Принципы классификации психических заболеваний в истории психиатрии

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Медицина


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Введение

Термин «психическое здоровье» был популяризирован в начале 20 века врачами, социальными реформаторами и бывшими пациентами клиник. Они хотели снять клеймо окружающее психические заболевания и доказали, что «психическая болезнь» является плодом долгой истории предубеждений и по-сути подразумевает сегрегацию между больными и здоровыми. Еще через некоторое время было доказана ложность предубеждения, что только некоторые люди склонны к психическим болезням.

Борьба с клеймом «психически болен» в последние десятилетия получила неожиданного союзника в лице «Big Pharma» (крупные фармацевтические корпорации). Критики отмечают огромную прибыль получаемую фармацевтическими корпорациями на рынке психиатрии и медикаментов для «психического здоровья». Любое снижение беспокойства общества относительно живущих рядом «психически больных» (в виде приема последними специальных препаратов) приводит к росту доходов фармацевтических корпораций. Им оппонируют многие, что подобные лекарства зачастую представляют собой наркотики или психотропные препараты, что не может считаться безопасным для окружающих людей. Многие современные врачи и пациенты вообще предлагают говорить о «ментальных расстройствах» но не «психических заболеваниях».

Есть все основания забыть об устаревшем клейме под названием «безумие». Однако это не так просто сделать как кажется, так как отказ от этого слова затруднен инертностью нашего обиходного языка который не меняется за один день. Ярлыки психических предубеждений были сформированы на протяжение долгой врачебной практики. Еще в начале 20 века «безумие», «невменяемость» и «сумасшествие» были привычными медицинскими терминами. Терминология постепенно менялась в сторону понятия «психическое заболевание», который впервые появился в романе «Грозовой перевал» в 1847 году. Другие определения как-то «истерия», «нервный срыв», «шизофрения» и «депрессия» представляют из себя скорее заигрывание между медициной и популярной для широких масс терминологией. Это еще раз доказывает, что психическое здоровье и проблемы связанные с ним, не есть только медицинская проблема, а более широкая проблема современной медицины и современного общества. Полностью избегать ярлыков и клейм значило бы сделать следующий шаг к гуманизации и правильному восприятию психических болезней.

Психиатрия в конце XIX -- начале XX века

В науке о душевных расстройствах в конце XIX -- начале XX века выделялись, среди прочих, две школы. Первой стоит назвать психоанализ, имевший своим началом работы Зигмунда Фрейда (1856--1939 гг.), положившего начало теории бессознательного. Согласно этому учению, в мозгу человека выделялась область животных инстинктов (т. н. Оно, противостоящее личностному Я и Сверх-Я -- диктату общества, повелевающего личностью и навязывающего определённые нормы поведения). Бессознательное, с точки зрения Фрейда и его последователей, становилось тюрьмой для запретных желаний, в частности -- эротических, вытесняемых в него сознанием. Ввиду того, что окончательно уничтожить желание невозможно, для его безопасного осуществления сознание предлагало механизм сублимации -- реализации через религию или творчество. Нервное расстройство в таком случае представлялось как сбой в механизме сублимирования и выплескивание запретного наружу через болезненную реакцию. Для восстановления нормального функционирования личности предлагалась особая техника, называемая психоанализом, которая предполагала возвращение больного к детским воспоминаниям и разрешению возникшей проблемы.

Фрейдизму противостояла школа позитивистской медицины, одним из выдающихся деятелей которой был Эмиль Крепелин. В основу своего понимания психического расстройства Крепелин положил прогрессирующий паралич и предложил новую для того времени форму изучения заболевания как процесса, развивающегося во времени и распадающегося на определённые стадии, описываемые определённым набором симптомов. Опираясь на философию позитивизма, в частности, на принцип наука есть философия, иными словами -- провозглашение реальным лишь результатов опыта или научного эксперимента в противовес схоластическому умствованию прежних времен, позитивистская медицина предлагала объяснение умственного расстройства как биологического разлада, разрушения мозговой ткани, вызванного причинами множественной природы.

Однако же ни та, ни другая теории не могли претендовать на однозначное и доказательное обоснование уже описанных в литературе или известных из клинической практики случаев -- так, Фрейда и его последователей упрекали в умозрительности и несистематичности их построений, в произвольности толкований приведённых примеров. В частности, свою теорию о детской сексуальности Фрейд строил на психоанализе взрослых, объясняя невозможность её подтверждения у детей страхом запретной темы.

В свою очередь, оппоненты упрекали Крепелина в том, что теория органического поражения de facto сводила безумие к эмоциональной и умственной деградации. Излечение психического больного априори объявлялось на тот момент невозможным, а работа врача сводилась исключительно к надзору, уходу и купированию возможной агрессии. Кроме того, указывалось, что позитивистская теория не в состоянии была объяснить многочисленные случаи душевных расстройств, при том, что никаких биологических повреждений найти не удавалось

Классификация психических болезней в новое время

Новое время (XIX -- XX века) наметило пути для укрепления нозологических позиций, которые все более совершенствовались в соперничестве с идеями концепции «единого психоза».

Литература по затрагиваемой проблеме, появившаяся в XX веке, была чрезвычайно обширна, но, как и в прежние времена, неоднозначна. При этом существенно, что после выделения Э. Крепелином в 1896 году дихотомии «маниакально-депрессивный психоз -- раннее слабоумие» (которое в 1911 году было обозначено Е. Блейлером термином «шизофрения») вновь активизировалась полемика между «нозологами» и сторонниками приоритета понятия «симптомокомплекс» с учетом известных работ А. Гохе, К. Ясперса, К. Шнайдера и др. Как известно, А. Гохе иронически сравнил поиски «болезней» в психиатрии, которые он называл фантомом, с переливанием мутной жидкости из одного сосуда в другой; столь же скептически оценивал нозологическую позицию Э. Кречмер. Э. Крепелин многократно пересматривал свои первоначальные взгляды и в 1920 году стал говорить о «регистрах».

К середине XX века вновь стали достаточно отчетливо постулироваться «антинозологические» установки. Так, М. Блейлер в переизданиях руководства по психиатрии предпочитал говорить не о болезнях, а об аксиальных симптомокомплексах, выделении «основных форм психических расстройств», имея в виду «органический психосиндром, развившийся в результате диффузного поражения мозга»; «эндокринный психосиндром», вызванный заболеваниями эндокринной системы; «острые экзогенные реакции» типа реакции Бонгеффера, возникающие при общесоматических заболеваниях; «психореактивные и психогенные расстройства», вызванные психическими переживаниями; «варианты личности» (психопатии и олигофрении), а также «эндогенные психозы».

Эти основные синдромы действительно составляют ядро всех международных классификаций, принятых в последние десятилетия. Например, МКБ-9 строилась на утвержденной после работ В. Куллена (невроз) и Э. Фейхтерслебена (психоз) дихотомии «невроз -- психоз». По мнению Э. Фейхтерслебена, «каждый психоз есть в то же самое время и невроз», это подтвердилось в дальнейшем при тщательном изучении клинического течения таких заболеваний, как шизофрения (эндогения) и органические поражения центральной нервной системы (ЦНС), так как неврозоподобные (непсихотические) картины встречаются практически при любом заболевании, детерминированном нозологически.

Несмотря на то, что за последние 100 лет ученые неоднократно пересматривали международную классификацию психических заболеваний, наиболее активно данный процесс идет в последние 20 лет. Это связано с общим прогрессом биомедицинских исследований, развитием генетики, психоиммунологии, эпидемиологии и психофармакологии, с помощью которой удалось не только добиться значительных успехов в области терапии психических заболеваний, но и существенно изменить «лицо болезни», а с нею контингент стационарных и амбулаторных больных.

Связанные с явлениями патоморфоза изменения в формах течения и симптоматики психических заболеваний, значительное увеличение стертых, субклинических проявлений болезни полностью не объясняют необходимость постоянного внимания психиатров к проблемам классификации. Все возрастающее количество различных психосоциальных факторов в условиях индустриализации и урбанизации также оказывает несомненное влияние на развитие психических заболеваний. Зачастую проблемы классификации выходят за рамки нашей дисциплины в связи с пристальным вниманием общества к самому понятию «психическая болезнь» и с развитием так называемого антипсихиатрического движения.

Создание международной классификации

Прогресс в области развития классификации хотя и очевиден -- эволюция от МКБ-6 до МКБ-10 (МКБ -- Международная классификация болезней), -- но, на наш взгляд, недостаточно поступателен. Это связано во многом с противоречивостью подходов к заданной проблеме, с извечным спором нозологического и синдромального принципов классификации, а также с рядом малоизученных субъективных и объективных факторов. Между тем первая международная классификация психических заболеваний была предложена комиссией под председательством Огюста Мореля (Auguste Benedict Morel, 1809--1873) Международному конгрессу по психиатрическим наукам в 1889 году в Париже и насчитывала 11 категорий: мания, меланхолия, периодическое помешательство, прогрессивное периодическое помешательство, деменция, органическое и сенильное слабоумие, прогрессивный паралич, неврозы, токсическое помешательство, моральное и импульсивное помешательство, идиотия. Прообразом Международной классификации болезней явилась Международная классификация причин смерти, которая была одобрена Международным статистическим институтом в 1893 году. С 1900 года данная классификация стабильно пересматривалась каждые последующие 10 лет, служила в основном для статистических целей и не включала какой- либо систематики, связанной с психическими болезнями. Между Первой и Второй мировыми войнами служба гигиены Лиги Наций участвовала в создании классификации путем периодической ревизии «Листа причин смерти и повреждений». В 1938 году в данной классификации (5-й пересмотр) впервые появилась рубрика «Расстройства нервной системы и органов чувств».

В 1948 году ответственность за данную процедуру приняла на себя Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), которая провела очередной, шестой пересмотр «Листа причин смерти и повреждений» и дала ему новое название -- «Руководство по международной классификации болезней, повреждений и причин смерти» (МКБ-6). В данном руководстве появился раздел «Психические, психоневрологические и личностные расстройства», включавший в себя десять категорий психозов, девять категорий психоневрозов и семь категорий для обозначения расстройств характера, поведения и умственного развития. Данная классификация была единогласно принята странами -- членами ВОЗ, однако в ней почему-то отсутствовали такие понятия, как деменция (слабоумие), некоторые распространенные личностные расстройства и ряд других нарушений. Все это привело к тому, что, несмотря на настоятельные рекомендации ВОЗ, разделом классификации по психическим болезням официально воспользовались лишь в пяти странах: Великобритании, Новой Зеландии, Финляндии, Перу и Таиланде.

Ситуация не сразу вызвала серьезную озабоченность, поэтому соответствующий раздел МКБ-7 (1955 год) появился практически без каких-либо изменений. Между тем, отсутствие общего языка у психиатров в эпоху «психофармакологической революции» 1950-х годов уже служило серьезным тормозом прогресса научных исследований международного уровня в областях психофармакологии и эпидемиологической психиатрии. В 1959 году ВОЗ поручила эмигрировавшему из Австрии в Англию Эрвину Штенгелю (Erwin Stengel) изучить ситуацию, сложившуюся вокруг МКБ-7, тем более что в самой Великобритании, несмотря на официальное признание МКБ-7 правительством, психиатры ее практически игнорировали. В своем объемном докладе Э. Штенгель охарактеризовал отношение психиатров разных стран к МКБ-7 как «амбивалентное, если не циничное», подчеркнув при этом «практически всеобщую неудовлетворенность состоянием психиатрической классификации как национальной, так и международной». Э. Штенгель пришел к выводу, что невозможность (или нежелание) использовать единую номенклатуру терминов обусловлена этиологическим происхождением диагностических дефиниций. И именно различный подход к проблеме этиологии у разных психиатрических школ делал эту проблему столь трудноразрешимой. Тогда же Штенгель выступил с предложением исключить этиологический принцип из международной классификации и употреблять диагностические термины лишь в качестве функциональных наименований, характеризующих отклонения от нормы. В этом же докладе было рекомендовано создать для пользования МКБ глоссарий терминов на максимально большом количестве языков.

После опубликования и обсуждения доклада Штенгеля ВОЗ приступила к работе над МКБ-8, причем одним из основных направлений данного проекта было создание глоссария психиатрических терминов. Оказалось, что в связи с существующими разногласиями между различными психиатрическими школами данная работа потребует слишком много времени и средств, а потому было решено предложить каждой стране подготовить вначале свой собственный вариант.

Опыт работы над национальными глоссариями, безусловно, был весьма полезен при подготовке Международного глоссария терминов. МКБ-8 была принята Генеральной ассамблеей ВОЗ в 1966 году и начала функционировать на национальном уровне с 1968 года, глоссарий же был подготовлен лишь в 1974 году.

Несмотря на то что путь создания первой международной классификации психических заболеваний был тернист и сложен, сам факт ее появления и повсеместного распространения свидетельствует о многом. Он, безусловно, отразил прогресс, достигнутый учеными в областях биологической психиатрии, психофармакологии, социальной психиатрии, а также в эпидемиологических исследованиях.

В 1975 году была принята МКБ-9, которая не содержала радикальных изменений по сравнению со своей предшественницей, однако была дополнена глоссарием, явившимся результатом шестилетней работы психиатров из 62 стран. Несмотря на громоздкость и эклектичность, МКБ-9 стала важным шагом вперед в деле классификации и имела большое практическое значение для развивающихся международных исследований и выработки унифицированного диагноза. Ученых не смущало, что классификация основана на различных принципах, что в ней использовались весьма разнообразные по своей природе показатели (этиологические, симптоматологические, возрастные, поведенческие и др.). Считалось, что такой подход в дальнейшем будет способствовать переходу к многоосевой классификации, а это позволит осуществлять диагностику максимально индивидуально.

Принятие американских классификаций DSM-III и DSM-III-R послужило основой для разработки последней Международной классификации МКБ-10. Нельзя не отметить, что эта классификация принималась в период холодной войны и была не лишена некой авторитарности, так как вводилась под девизом устранения из классификации «вялотекущей шизофрении», якобы искусственно сконструированной в СССР в политических целях. При этом вовсе не принимались во внимание исторические реалии -- выделение Э. Блейлером «латентной шизофрении» еще в 1911 году[64], наличие ряда американских работ о «псевдоневротической шизофрении», описание К. Паскалем шизофрении с психастеноподобной и истероподобной симптоматикой во Франции и др.

Систематика в рамках МКБ-10 отличается, во-первых, тем, что по сравнению с МКБ-9 в ней приведено в три раза большее количество дескрипторов. Данное обстоятельство придает ей своеобразный «инвентаризационный» характер. Кроме того, она, как и DSM-III, эклектична и не следует строго нозологическому принципу, хотя и не исключает такие нозологические формы, как шизофрения и эпилепсия. Однако наряду с рубрикой «шизофрения» в ней имеется и рубрика «шизотипические расстройства», обозначение которых весьма неопределенно, и подчас трудно провести границу между «шизотипическими расстройствами» и «типическими» шизофреническими заболеваниями. Кроме того, в МКБ- 10 уже отсутствуют такие исторически сложившиеся категории «пограничной» психиатрии, как неврозы, психопатии, замененные достаточно аморфным термином «расстройства личности».

Своеобразие данной систематики объективно отражает новый, препарадигмальный период развития психиатрии, формирующийся на фоне исторического развития дихотомии «нозология -- симптоматология», которое прослеживается со времен античности как отзвук негласной полемики Косской и Книдской школ, дошедшей до наших дней.

Достаточно неопределенна и размыта рубрика «соматоформные расстройства», что видно из нечеткости самого определения этой диагностической «единицы» и того, что оно включает в себя совершенно разнородные в этиопатогенетическом смысле картины. «Диссоциативные расстройства» обычно в клиническом понимании отождествляются со схизисом, так как в классической работе Э. Блейлера (1911) именно расщепление, диссоциация, схизис относятся наряду с аутизмом и потускнением эмоций к основным симптомам шизофрении. В МКБ-10 «диссоциированные расстройства» в основном описывают различные варианты истерической симптоматики. Практика сегодняшнего дня показывает, что диагностика, например, «легкого депрессивного эпизода» совершенно произвольна и часто натянута, к тому же такая формулировка не дает представления о причине депрессивного состояния (психогения? циклотимия? шизофрения?). Недостаточная четкость понятий и дефиниций МКБ-10, ее громоздкость, включение в сферу психической патологии разнообразных поведенческих состояний позволили антипсихиатрам и антипсихиатрическому движению активно апеллировать к мировой общественности с протестом против психиатрии, ссылаясь прежде всего, как это ни парадоксально, на МКБ-10, якобы узаконивающую оценку всего общества как «ненормального».

По нашему представлению, основы национальной психиатрической классификации все же складывались с учетом исторической трансформации взглядов на основные психические расстройства, которые в зависимости от этиологии и типа течения рассматривались как относительно самостоятельные виды болезней. В целом эти «болезненные единицы», представляющие собой сформированные симптомокомплексы, достаточно четко описаны в классификациях С. С. Корсакова (1893), Ф. Е. Рыбакова (1914), В. А. Гиляровского (1938), A.B. Снежневского, P.A. Наджарова (1983).

В самом общем виде они могут быть представлены следующим образом:

1. Экзогенно-органические психические заболевания:

а) психические нарушения при травмах головного мозга;

б) психические нарушения при инфекционных заболеваниях;

в) психические нарушения при интоксикациях ЦНС;

г) психические нарушения при опухолях головного мозга;

д) психические нарушения при алкоголизме и наркоманиях;

е) симптоматические психозы, связанные с соматическими неинфекционными заболеваниями.

1. Эндогенные психические заболевания:

а) шизофрения (с непрерывным, приступообразным и периодическим течением)

б) циклофрения (фазофрения, аффектофрения); циркулярные и монополярные психозы; циклотимия;

в) смешанные эндогенные психозы (шизоаффективные психозы);

г) паранойя;

д) функциональные психозы позднего возраста; инволюционная меланхолия; инволюционный параноид.

1. Эндогенно-органические психические заболевания:

а) эпилепсия;

б) дегенеративные (атрофические) процессы головного мозга; сенильная деменция; болезнь Альцгеймера; болезнь Пика; хорея Гентингтона; болезнь Паркинсона;

в) хронические галлюцинозы позднего возраста;

г) сосудистые заболевания головного мозга;

д) наследственные органические заболевания.

1. Психосоматические расстройства.

2. Психогенные психические заболевания:

а) реактивные психозы;

б) посттравматический стрессовый синдром.

1. Пограничные психические нарушения:

а) психопатии;

б) неврозы; неврастения; обсессивно-компульсивный невроз; истерический невроз; невротическая депрессия.

1. Патология психического развития:

а) олигофрения (дебильность, имбецильность, идиотия);

б) задержка психического развития;

в) искажения психического развития.

Нельзя не отметить, что принципы нозологического и симптоматологического подходов на всем протяжении исторического развития и формирования основных концепций постоянно сосуществуют. По мнению А. Кронфельда (1940), они и в дальнейшем будут находиться в единстве, что должно способствовать совершенствованию диагностики и, главное, повышению эффективности терапии.

В современных исследованиях, посвященных классификации психических заболеваний с анализом подходов различных национальных школ, особо подчеркивается важность биологических критериев разграничения психозов, отмечается особая роль биохимических факторов, генетических маркеров, в частности дексаметазоновой пробы при депрессиях.

Работа П. В. Морозова в этом отношении стала первой и важной вехой поиска на данном направлении, первой мультинациональной работой по рассматриваемой теме, утверждавшей приоритет психопатологически-биологического системного подхода для классификации психозов и использования многоцентровых международных коллабораторных программ ВОЗ.

Сложность проблемы во многом объясняется сменой основной парадигмы, что заставляет многих исследователей (Ф. Роберте, 1997; Н. Андреахен, 1997 и др.) вновь говорить о кризисе в психиатрии. В связи с успехами биологии и молекулярной генетики рассматривается возможность использования в целях систематики для анализа отдельных нозологических форм роли генетических факторов в развитии психических заболеваний современных методов молекулярной генетики и генетики количественных признаков.

Такое системное исследование позволит, по мнению ряда ученых, изучить вовлечение в патогенез психических заболеваний генов и на этой основе разработать новые методы диагностики и лечения психических заболеваний. Н. Андерсен полагает, что психиатрия будущего станет развиваться как биологическая наука, основанная на данных нейробиологических исследований, и основной акцент будет сделан на симптоматологическом подходе. В России работы В. И. Трубникова, Г. П. Пантелеевой, Е. И. Рогаева и др. акцентируют внимание на том, что существующие классификации клинических форм психических заболеваний не учитывают их генетической гетерогенности. Формирование коллекции ДНК больных эндогенными психозами и перспективы подобных исследований дают основания для успешного развития новой области психиатрии -- молекулярной психиатрии. К сожалению, большинство работ этого направления осуществляется не в нашей стране. Расширение молекулярно-генетических исследований и биологических изысканий направлено на поиски особых мутаций в генах, которые могут быть вовлечены в основные биохимические пути обмена и привести к обнаружению единичных мутаций, обусловливающих нарущение определенных психических функций.

Как справедливо отмечал В. П. Эфроимсон, показанные на примере нервных болезней положения о наследовании имеют универсальное значение для клинической генетики. Они заставляют врача ориентироваться не на болезнь как таковую, а на ее конкретные формы, так что необходимо быть готовым к обнаружению под покровом клинически сходной симптоматики в разных семьях совершенно различных патологий. Это может приблизить психиатрию к достижению более точного знания об этиологии психических заболеваний на генно-молекулярном и даже атомарном уровнях при тех состояниях, которые в существующих классификациях рассматриваются подчас как самостоятельные нозологические формы. Теперь мы знаем о том, например, что при некоторых видах болезни Альцгеймера у ряда больных существует заинтересованность I и XXI хромосом, о том, что хорея Гентингтона определяется методом ДНК-диагностики с точным установлением поражения короткого плеча IV хромосомы и т. д. Подобные изыскания позволяют предполагать, что в XXI веке может возникнуть новый подход к терапии психических заболеваний, а именно генотерапия, о чем достаточно уверенно говорят современные генетики. Безусловно, на новом уровне развития молекулярной психиатрии будут совершенствоваться и методы клинической психопатологической диагностики. Если говорить о парадигме психиатрии XXI века, то нужно иметь в виду ряд исследований, посвященных этому вопросу. Так, в работах G. Engel 1977−1988 годов, сформулирована и развита биопсихосоциальная модель психиатрии, которая обеспечивает, по мнению автора, новое мышление психиатра и определяет новые подходы к пониманию причин отклонения в поведении человека и соответственно к обеспечению здоровья, нормального развития и успехов в лечении психических заболеваний.

Обоснование ценности биопсихосоциальной модели автор дает на фоне рассмотрения многих философских теорий -- механицизма, дуализма, детерминизма, ньютоновских воззрений, а также достижений современной физики.

A. Beigel (1995) полагает, что XX век принес в психиатрию много выдающихся изменений, каждое из которых доминировало в течение 20 лет и более. К таким изменениям он относит формирование классической психиатрии Э. Крепелином и Э. Блейлером, теорию Зигмунда Фрейда о роли бессознательного, внедрение в практику эффективных психофармакологических средств и связанное с этим выведение большого числа психически больных за стены психиатрических стационаров, а в конце столетия таким новым явлением стала быстрая эволюция психиатрии, обусловленная открытиями в области нейронаук, которые возродили интерес к этиологии и нозологии психозов.

На пороге нового столетия, по мнению автора, психиатры должны выработать мировоззрение, которое сближало бы их с представителями других медицинских дисциплин, ибо только полное взаимопонимание обеспечит успешное развитие психиатрии в будущем. Пересмотр мировоззрения возможен лишь при критическом отношении профессионалов к состоянию современной психиатрии. В связи с этим авторы считают важным выдвинуть следующие принципиальные позиции для успешного продвижения в будущее: принятие всеми психиатрами биосоциальной модели психиатрии, осознание значения для психиатрии ее научных основ, а именно достижений в области молекулярной биологии, биохимии, генетики и развития новых методов исследования мозга; понимание того, что психиатрия является медицинской дисциплиной и главным ее приоритетом должны быть защита человеческих ценностей и прав, уважение к больному и укрепление его позиций.

Эти принципы фактически уже задолго до нового столетия были обоснованы классиками отечественной психиатрии -- С. С. Корсаковым (1893), В. Х. Кандинским (1890), В. М. Бехтеревым (1891), С. А. Сухановым (1905), их учениками и последователями, неотступно развивавшими клинико-нозологическое направление при обязательном изучении биологического фундамента психозов и пограничных состояний.

Психические эпидемии XX века

Британская Южная Африка, 1914. Во время войны в этих местах в газете было ошибочно сообщено о том, что вражеские самолеты залетают во владения Британии с соседних территорий, принадлежащих Германии. Не смотря на то, что технически данные действия со стороны Германии были возможны, в реальности никаких полетов не происходило. Тем не менее тысячи обитателей Британской Южной Африки принимали обычные ночные объекты неба (планеты и звезды) за вражеские самолеты. Остров Банда, Индонезия, в марте 1937 года первый индонезийский премьер министр, Soetan Sjahrir, проживавший на острове Банда (Молуккские острова) описал массовый психоз, охвативший его соотечественников. Ходили слухи, что у строившейся пристани обитает охотник за головами, который преследует людей. Обитатели района жили в страхе, постоянно говорили шопотом о головорезе. В 7 часов вечера улицы пустели. Многие «очевидцы» сообщали о странных шумах, шагах, голосах, или домах, которые были обкиданы камнями, а так же находились люди, на которых охотник накидывал петлю или лассо, но жертва в самый последний момент ускользала.

США, 1938. В канун Хэллоуина произошел известный случай массового психоза после трансляции по радио произведения Уэлса о захвате Земли марсианами. В ней говорилось, что инопланетяне высадились на Гроверс Миллс, НьюДжерси и готовятся атаковать землян тепловыми лучами и ядовитым газом. Хэдли Кэнтрил, психолог принстонского университета, заключил, что в результате этого спектакля панике поддались около 1,2 миллиона жителей США. Однако, более поздние исследования не подтвердили этих цифр. Скорее большинство слушателей было озабочено данной новостью, но не учавствовали в панике. Хотя факт охваченности идеей атаки инопланетян несомненно имел место.

Сумаcшедший отравитель из Маттона, Иллинойс, 1944. Первые 2 недели сентября 1944 года обитатели Маттона подвергались газовым атакам «призрака анестезиолога», о котором писали местные средства массовой информации. Первый случай произошел с одной из жительниц города и ее дочерью, которые якобы были опрысканы таинственной фигурой через окно спальни в своем доме сладкопахнущим газом. После этого они обе испытывали тошноту и головокружение. Об инциденте дамы сообщили в полицию. На следующий день нападение на жительниц города было описано в местной газете, после чего еще несколько семей (более 20) испытали на себе действие газа из рук неизвестного.

Первая волна летающих тарелок, США, 1947. 24 июня 1947 года Кеннет Арнольд пилотировал свой частный самолет вблизи Каскадных гор в штате Вашингтон, когда увидел нечто похожее на девять сверкающих объектов, пролетающих в районе горы Ренье. Все объекты находились в поле зрения в течение примерно трех минут, прежде чем они улетели на юг к горе Адамс и исчезли. Обеспокоенный тем, что он, возможно, наблюдал управляемые ракеты иностранной державы, Арнольд вылетел в Пендлтон, штат Орегон, где он пытался сообщить об увиденном в офис ФБР. Но офис был закрыт, и поэтому он пошел в редакцию газеты «Восточный орегонец». Выслушав историю Арнольда, журналист Билл Беккет подготовил доклад для Associated Press. Следует отметить, что Арнольд описывал объекты в форме полумесяца, а во время движения они были похожи на блюдца. Однако осталась учетная запись Associated Press с описанием Арнольда, где говорилось именно про тарелочки (блюдца). Она то и появилась в более чем 150 газетах в последствии. После публикации многие люди по всему миру в течении лета 1947 года стали видеть летающие тарелки, но именно в том виде, в котором они были описаны в СМИ.

Чудо в Пуэрто-Рико, 1953. В 11 утра 25 мая 1953 года около 150 000 человек собрались чтобы увидеть явление девы Марии, как предсказывали 7 местных детей. В течение следующих шести часов, группа социологов под руководством Мелвин Тумин и Арнольда Фельдман (1955) смешалась с толпой, для проведения собеседований с ожидающими чуда. В течение этого периода, некоторые люди сообщали, что видели цветные кольца окружающие Солнце, силуэты Богоматери в облаках, некоторые чудесно исцелялись от болезней или чувствовали необычный религиозный подъем. Среди толпы так же были те, кто ничего подобного не видел вокруг себя.

История с повреждениями автомобильных стекл в Сиэтле, 1953. В 23 марта 1953 года в газетах Сиэтла появились сообщения о странных повреждениях лобовых стекол автомобилей. Они представляли собой мелкие темные ямки или темные гранулки. 14 апреля в полицию поступило 242 звонка от жителей города, нашедших повреждения на стеклах более 3000 автомобилей. В качестве повреждений были описаны мелкие дымчатые пузырьки в стекле, которые потом лопались, и образовывались мелкие выбоинки, однако в народе пополз слух, что в стекле содержались яйца песчаной блохи, из которых затем вылупились взрослые особи и нарушили целостность стекла. Некоторые же полагали, что данные повреждения были сделаны радиоактивными продуктами, выброшенными при испытании водородных бомб (их испытания проводились в то же время в Тихом океане и об этом широко писали СМИ). Накал страстей был настолько велик, что мэр города даже запросил экстренной помощи у президента Эзенхауэра. На самом деле проведенные обследования показали, что данные элементы на стеклах являются продуктами неполного сгорания угля -- вполне обычным материалом городской жизни в то время. Данные частички были всегда на стеклах автомобилей, но только после того, как СМИ обратили на них внимание и граждане стали так же их обнаруживать. Особую роль так же сыграло обращение мэра к президенту, что показало гражданам, что они находятся в реальной опасности.

История с потрошителем, Тайвань 1956 г. В течении 2-х недель жители города Тайпей находились в страхе из-за слухов, говоривших о том, что по городу ходит потрошитель, перерезающий горло случайным жертвам, в основном детям и женщинам. В течении этого периода было зарегистрирована 21 жертва неизвестного убийцы, что активно освещалось в прессе. Однако вскоре стало ясно, что все погибшие были не связаны между собой, а были случайными жертвами разных бытовых конфликтов или самоубийств, однако слухи о потрошителе объединили их в одно дело.

Зейтун, Египет, 1968−1971. С апреля 1968 до мая 1971 года, более чем 100 000 человек сообщили, что видели образ Девы Марии над Коптской православной церковью в Зейтун, Египет. Дева Мария являлась в виде светящихся пятен над храмом.

Чупакабра, Пуэрто Рико, с 1975 года по настоящее время. С февраля-марта 1975 года, в Пуэрто-Рико появились свидетельства, в которых говорилось, что таинственное существо нападает на домашних и сельскохозяйственных животных и выпивает всю кровь из них. Жители утверждали, что они слышали громкий визг и/или звук хлопающих крыльев, совпадающих с атаками. Странное существо было описано как «щетинистое, с выпуклыми глазами крысы и с задними ногами, как у кенгуру», при помощи которых с высокой скоростью скрывалось с «места преступления». В марте 1996 года, рассказы о нападении чупакабры распространились на испаноязычные общины во Флориде; к маю, слухи о случаях нападения существа стали циркулировать в Мексике, и вскоре после этого о ней стали говорить среди американцев мексиканского происхождения в Аризоне. Слухи о чупакабре неожиданно прекратились в середине 1996 года, и с тех пор о ней практически ничего не слышно.

Индонезийские Борнео, 1979. В течение нескольких недель в конце 1979 года, возникла паника в результате слухов о похищениях на острове Борнео. В связи с этими страхами сократилась добыча каучука и были закрыты школы. Люди полагали, что для строительства мостов, которое активно велось в регионе, власти похищают людей и используют их головы и тела для укрепления фундамента строений.

Западный берег Иордана, 1983. В период с марта по апрель 1983 примерно 947 человек, в основном жительницы оккупированных Израилем западного берега реки Иордан, сообщили о различных психогенных симптомах: слабости, головной боли, боли в животе и головокружении. Эпизод был спровоцирован слухами об отравлениях газом, широко освещаемых в местных СМИ. В одном из инцидентов 27 марта, шестьдесят четыре жителя в Дженины обратились за медицинской помощью полагая, что они были отравлены. Источником отравления был густой дым из выхлопной системы случайного автомобиля. В общей сложности пострадало 879 женщин. После того, как медицинский осмотр пострадавших и исследования не выявили признаков отравления газом, симптомы быстро прекратились.

Случай мнимого отравления газом, Атланта, Джорджия, 1988. История началась с момента обычного ежегодного сбора родителей учеников в сентябре в школьной столовой. Одна из матерей заметила, что со времени пребывания ее ребенка в данном учреждении у него было много мелких проблем со здоровьем. Другие мамы так же заявили, что их дети бледны, жалуются на головные боли, у них круги под глазами, их беспокоит тошнота и рвота. Среди родителей распространилось мнение, что в плохом самочувствии детей виновато здание школы. 11 октября школа была полностью эвакуирована из-за незначительной утечки природного газа во время планового обслуживания газового оборудования. Дальнейшее расследование показало, что все проблемы детей были связаны с обычными детскими заболеваниями, которые присутствовали еще до инцидента. Самих школьников никакие симптомы не беспокоили. Родители же поддавшись групповому настрою стали интерпретировать и видеть знаки отравления газом. психический предубеждение бессознательный болезнь

Косово, 1990 14 марта 1990 г., по крайней мере четыре тысячи жителей сербской провинции Косово, в бывшей Югославии, были поражены неизвестной болезнью, которая продолжалась около трех недель. По словам доктора Зоран Радованович (1995), заведующей кафедрой общественной медицины в Университете Кувейта, симптомы носили психогенный характер и были вызваны конфликтом этнических албанцев и сербов. Жалобы предъявляли почти исключительно подростки -- этнические албанцы. Они включали головную боль, головокружение, гипервентиляцию, слабость, жжение, судороги, боль в груди, тошноту, сухость во рту. Болезнь началась в средней школе в Подуево, и быстро распространилась на десятки школ в провинции. Вспышка ОРВИ в одном из классов вызвала слухи, что на самом деле это был яд, подброшенный сербами.

Кража гениталий в Нигерии, 1990. Местный психиатр Sunny Ilechukwu описывает массовые случаи «кражи» половых органов. Это как правило происходило в общественных местах, при случайном контакте с незнакомцем. Жертва после этого чувствовала необычные ощущения в области гениталий, которые говорили о том, что «там все исчезло». При этом пострадавшие могли напасть на человека из толпы, как на вероятного вора. И даже оголяться, чтобы продемонстрировать пропажу. Находившийся на своем месте половой член объяснялся, как подмененный или «призрак пениса». Иногда подозреваемые в воровстве чужого мужского достоинства подвергались избиению, после чего пенис «возвращался» к владельцу

Список использованной литературы

Александровский, Ю. А. История отечественной психиатрии: / Ю. А. Александровский // Российский психиатрический журнал. -- 2010. -- N 2. -- С. 89−94. Кирпиченко, А. А. Нервные и психические болезни: учебник для учащихся специальности «Лечебное дело» учреждений, обеспечивающих получение среднего специального образования / А. А. Кирпиченко, А. А. Пашков. -- Минск: Вышэйшая школа, 2007. -- 367 с.

Корсаков, С. С. Общая психопатология / С. С. Корсаков; послесл. А. Н. Голика. -- М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2003. -- 480с

Самохвалов В. П. Психиатрия: учебник. — М., 2002. — 375 с.

Сорокина, Т. С. История медицины: учеб. для студентов высших учебных заведений, обучающихся по спец. 40 100 «Лечебное дело», 40 200 «Педиатрия», 40 300 «Медико-профилактическое дело», 40 400 «Стоматология», 40 500 «Фармация», 40 600 «Сестринское дело», 40 800 «Медицинская биохимия», 40 900 «Медицинская биофизика», 41 000 «Медицинская кибернетика» / Т. С. Сорокина. -- 5-е изд., перераб. и доп. -- Москва: Академия, 2006. -- 558, [1] с.

http: //www. csicop. org/si/how/mass_delusions_and_hysterias_highlights_from_the_past_millenniu

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой