Противостояние личности и тоталитаризма на примере произведений А.И. Солженицына "Раковый корпус" и "Один день Ивана Денисовича"

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ РЕФЕРАТ

«Противостояние личности и тоталитаризма

на примере произведений А. И. Солженицына «Раковый корпус» и «Один день Ивана Денисовича»

Выполнил:

Проверил:

Тюмень, 200_

Содержание.

Введение

Глава 1 Государство и личность в повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича».

Глава 2 Вопросы смысла жизни и проблема нравственного выбора в повести Солженицына «Раковый корпус».

Заключение

Список использованной литературы

Введение

В данной работе рассматривается тема противостояния личности и тоталитарной системы на примере двух повестей Александра Исаевича Солженицына: «Один день Ивана Денисовича» и «Раковый корпус».

Цель: На примере двух произведений Солженицына определить, в чем трагедия тоталитарной системы и возможность сохранения человеком истинных жизненных ценностей в этих условиях.

Задачи:

— показать человеческие черты в нечеловеческих условиях советской действительности;

— разоблачить тоталитарную систему, доказать возможность существования в ней человека.

Термин «тоталитаризм» возник в 20 веке. И это не случайно. Именно в наше столетие унижение, подавление и уничтожение человеческого «я» приняло наиболее масштабный и жесткий характер. Идея тысячелетнего рейха, зародившаяся в фашистской Германии, как и стремление построить коммунизм в СССР в равной степени ориентированы на безличную массу, толпу, неспособную самостоятельно мыслить и действовать. Так, в советском обществе героем стал «новый» человек, который решительно порвал с «проклятым» прошлым, с религией, культурой, с «порочащими» его связями, а если надо, то и с самыми близкими людьми, и, таким образом, с нравственностью.

Однако, несмотря на все ухищрения политиков, всегда были и есть люди, не утратившие совести, памяти, творческих способностей. Они духовно противостоят бездушной государственной системе, сохраняют не только мужество, но и свободу мысли.

В русской прозе 1970−90-х годов, а также «возвращенной» литературе значительное место занимают произведения, в которых воссоздана трагедия народа, пережившего массовые репрессии в сталинскую эпоху. Эта тема нашла отражение в прозе В. Шаламова, Ю. Домбровского, О. Волкова и, конечно, А. Солженицына.

Александр Исаевич Солженицын в нашей литературе — явление совершенно необычайное, можно сказать, парадоксальное и неожиданное. В чем эта парадоксальность заключается? Прежде всего, в том, что он явился в эпоху, как отмечает А. Белинков, «поражающую своей замечательной, ни с чем не сравнимой духовной бездарностью». Поэтому, всякое незаурядное явление воспринималось как неожиданность и парадокс. Исключительность и неожиданность Солженицына заключались в том, что он выполнил назначение поэта: рассказал людям о самом главном, что они должны были узнать.

Солженицын важен, нужен и дорог русской литературе. Значение Александра Исаевича не только в том, что он рассказал о самом важном, что пережили его современники (это делали и другие писатели), а в том, что он правильно понял происходящее.

А. Солженицын — это неразрешенный писатель России. Это писатель из тех, которых когда-то убивали на дуэли, сажали в тюрьму, убивали из-за угла или не давали писать. Подтверждение тому письмо Солженицына Четвертому съезду писателей, которое он закончил такой фразой: «Что касается меня, то за свою писательскую судьбу я и не беспокоюсь. Свой писательский долг я выполню, и из могилы лучше, чем при жизни».

Но он не только исполнил свой писательский долг, написав замечательные книги, но и доказал, что выжить можно!

Жизненный и творческий путь крупнейшего писателя современности, Лауреата Нобелевской премии А. Солженицына уникален и неповторим. И эта уникальность выражена в тяжести испытаний, выпавших на его долю. Война с фашизмом, сталинские лагеря, раковый корпус, внезапная слава, связанная с опубликованием повести «Один день Ивана Денисовича», затем замалчивание, запреты, высылка из страны и вновь обретение российского читателя.

Его труд можно сравнить с трудом археолога. То же стремление добраться, докопаться до истины. Только не через толщу материально-культурных пластов, а через слои лжи, фальши, сознательных и бессознательных искажений, толщу забвения и умолчания. Исследовать прошлое, опираясь не столько на документы (они или уничтожены, или до сих пор недоступны), сколько на мемуары, собственный опыт и интуицию, найти ответ на вопрос «Кто мы есть?» — цель многих произведений писателя.

Глава 1

В 1959 году, всего за три недели, А. И. Солженицын написал рассказ «Один день Ивана Денисовича», сыгравший большую роль в его дальнейшей судьбе. В октябре 1962 года после долгих переговоров с властями главный редактор «Нового мира» А. Твардовский получил разрешение Хрущева и напечатал в своем журнале эту повесть, снабженную коротким предисловием. Появление «Одного дня Ивана Денисовича» было большим событием социальной России.

Основываясь на собственном опыте, Солженицын описал один день из жизни заключенного трудового лагеря. Действие происходит еще в сталинское время, а повествование ведется простым и доступным языком.

Но известность автору принесли не столько литературные достоинства произведения, сколько то, что Солженицын описал реальную, достоверную жизнь, не идеологизированную. Эта была правда, о которой до этого момента говорить было просто не принято. А он заговорил! Книга стала настоящей сенсацией в политических кругах, а кроме того, еще и вызвала к жизни стремление к правде.

Через 20 лет в своем интервью для радио ВВС Солженицын будет вспоминать о создании «Одного дня Ивана Денисовича» так: «Я в 50-м году, в какой-то лагерный день таскал носилки с напарником и подумал: как описать всю нашу лагерную жизнь? По сути, достаточно описать один всего день в подробностях, в мельчайших подробностях, и день самого простого работяги, и тут отразится вся наша жизнь. И даже не надо нагнетать каких-то ужасов, не надо, чтоб это был какой-то особенный день, а — рядовой, тот самый день, из которого складываются годы. Задумал я так, и этот замысел остался у меня в уме, девять лет я к нему не прикасался и только в 1959 году сел и написал… Заглавие Александр Трофимович Твардовский предложил, нынешнее заглавие, свое. У меня было „Щ-854. Один день одного зэка“. И очень хорошо он предложил, так это хорошо легло».

Пред нами проходит всего лишь один день лагерной жизни. Но поразительная насыщенность повести множеством конкретных жизненно-художественных деталей, редкая густота подробностей, зоркость взгляда писателя, его наблюдений- все это дает широко объемлющую картину.

Один день «зэков», заключенных особого лагеря, где люди от прошлой жизни только между собой сохранили имена и фамилии. Официально каждому на лоб, грудь, на спину, на колено для удобства конвоя и надзирателей дано по номеру — у иных он превышает многие сотни.

Все события повести как будто убеждают читателя, что все человеческое осталось там, за колючей проволокой. Этап, отправляющийся на работу, представляет собой сплошную массу серых телогреек. Человеческая жизнь обесценена. Рядовой заключенный подчинен всем — от состоящих на службе надзирателя и конвоира до повара и старшины барака, таких же узников, как и он. Его могут лишить обеда, посадить в карцер, обеспечив на всю жизнь туберкулезом, а то и расстрелять.

Открывая первые страницы повести, невольно задаешь вопрос: «Человек ли?..». Все интересы заключенного Щ — 854, кажется, вращаются вокруг простейших животных потребностей организма: как «закосить» лишнюю порцию баланды, как при минус двадцати семи не запустить под рубаху стужу на этапном шмоне, как сберечь последние крохи энергии в ослабленном хроническим голодом и изнуряющей работой теле — словом, как выжить в лагерном аду.

И все же за всеми нечеловеческими реалиями лагерного быта выступают человеческие черты. Под номерами и одинаковыми бушлатами — люди. Пред нами предстают индивидуальные характеры, их много, это удивительно для небольшой повести, и секрет этой художественной победы заключен, прежде всего, в человечности, которая наполняет все авторское изображение людей, их отношений. Но это какая-то строгая человечность, проникнутая достоинством. Строгая точность изображения передает с особой силой реальную обстановку мрачной жизни лагеря. И тем более становятся нам дороги эти люди, тем более любим мы их и тем больше страдаем за них.

Капитан второго ранга Буйновский, в прошлом — военный моряк, ходивший и вокруг Европы, и Великим Северным путем, жизни себе не мысливший без морской службы, властный, звонкий офицер, человек беспредельной преданности. Угораздило же английского адмирала, с которым вместе в войну Буйновский сопровождал морской конвой, прислать ему памятный подарок, «Удивляюсь и проклинаю!" — говорит по этому поводу капитан. Он недавно в лагере, он еще не научен жить, он еще борется с несправедливостью. И так наивно, такой горькой иронией звучит его крик начальнику режима и надзирателям: «Вы права не имеете… Вы не советские люди! Вы не коммунисты!»

Сенька Клевшин, у которого еще в сорок первом году лопнуло одно ухо, этот давно понял, на все они имеют право. Путь его долгий: в плену был, три раза из Бухенвальда убегал и три раза был пойман и все приносил в зону оружие, пытали его немцы, за руки подвешивали, чудом смерть обманул, а теперь здесь досиживает, что там не досидел. За плен же. Этот многое понял и ничего из душевных качеств не растерял — полуглухой горюн, удивительный человек. Сказано о нем в повести всего-то несколько слов, но с такой силой таланта, что стоит он живой перед глазами. А рядом с ним — Гопчик, мальчишка совсем. Носил он бендеровцам молоко в лес, так носил бы в лес молоко нашим партизанам. Из него все можно было сделать — и бандита, и человека. Сделали лагерника.

Но наибольшая удача автора — бригадир Тюрин, сын «Гулага», отсидевший к 1951 году в общей сложности уже 21 год, и Шухов Иван Денисович, главный герой повествования. Столько перенесено за эти годы, что казалось, Тюрин мог потерять человеческий облик, а вот смотрите: «тоже он в шапке есть не научился, Андрей Прокофьич…». Без шапки голова его уже старая, стрижена коротко, как у всех, и в печном огне видать сколь седины меж его сероватых волос рассеяно".

У Ивана Денисовича стаж меньше — он с фронта взят.

Однако и за этот срок мог бы уже возненавидеть подневольный, унизительный труд. «Но так устроен Шухов по- дурацки, и за восемь лет лагерей никак его отучить не могут: всякую вещь и труд всякий жалеет он, чтоб зря не гинули». Иван Денисович «не был шакал даже после восьми лет общих работ- и чем дальше, тем крепче утверждался». Это не просто сказано, это показано все ходом повести, как Иван Денисович все больше утверждался в своей человечности. Он знает, что по-людски и что не по-людски, и строго следует своему человеческому чутью.

Каждое чувство, взгляд, оценка, опасение передано в повести именно через Ивана Денисовича.

Кто же такой, главный герой повести и какое «преступление» он совершил? Иван Денисович Шухов- человек уже не молодой, колхозник, солдат Великой Отечественной войны. В начале войны попал в немецкое окружение, пробыл два дня в плену, бежал, крался по болотам, чудом добрался до своих и вот за это попал в лагерь как якобы выполняющий задание немецкой разведки. «Какое же задание — ни Шухов сам не мог придумать, ни следователь. Так и оставили просто- задание».

Восемь лет мыкается Иван Денисович по лагерям, сохраняя при этом внутреннее достоинство. Шухов не изменяет вековым мужицким привычкам и «себя не роняет», не унижается из-за сигареты, не вылизывает тарелки и не доносит на товарищей ради улучшения собственной участи. По извечной крестьянской привычке Шухов уважает хлеб (носит его в специальном карманчике, в чистой тряпочке); когда ест-снимает шапку. Не гнушается он и приработками. Но всегда зарабатывает честным трудом. Совестливость, нежелание жить за чужой счет, причинить кому-то неудобства заставляют его запретить жене собирать ему в лагерь посылки.

Никогда не симулирует Шухов болезни, а заболев всерьез, ведет себя в санчасти виновато («Вот что… Николай Семенович… я вроде это… болен- совестливо, как будто зарясь на что чужое, сказал Шухов»).

Солженицын сознательно сделал главным героем рядового крестьянина, обыкновенного мужика. Именно такие люди, по мысли писателя, и решают в конечном счете судьбу страны, несут заряд народной нравственности, духовности. Нигде не пропадет «русский характер». Может быть, он умен лишь практическим умом. Но душа его, которая казалось бы должна была ожесточиться, зачерстветь, не поддается «коррозии».

Так и Иван Денисович. И смекалка ему присуща: везде он успевает первым, все добывает для бригады, не забывая, правда, при этом и себя. И уныние ему чуждо. Радость доставляют Шухову маленькие бытовые удачи, когда его сноровка и сообразительность помогают обвести вокруг пальца жестоких притеснителей и победить суровые обстоятельства. Не обезличивается и не обездушивается Иван Денисович. Он способен сострадать и жалеть. Переживает он за бригадира, заслоняющего собой бригаду от лагерного начальства. Сочувствует безотказному баптисту Алешке, не умеющему на своей безотказности заработать немного и для себя. Помогает слабым, но не унизившимся, не научившимся «шакалить». Даже ничтожного лагерного «придурка» Фетюкова иногда жалеет он, преодолевая здоровое презрение человека, который сохранил достоинство в скотских условиях.

Иногда жалость Шухова достигает нереальных пределов: он часто замечает, что и конвоирам, и сторожам на вышках не позавидуешь, ведь они вынуждены стоять на морозе без движения, в то время как заключенный может согреться на кладке стены.

Простой каменщик, закаленный испытаниями этой жизни, своими поступками, действиями говорит нам о том, что было главным открытием Солженицына в лагере: человек спасается своим человеческим достоинством.

Мгновения жизни Ивана Денисовича на глазах, а вернее, в сознании читателя говорят об умной независимости, умном покорстве судьбе и о внутренней устойчивости. Сознание Ивана Денисовича вовсе не сводится к состоянию пассивности. Герой предельно умно и верно, всегда духовно откликается на ситуации, любое мгновение жизни, на все события лагеря. Но все эти «отклики» скрыты, растворены в потоке простейших надежд.

Каков же огражденный мир, в который уходят помыслы Шухова? Вслушаемся в этот неслышный монолог, который звучит в сознании Шухова, идущего на работу в колонне по ледяной степи. Он пробует осмыслить вести из родной деревни, где-то укрупняют, то дробят колхозы, где урезают огороды. И толкают людей на бегство от земли, к странному виду наживы: к малеванию известных «ковров» на клеенке, на ситце, по трафарету. Место труда на земле- жалкое, униженное искусство «красителей», как очередной способ выживания в «чокнутом», извращенном мире.

Иван Денисович давно и прочно отверг весь костюмированный мир «идей», лозунгов. На протяжении повести герой живет с удивительным пониманием происходящего и отвращением ко лжи… Он бессознательно ищет завершение себя, своих надежд, веры в человека и жизнь. Нет, она для него «не болезнь и не недомогание природы». Даже, если все вокруг переполнено уродствами, обманами и унижением человека. Собственно. Весь лагерь и труд в нем- это страшный путь в обход всему нормальному, естественному, человеческому. Здесь опозорен, проклят сам труд, помыслы уходят на показуху, имитацию дела. Обстоятельства заставляют и Шухова, человека с истинной рабочей совестью, как-то приспосабливаться ко всеобщему «обходу». В то же время, достраивая свой внутренний мир, герой оказался способным увлечь и других своим моральным строительством, вернуть и им память о добре. А проще говоря, Иван Денисович вернул и себе, и другим- пусть ненадолго- ощущение изначальной чистоты и даже святости труда. Иван Денисович и каменщик, и печник, и сапожник, и резчик толя.

«Кто два дела руками знает, тот еще и десять подхватит», — говорит Солженицын. Даже в условиях неволи Шухов бережет и прячет мастерок. В его руках обломок полотна пилы превращается в сапожный нож. Мужицкий хозяйственный ум не может смириться с переводом добра.

Человеческое достоинство, равенство, свобода духа, по Солженицыну, устанавливаются в труде, именно в процессе работы зэки шутят и даже веселятся. Любовь к труду роднит Шухова с персонажами поэмы Некрасова. Он также талантлив и счастлив в работе, как каменотес — олончанин, способный «гору сокрушить».

Вся знаменитая сцена кладки стены, эпизод раскрепощения, в котором преображается вся бригада- и подносящий раствор Алешка-баптист, и бригадир Тюрин и, конечно, Шухов, — это одна из вершин творчества Солженицына. Даже в подневолье его охватывает азарт работы так, что ощущения Ивана Денисовича оказываются неотделимыми от собственно авторских:

«Мастерком захватывает Шухов дымящийся раствор… Раствора бросает он ровно столько, сколько под один шлакоблок. И хватает из кучки шлакоблок (но с осторожкой хватает — не продрать бы рукавицу, шлакоблоки дерут больно), и еще мастерком разровняв — шлеп туда шлакоблок! И сейчас же его подравнять, боком мастерка подбить, если что не так, чтоб наружная стена шла по отвесу, и чтоб и вдлинь кирпич плашмя лежал, и чтобы поперек тоже плашмя. И уж схвачен, примерз… Глазом по отвесу. Глазом плашмя. Схвачено, Следующий!

Шухов и другие каменщики перестали чувствовать мороз. От быстрой работы прошел по ним сперва первый жарок- тот жарок, от которого под бушлатом, под телогрейкой, под верхнее и нижней рубахами мокреет. Но они ни на миг не останавливались и гнали кладку дальше и дальше. И часом спустя пробил их второй жарок- тот, от которого пот высыхает. В ноги их мороз не брал, это главное, а остальное ничто, ни ветерок легкий, подтягивающий- не могли их мыслей отвлечь от кладки…

Бригадир от поры до поры крикнет: «Раство- ору!» И Шухов свое: «Раство-ору!» Кто работу крепко тянет, тот над соседями тоже вроде бригадира становится. Шухову надо не отстать от той поры, он сейчас и брата родного по трапу с носилками загонял бы".

Унижена, оскорблена была даже охрана, которую перестали страшиться, страшиться. Можно сказать, что вся сцена — это гимн, песня, молитва свободе, труду.

В своей повести Солженицын проводит противопоставление двух враждебных друг другу миров. С одной стороны, лишенные свободы, загнанные за колючую проволоку, пересчитываемые подобно стаду овец, заключенные. Они образуют свое государство в государстве со своими законами. Их законы суровы, но справедливы. Заключенные смогли сохранить человеческие законы существования. Они честны и по-своему гуманны.

Их честному сообществу противостоит бездушный мир лагерного начальства. Оно обеспечило себе безбедное существование, обратив узников в своих личных рабов. Надзиратели с презрением относятся к заключенным, пребывая в полной уверенности, что сами живут по-человечески. Но именно этот мир имеет звериное обличье. Таков надзиратель Волковский, способный забить плеткой человека за малейшую провинность. Таковы конвоиры, готовые расстрелять опоздавшего на перекличку «шпиона"-молдаванина, который заснул от усталости на рабочем месте. Таков отъевшийся повар и его приспешники, костылем отгоняющие заключенных от столовой. Именно они, палачи, нарушили человеческие законы и тем самым исключили себя из человеческого сообщества. В одном дне и одном лагере, изображенных в повести, писатель сконцентрировал ту оборотную сторону жизни, которая была до него тайной за семью печатями. Осудив бесчеловечную систему, писатель вместе с тем создал реалистический характер подлинно народного героя, сумевшего пронести через все испытания и сохранить лучшие качества русского народа.

«Один день Ивана Денисовича" — первое опубликованное произведение А. И. Солженицына. Оно появилось в 11 номере журнала «Новый мир» за 1962 год и сразу сделало автора знаменитым. Читателей увлекла и привлекла не только тематическая новизна материала, но и новая, необычная для советской литературы система художественного воспроизведения мира. Уже в этом рассказе проявились основные достоинства Солженицына- художника: суровая, ни перед чем не останавливающаяся правда; глубокое проникновение в сущность вещей и характеров; вера в человека, убежденность в том, что в самых тяжелых условиях «человек спасается своим человеческим достоинством».

Рязанский учитель, в прошлом боевой офицер Советской Армии, а между двумя этими этапами своей биографии- заключенный, Солженицын написал суровую, мужественную, правдивую повесть о тяжком испытании народа, написал по долгу своего сердца, с мастерством и тактом большого художника. Читая ее, испытываешь многие чувства. Среди них боль и гордость. Гордость за наш народ. Но почему же не только горе сжимает сердце при чтении этой замечательной повести, но и свет проникает в душу? Это от глубокой человечности, от того, что люди оставались людьми и в обстановке глумления. Все испытав, сохранили эти люди и суровую доброту, и уважение к человеку, и такт удивительный. И редкое по условиям жизни достоинство. Несмотря на страшные детали лагерной жизни, повесть Солженицына оптимистична по духу. Она доказывает, что и в последней степени унижения возможно сохранить в себе человека.

Повесть «Один день Ивана Денисовича» до сих пор продолжает оставаться произведением номер один, поворачиваясь к нам сегодня новыми гранями, открывая новые смыслы. Пророчески написал в 1964 году В. Лакшин в своей статье: «Чем дольше будет жить эта книга среди читателей, тем резче будет выясняться ее значение в нашей литературе, тем глубже будем мы сознавать, как необходимо было ей появиться. Повести об Иване Денисовиче Шухове суждена долгая жизнь».

Глава 2

В 1955 году Солженицын задумывает, а в 1963—1966 пишет повесть Раковый корпус. В ней отразились впечатления автора от пребывания в Ташкентском онкологическом диспансере и история его исцеления. В близости от смерти, в ожидании своей участи А. И. Солженицын видел возможность постановки самых важных, последних вопросов человеческого существования. Прежде всего- о смысле жизни. Болезнь не считается с социальным статусом, ей безразличны идейные убеждения. Она страшна своей внезапностью и тем, что делает всех равными перед смертью. Солженицын написал повесть о людях, стоящих на пороге смерти, об их последних мыслях, действиях. Время действия ограничено несколькими неделями, место действия- стенами больницы.

Всех собрал этот страшный корпус- тринадцатый, раковый. Гонимых и гонителей, молчаливых и бодрых, работяг и стяжателей- всех собрал и обезличил, все они теперь только тяжелобольные, вырванные из привычной обстановки, отвергнутые и отвергнувшие все привычное и родное. Нет у них теперь ни дома другого, ни жизни другой. Они приходят сюда с болью, с сомнением- рак или нет, жить или умирать?

В палате «ракового корпуса», расположенного в большом среднеазиатском городе, странно соединились судьбы разных персонажей, которые вряд ли встретились друг с другом в ином месте. Все герои — это не просто разные люди с разными характерами; каждый из них является носителем определенных типов сознания, порожденных эпохой тоталитаризма. Важно и то, что все герои предельно искренни в выражении своих чувств и отстаивании своих убеждений, так как находятся перед лицом смерти.

История жизни главного героя, Олега Костоглотова, напоминает судьбу самого Солженицына: бывший сержант-фронтовик, отбывший срок по надуманному обвинению, ныне ссыльный, ожидавший в онкодиспансере смерти и чудом спасенный. Двенадцать дней назад приполз он в клинику не больным- умирающим. а сейчас ему даже сны снятся какие-то «расплывчато-приятные», и в гости горазд сходить- явный признак выздоровления. Так ведь иначе не могло и быть, столько уже перенес: воевал, потом сидел, института не кончил (а теперь- тридцать четыре, поздно), в офицеры не взяли, сослан навечно, да еще вот- рак. Более упрямого, въедливого пациента не найти: болеет профессионально (книгу патанатомии проштудировал), на всякий вопрос добивается ответа от специалистов, нашел врача Масленникова, который чудо- лекарством- чагой лечит. И уже готов сам отправиться на поиски, лечиться, как всякая живая тварь лечится, да нельзя ему в Россию, где растут удивительные деревья- березы… Олег Костоглотов, бывший зэк, самостоятельно пришел к отрицанию постулатов официальной идеологии.

Другой герой- Павел Русанов, ответственный работник, начальник отдела кадров, профессиональный стукач. Привыкший к привилегиям, отгородившийся от жизни, он любит «народ», но брезгливо относится к людям. Он начал когда-то рабочим на табачной фабрике, чутко уловил ветер своего времени, и тот вознес его до ответственной чиновной должности. Русанов повинен в тяжких грехах: донес на товарища, выявлял родственников заключенных среди работников и заставлял отречься от невинно осужденных. Вспоминая о тех, чьими судьбами он несправедливо распорядился, он не испытывает угрызений совести, в его душе только страх перед возможным возмездием.

Споры Костоглотова и Русанова, их борьба за выживание идут в то время, когда рушится сталинская машина, и для одного это- луч света, а для другого- развал созданного по крупицам мира. Одного ведет «боевой дух непокорства, правды и жизнелюбия», другой на чашу весов поставил «самодовольную ограниченность, бездушную исполнительность, анкетное хозяйство».

В повести «Раковый корпус» Солженицын вывел молодую поэтессу Аллу Русанову, дочь Николая Петровича. Ее откровенные признания в разговоре с отцом проливают свет на литературную атмосферу 1955 года, когда происходит действие повести. Она побывала и на Втором всесоюзном съезде писателей, со многими перезнакомилась и говорила о литературе и писателях со знанием дела. К ее словам и комментарий не нужен. Вот хотя бы к этим:

«Искренность никак не может быть главным критерием книги. При неверных мыслях или чуждых настроениях искренность только усиливает вредное действие произведения, искренность- вредна!..

— Говорить народу правду- это совсем не значит говорить плохое, тыкать в недостатки. Можно бесстрашно говорить о хорошем- чтоб оно стало еще лучше! Откуда это фальшивое требование так называемой «суровой правды»? Да почему вдруг правда должна быть суровой? Почему она не должна быть сверкающей, увлекательной, оптимистической! Вся литература наша должна стать праздничной! В конце концов людей обижает, когда об их жизни пишут мрачно. Им нравится, когда о ней пишут, украшая ее".

И, наконец, теоретическое обоснование такой литературы:

«- Описывать то, что есть, гораздо легче, чем описывать то, чего нет, но нет ты знаешь, что оно будет. То, что мы видим простыми глазами сегодня- это не обязательно правда. Правда— то, что должно быть, что будет завтра. Наше чудесное «завтра» и нужно описывать!.. «

В такой литературе невозможно было «о нас прочесть, о нас».

Страстное желание «о нас прочесть, о нас», и не через сто лет, а сегодня, высказывает в повести А. Солженицына санитарка Елизавета Анатольевна. «Все литературные трагедии, — настаивала она, — мне кажутся смехотворными по сравнению с тем, что переживаем мы».

И поэтому рассказ Льва Толстого «Чем люди живы» в образном содержании «Ракового корпуса» представляется ключевым.

Ефрем Поддуев, прочитав его, открывает нравственный закон: «живы люди не заботой о себе, а любовью к другим». В нем не было этой любви. Было желание урвать за счет других, всегда видел лишь себя и выгодное себе. В гражданскую войну расстреливавший несогласных с большевистской властью, а в недавнем прошлом вольнонаемный в лагере, помыкавший зэками, он принял болезнь как наказание за свою неправильную жизнь. Поэтому и остро вспоминается им случай в его бурной биографии, когда он не внял мольбе заключенных, над которыми временно начальствовал, о передышке. Не было у тех сил выбрать в траншее последние сантиметры. Но Поддуев проявил тогда требуемую твердость и услышал в ответ вспоминаемое ныне мстительное: «Ничего. И ты будешь умирать, десятник!». Тогда он отмахнулся от угрозы. Но вот здесь в больнице да еще прочитав толстовский рассказ, Поддуев смутно чувствует, что ему страшно: философию жизни надо было создать так, чтобы хоть чуточку «спасала» и в смерти.

«Чем жив человек?» Довольствием, специальностью, родиной (родными местами), воздухом, хлебом, водой- много разных предположений было высказано. Николай Петрович уверенно сказал: «Люди живут идейностью и общественным благом». Мораль же книги оказалась совсем иной. Лю-бо-вью… Ефрем задумался, затосковал, так и ушел из палаты, не проронив больше ни слова. Выписали Ефрема, а через день вернули его с вокзала обратно, под простыню. И совсем тоскливо стало всем, продолжающим жить.

Образ Ефрема Поддуева всем критикам представляется удачным:

«Вы заговорили о таких моральных категориях, как „добро“, „справедливость“, „любовь“, в обычной повседневной жизни, когда человек не решает общегосударственные проблемы, а просто поступает хорошо или подло. В этом смысле очень удачен Ефрем Поддуев».

«Чрезвычайно удался Ефрем Поддуев, вдруг «задумавшийся по прочтении толстовской притчи».

И еще, «Ефрем Поддуев- положительный герой, который пусть всего за десять шагов от смерти, пусть за три дня до окончания жизни, но задумался над тем, над чем человеку полагается задумываться раньше».

Еще один персонаж- Шулубин, избежавший репрессий, но проживший всю жизнь в страхе. Лишь теперь, в преддверии тяжелой операции и возможной смерти, он начинает говорить правду о лжи, насилии, страхе, окутавших жизнь страны. Шулубин, участник гражданской войны, твердо верящий в социалистический идеал, как бы произносит приговор системе. Да, внешне она начала самоизлечиваться, но выздороветь до конца она- не может. Да, был начат процесс демократизации жизни. Но Шулубин ведь прав: «Говорят — „демократический“, но это поверхностное указание: не на суть социализма, а только на вводящую форму, на род государственного устройства. Это только заявка, что не будет рубки голов, но ни слова — на чем же социализм этот будет строиться». Шулубин так развивает свою мысль: «Явить миру такое общество, в котором все отношения, основания и законы будут вытекать из нравственности- и только из нее!» И поясняет, что смысл нравственности: «не к счастью устремить людей…, а ко взаимному расположению. Счастлив и зверь, грызущий добычу, а взаимно расположены могут быть только люди! И это высшее, что доступно людям!».

Нельзя не увидеть в этих словах совпадения с тем нравственным законом жизни, что Ефрем Поддуев вывел из Льва Толстого: «живы люди не заботой о себе, а любовью к другим».

Все произведение представляет собой некий диалог сознаний, отражающий почти весь спектр жизненных представлений, характерных для эпохи. Внешнее благополучие системы не означает, что она лишена внутренних противоречий. Урожденные одной эпохой, герои повести делают разный жизненный выбор. Проблема выбора встает перед каждым человеком ежесекундно, но из множества вариантов решения лишь один верен, лишь из всех жизненных дорог лишь одна по сердцу. Столкновение позиций разных героев происходит в бесконечных спорах, затрагивающих как бытовые, так и бытийные проблемы. Костоглотов — боец, он неутомим, он буквально набрасывается на своих противников, высказывая все то, что наболело за годы вынужденного молчания. Олег легко парирует любые возражения, так как его доводы выстраданы им самим. А мысли его оппонентов чаще всего внушены господствующей идеологией. Олег не принимает даже робкой попытки компромисса со стороны Русанова. А Павел Николаевич и его единомышленники оказываются неспособны возразить Костоглотову, ибо они не готовы сами защищать свои убеждения. Это за них всегда делало государство.

Русанову не хватает аргументов: он привык сознавать собственную правоту, опираясь на поддержку системы и личную власть, а здесь все равны перед лицом неминуемой и близкой смерти и друг перед другом. Преимущество Костоглотова в этих спорах определяется еще и тем, что он говорит с позиции живого человека. А Русанов отстаивает точку зрения бездушной системы. Шулубин изредка высказывает свои мысли, отстаивая идеи «нравственного социализма». Именно к вопросу о нравственности существующего строя и стягиваются в конечном итоге все споры в палате. Из беседы Шулубина с Вадимом Зацырко, талантливым молодым ученым, мы узнаем, что, по мнению Вадима, наука ответственна лишь за создание материальных благ. А нравственный аспект ученого не должен волновать.

Твердолобая самоуверенность Русанова, глубокие сомнения Шулубина, непримиримость Костоглотова — три разных уровня развития личности при тоталитаризме. Все эти жизненные позиции продиктованы условиями системы, которая таким образом не только формирует из людей железную опору для себя, но и создает условия для саморазрушения. Все три героя — жертвы системы, так как она лишила Русанова способности самостоятельно мыслить, заставила Шулубина отказаться от своих убеждений, отняла свободу у Костоглотова. Всякий строй, угнетающий личность, уродует души своих подданных, даже тех, кто служит ему верой и правдой.

В повести Солженицына раковая болезнь — символ той злокачественной болезни, метастазы которой проникли во все сферы жизни. Больное общество. И в повести нет ни одного героя, кого эта болезнь не задела бы. Задела она Русанова, сделала его слугой системы. Задела и детей его, в сытости даже не помышлявших о какой-либо общественной болезни, в действиях же своих, в суждениях уже больных. Задела и русского Олега Костоглотова, и крымского татарина Сибгатова, немца Федерау… задела не только тех, кто был арестован или сослан, а и тех, кого, вроде бы, не трогали.

В «Раковом корпусе» на примере одной больничной палаты Солженицын можно сказать изображает жизнь целого государства. Автору удалось передать социально-психологическую ситуацию эпохи, ее своеобразие на таком малом, казалось бы, материале, как изображение жизни нескольких раковых больных.

И все же повесть А. И. Солженицына оптимистична, пронизана светлым чувством. Писатель словно приветствует все живое, снимая паутину с того, что наполняет человеческое существование, согревает его.

Не собирается поддаваться своей болезни, своему горю, своему страху Демка, впитывающий все, о чем бы не говорилось в палате. Много пережил он за свои шестнадцать лет: отец бросил мать, матери стало совсем не до сына, а он несмотря ни на что, пытался выжить, выучиться, встать на ноги. Единственная радость осталась сироте- футбол. За нее и пострадал: удар по ноге- и рак. За что? Почему? Мальчик со слишком уж взрослым лицом, тяжелым взглядом, не талант (по мнению Вадима, соседа по палате), однако очень старательный, вдумчивый. Он читает, занимается, мечтает поступить в институт, чтобы создавать литературу (потому что правду любит, его «общественная жизнь очень разжигает»). Все для него впервые: и рассуждения о смысле жизни, и новый необычный взгляд на религию, и первая горькая любовь. Но так сильно в нем желание жить, что и отнятая нога кажется выходом удачным: больше времени на учебу, пособие по инвалидности будешь получать, а ГЛАВНОЕ — ЖИВ!

Содержание повести показывает, как общество начинает излечиваться от болезни. Обновился состав Верховного суда. Ушел в отставку один из столпов сталинской эпохи- Л. М. Коганович. Стали возвращаться из лагерей и ссылок те, кого отправили туда «русановы».

Эти перемены повергают в страх Русанова. Олегу Костоглотову они вселяют надежду.

И вторая часть повести не случайно начинается с теплых воспоминаний Костоглотова о семье Кадминых. Их письма. Их уютный дом, мелочи быта и даже прибившиеся к их дому собачки- это манящее тепло жизни.

В финале Олег после сомнений и колебаний все-таки отказывается от свидания с Верой Гангарт, которое могло бы стать решающим в их непростых отношениях. Он боится внести разлад в уже надломленную судьбу Веры и понимает, что из разделяет его болезнь. Его положение ссыльного. Уйдя из клиники, бродит Костоглотов по городу. Выразительная сцена, когда перед отъездом Олег заходит по просьбе Демки в зоопарк, где пережитое заставляет видеть прообраз измученного общества. Эта сцена как стон, как крик. «Самое запутанное в заключении зверей было то, что, приняв их сторону и, допустим. Силы бы имея, Олег не мог приступить взламывать клетки и освобождать их. Потому что потеряна была ими вместе с родиной и идея свободы. И от внезапного их освобождения могло стать только страшней.

И все-таки повесть Солженицына о чуде жизни, которая возьмет-таки свое, как бы не давили и не сгибали ее. Ведь есть уже необыкновенно- нежный цветущий урюк в одном из двориков покидаемого города. «Чудо было задумано- и чудо нашлось». Есть весеннее розовое утро и прекрасная далекая звезда Вега… Чем люди живы.

Все попытки напечатать повесть в «Новом мире» оказались неудачными. «Раковый корпус» распространялся в «самиздате». Повесть впервые вышла на Западе в 1968 году. Вместе с тем, 31 января 1968 года Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР отмечал: «Какой-то древний автор сказал, если книга возвышает душу, если книга зовет к благородному порыву, то эта уже хорошая книга. Так вот, книга Солженицына именно такая… Мы даже больше заинтересованы с Вами в издании этого романа, чем сам автор. Преступно утаивать столь значительное произведение».

Каверин очень тонко определил идею книги: «Поставить людей разных профессий, разного социального значения, разной нравственности перед лицом смерти. В «Смерти Ивана Ильича» Толстого герой — один. А здесь огромный размах. Это разрез социально- психологический, достигающий огромной глубины, которая, конечно, не может не затронуть нас, потому что мы когда-нибудь окажемся перед лицом смерти. В чем сила таланта Солженицына?- спрашивает Каверин и отвечает: — Не только в умении воплотить пережитое, в простоте и выразительности средств, не только в литературном искусстве, которое иногда достигает у нас необыкновенной высоты. Но кроме этого у Солженицына, есть две драгоценные черты. К которым должен присмотреться каждый серьезно работающий в литературе. Это- внутренняя свобода- первая черта, и могучее стремление к правде- вторая черта. «

Заключение

Основной темой творчества А. И. Солженицына является разоблачение тоталитарной системы, доказательство возможности существования в ней человека. Его творчество притягивает читателя своей правдивостью, болью за человека: «…Насилие над человеком» не живет одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью, — писал Солженицын. — А нужно сделать простой шаг: не участвовать во лжи. Пусть это приходит в мир и даже царит в мире, но через меня". Писателям и художникам доступно большее — победить ложь.

В своих произведениях «Один день Ивана Денисовича», «Раковый корпус» раскрывает всю сущность тоталитарного государства.

В первой повести мы видим глубокое изображение трагедии народа. Автор не показывает никаких чрезвычайных ужасов, но тем страшнее вывод, следующий из такого описания советской действительности: советское государство борется против собственного народа. Честные, трудолюбивые, талантливые люди сидят в лагерях. Описание «почти счастливого» дня Ивана Денисовича оканчивается спокойным в своей безысходности рассуждением: «Таких дней в его сроке было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из — за високосных годов — три дня лишних набавлялось…»

Одна из тем повести «Раковый корпус" — это то, что, каков бы ни был человек, плохой или хороший, получивший высшее образование, или, наоборот, необразованный; какую бы должность он ни занимал, когда его постигает неизлечимая болезнь, он перестает быть высокопоставленным чиновником, превращается в обыкновенного человека, который просто хочет жизнь. Солженицын, всегда и при любых обстоятельствах отличающийся своей тягой к жизни, поднял множество других проблем: от смысла жизни, отношения между мужчиной и женщиной до назначения литературы.

Некоторые писатели упрекали Солженицына в отсутствии оптимистического, жизнеутверждающего начала. С этим трудно согласиться. Разве не оптимистично, что простые люди сохранили в себе человечность, нравственный закон и живую душу. Судьба человека, по мнению Солженицына, зависит от того выбора, который делает сам человек. Тоталитаризм существует не только благодаря тиранам, но и благодаря пассивному и равнодушному ко всему большинству, «толпе». Только выбор истинных ценностей может привести к победе над этой чудовищной тоталитарной системой. И возможность выбора есть у каждого.

Список использованной литературы

1. Жорж Нива, «Солженицын» — М., «Художественная литература», 1992 г.

2. Лифшиц М., «О повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича» — журнал «Вопросы литературы», 1990 г.

3. Ермилов В., «Во имя правды, во имя жизни» — газета «Правда» от 23. 11. 1962 г.

4. Бакланов Г., «Чтоб это никогда не повторилось» — «Литературная газета» от 22. 11. 1962 г.

5. Журнал «Русская литература», № 2 1993г.

6. Журнал «Звезда», № 11 1995г.

7. Белинков А., «Почему был напечатан «Один день Ивана Денисовича» — журнал «Звезда», № 9 1991г.

8. Чалмаев В., «Александр Солженицын. Жизнь и творчество». — М., «Просвещение», 1994 г.

9. Лакшин В., «Иван Денисович, его друзья и подруги» — журнал «Новый мир», № 1 1964г.

10. Мешков Ю., «А. Солженицын: личность, творчество, время»

11. Решетовская Н., «Александр Солженицын и читающая Россия»

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой