, 11 янв. 2002 г. // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. 2002. — № 10. — 2/840.

10. Жизнь — смертельный прецедент? // Советская Белоруссия. — 2002. — 30 апр. — С. 2.

11. О трансплантации органов и тканей человека: Закон Респ. Беларусь, 4 марта 1997 г. // Ведомости Нац. собр. Респ. Беларусь. — 1997. — № 9. — Ст. 196.

12. Иойрыш, А. И. Правовые и этические проблемы клонирования человека // Государство и право. — 1998. — № 11. — С. 87−93.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой