Психофизиология зависимости

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского

Факультет социальных наук

Специальность 30 301. 65 «Психология»

КУРСОВАЯ РАБОТА

Дисциплина: Физиология ВНД

Тема: Психофизиология зависимости

Выполнила: студентка

2 курса, 221 группы

Асатрян Г. С.

Преподаватель: Парин С. Б.

Нижний Новгород, 2010

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

1. Психофизиологическая суть аддиктивного поведения

2. Психофизиологическая проблема и ее решение в теории деятельности

3. Последовательность формирования психофизиологической зависимости

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Мало кто задумывается над тем, что проблема психологической зависимости сегодня оказалась едва ли не самой запутанной и трудноразрешимой из всех стоящих перед человечеством затруднений. Зависимость в широком смысле слова -- это та или иная форма рабства, ограничивающая возможности человека и умаляющая его способность к саморазвитию. Любая из известных зависимостей, будь то тяжелейшая наркомания или патологическая ревность, оказывается главной преградой на пути человека к полноте самореализации, в просторечье именуемой счастьем. Зависимости -- это психологические причины всевозможных катастроф и раздоров, разрушений и заболеваний. Именно от них указывали пути спасения религиозные наставники и проповедники возвышенных философских доктрин, ибо зависимости представляют собой самые прочные цепи, удерживающие человеческие чувства и разум в постыдном плену.

Обществу зависимости его членов обходятся значительно дороже, чем самые смертоносные эпидемии и стихийные бедствия. Согласно данным медицинской статистики, зависимости убивают намного больше людей, чем все войны и преступники вместе взятые. Они похищают у людей самое драгоценное -- время жизни и энергию здоровья, мешают развиваться, стоят на пути осуществления заветных желаний. Фактически зависимости похищают у нас саму нашу жизнь -- безо всяких оговорок и двусмысленностей.

Убийственный парадокс сегодняшней жизни заключается в том, что современные стандарты потребительского общества императивно требуют поддержания самых различных видов зависимостей, которое осуществляет посредством вездесущей и всепроникающей рекламы. Оно и понятно, именно стойкие зависимости от определенного вида услуг и товаров поддерживают святая святых потребительского общества -- товарное производство и торговлю. Стоящий в каждом доме телевизор является каналом рекламной агрессии, продуцирующей всевозможные виды зависимостей, начиная от рекламы алкогольных и содержащих кофеин напитков и заканчивая поддержкой приверженности тому или иному политическому лидеру.

Всем вышесказанным определяется актуальность выбранной темы исследования.

Цель работы: раскрыть психофизиологию зависимости.

Для этого предполагается решить ряд взаимосвязанных задач:

— раскрыть психофизиологическую суть аддиктивного поведения;

— проанализировать психофизиологическая проблему и ее решение в теории деятельности;

-показать последовательность формирования психофизиологической зависимости.

1. Психофизиологическая суть аддиктивного поведения

Большинство взрослых людей вне зависимости от их этнической принадлежности, профессионального статуса и благосостояния имеют травмирующий опыт тяготящей зависимости. Можно определиться еще жестче: вряд ли сегодня можно отыскать человека, действительно личностно свободного -- свободного от спутывающих его уз тех или иных зависимостей. Даже если человек не употребляет наркотики и не разрушает организм чрезмерными алкогольными возлияниями, он все равно тем или иным способом находит для себя лазейку в круговерти повседневности -- и то и дело выскакивает в некое параллельное райское состояние, даже если поводом для такого временного отлета оказывается ненаркотический фактор, будь то азартная игра или будоражащий нервы близостью смерти экстрим.

Проблема аддиктивной настроенности всеобща и касается всех нас -- хотя бы потому, что аддиктивное поведение по сути своей является ущербно-адаптивным в усложняющихся условиях современной жизни. Аддикция -- это несовершенный способ приспособления к невыносимо сложным условиям деятельности и общения. Аддикция может рассматриваться как попытка бегства из реальности в некое соседнее смысловое пространство, в котором можно отдохнуть, порадоваться, собраться с силами для того, чтобы после вновь возвратиться в мятущуюся и небезопасную ситуацию реальной жизни.

Аддиктивное поведение сегодня является проблемой подавляющего большинства населения развитых стран. Даже если сам человек далек от всякого рода крайностей и злоупотреблений, он вполне может стать жертвой созависимости -- особой формы укрепления уз близости с любимым человеком, которая со временем ограничивает возможности развития порой не меньше, чем пьянство или обжорство. Семейные и родственные рефлексы созависимостей столь густо пронизывают мир личных драм и домашних коллизий, что многие даже не догадываются о степени своей действительности несвободы. А ведь это наша собственная жизнь, неповторимая и, увы, невозвратимая. Мы часто вспоминаем о свободах юридических и политических, почти не уделяя внимания свободе душевной, свободе психологической, то есть свободе от зависимостей.

Психофизиологическая суть аддиктивного поведения заключается в неумении управлять своим психоэмоциональным тонусом. Человек хочет взбодриться, поработать или порадоваться, а его организм не испытывает склонности к такого рода реагированию на невпечатляющие обстоятельства жизни или склоняющие к пессимизму условия труда. Человек желает быть свежим и подтянутым, а груз депрессивных переживаний ослабляет и апатизирует его. Индивидуум жаждет ярких настроений и защиты от тревог и страхов, как от внешних угроз, так и от глубинной неудовлетворенности собой, а поводов для особых радований все нет и нет. Вот тут-то «на помощь» и приходит подходящий аддиктивный агент, будь то алкоголь, марихуана или сигарета. Они помогают изменять тонус без особых усилий -- только за счет поглощения внешнего психоактивного средства. Точнее, помогают лишь поначалу, тем самым приручая человека к привычному поведению, которое оказывает далее уже немыслимым без регулярного обращения к помощи аддиктивного агента.

Начинается сомнительная дружба личности и источника его химической или (в случае развития ненаркотических зависимостей) биоинформационной «радости» и «свободы». Кому-то нужно погрузиться в грохот тяжелого рока, кто-то жаждет все новых и новых интригующих картинок на порносайтах, а кому-то нравится будоражить нервную систему ожиданием очередного «выигрыша» в казино. Аддиктивный агент включается в информационно-энергетический метаболизм, становится незаменимым спутником жизни полюбившего и привыкшего к нему человека, который и не догадывается о том, что его переживание «свободы» лишь временно и процесс развития рабства им самим не контролируем. Начинается путь вниз, путь к формированию особого образа жизни, который именуется специалистами «аддиктивным».

Учитывая причинную специфику развития различного рода зависимостей, можно однозначно определить средство спасения от различных форм несвободы. Необходимо научиться произвольно, осознанно и творчески управлять своими настроениями и переживаниями, научиться менеджменту состояний, освоить искусство релаксации, мобилизации и самопрограммирования, благодаря которым только и возможно получить полную власть над собственной психикой и телом, а значит и над своей жизнью в целом.

Если человек замыкается в некоторых наиболее близких его душе химических или информационных удовольствиях, они со временем требуют все большего усиления дозировки аддиктивного агента, что по механизму обратной связи и приводит человека в тенета зависимости, из которых сам он выбраться оказывается не в состоянии.

Психофизиологически развитие зависимостей может быть понято как ложное обучение, как ошибка адаптации, как неверное программирование мозга стереотипами неэффективного поведения. Привычка привычке рознь, хотя все они представляют собой автоматизированные серии нейрологических реакций на стереотипно возобновляющиеся ситуации. Кто-то привык выпивать при первых признаках стресса, а кто-то спешит в аналогичной ситуации прибегнуть к продолжительной аутогенной тренировке, тем самым не только спасаясь от негативного влияния перенапряжения, но и извлекая уроки из трудностей, используя кризисную ситуацию в качестве урока, изучение которого будет полезным в дальнейшем. Люди зависимые запрограммированы неверно, а страдают из-за своего неумения осознанно перенастроить собственную нервную систему и обучиться новым, более радующим и менее травматичным стереотипам эффективной адаптации. Люди внутренне свободные управляют своими настроениями и переживаниями, в любой ситуации находя опору в терпении или повод для радости.

Проблема зависимого поведения усугубляется склонностью человеческой психики к самозащите. Выработанные привычки дефектной адаптации, являющиеся зависимостями, охраняются нервной системой как ее главное достояние, вне зависимости от того, как к этим зависимостям осознанно относится сам человек. Поддерживая оптимальный уровень самоуважения, необходимый для сохранения приемлемой личностной интегрированности и ощущения собственной целостности, зависимые субъекты, сами того не подозревая, развертывают глубоко эшелонированную психозащитную оборону против любых попыток освободить их от развившейся зависимости. Причина инертности сформировавшихся психофизиологических стереотипов, обеспечивающих функционирование поведенческих зависимостных привычек, кроется в вездесущности гомеостаза -- стремления к поддержанию биохимического и нейродинамического статус кво, присущим любой живой системе, в том числе и человеческому организму. Для обретения действительной свободы от аддиктивного агента необходимо не просто принять окончательное и бесповоротное решение о радикальной трансформации всей жизни -- необходимо приняться за пересмотр, ревизию и как принято сейчас выражаться реструктуризацию всего комплекса привычек, ожиданий и отношений, за перемену всего того, что делает нас социальной личностью -- ансамбля взаимодействий с другими людьми и способов реагирования на жизненные ситуации.

Необходимо изменить систему эспектаций (ожиданий), перестроить комплекс личностно значимых целей, избрать принципиально новые -- здоровые, эффективные, гармоничные -- стратегии реализации собственных желаний, одним словом вместе с собой переменить все то, что совокупно включается в понятие «мой индивидуальный психокосмос». Ну, и разумеется, необходимо освоить искусство управления собой, преодолев инфантильную склонность к незрелым самооправдываниям, представляющим собой ничто иное как различные формы психозащит. Только так можно обрести действительную психологическую свободу -- осуществив системный глубинный анализ собственных убеждений, мотивов и ожиданий, пройдя процедуру комплексного суггестивного перепрограммирования собственной психики и приобщившись к новому здоровому образу жизни в процессе психокибернетического научения.

Ничего невозможного в этом нет, однако достижение личной душевной свободы -- дело непростое хотя бы потому, что важнее этого для человека нет ничего. Главное же решение лежит в духовной области, оно связано с осознанием принципиальной позиции индивидуума, решающего жить или не жить. На самом деле специалисты отмечают некий квазирелигиозный оттенок, присущий многим видам зависимости, к примеру, алкогольной. Но эта квазирелигиозность недуховна -- она ущербна, дефектна, разрушительна по сути. Истинная духовность состоит в принятии решения быть -- и стремлении быть как можно свободнее, счастливее и радостнее и для себя и для других. И без окончательного такого жизнеутверждающего решения эффективно освободиться от зависимости вряд ли представляется возможным. Ведь, в конечном счете, каждый человек остается в глубине души хозяином самого себя и реализует вовне лишь те программы и намерения, которые санкционированы им на некоем интимном уровне самобытия. Даже если при этом он оправдывается собственной болезненностью слабостью воли или событийными случайностями, все равно готовность к очередному срыву и падению заранее рассмотрена им как возможная и принята как в целом допустимая (в известных условиях и при известных якобы оправдывающих его оговорках).

Разрубить путы, удерживающие человека в рабстве зависимости, одним ударом, пусть даже экзотическим или секретным, в принципе невозможно. Необходимо проделать определенного рода непростую внутреннюю работу, в процессе которой очищаются авгиевы конюшни иллюзий, заблуждений и самообманов, которые одни только и поддерживали существование неэффективных псевдоадаптационных стереотипов. Важно системно и последовательно проанализировать все «за» и «против», определяющие личное отношение к зависимостному образу жизни. Важно дотошно разобраться в глубинно-психологических механизмах санкционирования зависимостного поведения самим индивидуумом и разобрать характер влияния на него реальных жизненных обстоятельств и конкретных окружающих. Важно пересмотреть существующие стратегии самореализации и проанализировать новые возможности, открывающиеся в связи с освобождением от тяготящего плена аддикции.

Главное -- следует понять, что сам по себе путь наименьшего сопротивления рано или поздно приводит человека на край бездны. Великий Фридрих Ницше как-то заметил: «Когда добродетель выспится, она просыпается более свежей». Однако эта сентенция ни в коей мере не касается жизни аддиктов. Они должны быть рассматриваемы как душевно больные люди, добровольно избравшие свой путь в самом начале, но в процессе погружения в пучину зависимого поведения утратившие способность самостоятельно оценивать происходящее и не могущие освободиться лишь одними лишь собственными силами. Угнетающее зависимого субъекта ограничения свободы является осознанным и добровольным лишь в самом начале его печального пути к саморазрушению. Он нуждается в немалой и квалифицированной помощи для того, чтобы пробудить естественную для всех живущих жажду творческой самореализации и личностной свободы и шаг за шагом, ступенька за ступенькой выбраться из инфернальной бездны зависимой полужизни.

Психологическая свобода заключается в способности индивидуума самостоятельно сделать то, чего он хочет на самом деле. Существует свобода реализации (поступков), и свобода желаний (хотений, расположений, тяготений, предпочтений, приоритетов). Причина развития аддиктивного поведения заключается в неумении человека целиком опереться на самого себя. Умению же этому необходимо последовательно и методически грамотно обучаться, ибо генетически оно не наследуется, а должно быть приобретено подобно изучению грамоты или освоению арифметического счета.

Психологические защитные стереотипы очень сильны даже у профессиональных психотерапевтов, призванных по долгу службы помогать людям бороться с зависимостями. Приведу только один пример. Известно, что большинство алкоголиков для своего полного освобождения от зависимости должны целиком и полностью -- абсолютно! -- расстаться с алкоголем, раз и навсегда. Это не достаточное, но совершенно необходимое условие их действительного выздоровления, без которого другие усилия и труды оказываются попросту бессмысленными. Дело в том, что склонность к алкогольной зависимости по признанию специалистов связано с развитием энзимопатии -- генетически определяемой недостаточностью ферментов, ответственных за утилизацию этанола во внутренней среде организма. Поэтому алкоголику нельзя научиться «пить в меру» -- это биохимический и клинико-терапевтический нонсенс. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил в работах многих современных отечественных авторов (профессиональных психиатров-наркологов и психотерапевтов, работающих с зависимыми пациентами) ссылки на необходимость развития некоей «алкогольной экологии» или «культуры потребления спиртного». По-видимому, в данном случае речь идет о косвенном проявлении глубинных психозащит в жизни самих профессиональных человековедов, которые, как в известном анекдоте, знают, что дважды два -- это четыре, но принять это для них совершенно невыносимо.

Мало кто из собирающихся освободиться от зависимости осознает позитивную сторону исцеления: почти все прощающиеся с зависимостями клиенты словно идут на эшафот -- в траурном настроении и в некоем припадке самоотверженного служения ближним. На самом же деле необходимо понять, что свобода реально приносит любому из получивших ее несказанное наслаждение и открывает пути получения самых различных удовольствий и радостных переживаний. Освобождение от аддикции -- это не только «потеря привычного кайфа», но и открытие доступа к новым, ранее неведомым удовольствиям и наслаждениям. Погрязшему в похмельных поисках страстей да приключений субъекту недосуг осознать неописуемую радость слушания весенних птичьих трелей в лесу, фантастическую легкость переживания собственной творческой свободы или незабываемых ощущений, связанных с радостью преданного служения истинно любимому человеку. О новых вкусовых и обонятельных ощущениях, как и об открывающихся возможностях социализации и медитативных путешествований и говорить не приходится. Высшее наслаждение -- реализация заветных мечтаний и осуществление стратегически важных фантазий.

Освободившиеся от зависимостей отмечают, что в продолжение нескольких месяцев после обретения свободы позитивные возможности и выгодные сюрпризы буквально осыпают их со всех сторон -- остается лишь подбирать драгоценные зерна обновлений и благодарить за них неисчерпаемо богатую природу нашего собственного глубинного существа. В зависимости человек выбирает удовольствие одно -- разрушительное, смертельно опасное и ограниченное да сомнительное, утрачивая из-за этого целые спектры радостей и миры наслаждений. Понять последнее может лишь освободившийся, но испытать эту новую реальность вправе каждый -- каждый, для кого новые опыты и драгоценные возможности окажутся дороже и важнее постылой привычки к примитивному самоудовлетворению, да еще и совершающемуся в ущерб окружающим и самому себе.

Итак, зависимостное состояние, аддиктивная ограниченность представляет собой именно болезнь. Но получается так, что именно сам человек умудряется встать на собственном пути и воспрепятствовать обретению им же самим столь желанной свободы. В духовном плане любая зависимость недостойна Человека Разумного. Главным свойством разума является способность разрешать любые возникающие на пути развития индивидуума проблемы. Поэтому отказ от разрешения проблемы зависимости конкретным человеком свидетельствует о некоторой доле неразумности в его поведении. Всем далеко до совершенства, ибо зависимости в тех или иных видах да степенях присущи каждому из нас. Но отсутствие совершенства вовсе не санкционирует отказ от продвижения в его направлении. Втайне об освобождении от аддикций мечтает каждый, причем степень этого действительного тайного желания прямо пропорциональна тем ограничениям, которые накладывает зависимая жизнь на возможности развития индивидуума.

Зависимость -- это не только проблема, затруднения и болезнь. В китайском языке одним и тем же иероглифом означается и «опасность», и «возможность», соответствующие греческому слову «кризис». Само по себе наличие серьезно сформированной зависимости предоставляет самому зависимому субъекту шанс радикально трансформировать, обновить и очистить все полотно собственной жизни -- и воодушевленно приняться за свободное чистописание своей судьбы. Рабство в плену зависимости связано с недостатком психологической культурности и психорегуляционной опытности. Зато ясна и альтернатива зависимому поведению. Она заключается в намеренном освоении приемами управления собственным развитием.

Опыт профессионально грамотного лечения в процессе поисков личной свободы объединяется с творческой волей к действительному освобождению, означающему получение новых возможностей духовно-творческой самореализации индивидуума. С разрывания пут ограничивающей личностное развитие аддикции начинается совершенно новая жизнь -- чистая, свободная, свежая. Она не обязательно окажется беспроблемной и комфортно-уютной, но обязательно будет полной поисков, побед и открытий. Одна за другой станут обнаруживаться новые -- интересные, неожиданные, достойные внимания -- проблемы, но при этом будет накапливаться конструктивный опыт их позитивного разрешения, с развитием которого человек будет чувствовать себя все сильнее, целостнее и состоятельнее. Появится масса новых поводов для размышления над своей жизнью, откроется немалое число причин к самоуважению и переживанию чувство собственного достоинства, обнаружится, что мир полон людей, нуждающихся в помощи, оказывать которую и интересно, и приятно. Мало-помалу божественное начало обретет верх над началом машинным, животным, механическим. Для этого просто нужно позволить самому себе стать немного счастливее, то есть свободнее, а значит отойти от привычных стереотипов самооправдываемых стереотипов зависимого поведения и рассмотреть новые возможные сценарии более гармоничного и приятного выстраивания собственной жизни, которая полна возможностей реализации заветных мечтаний и осуществления действительно ценных целей.

Всякий человек от рождения обладает исконным правом на полноту интегральной самореализации. Попадание в зависимость подводит индивидуума к той черте, за которой он должен принять решение об обретении действительных подтверждений собственной духовной состоятельности. Тем же, кто отваживается на прыжок самотрансформации (удивительный и таинственный процесс освобождения от пут да тенет -- и самого себя, и связанных с нами людей, родственников и клиентов), наградой неизменно оказывается пребывание в экстатически радующем пространстве свободы распоряжаться собственной жизнью по своему разумению. Не нужно путать ее с псевдосвободой зависимого человека, который бессознательно настаивает на своем «праве» на тихое самоубийство. В старину такие неадекватные внутренние голоса открыто связывали с бесовщиной и одержимостью. В конце концов, область истинной духовной свободы, находящейся в центре микрокосмоса каждого из нас, недоступна никому, кроме нас самих. И только нам даровано вселенски великое право решать -- жить нам в радужной радостной свободе или прозябать в болезненных призрачных лабиринтах аддиктивного рабства.

2. Психофизиологическая проблема и ее решение в теории деятельности

Важнейшее обстоятельство заключается в том, что переход от анализа деятельности к анализу ее психофизиологических механизмов отвечает реальным переходам между ними. Филогенетически сложившиеся механизмы составляют готовые предпосылки деятельности и психического отражения. Например, процессы зрительного восприятия как бы записаны в особенностях устройства зрительной системы человека, но только в виртуальной форме — как их возможность. Однако последнее не освобождает психологическое исследование восприятия от проникновения в эти особенности. Дело в том, что мы вообще ничего не можем сказать о восприятии, не апеллируя к этим особенностям. Другой вопрос, делаем ли мы эти морфофизиологические особенности самостоятельным предметом изучения или исследуем их функционирование в структуре действий и операций. Различие в этих подходах тотчас же обнаруживается, как только мы сравниваем данные исследования, скажем, длительности зрительных послеобразов и данные исследования постэкспозиционной интеграции сенсорных зрительных элементов при решении разных перцептивных задач.

Несколько иначе обстоит дело, когда формирование мозговых механизмов происходит в условиях функционального развития. В этих условиях данные механизмы выступают в виде складывающихся, так сказать, на наших глазах новых «подвижных физиологических органов» (А.А. Ухтомский), новых «функциональных систем» (П.К. Анохин).

У человека формирование специфических для него функциональных систем происходит в результате овладения им орудиями (средствами) и операциями. Эти системы представляют собой не что иное, как отложившиеся, овеществленные в мозге внешнедвигательные и умственные, например логические, операции. Но это не простая их «калька», а скорее их физиологическое иносказание. Для того чтобы это иносказание было прочитано, нужно пользоваться уже другим языком, другими единицами. Такими единицами являются мозговые функции, их ансамбли — функционально-физиологические системы.

Включение в исследование деятельности уровня мозговых (психофизиологических) функций позволяет охватить очень важные реальности, с изучения которых, собственно, и началось развитие экспериментальной психологии. Правда, первые работы, посвященные, как тогда говорили, «психическим функциям» — сенсорной, мнемической, избирательной, тонической, оказались, несмотря на значительность сделанного ими конкретного вклада, теоретически бесперспективными. Но это произошло именно потому, что функции исследовались в отвлечении от реализуемой или предметной деятельности субъекта, т. е. как проявления неких способностей — способностей души или мозга. Суть дела в том, что в обоих случаях они рассматривались не как порождаемые деятельностью, а как порождающие ее.

Впрочем, уже очень скоро был выявлен факт изменчивости конкретного выражения психофизиологических функций в зависимости от содержания деятельности субъекта. Научная задача, однако, заключается не в том, чтобы констатировать эту зависимость (она давно констатирована в бесчисленных работах психологов и физиологов), а в том, чтобы исследовать те преобразования деятельности, которые ведут к перестройке ансамблей мозговых психофизиологических функций.

Значение психофизиологических исследований состоит в том, что они позволяют выявить те условия и последовательности формирования процессов деятельности, которые требуют для своего осуществления перестройки или образования новых ансамблей психофизиологических функций, новых функциональных мозговых систем. Простейший пример здесь — формирование и закрепление операций. Конечно, порождение той или иной операции определяется наличными условиями, средствами и способами действия, которые складываются или усваиваются извне; однако спаивание между собой элементарных звеньев, образующих состав операций, их «сжимание» и их передача на нижележащие неврологические уровни происходит, подчиняясь физиологическим законам, не считаться с которыми психология, конечно, не может. Даже при обучении, например, внешнедвигательным или умственным навыкам мы всегда интуитивно опираемся на эмпирически сложившиеся представления о мнемических функциях мозга («повторение — мать учения»), и нам только кажется, что нормальный мозг психологически безмолвен.

Другое дело, когда исследование требует точной квалификации изучаемых процессов деятельности, особенно деятельности, протекающей в условиях дефицита времени, повышенных требований к точности, избирательности и т. п. В этом случае психологическое исследование деятельности неизбежно включает в себя в качестве специальной задачи ее анализ на психофизиологическом уровне.

Наиболее, пожалуй, остро задача разложения деятельности на ее элементы, определения их временных характеристик и пропускной способности отдельных реципирующих и «выходных» аппаратов встала в инженерной психологии. Было введено понятие об элементарных операциях, но в совершенно другом, не психологическом, а логико-техническом, так сказать, смысле, что диктовалось потребностью распространить метод анализа машинных процессов на процессы человека, участвующего в работе машины. Однако такого рода дробление деятельности в целях ее формального описания и применения теоретико-информационных мер столкнулось с тем, что в результате из поля зрения исследования полностью выпадали главные образующие деятельности, главные ее определяющие, и деятельность, так сказать, расчеловечивалась. Вместе с тем нельзя было отказаться от такого изучения деятельности, которое выходило бы за пределы анализа ее общей структуры. Так возникла своеобразная контраверза: с одной стороны, то обстоятельство, что основанием для выделения «единиц» деятельности служит различие связей их с миром, в общественные отношения к которому вступает индивид, с тем, что побуждает деятельность, с ее целями и предметными условиями, — ставит предел дальнейшему их членению в границах данной системы анализа; с другой стороны, настойчиво выступила задача изучения интрацеребральных процессов, что требовало дальнейшего дробления этих единиц.

В этой связи в последние годы была выдвинута идея «микроструктурного» анализа деятельности, задача которого состоит в том, чтобы объединить генетический (психологический) и количественный (информационный) подходы к деятельности Зинченко В. П. О микроструктурном методе исследования познавательной деятельности. — Труды ВНИИТЭ. М., 1972, вып. 3. Потребовалось ввести понятия о «функциональных блоках», о прямых и обратных связях между ними, образующих структуру процессов, которые физиологически реализуют деятельность. При этом предполагается, что эта структура в целом соответствует макроструктуре деятельности и что выделение отдельных «функциональных блоков» позволит углубить анализ, продолжая его в более дробных единицах. Здесь, однако, перед нами встает сложная теоретическая задача: понять те отношения, которые связывают между собой интрацеребральные структуры и структуры реализуемой ими деятельности. Дальнейшее развитие микроанализа деятельности необходимо выдвигает эту задачу. Ведь уже сама процедура исследования, например, обратных связей возбужденных элементов сетчатки глаза и мозговых структур, ответственных за построение первичных зрительных образов, опирается на регистрацию явлений, возникающих только благодаря последующей переработке этих первичных образов в таких гипотетических «семантических блоках», функция которых определяется системой отношений, по самой природе своей являющихся экстрацеребральными и, значит, не физиологическими.

Анализ структуры интрацеребральных процессов, их блоков или констелляций представляет собой, как уже было сказано, дальнейшее расчленение деятельности, ее моментов. Такое расчленение не только возможно, но часто и необходимо. Нужно только ясно отдавать себе отчет в том, что оно переводит исследование деятельности на особый уровень — на уровень изучения переходов от единиц деятельности (действий, операций) к единицам мозговых процессов, которые их реализуют. Я хочу особенно подчеркнуть, что речь идет именно об изучении переходов. Это и отличает так называемый микроструктурный анализ предметной деятельности от изучения высшей нервной деятельности в понятиях физиологических мозговых процессов и их нейронных механизмов, данные которого могут лишь сопоставляться с соответствующими психологическими явлениями.

С другой стороны, исследование реализующих деятельность интерцеребральных процессов ведет к демистификации понятия о «психических функциях» в его прежнем, классическом значении — как пучка способностей. Становится очевидным, что это проявления общих функциональных физиологических (психофизиологических) свойств, которые вообще не существуют как отдельности. Нельзя же представить себе, например, мнемическую функцию как отвязанную от сенсорной и наоборот. Иначе говоря, только физиологические системы функций осуществляют перцептивные, мнемические, двигательные и другие операции. Но, повторяю, операции не могут быть сведены к этим физиологическим системам. Операции всегда подчинены объективно-предметным, т. е. экстрацеребральным, отношениям.

По другому очень важному, намеченному еще Л. С. Выготским, пути проникновения в структуру деятельности со стороны мозга идут нейропсихология и патопсихология. Их общепсихологическое значение состоит в том, что они позволяют увидеть деятельность в ее распаде, зависящем от выключения отдельных участков мозга или от характера тех более общих нарушений его функций, которые выражаются в душевных заболеваниях.

Я остановлюсь только на некоторых данных, полученных в нейропсихологии. В отличие от наивных психоморфологических представлений, согласно которым внешне психологические процессы однозначно связаны с функционированием отдельных мозговых центров (центров речи, письма, мышления в понятиях и т. д.), нейропсихологические исследования показали, что эти сложные, общественно-исторические по своему происхождению, прижизненно формирующиеся процессы имеют динамическую и системную локализацию. В результате сопоставительного анализа обширного материала, собранного в экспериментах на больных с разной локализацией очаговых поражений мозга, выявляется картина того, как именно «откладываются» в его морфологии разные «составляющие» человеческой деятельности Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека. М., 1969; Цветкова Л. С. Восстановительное обучение при локальных поражениях мозга. М., 1972.

Таким образом, нейропсихология со своей стороны, т. е. со стороны мозговых структур, позволяет проникнуть в «исполнительские механизмы» деятельности. Cистемный анализ человеческой деятельности необходимо является также анализом поуровневым. Именно такой анализ и позволяет преодолеть противопоставление физиологического, психологического и социального, равно как и сведение одного к другому.

аддикция потребность психофизиологический стимул

3. Последовательность формирования психофизиологической зависимости

Формирование психофизиологической зависимости происходит в следующей последовательности:

I этап — эксперимент

II этап — периодическое потребление

III этап — регулярное употребление

IV этап — навязчивая идея

V этап — психофизиологическая зависимость.

Этап I — Эксперимент

На этом этапе подростки изучают, как можно поднять себе настроение при помощи наркотических веществ. Они на собственном опыте определяют воздействие алкоголя, марихуаны и других наркотиков, о которых подростки, возможно, знают уже не понаслышке.

Наиболее часто эксперимент начинается с алкоголя.

Начальный этап — это та самая стадия потребления, когда молодые люди исследуют изменения своего настроения в зависимости от наркотического вещества. Они пытаются поднять настроение при помощи алкоголя или марихуаны.

Экспериментирующие устанавливают зависимость между дозой и силой воздействия наркотического вещества. Некоторые платят за такие знания дорогую цену. Подчас эксперименты подобного рода заканчиваются головной болью или болезненным состоянием. Полученные неприятные ощущения могут стать на некоторое время препятствием, и некоторые молодые экспериментаторы могут вообще решить никогда на принимать наркотические вещества. Однако многим удается испытать приятные чувства от дозы алкоголя или наркотика, которые могут оказаться более яркими и смогут пересилить неприятные ощущения. Тогда подростки решают продолжать принимать алкоголь и наркотики и «переходят» на этап периодического потребления.

Этап II — Периодическое потребление

Этап периодического потребления порой называют стадией контролируемого приема или социального алкоголизма. Прием наркотического вещества осуществляется в связи с какими-либо обстоятельствами. Причины, которые побуждают подростка принимать наркотическое вещество, могут быть самыми различными. Как правило, тип наркотического вещества определяется социальным контекстом.

Периодическое потребление характеризуется известной степенью самоконтроля за частотой потребления и дозировкой. Подросток пока еще способен решать принимать ему наркотики или алкоголь или отказаться в том или ином случае. Если подросток решает принять дозу наркотика, он/она в состоянии контролировать его количество.

Большой процент учащихся, которые потребляют алкоголь, потребляют его слишком много.

Будет справедливо предположить, что подростки могут превышать дозировку наркотического вещества, допустимого на этапе периодического потребления… К примеру, подросток может выпить пять порций алкогольного напитка кряду. Пять порций и более уже нельзя отнести к количеству алкоголя, которое соответствует допустимому объему алкоголя на этапе социального алкоголизма.

Этап III — Регулярное потребление

Следующим этапом формирования наркотической зависимости является регулярное потребление, которое возникает из потребности принять дозу алкоголя или наркотика.

На этапе эксперимента или периодического приема подростки стремятся получить приятные ощущения или чувство эйфории. Разумеется, мотивы к тому, чтобы выпить вино или принять наркотик могут быть различными, но, как правило, подростков привлекает возможность менять свое настроение в надежде чувствовать себя по-особенному.

Начиная с III этапа, наблюдается явление, которое можно назвать «самолечение». Подросток больше не принимает наркотик только для того, чтобы получить положительные эмоции, теперь он/она пытаются избавиться от плохих чувств, переживаний, состояний.

К примеру, представим девушку, которая поссорилась с родителями. Она сердится на родителей, наверно, сердится на себя.

Вполне возможно, что она переживает другие отрицательные эмоции. Она взволнована тем, какие последствия будет иметь эта ссора. Возможно, она чувствует себя беспомощной, возможно, — виноватой. Наконец, она просто может давать себе низкую оценку как личности. Столкнувшись с таким набором отрицательных эмоций, девушка могла использовать ссору с родителями в качестве повода выпить или принять дозу.

Она пытается справиться с отрицательными эмоциями «накачиваясь» алкоголем в надежде «стереть» из памяти неприятные чувства, получая на некоторое время приятные ощущения и успокаиваясь.

«Самолечение» может начаться на более раннем этапе формирования психофизиологической зависимости — на этапе периодического потребления. Вот пример того, как, на первый взгляд, безобидно и просто подросток может начать лечение алкоголем.

Юноша собирается пойти на вечеринку, где будет много незнакомых ему людей, среди которых будут и девушки. Он хочет произвести хорошее впечатление. Молодой человек, возможно, чувствует беспокойство по этому поводу, нервничает или просто стесняется, т. е. в данной ситуации переживает негативные чувства. Хотя это совершенно нормальные чувства, которые каждый из нас переживает в повседневной жизни, он решает справиться с ними просто — немного выпить перед тем, как отправиться на вечеринку, или сразу по приходу туда, или он может решить выкурить сигарету с марихуаной вместо бокала вина. Так он начинает лечить себя. Подросток принимает наркотические вещества, чтобы справиться с нервозностью, чувством беспокойства или робости.

Если он поступает таким образом изредка, то это не сформирует у него пагубной привычки. Однако, если он постоянно решает возникающие проблемы подобным образом, у него может сформироваться определенный отрицательный поведенческий стереотип в ответ на неприятные эмоции. В этом случае такая частота потребления наркотических веществ дает право говорить о нем, как о человеке, у которого начинает формироваться регулярное употребление как навязчивая идея.

Этап IV — Навязчивая идея

На этапе навязчивой идеи подростки в значительной степени полагаются прежде всего на алкоголь и наркотики как средство избавления от негативных эмоций. Такова аномальная реакция на проявление совершенно естественных чувств.

Подростков на этапе формирования навязчивой идеи можно также назвать ситуативно потребляющими алкоголиками или наркоманами, так как их действия во многом предопределены ситуацией, в которой они оказываются.

Здесь подростки начинают терять контроль над собой. Ситуации служат оправданиями их действий. Эти ситуации или причины, побуждающие подростков, можно разделить на внешние и внутренние. К числу внутренних относятся волнение, беспокойство, которые толкают подростка выпить вина или принять наркотик. В этом случае решение прибегнуть к помощи наркотиков может возникнуть почти автоматически.

Примером внешних факторов может служить вечеринка. Некоторые подростки не могут прийти на вечеринку не выпив или не приняв наркотик. Для них понятие «вечеринка» становиться равным по значению понятиям «выпить» или «словить кайф».

Другим примером внешнего фактора является «тусовка» в компании друзей после школьных занятий. Если частью обычного досуга подростка является «покайфовать» с друзьями, то их общение вне стен школы может вполне подойти для приема наркотиков. Иногда подростку трудно представить свое общение с друзьями без наркотиков. Это говорит о том, что он/она не может полностью контролировать свое поведение и принимать решения самостоятельно.

Подростки на стадии формирования навязчивой идеи начинают строить самооценку, связывая себя с проведением вечеринок, застолий.

Молодые люди на этапе формирования навязчивой идеи начинают идентифицировать себя с увеселительными мероприятиями. На этом этапе увеличивается доза наркотика. Подростки чаще прибегают к наркотикам, а во время приема, как правило, увеличивают дозу.

Подростки могут начать зарабатывать свой авторитет за счет количества алкоголя, который он/она выпьет. Иногда они начинают хвастать, что «перепьют» любого из друзей или гордиться тем, что могут выпить 6 банок пива, целую упаковку. Хотя для того, чтобы «зазвенело» в голове достаточно пары банок пива.

Ключевым моментом является формирование навязчивой идеи, человек начинает идентифицировать себя с приемом алкоголя и наркотиков.

Подростки, которые стремятся утвердить собственный авторитет любым путем, очень часто начинают идентифицировать свою личность с «таинственным» и «загадочным» миром наркотиков.

Другой характерной чертой этапа формирования навязчивой идеи является тенденция проводить меньше времени с теми друзьями, которые не пьют и не принимают наркотики. На ранних этапах, экспериментальном и регулярного потребления, подросток, принимающий наркотики, может иметь равное количество друзей наркоманов и ведущих здоровый образ жизни. Но на этапе формирования навязчивой идеи они тяготеют к людям, которые, как и они пристрастились к наркотикам, окружают себя подобными людьми.

Все больше и больше такие подростки думают о вине, наркотиках, придумывая способы, как их получить.

Итак, те, у кого формируется навязчивая идея, все больше и больше времени, душевных сил начинают затрачивать на то, чтобы отыскать и заполучить наркотик. Их главной целью становится всегда иметь для себя дозу под рукой. Они могут задаться целью сделать запасы алкоголя или наркотиков. Поэтому, находясь на вечеринке, они постараются убедиться, что выпивки или наркотиков приготовлено достаточное количество.

Подростки, тратя много сил на то, чтобы обеспечить себе доступ к наркотическим веществам, «обезопасив» себя таким образом. Поэтому понятие «навязчивая идея» наиболее полно характеризует это состояние.

Этап V — Формирование психофизиологической зависимости

Итак, последним этапом в формировании пристрастия к алкоголю или наркотикам является психофизиологическая зависимость. Для него характерным является потеря контроля. Об этом говорилось уже на этапе формирования навязчивой идеи.

Однако, это не означает, что человек, со сформировавшейся психофизиологической зависимостью будет принимать наркотическое вещество до тех пор, пока либо вино, любо деньги, либо наркотик не кончатся. Все выглядит несколько иначе.

Многие психофизиологически зависимые алкоголики и наркоманы временами могут контролировать дозу вина или наркотика, т. е. ведут себя так, как это происходит на этапе регулярного потребления. На самом деле такое поведение дается им с большим трудом, а делают это они для того, чтобы «прилично» выглядеть в глазах друзей, или чтобы убедить родственников, что у него/нее нет проблем с алкоголем или наркотиками.

Важно заметить, что в таких ситуациях невозможно предположить, какая доза и каким образом повлияет на того или иного человека.

Другой характерной чертой психофизиологической зависимости является самолечение. Возникая на этапе навязчивой идеи, здесь оно становится главным поведенческим мотивом.

Начинают сказываться последствия длительного и избыточного приема алкоголя и наркотиков, что влечет дальнейшую деградацию личности. Это проявляется в различного рода физических болях и хронических эмоциональных переживаниях. На этапе психофизиологической зависимости становится трудно воспроизвести положительные моменты, моменты эйфории, которые прежде мотивировали поведение алкоголика.

Вместо эйфории психофизиологически зависимый алкоголик или наркоман получает лишь непродолжительную передышку от физических и душевных страданий. Теперь их главной задачей становится стремление получить возможность чувствовать себя нормально.

Хотя мы рассматриваем проблему алкоголизма и наркомании среди подростков, последовательность формирования психофизиологической зависимости у взрослых происходит аналогично подростковой.

Выделенные этапы формирования пристрастия к наркотикам очень пластичны, порой очень трудно определить стадию, на которой находится тот или иной человек. Порой они просто не соответствуют какой-то одной категории. Допустим какая-то группа учащихся была отнесена вами к категории экспериментирующих. Однако, спустя некоторое время вы обнаруживаете, что они недостаточно откровенно поделились с вами данными о приеме наркотиков и исказили часть информации. Они могут оказаться регулярно потребляющими или даже находиться на этапе навязчивой идеи.

Многие подростки с изменением обстоятельств значительно меняют свои пристрастия. Например, в течение учебного года подростки не принимают наркотики. Однако с наступлением каникул, когда характер их деятельности меняется, появляется больше свободного времени, можно наблюдать совершенно другую картину. Потребление наркотиков может сильно возрасти, порой свидетельствуя о том, что характер приема отличен от экспериментирования.

Большая часть потребляющих алкоголь и наркотики как подростков, так и взрослых может долгое время находиться на первых двух этапах формирования пристрастия к алкоголю и наркотикам.

Заключение

Дифференциальная психофизиология изучает зависимость индивидуальных особенностей психики и поведения от индивидуальных различий в деятельности мозга. В развитии дифференциальной психофизиологии В. М. Русалов выделяет 4 этапа: допавловский, павловский (с 1927 г.), тепловско-небылицинский (с 1956 г.) и современный (с 1972 г.). Последний связан прежде всего с развитием системных представлений в психофизиологии.

Методы изучения:

Электрофизиологические методы изучения органических функций, основываются на регистрации биопотенциалов, возникающих в тканях живого организма спонтанно или в ответ на внешнее раздражение. Чаще всего используется регистрация биотоков мозга.

Отражение психофизиологических процессов в динамике ЭЭГ. Частотно-амплитудные изменения электрической активности в связи с:

1) активацией внимания — блокада альфа-ритма, возрастание бетта-ритма, изменение уровня ассиметрии фаз колебания, концентрация внимания, глубокая депрессия биопотенциалов.

2)Эмоциональным состоянием — нет единой точки зрения; тревога слабая — усиление 2 ритма, усиление тревоги — десинхронизация основного ритма ЭЭГ, отрицательные эмоции — усиление теста активности, положительные эмоции — ослабление теста активности.

«Волна ожидания». Изменение психофизиологического состояния отражается на электрофизиологических показателях; высокая эмоциональная напряженность — повышение амплитуды волны; неустойчивое внимание — снижение амплитуды волны.

Исследование медленных электрических процессов мозга (МЭП). При бурных эмоциях — резкое изменение.

Изучение динамики наличного кислорода (коры и глубоких структур мозга), т. е. переменное давление в структурах мозга.

КГР (кожно-гальваническая реакция). Относится к показателям изменения внимания и эмоций. Феномен Краснова — эффект изменения разности потенциалов сопротивления кожи в связи с ориентировочной реакцией и эмоциями.

Значение психофизиологических исследований состоит в том, что они позволяют выявить те условия и последовательности формирования процессов деятельности, которые требуют для своего осуществления перестройки или образования новых ансамблей психофизиологических функций, новых функциональных мозговых систем.

Формирование психофизиологической зависимости происходит в следующей последовательности: I этап — эксперимент; II этап — периодическое потребление; III этап — регулярное употребление; IV этап — навязчивая идея; V этап — психофизиологическая зависимость.

Список использованных источников

1. Акинщикова Г. И. «Семантическая и психофизиологическая организация человека» — С-П. Изд-во университета, 2007

2. Данилова Н. Н. «Психофизиологическая диагностика функциональных состояний» М. :2002

3. Зинченко В. П. О микроструктурном методе исследования познавательной деятельности. — Труды ВНИИТЭ. М., 2002, вып. 3.

4. «Когнитивная психология» отв. ред. Б. Ф, Ломов М.: Наука, 2006.

5. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность// А. Н. Леонтьев. Избранные психологические произведения. В 2 т. Т. 2. М.: Педагогика, 2003.

6. Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека. М., 2004

7. Павлов И. П. Павловские среды. М., 2004 т. 1.

8. Павлов И. П. Павловские клинические среды. М.; Л. 2004, т. 1.

9. Пиаже Ж. Характер объяснения в психологии и психофизиологический параллелизм. — В сб.: Экспериментальная психология / Под ред. П. Фресса, Ж. Пиаже. М., 2006, вып. I, II.

10. Проблемы дифференциальной психофизиологии. М.: 2004

11. Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание, 2005.

12. Цветкова Л. С. Восстановительное обучение при локальных поражениях мозга. М., 2006.

13. Хомская «Нейропсихология» М.: 2005

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой