Публицистика К. Симонова и И. Эренбурга в годы Великой Отечественной войны

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Журналистика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат по отечественной журналистике

Публицистика К. Симонова и И. Эренбурга в годы Великой Отечественной войны

Выполнила:

студентка 406 группы

Александрович Дарья

Проверил:

Стровский.Д.Л.

СОДЕРЖАНИЕ

1. Введение

2. Жанр — сюжетные и стилистические признаки произведений

3. Публицистика и ее суть. Исторические этапы.

4. Константин Симонов и Илья Эренбург — фронтовые публицисты

5. Заключение

6. Список литературы

ВВЕДЕНИЕ

В самый разгар войны, в 1943 году, Илья Эренбург в одной из своих статей отмечал: «Писатели вошли в газету, как всходят на трибуну, — это не их рабочий стол, это не их место. Но и блиндаж не место сталевара или садовника. Война переселяет людей и сердца. В мирное время газета — осведомитель, а в дни войны газета — воздух. Люди раскрывают газету прежде, чем раскрыть письмо от близкого друга. Газета теперь письмо, адресованное лично тебе. От того, что стоит в газете, зависит и твоя судьба. Такой газета военного времени была во многом благодаря тому, что в нее пришли писатели. Поэтому в те годы газета стала основным посредником между писателем и читателем и самым влиятельным практическим организатором литературного процесса. Почти все, что было создано в войну писателями — поэмы, лирические стихи, пьесы, статьи — увидело свет на газетной полосе. Конечно, союз писателя и газеты был рожден потребностями газеты в писательском пере; в писательском слове. Но, как только он стал более или менее прочным и привычным; то не мог не превратиться в союз и с литературой, Даже традиционные газетные жанры; предназначенные для освещения сегодняшнего дня, — репортаж и публицистическая статья (а они; естественно, получили в войну наибольшее распространение), когда к ним прибегал одаренный художник; приобретали свойства художественной литературы"1. Многое из того; что с 1941 года по 1945 год торопливо писалось для завтрашнего номера газеты, сохранило живую силу до наших дней. Постоянными корреспондентами газет военной поры были такие крупные художники, как Алексей Толстой, Михаил Шолохов, Александр Твардовский, Илья Эренбург, Константин Симонов и другие.

Эти талантливые писатели сотрудничали в центральной армейской газете «Красная звезда», которая в годы войны пользовалась популярностью у читателя, как на фронте; так и в тылу. Она стала самой «литературной газетой».

Из опубликованных только на ее страницах публицистических материалов можно составить не один том.

Задача данной работы заключается в том; чтобы рассмотреть публицистику в годы войны Константина Симонова и Ильи Эренбурга и раскрыть тему «автор и его герой…»

Жанр — сюжетные и стилистические признаки произведений

«Жанр — это род произведений в области какого-нибудь искусства; характеризующийся теми или иными сюжетными и стилистическими признаками"1

Вся масса созданных в журналистике произведений распределяется на жанры на основе целого ряда принципов деления2.

У каждого конкретного произведения есть состав определенных характеристик. Такие характеристики возникают то ли относительно произвольно (когда автор не задумывается над тем; каким должен быть его текст); Ио ли в результате специальных творческих усилий автора (когда он заранее определяет; что должно быть отображено в тексте; как именно и с какой целью). Те тексты, которые обладают схожими качествами; можно объединить в отдельные группы.

Объединение это может быть произведено разными исследователями или практиками на самых разных основаниях; в зависимости от того; что каждый из них считает наиболее важным объединяющим началом (именно это порождает разные представления о жанровой палитре журналистики).

Более верным будет то объединение, которое основывается на сходстве сущностных признаков публикаций; включаемых в какую-то устойчивую группу. После того как определен объединяющий признак (или признаки); его называют «жанровым признаком»; а группу объединенных им публикаций — «жанром».

Точное представление о жанре помогает профессиональному общению журналистов.

Чем же предопределен набор сущностных характеристик, позволяющих относить текст к тому или иному жанру? Прежде всего — своеобразием предмета журналистики и способа отображения автором действительности. порождающих тот набор.

В журналистике предмет выступлений составляют актуальные общественные и природные события, явления, процессы, ситуации во всем богатстве их проявлений, в многообразии взаимосвязей, прежде всего порождающих важные для общества в теоретическом и практическом отношении проблемы и конфликты, а также личность человека.

Роль способа отображения действительности в формировании набора характеристик журналистских текстов. Предопределяющих их жанровую принадлежность. Намного значительнее роли предмета журналистских выступлений.

В журналистике существует три главных способа отображения действительности — фактографический, аналитический и наглядно-образный

Первый и второй способы отличаются один от другого, прежде всего степенью глубины проникновения в суть предмета отображения. Первый способ нацелен на фикцию неких внешних. Очевидных характеристик явления, на получение кратких сведений о предмете (в этом случае журналист, прежде всего, отвечает на вопросы, где, что и когда произошло?)

Быстрота получения таких сведений позволяет современной журналистике оперативно информировать аудиторию о многочисленных актуальных событиях, что очень важно для нее.

Второй способ нацелен на проникновение в суть явлений. на выяснение скрытых взаимосвязей предмета отображения (в этом случае набор вопросов. На которые отвечает журналист. значительно расширяется). Главным становится обращение его к различным проблемам выбора эффективных путей развития общества, а также выявление причин, условий, тенденций развития событий и ситуаций, изучение оснований, мотивов, интересов намерений действий различных социальных сил, выяснение возникающих между ними противоречий, оценка значимости различных феноменов, определение обоснованности тех или иных точек зрения; концепций; идей.

Способ наглядно-образного отображения действительности нацелен не только и не столько на фиксацию внешних черт явления или рациональное проникновение в суть предмета; сколько на эмоционально-художественное обобщение познанного. Нередко это обобщение достигает уровня, который называется публицистической (или даже художественной) типизацией, что сближает журналистику с художественной литературой.

Своеобразие того или иного способа отображения действительности заключается прежде всего в том, что он выступает как особый путь реализации иерархических взаимосвязанных целей, решения определенных задач.

Важнейшие из них носят предопределяющий характер и выступают как функции конкретного издания. Такие функции могут быть разными.

Одни издания преследуют коммерческие цели (например, «желтая пресса»). Другие издания могут преследовать цель пропагандистского воздействия на аудиторию (например, политического, религиозного).

Третьи могут ставить перед собой цель максимально полно, объективно информировать аудиторию, исходя из того, что журналистика призвана быть важнейшим средством именно массового информирования, связанного, прежде всего с коренными, базовыми потребностями аудитории, средством повышения социальной компетентности населения, его социальной ориентированности.

В реальности одно и то же издание может преследовать самые разные цели. Но и в этом случае они окажут свое воздействие на характер публикации, которые будут появляться на его страницах.

Названным предопределяющим функциям журналистики подчинены свойственные ей определенные задачи (цели) или собственно творческие функции, связанные с познанием действительности журналистом.

К таким функциям относятся:

· создание определенной информационной «модели» отображаемого явления (его описание)

· установление причинно-следственных отношений

· выявление значимости явления (его оценки)

· определение будущего состояния исследуемого явления (прогноз)

· формирование программ, планов действия, связанных с анализируемым явлением

Эти творческие цели необходимо осуществлять при создании любых журналистских текстов и в любых изданиях.

Творческие функции выступают, как необходимость для журналиста исследовать различные общественные феномены, выявлять и описывать их суть, определять их причины, прогнозировать развитие этих феноменов, выяснять их значимость: исследовать передовой опыт решения всевозможных задач и формировать программы их решения. Решая эти задачи, журналист и производит оперативную, аналитическую, эмоционально-образную информацию о разных сторонах жизни общества. Осуществляя творческие функции, журналист применяет различные методы познания действительности. Они составляют три большие группы — эмпирическая (документальная), теоретические и художественные методы.

В первую группу входят, прежде всего, методы сбора материала (наблюдение, беседа, интервью, проработка документов).

Вторую группу представляют общие теоретические методы познания (анализ, синтез, индукция, дедукция, аналогия, исторический, логический).

Третью группу составляют методы наглядно-образного обобщения, опирающегося на приемы ассоциации, творческой фантазии, метафоризации, одушевления, гиперболизации и другие.

Из данных выше определений предмета, функций, методов современной журналистики вытекают многое проясняющие в природе существующих в настоящее время жанров периодической печати следующие выводы.

Во-первых, если речь идет об оперативном информировании журналистом своей аудитории, то оно должно быть, в первую очередь нацелено на наиболее важные для нее события, явления.

Во-вторых, для понимания общественных проблем, если они обсуждаются в журналистских текстах, прежде всего, важно видеть действенную связь между описываемыми событиями, явлениями практического плана, изменениями в реальной жизни. Таким образом, суждения о взаимосвязях исследуемых явлений и образуют главную субстанцию многих публикаций, относящихся к аналитическим и художественно-публицистическим жанрам журналистики

В-третьих, содержанию и форме конкретных журналистских материалов присущ свой характер.

Если в информационных публикациях излагается какой-то определенный факт, то в аналитических на первый план выходит мысль автора, опирающаяся на совокупность фактов, а также его эмоции, порожденные этой мыслью. А в материалах художественно-публицистических жанров ведущим качеством становится эмоционально-образное обобщение.

В-четвертых, при создании текстов разных жанров используются различные операции, способы, методы эмпирического познания действительности (наблюдение, опрос, интервью, проработка документов), а также, теоретические методы (сравнение, аналогия, оценка, детализация, разъяснение и обобщение).

Таким образом, журналистские материалы в подавляющем большинстве случаев имеют диалогическое начало, независимо от того, имеют ли они диалогическую форму изложения (как в интервью, беседе) или не имеют. Автор журналистского текста часто или прямо обращается к читателю, или аргументирует для него нечто в своем сознании как для партнера по разговору. Поэтому в журналистских текстах многих жанров ставятся вопросы, даются ответы на них, приводятся доводы в пользу какой-то точки зрения и выдвигаются контрдоводы, что создает иллюзию обмена мнениями, происходящего между партнерами по «живому» общению.

Формирование представлений о жанровых особенностях журналистики имеет весомую практическую значимость, т.к. оно дает возможность (прежде всего начинающему журналисту) осознанно ориентировать себя в той или иной познавательной ситуации на создание вполне конкретного типа текста, в наибольшей мере «приспособленного» для адекватного освещения заинтересовавшего аудиторию.

Публицистика и ее суть. Исторические этапы

Суть публицистики — речь, обращенная к публике, вольная, открытая, личная. В ней может быть все — от научных аргументов до индивидуальных наблюдений и эмоций. Она всегда сопряжена с личными отношениями по поводу дел общественных1.

Жанры публицистики — памфлет, фельетон, пародия, открытое письмо, статья. Публицистические произведения публиковались преимущественно на страницах газет и журналов, выходили отдельными брошюрами, помещались в различных сборниках. Казалось бы, личность автора определяет суть того или иного произведения публицистики. Но так было не всегда. Сплошь и рядом публицистика выполняла так называемый социальный заказ, где личность отходила на второй план. На переднем плане отражались интересы определенной партии, социальной группы, господствующего режима.

Россия в начале и в конце ХХ века явила миру обилие и разнообразие жанра публицистики. Взять хотя бы, насыщенный публицистической полемикой 1917 год. Никогда Россия не знала такого количества публицистической литературы2. Публицистика того времени является важным источником, отражающим смысл и накал политической борьбы. Она содержит развернутую аргументацию в пользу тех или иных программных требований своей партии и служит средством критического рассмотрения программы и действий других партий. Например, большевистская публицистика отличалась воинственностью, жестокостью и непримиримостью. Острыми полемистами зарекомендовали себя В. Ленин, Л. Троцкий, Н. Бухарин и Г. Зиновьев. Обращаясь к большевистской публицистике, сталкиваешься с одной особенностью: большевики очень мало писали о важнейших проблемах времени (например, по аграрному вопросу), а то, что было написано, имело сугубо пропагандистский характер.

По силе эмоционального накала публицистических произведений не уступали большевикам меньшевики. Среди них выделялись Г. В. Плеханов, Ф. И. Дан (Гурвич) и др. Из эсеров необходимо отметить А. Ф. Керенского и В. М. Чернова.

Не хотели сдавать своих позиций уже проигравшие кадеты — П. Н. Милюков, В. Д. Набоков.

Публицистика того времени не ограничивается произведениями членов названных партий. В ней сложно ориентироваться с точки зрения квалификации партийной принадлежности того или иного автора.

Публицистика вообще, а революционная особенно — сложный источник. Здесь масса эмоций, выпадов, прямых оскорблений, обидных намеков. Нередки случаи фальсификации фактов.

Именно поэтому в источниковедческом исследовании публицистики следует уделять основное внимание цели того или иного публицистического выступления, а не пытаться приемами формальной источниковедческой критики проверить достоверность источника.

О публицистике послереволюционных лет говорить не приходится. Исчезла стержневая проблематика всякой публицистики — социально-политическая, да и экономические проблемы свелись к частным и хозяйственным вопросам. На передний план вышли бытовые проблемы, житейские неурядицы, мелочи жизни. Примером этому является публицистика М. Булгакова, И. Ильфа, Е. Петрова, М. Кольцова.

Патриотическую направленность получила публицистика в годы Отечественной войны.

Константин Симонов и Илья Эренбург — фронтовые публицисты

К.М. Симонова — прозаика родила война. В предвоенные годы он был известен лишь как поэт и драматург. Обилие и сила фронтовых впечатлений требовали моментального и по возможности точного воплощения. Требовала этого и газета, с которой К. Симонов был связан на протяжении всего военного четырехлетия. За несколько дней до начала Великой Отечественной войны он закончил курсы военных корреспондентов и получил военное звание. И вот К. Симонов на Западном фронте корреспондентом армейской, а потом фронтовой газеты, а с конца июля сорок первого года и до Дня Победы — «Красной звезды».

Война стала временем бурного взлета малых жанров — публицистической статьи, очерка, рассказа. Трудно назвать писателя, который не обращался бы к ним для выражения своего гнева и надежды, для рассказа о мужестве и богатстве души народа-воина. Мастерству публицистической статьи, очерка, рассказа начинающий прозаик Симонов мог учиться у товарищей по оружию. Но по оперативности добывания материала он не имел равных. Пытливый и неугомонный, он всегда рвался в самую гущу событий. Первым из писателей он отправился на подводной лодке в плавание к берегам Румынии. Первым с отрядом разведчиков высадился на скалистом норвежском берегу. Первым из корреспондентов прошел «по оленьим тропам» — так он назвал свой репортаж о ненцах, помогающих бойцам на крайнем севере.

В публицистической статье шел прямой, от сердца к сердцу разговор писателя с читателем о самом дорогом для советского человека в дни, когда враг грозил его существованию.

Перечитывая основные симоновские корреспонденции и очерковые циклы, написанные в 1941—1945 годах, например, «Полярной ночью», «Письмо из Крыма», «В осажденной Одессе», «В Керченских каменоломнях», «В скалах Норвегии», «В донских степях», «У берегов Румынии», «На Карельском перешейке», «На старой Смоленской дороге», «Два письма из Тарнополя», «В высоких Татрах», можно представить военные маршруты автора. Симонов оставлял города с последними нашими воинскими частями и врывался туда первым. Например, в очерке «Земля моя!» (Западный фронт) он рассказывает обо всем увиденном в селах Никольское и Кубинка, только что освобожденных частями нашей армии.

Очерки «Солдатская слава», «Бой на окраине» появлялись на страницах газеты «Красная звезда» одновременно с сообщениями Информбюро о Сталинградских боях. Та же «сиюминутность», живое дыхание войны отличает очерки «Смерть за смерть, «Единоборство», «Поезда рабов». Материал, добываемый Симоновым на самом переднем крае войны, не задерживался у него ни одной лишней минуты.

«Он мог писать, — вспоминают друзья писатели, — в походе, на машине, в блиндаже, между двух боев, в ходе случайного ночлега, под обгорелым деревом, занося в блокнот виденное"1.

В годы войны работала блестящая плеяда журналистов — И. Эренбург, К. Тихонов, В. Гроссман, А. Платонов. Военных очеркистов объединяло очень многое. Едиными были материал — война, герой — солдат, конфликт — человек против палача, цель — приближение победы. Подчеркивая небывалое единство советских писателей, Эренбург справедливо отметил: «У нас сейчас одно направление — на Запад!».

Большую правду о войне и народе писатели говорили неповторимо по-своему.

«Писать о войне трудно, — признается Симонов в статье „Солдатское сердце“. — Писать о ней, как о каком-то народном, торжественном и легком деле — это будет ложью. Писать только о тяжелых днях и ночах, только о грязи окопов и холоде сугробов, только о смерти и крови — это тоже значит лгать, ибо все это есть, но писать только об этом — значит забывать … о мужественном сердце солдата». К. Симонов стремится сочетать неприкрашенное изображение дней и ночей сражений с рассказом о мужестве воина. Он пишет об обороне и наступлении, о разведке и ночном бое, о боевых действиях пехотинцев и летчиков, саперов и медицинских сестер, артиллеристов и истребителей танков. В своих статьях он чаще всего называет их точные имена, зная, что люди в дни войны очень ждали вестей о своих близких. Очерк «Единоборство», присланный Симоновым летом 1942 года в «Красную звезду» из Донской степи, завершался словами: «И мне хочется, чтобы, прочитав этот номер газеты, отец и мать Шуклина были горды своим сыном, чтобы комсомольцы Ойроп-Туры вспоминать своего товарища, на которого им нужно быть похожими"1.

В первый год войны в очерках Симонова герои существуют лишь в своем непосредственном военном бытие — пути их настолько слитны с историей войны, что почти растворяются в ней. Обилие материала составляло и силу, и слабость симоновских материалов. Война просто «рвалась» из Симонова и статьи, очерки его бывали так перенасыщены описаниями стратегических операций, цифрами и датами, что для людей в них подчас не оставалось места.

Так, например, из очерка «Третье лето» читатель узнает много интересных подробностей о начале летнего наступления 1943 года, становится свидетелем подготовки к боям и многодневного сражения под Орлом. Симонов с абсолютным знанием дела описывает все детали операции. В центре повествования дан ветеран Сталинградских боев полковник. Он мастерски руководит дивизией, безошибочно постигает тактику противника. Но обилие батального материала подавляет в повествовании человеческие характеры.

Но стоит Симонову пристальнее всмотреться во внутренний мир героя, задуматься о нем, как образ обретает выразительность. Например, рассказывая в очерке 1942 гола «Русское сердце» о летчике Хлобыстове, автор изображает не только его мастерство в воздушном бою, но и глубокую скорбь после гибели друга, юношескую влюбленность в машину, возникающее у него чувство ответственности. За обликом молодого летчика проглядывает автор, потянувшийся душой к Хлобыстову, в котором приоткрылись очень дорогие ему черты характера русского советского человека, а особенно, как говорит автор, «веселое и неукротимое русское сердце».

Еще более откровенно Симонов раскрывает свои мысли и чувства в путевых очерках. Таковы «Июнь-декабрь», «Русская душа», «На старой Смоленской дороге». События в них подчинены авторской мысли, организуются ею. Симонов стремится осмыслить движение войны, ее перспективы. В очерках используются эпизоды из записей Симонова лета сорок первого года. Это кровопролитные бои под Борисовым, толпы беженцев, горестные дороги Смоленщины, полк Кутепова, насмерть стоящий перед танками врага.

Летом и осенью 1941 г. Симонов не публиковал этих горьких страниц, т.т. ход военных действий был не благоприятен. Не было ни малейшего пункта или участка, где проводились хотя бы небольшие наступательные операции.

Уже после декабрьских боев 1941 года, завершившихся разгромом фашистских войск под Москвой, Симонов обращается и к начальному этапу войны.

«В эти дни, — пишет он в очерке «Июль-декабрь», — когда мы научились побеждать, мы, наконец, можем позволить себе вспомнить то, о чем нам было слишком тяжело вспоминать раньше…"1

На сопоставлении картин отступления и возвращения нашей армии построен очерк «На старой Смоленской дороге» (1943г.).

Симонов пытливо всматривается в сожженные города и изуродованные деревни, где еще вчера хозяйничал враг. Вот нестарая, но уже совсем седая женщина едет хоронить подростка, убитого немцами. «Крестьянка из-под Вязьмы, едущая за телом своего сына, она похожа на самою Россию, в безвестных снегах, с непокрытой головой, со скорбью в глазах хоронящую своих погибших сыновей». От обычного репортажа Симонов поднимается здесь до образа-символа. Сегодняшний день войны он связывает со вчерашним и с завтрашним ее днем. Глуховатый голос немолодого сапера, повторяющий «Робеночка не пожалели». Походка и лица бывалых солдат вселяют в него уверенность, что эти люди обязательно дойдут до границы и перейдут ее.

Такая тенденция перехода от информации к осмыслению событий становится присуще некоторой прозе военных лет.

Тема мужества прекрасна раскрыта в произведениях Симонова. Герои большинства его военных рассказов не свершают легендарных подвигов. Их спокойное мужество проявляется в преодолении бесчисленных тягот войны. Пехотинцы, мокнущие в окопах (рассказ «Пехотинцы»), саперы, освобождающие дороги от мин («Бессмертная фамилия»), артиллеристы, выбивающие немцев из укреплений («Книга посетителей»), медицинская сестра, везущая раненых по ухабистой осенней дороге («Малышка»), — вот типичные герои Симонова. Эти все тяготы войны переносил и сам автор.

Образ войны точен и достоверен в рассказах Симонова, прежде всего потому, что его герои — рядовые участники войны. С первых дней войны К. Симонова привлекал образ рядового пехотинца. «Тема пехотинца, — писал автор в „Рассказе о рассказах“, самая трудная из всех, встречавшихся мне за время войны».

Автор «выуживал подробности у солдат, чтобы изобразить картину войны такой, какой она предстает глазам пехотинца, рядового солдата одного из тысяч наших полков» В рассказе «Пехотинцы» перед читателями проходит трудный день войны рядового Савельева и его товарищей: утро в окопе, перебежка под минами и пулеметным огнем, штыковой бой, пленение немца, ранение товарища, танк, подожженный Савельевым, вручение ему медали.

За точными приметами быта войны автор все время дает и взаимоотношения воинов, их нравственный облик. «Все-таки трудное это дело — война, нельзя в ней людей обидным словом трогать. Сегодня обидишь, а завтра и прощение попросить поздно», — подумал рядовой Савельев, проходя мимо сожженного танка с цифрой «120».

За словами, поступками и мыслями героев звучит и голос автора, комментирующий душевные движения и события.

Война стала для К. Симонова временем возмужания, формирования характера и мировоззрения, испытания всех его душевных и нравственных качеств. Война была темой, делом, школой и судьбой.

Душевная сила и красота, самоотверженность и мужество симоновских публицистических героев становятся главным мерилом человеческой личности.

Продолжая работу о публицистике в годы войны, остановим внимание на творчестве еще одного постоянного корреспондента газет военной поры — Илье Эренбурга. Он также, как и Константин Симонов, сотрудничал в центральной армейской газете «Красная звезда».

Есть нечто общее у этих двух писателей, принадлежавших к разным поколениям, обладавшим разным жизненным багажом, разным эстетическим кругозором. Об этом в литературе встречаются воспоминания их коллеги по редакции, поэта Алексея Суркова: «Эренбург был среди нас самый старший по возрасту, литературному и жизненному опыту. Ему уже перевалило тогда за пятьдесят. Но никто из нас, работавших беззаветно и самозабвенно, кроме разве молодого Симонова, не мог сравниться по неиссякаемой энергии с этим старым «газетным волком». Никто из советских писателей не написал за войну так много, как Эренбург и Симонов, никто не выступал в газете так часто, как они.

Написанное каждым из них, Симоновым и Эренбургом — это сложившаяся из очерков и публицистических статей фреска, на которой запечатлены события долгих четырех лет жестокой войны с фашизмом.

В отличие от Симонова, который повествует о том, что происходит на передовой, ведя репортаж из окопов, из танка, торпедного катера, самолета, подводной лодки. Эренбург прислушивается к шагам истории, его внимание сосредоточено на взаимоотношениях народов и государств. Особое место занимают те статьи Эренбурга, которые писались им для зарубежных изданий. В них писатель стремился рассказать зарубежному читателю, который большинство сведений о жизни в Советском Союзе черпал из откровенно антисоветских или, в лучшем случае, весьма далеких от нас по взглядам изданий, правду о русской истории, о многовековой культуре Руси, о советском образе жизни. Очень часто рассказ этот содержит скрытую или прямую полемику с теми, кто рисовал Советский Союз варварской страной с азиатскими нравами и допотопным укладом жизни, а советских людей — темными, забитыми, лишенными инициативы и чувства собственного достоинства

Огромная популярность военных статей Ильи Эренбурга объясняется тем, что он обладал редкостной способностью заряжать читателя своими чувствами, выраженными в слове.

Страна вступила в войну в состоянии полной идеологической растерянности. Сразу же стала очевидной беспочвенность владевших нами иллюзий — начиная с наивной уверенностью, что немецкие пролетарии на за что не станут стрелять в своих братьев по классу.

Далеко не сразу Сталин вышел из состояния шока и наспех соорудил вместо рухнувшей в одночасье идеологической схемы другую, призвав на помощь все имевшиеся в его распоряжении резервы.

А в первые трагические военные дни волею обстоятельств чуть ли не единственным идеологом страны, вступивший в смертельную схватку с фашизмом, стал Илья Эренбург.

И. Эренбург «появился» и сыграл в войне ту роль, которую ему суждено было сыграть, потому, что он лучше, чем кто другой, был внутренне подготовлен к разразившейся катастрофе. Многие его современники в той или иной степени были обмануты пактом с Гитлером. Вера в то, что Сталин, заключивший этот пакт, лучше знает и понимает ситуацию, что он прекрасно отдает себе отчет в своих поступках, сбила с толку если не всех, то многих.

Эренбурга она сбить с толку не могла, потому что он лучше, чем кто другой, знал, что такое фашизм.

Еще в 1931 году в книге своих путевых очерков «Виза времени» он предсказал, что Германия — накануне фашизма.

В 20−30 годы И. Эренбург побывал в большинстве европейских стран — Германии, Англии, Чехословакии, Польше, Швеции, Норвегии, Дании, Италии и Испании. Знакомясь с этими странами с их культурой, историей, религией, политической жизнью, автор в своих путевых очерках «Виза времени» подытожил все свои впечатления за целое десятилетие, в течение которого назревали события, подготовившие вторую мировую войну.

Публицистическая и журналистская деятельность Ильи Эренбурга многие годы идет параллельно с его работой романиста и поэта. С 1932 года он корреспондент «Известий», а в годы Великой Отечественной войны сотни статей Эренбурга печатаются в «Красной звезде», «Правде», «Известиях» и др.

Наибольшей силы слово Эренбурга достигло в дни войны. Оно было обращено к чувству и к разуму, будило ненависть к врагу, было требовательным и страстным.

Материалом для военных статей И. Эренбурга был огромный личный опыт писателя и разнообразнейший фактический материал, который он неустанно собирал, — дневники, письма немецких солдат и офицеров, приказы командования, показания пленных и т. п.

Василий Гроссман в литературе о творчестве Эренбурга отмечал, что Эренбург — публицист сумел стать «глашатаем тех скромных, простых людей в выцветших от ветра и дождя гимнастерках и пилотках, которые прошли через испытания, сохранив богатство своего не грубеющего в боях сердца, своей человечной души, своего разума, верности правде и свету"1

Как уже говорилось выше, Эренбург прислушивается к шагам истории. Благодаря чему, ему удается коротко и ясно выражать свои мысли в статьях. Например, статья «6 ноября 1941». «…Есть пафос и свой трагизм в этой 24-летней годовщине революции… Праздник в этом году омрачен развалинами и могилами», — так пишет об этом автор. Если прежде 7 ноября радио передавало перекличку праздничных городов, то теперь: «молчит Минск, молчит Киев, молчит Одесса, молчит Харьков». Среди развалин раздается только топот немецких солдат и плач женщин. В очень небольшой статье в газете Эренбургу удалось выразить историческую оценку, а именно, что принесла революция, прекрасного или тяжелого. «Было много замечательного. Было и немало ошибок. Но кто осмелится отрицать, что наша революция самое большое социальное движение века», — так кратко и четко пишет автор. Далее автор пишет о том, что Германия бросила против нас все свои силы, и что ей удалось занять огромные территории. Эренбург, раскрывая стойкость русского народа, пишет, что народ не сломить, что люди с верой смотрят вперед.

Остановимся на одной небольшой статье Ильи Эренбурга, где автор раскрывает мужество артиллеристов. Это статья «Можайск взят». Этот город стал для немцев последним полустанком перед Красной площадью. Именно в Можайске немцы заранее праздновали победу. Но Можайск взят. В этом городе была доиграна последняя сцена великой битвы за Москву. В самые трудные дни советская артиллерия сохраняло свое превосходство. Это автор раскрывает через одного из участников битвы за Москву — генерала Говорова. «Хорошее русское лицо, крупные черты, как бы вылепленные, напряженный взгляд. Чувствуется спокойствие, присущее силе, сдержанная страсть, естественная и простая отвага», таким показывает Эренбург своего героя. Через генерала Говорова автор узнает о мужестве артиллеристов, защищавших Москву. Автор пишет: «Есть в каждом артиллеристе великолепная трезвость ума, чувство числа, страстность, проверяемая математикой. Может быть, поэтому, артиллерист с головы до ног, генерал Говоров кажется мне воплощением спокойного русского отпора».

Из изученного материала об авторе, об его творчестве, познакомившись с его публикациями, действительно убеждаешься, что солдатам и офицерам очень нравились статьи Эренбурга. Наверное, потому, что они были короткие, потому что интересные по форме изложения и по содержанию, потому что не походили на передовицы, потому что автору удавалось выразить частицу того, что люди тогда чувствовали. Во всех своих работах автор выступает наряду с главными героями. Статьи Ильи Эренбурга очень легко читаются. В кратких его предложениях заложен глубокий смысл. Вот несколько фраз из его статей того времени: «Враг наступает. Враг грозит Москве. У нас должна быть только одна мысль — выстоять. Может быть, врагу удастся еще глубже врезаться в нашу страну. Мы готовы и к этому. Мы не сдадимся. Мы смело глядим вперед: там горе и там победа…»

Интересен стиль повествования статьи, написанной 7 июня 1942 г. Называется эта статья «Сердце человека». Она начинается с истории изобретения различной техники: летательной машины, мотора внутреннего сгорания, различных станков и другой техники. Эренбург дает краткую информацию о значении техники и ее связи с человеком на различных исторических этапах жизни.

Машина в нашем государстве была подчинена человеку, а гитлеровцы подчинили человека машине. Гитлер обратил машину в орудие уничтожения. Люди глядели на небо с гордостью. Гитлер решил: они будут глядеть на небо с ужасом. Люди с радостью думали: мы поедем кататься на автомобиле. Гитлер решил: услышав звук мотора, люди будут бежать без оглядки".

Немцы послали свои машины на Россию. Здесь-то приключилась заминка: машины не сломили воли человека. Автор в статье пишет: «Есть в войне много горе, много разрушений, война — не дорога прогресса, война — страшное испытание. Но есть в войне и нечто высокое: она дает людям мудрость».

Сердце бойца гитлеровцы пытались подменить мотором, солдатскую выдержку — броней. Отечественная война доказала торжество человеческого духа.

«Немецкие танки долго представлялись удавом», — говорит автор. Но теперь им преграждают путь люди. Илья Эренбург приводит только два случая, как отбила танковую атаку батарея старшего лейтенанта Быкова. Пятьдесят шесть танков надвигались на нашу батарею. «Не пропускать!» — была команда Быкова. Когда машины подошли на 80 метров, артиллеристы открыли огонь. Танки погибли у березовой рощи. «И все могли видеть, что это не всесильные волшебники, не боги, но металл, подвластный воле человека», — так об этом говорит автор. Второй случай — это оборона Севастополя. Небольшой гарнизон отражал атаки 14 вражеских дивизий и мощной техники. Оборона Севастополя была торжеством человеческой отваги. С какой любовью и гордостью повествует об этом автор. Эренбург не забывает и о превосходном противотанковом орудии. «Но как забыть о гранате в руках бесстрашного бойца или о бутылке с горючим орловского партизана? Что может быть проще такой бутылки? А немецкие танкисты страшатся ее не меньше снаряда», — так пишет автор в своей статье. Дело в руке, которая сжимает бутылку, — это рука смелого человека. Заканчивая свою статью, Илья Эренбург пишет: «Человек придумал мотор, и человек может уничтожить мотор — побеждает сердце».

Рассматривая этих двух авторов в одной работе, их газетные корреспонденции воспринимаются как художественная хроника, как летопись Великой Отечественной войны — летопись горя и мужества, суровых испытаний и высокой доблести. Эти вещи создавались людьми, ощущавшими себя с первого до последнего дня войны солдатами, участниками великой и справедливой битвы с фашистами, людьми, для которых слова правды были оружием, разящим врага. Солдаты и офицеры принимали их вещи каждый день как духовную пищу. Эта духовная пища была необходима им именно каждый день. Они любили родину, они ненавидели фашистов, они шли в бой, и это было каждый день. И очередные материалы этих авторов, необходимые для души, входили в этот день, воодушевляли, вооружали.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

стилистический симонов эренбург публицистический

В данной работе рассмотрены жанровые особенности журналистики. Жанр — это род произведений в области какого-нибудь искусства, характеризующейся теми или иными сюжетными и стилистическими признаками.

Из изученных материалов видно, чем предопределен набор сущностных характеристик, позволяющих относить текст к тому или иному жанру. Прежде всего, это способ отображения автором действительности.

В журналистике существуют три способа отображения действительности: фактографический, аналитический и наглядно-образный.

В данной работе глубоко раскрыт особенно интересный наглядно-образный способ отображения действительности. Этот способ нацелен не только и не столько на фиксацию внешних черт явления или проникновения в суть предмета, сколько на эмоционально-художественное обобщение познанного. Это обобщение достигает такого уровня, который называется публицистической (или даже — художественной) типизацией.

Из изученных материалов видно, что суть публицистики — речь, обращенная к публике, вольная, открытая, личная.

Изучены жанры публицистики. Это — памфлет, фельетон, статья, пародия, открытое письмо.

Рассмотрены исторические этапы этого жанра. Публицистика всегда была направлена на обсуждение актуальных общественно-политических вопросов современности.

Для раскрытия темы данной работы глубоко изучена публицистика в годы Великой Отечественной войны и выбраны для анализа произведения двух авторов — Константина Симонова и Ильи Эренбурга.

Именно публицистика этих двух авторов запечатлела события долгих четырех лет жестокой войны с фашизмом. Материалы обоих писателей дополняют друг друга, и, поставленные рядом, они дают стереоскопическое изображение народной войны.

Симонов в своих публицистических материалах изображает то, что видел своими глазами, делится тем, что пережил или рассказывает историю какого-то человека, с которым его свела война. В них дается портрет героя — обыкновенного солдата или офицера передового края, отражены жизненные обстоятельства, формировавшие характер, подробно изображен тот бой, в котором он отличился. Его произведения строятся на детальном описании того, что приходилось переживать солдату или офицеру.

Симонов повествует о том, что происходит на передовой, ведя свой репортаж из окопов, из танка, самолета, подводной лодки. Герои военных рассказов даны Симоновым очень мужественными. Они не свершают легендарных подвигов, но их мужество проявляется в преодолении бесчисленных тягот войны. Пехотинцы, мокнущие в окопах, саперы, освобождающие дороги от мин, артиллеристы, выбивающие немцев из укреплений, медицинская сестра, везущая раненых по ухабистой осенней дороге. Вот это типичные герои Симонова и автор всегда с ними на передовой.

Отличается публицистика другого писателя Ильи Эренбурга. Он был старше Симонова и материалом для военных его статей был огромный личный опыт писателя и разнообразный фактический материал, который он собирал. Он был знаком с большинством зарубежных стран, с их культурой, историей, религией и с политической жизнью. Еще в 30 годы Эренбург предсказал, что Германия накануне фашизма. В отличие от Симонова Эренбург прислушивается к шагам истории, его внимание сосредоточено на взаимоотношениях народов и государств и это все он излагал в своих публицистических статьях.

Наибольшей силы слово И. Эренбурга достигло в дни войны. Оно было обращено к чувству и к разуму, будило ненависть к врагу, было требовательным и страстным.

Эренбург-публицист сумел стать «глашатаем тех скромных, простых людей в выцветших от ветра и дождя гимнастерках и пилотках, которые прошли через все испытания, сохранив богатство своего не грубеющего в боях сердца, своей человечной души, своего разума, верности правде и свету».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Караганов А.В. К. Симонов — вблизи и на расстоянии. М., «Советский писатель», 1987.

1. Овсепян Р. П. История новейшей отечественной журналистики. М., Изд-во МГУ, 1999.

2. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., «Мир и образование», 2003.

3. Симонов К., Эренбург И. В одной газете. Под ред. С. Красильщика. Изд-во «АПН», 1979.

4. Тертычный А. А. Жанры периодической печати, М., 1997.

5. Финк Л. А. Константин Симонов. М., «Советский писатель», 1983

6. Фрадкина С. Я. Творчество Константина Симонова. М., «Наука», 1968.

7. Эренбург И. Люди годы жизнь. М., «Советский писатель», 1990.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой