Образ дома как идиоматическая картина мира в немецком языке

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

  • СОДЕРЖАНИЕ
  • ВВЕДЕНИЕ
  • 1. Языковая картина мира как объект лингвистического исследования
  • 1.1 К проблеме языковой картины мира в лингвистике
  • 1.2 Феномен восприятия как предмет научного исследования"
  • 2. Репрезентация образа дома в идиоматической картине мира немецкого языка
  • 2.1 Отличительные особенности современного дома Германии
  • 2.2 Образ «Дом» в немецких парадигмах
  • ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

В последние годы понятие языковой картины мира (ЯКМ) все более активно используется и разрабатывается в научных лингвистических исследованиях самой широкой направленности. Возрастающий интерес к данному феномену вызван тем обстоятельством, что ЯКМ представляет собой один из наиболее глубинных слоев картины мира в глобальном смысле слова, под которой подразумевается синтез знаний людей о природе и социальной реальности. По сути эта общая картина мира «присваивается» и усваивается человеком через ЯКМ: «вся структура языка может сопоставляться со структурой мира; картина мира как совокупность знаний человека о мире подменяется картиной мира, существующей в языке, т. е. «языковой картиной мира» [Алефиренко, 2009, 62].

Несомненно, что в русле современной когнитивно ориентированной лингвистики новую интерпретацию и творческое развитие нашли идеи выдающегося немецкого ученого XIX в. В. фон Гумбольдта, являющегося создателем уникальной «философии языка». В свете его учения язык трактуется как активное, деятельностное начало, энергетическая субстанция (energeia), формирующая мысли человека и его духовный мир, т. е. как самостоятельная сила, накладывающая неизгладимый отпечаток на индивидуальный и общенациональный человеческий опыт. В своей работе «Uber Nationalcharakter der Sprachen» В. фон Гумбольдт приходит к заключению, что в каждом национальном языке, формирующем характер той или иной народности, выражается совершенно определенный взгляд на мир, вследствие чего способ мышления каждой нации становится доступным восприятию через картину мира (Weltansicht) данного языка.

Однако основополагающим тезисом в теории В. фон Гумбольдта о сущности языка является, по мнению его последователя Л. Вайсгербера, мысль о том, что сам язык есть реальный мир, существующий между миром духа и миром вещей. В этом промежуточном умозрительном мире (die geistige Zwischenwelt) осуществляется вся сознательная человеческая деятельность по «переработке» реального мира и его транспонированию во владение духа, а результаты данной деятельности находят, соответственно, свое отражение в ЯКМ каждого народа.

Следует заметить, что концепция ЯКМ в силу целого ряда объективных причин долгое время игнорировалась лингвистами первой половины XX века, но в настоящее время представляется возможным констатировать наличие, в частности, в рамках современной немецкой лингвистики нескольких подходов к данной проблеме.

Целью работы является рассмотрение образа дома как идиоматической картины мира в немецком языке.

Для достижения этих целей в ходе работы решаются следующие задачи:

1. Изучить образ дома как идиоматическую картину мира

2. Исследовать феномен восприятия в контексте языковой картины мира.

Объект исследования — образ дома в немецком языке.

Предмет исследования — алгоритм (методика) исследования образа дома как идиоматической картины мира в немецком языке.

В процессе работы над курсовой работой были использованы как теоретические (диалектический, логический, функциональный), так и исследовательские (системный, анализа и синтеза) методы исследования.

Структура курсовой работы. Настоящая работа состоит из введения, двух глав основного текста, заключения, списка используемой при написании курсовой работы литературы.

1. Языковая картина мира как объект лингвистического исследования

1.1 К проблеме языковой картины мира в лингвистике

Многочисленные аспекты жизни человека выражены в языке с помощью речевых стереотипов, образов и метафор, которые закрепились в языке, стали частью устойчивых и идиоматических выражений, фразеологических единиц в широком понимании. Фразеологизмы являются неотъемлемой частью фольклора и культуры народа. В них выражен многовековой опыт, накопленный поколениями носителей определенного языка.

Каждый язык имеет собственную языковую картину мира, в соответствии с которой носитель языка организует содержание высказывания. Именно так проявляется специфически человеческое восприятие мира, зафиксированное в языке. Идея существования национально-специфических языковых картин мира зародилась в немецкой филологии конца XVIII — начала XIX в. (Михаэлис, Гердер, Гумбольдт).

Языковой концептуализации подвергаются, прежде всего, национальные особенности картины мира, т.к. формирование личности происходит в определенном социокультурном пространстве, языковая картина мира данного социума также национально обусловлена. Проявлением таких национальных особенностей в языке являются, в частности, фразеологические единицы. Именно во фразеологических единицах, которые составляют так называемую фразеологическую картину мира, искусственно созданную народом в процессе творчества, культурные концепты находят наиболее яркое отражение. Фразеологизмы, как яркие, образно-эмоциональные, экспрессивные средства языка, способствуют созданию эстетически значимой, языковой картины мира. Понятие фразеологическая картина мира подразумевает часть языковой картины мира, описанной средствами фразеологии, в которой каждая фразеологическая единица является элементом строгой системы и выполняет определенные функции в описании реалий окружающей действительности. Из этого следует, что фразеологическая картина мира — это один из универсальных способов классификации фразеологизмов, основаниями которой выступают как экстралингвистические, так и языковые их особенности.

Фразеологические единицы играют особую роль в создании языковой картины мира, так как они связаны с культурно-историческими традициями народа, говорящего на данном языке. Отсюда, формируется фразеологическая картина мира как совокупность знаний о мире, подчеркивающая этноспецифические черты данного народа и отражающая национальные особенности морально-нравственного аспекта, которые указывают на эстетические и этические ценности.

Ряд немецких ученых выступает с достаточно радикальной критикой основных постулатов Л. Вайсгербера, указывая на несостоятельность его аргументации в целом. Фр. Кулмас, например, полагает, что главным фактором, влияющим на язык, представляется сам говорящий: он выбирает, на каком языке ему говорить, и посредством этого выбора формирует язык будущего. Язык не является, таким образом, «тюрьмой мысли», поскольку он может быть «приспособлен» говорящим для выражения любого содержания. Между родным и каким-либо другим языком нет большой разницы: родной язык относится к категории феноменов, которые можно выбирать, поэтому в данном случае не следует говорить о некоей фаталистической языковой «предопределенности», довлеющей над каждым человеком. Язык есть продукт коллективной воли социума, подчеркивает исследователь, исключая при этом возможность наличия у языка «энергетической» (в понимании В. фон Гумбольдта) сущности [Адмони, 2012, с. 8].

Аналогичные мысли высказывает и Д. Циммер, указывающий, что язык не является ни для кого из говорящих «пленом» и что мыслить можно даже тогда, когда язык не предоставляет для этого специальных средств [Арнольд, 2009, с. 185]. Кроме этого, в определенных работах, где теория ЯКМ Л. Вайсгербера напрямую увязывается с националистическими тенденциями, дается крайне негативная трактовка всей его концепции.

Другие немецкие исследователи, не проявляя какой-либо открытой оценочности и ограничиваясь оговорками о недостаточной изученности вопроса, продолжают апеллировать к соответствующим терминам Л. Вайсгербера в контексте разрабатываемых ими концептов. В частности, в работах Д. Хеллера активно используются понятия Sprachgemeinschaft («языковое сообщество»), sprachliches Weltbild («языковая картина мира») и рассматриваются основные идеи из теоретического наследия

Л. Вайсгербера, касающиеся соотношения родного языка и формирования духа, а также исследования фактора цветообозначения в разных национальных языках (см. также: Werlen 1989, Schlaps 2000 и др.).

В свою очередь некоторые немецкие ученые-лингвисты весьма позитивно оценивают основные положения учения Л. Вайсгербера, находя им убедительные подтверждения на основе современных научных разработок. Об однозначной поддержке теории В. фон Гумбольдта и Л. Вайсгербера заявляет, например, Г. Гиппер, проследивший в диахронии процесс становления учения о ЯКМ от ее истоков до наших дней и изучивший особенности усвоения родного языка детьми (Gipper 1978). К исследованиям самого Г. Гиппера апеллирует М. Т. Роланд в своей статье «Denkstrukturen — Sprachstrukturen» [здесь и далее: Апресян, 2010, с. 56 — 79], которая полагает, что человек мыслит исключительно с помощью языка и что язык формирует мышление. Исследователь подчеркивает, что изучение моделей и структуры языка, служащего выражением мыслей, могло бы помочь нам получить знания о моделях и структуре мышления.

Не человек владеет языком в полном значении этого слова (он может лишь употреблять его), а, скорее, наоборот: язык «владеет» человеком в том смысле, что если человек хочет быть понятым, то он должен мысленно находиться и «передвигаться» в пределах закономерностей языка и выражать свои мысли на основе существующих в языке моделей.

Далее М. Т. Роланд приводит в доказательство собственной правоты следующий факт: человек может хранить в своей памяти информацию, которая бывает жестко привязана к конкретной, заученной когда-то наизусть языковой формулировке (например, к молитве, песне, стихотворению). Эта информация хранится в памяти, не всегда, будучи сформулированной определенными словами, но в виде возможных языковых отношений, и по мере необходимости она воспроизводится то в одном, то в другом виде, однако в любом случае данная информация выражается языковыми средствами. Таким образом, этот тезис подтверждает предположение, высказанное Г. Гиппером, о том, что мышление протекает в большей степени как «немое говорение». В результате, констатирует М. Т. Роланд, человек говорит, опираясь на готовые языковые модели, образующие некие «рамки языка», а в пределах этих рамок мы можем произвольно выбирать языковые средства для выражения своих мыслей, благодаря чему и формируется индивидуально-речевой стиль каждой личности.

Как очевидно, развитие теории ЯКМ в целом и сравнительно-историческое изучение особенностей различных национальных ЯКМ в частности нуждаются в дальнейшей разработке и представляют собой благодатный объект для приложения дальнейших усилий ученых не только в сфере лингвистики, но и на стыке совокупных междисциплинарных исследований в области современных гуманитарных наук.

Под идиоматической картиной мира можно понимать ту часть языковой картины мира, которая содержит в себе образы, символы и стереотипы создаваемые идиомами в сознание носителей данного языка. Идиома это устойчивое выражение, оборот речи, словосочетание, употребляемое как некое целое, не подлежащее разложению и не допускающее перестановки слов.

1.2 Феномен восприятия как предмет научного исследования

Несмотря на активно проводимые в последние годы лингвистические исследования, в языкознании, в отличие от психологии, однозначное толкование восприятия еще не выработано. Анализ литературы выявил широкий диапазон трактовок: от сближенного с житейским понимания этого термина как взгляда на жизнь, мировоззрения (Вежбицкая, Рахилина и др.) до психологически узкой — как физического (перцептивного) способа восприятия, локализованного в органах чувств (Апресян, Урысон и др.). В рамках данного исследования мы будем исходить из второй трактовки, что позволяет использовать термины «восприятие» и «перцепция» в качестве абсолютных синонимов на основании возможности такого употребления в психологии.

Пересмотр лингвистического подхода к феномену восприятия и его отражению в языке во многом обусловлен тем, что традиционное языкознание оказалось неспособным дать самостоятельное адекватное объяснение целому ряду языковых явлений, в связи с чем Ч. Филлмор даже предложил различать лингвистику с ее более узким кругом проблем и некую «науку о языке», призванную решать проблемы, требующие ответа со стороны смежных наук [Васильев, 2009, c. 74 — 75]. Ограниченность возможностей языкознания обусловлена именно тем, что язык одновременно обеспечивается и ограничивается структурами памяти, а также принципами восприятия мира, возможностями обработки информации набором определенных модальностей — зрением, слухом и т. п., которые, как отмечает Р. Джекендорф, должны давать интегральную картину воспринятого. Поэтому ряд особенностей в организации лексики и грамматики имеет когнитивную мотивацию [Вердиева, 2011, c. 49 — 50], а значит, изучать языковые структуры следует в соотнесении с прочими когнитивными составляющими, в том числе восприятием.

В филогенезе, однако, развивается обратная связь: Е. С. Кубрякова подчеркивает, что сам феномен языка стал восприниматься современным человеком как и другие реально существующие объекты, то есть сенсорно, что усугубляет взаимообусловленность перцепции и концептуализации. Более того, когнитивный подход заставляет, по ее словам, предположить, что не только восприятие презентует нашему сознанию образ мира, не только оно создает ментальные репрезентации, о чем свидетельствует разный «формат» и разный «субстрат» подобных репрезентаций. Признание наличия связи между ними и языком ведет к предположению о том, что среди перцептивных модулей, или модусов, образующих систему восприятия, надо каким-то образом найти место и языку, а значит, языковая картина мира, выступавшая изначально как продукт перцепции, занимает позицию компонента перцептивной базы.

Рост интереса лингвистов к феномену перцепции также во многом обусловлен изменением трактовки последнего. «Термин равно относится как к отдельным сенсорным актам, так и к процессам интеграции и синтеза полученных чувственных данных, как к способностям человека выделять в действительности признаки, качества, стороны разных объектов и процессов, так и формировать целостный образ», отмечают авторы «Краткого словаря когнитивных терминов»; сами процессы категоризации, классификации и осмысления мира теперь рассматриваются лингвистами как этапы восприятия.

Пересмотр термина связан в первую очередь с междисциплинарным характером когнитивизма как научного направления, заставившим лингвистов выйти за рамки собственно языкознания и обратиться к данным психологии.

На современном этапе развития психологии сенсорно-перцептивные процессы рассматриваются как коренные феномены жизнедеятельности, связанные с глубокими слоями целостной структуры человеческой личности. Эта связь наиболее четко прослеживается на уровне когнитивных процессов: категоризация и концептуализация трактуются как завершающие этапы процесса перцепции. Поэтому, по словам А. Н. Леонтьева, проблема восприятия должна быть поставлена и разработана как проблема психологии образа мира.

Образ мира — не перцептивная картинка, а некоторое относительно стабильное образование, являющееся результатом обработки данных восприятия. Образ мира как гипотеза о типичном состоянии реальности, иерархическая структура когнитивных репрезентаций, регулирует деятельность субъекта и выступает в качестве ядерной структуры по отношению к своему модальному оформлению — картине мира, в том числе в ее языковом выражении. Когнитивная сущность картины мира заключается в том, что она — обобщенный результат отражения мира в коллективном сознании того или иного общества. При этом отражение действительности — не зеркальное отображение, а результат двуединого процесса — логического и чувственного познания, что и определяет его творческий и интерпретационный характер.

Как результат прямого познания окружающей действительности возникает непосредственная картина мира, именуемая когнитивной (ККМ). Она включает содержательное знание и совокупность стереотипов, носит системный характер и влияет на восприятие личностью мира, предлагая приемы анализа действительности и классификацию ее элементов, т. е. процесс категоризации. Исследования показали, что ход и направление последнего детерминируются определенными схемами, существующими в сознании индивида — когнитивными моделями. Дж. Лакофф выделяет четыре типа когнитивных моделей: пропозициональные, схематические (образные), метафорические и метонимические.

Система социально-типичных позиций, отношений, оценок находит знаковое отражение в системе национального языка и принимает участие в конструировании языковой картины мира — совокупности зафиксированных в единицах языка представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа.

Вопрос о влиянии языковой картины мира на когнитивную деятельность человека решается современными лингвистами по принципу «золотой середины»: отказываясь от категоричных формулировок гипотезы лингвистической относительности, претендующей на абсолютную обусловленность человеческого поведения языком, они все же признают немалое влияния языковой картины мира на ход категоризации и концептуализации объективной действительности. Речь идет о своего рода нейролингвистическом программировании: усваивая язык, индивид одновременно усваивает и присваивает заданный в языковой картине мира оценочные установки, в первую очередь через фразеологический состав языка, служащий «нишей» для кумуляции мировидения и связанный с материальной, социальной и духовной культурой языковой общности.

Исходя из изложенных выше положений, можно предположить, что экспликация зафиксированных в языковой картине мира представлений о природе и ходе чувственного восприятия может дать важные сведения о когнитивном, информативном и коммуникативном потенциале перцептивных модусов и их роли в познании человеком действительности, т. е. процессах когниции и концептуализации, в том числе об особенностях их протекания у представителей разных культур. [Вердиева, 2011, c. 57].

Пребывание когнитивной лингвистики в стадии становления обусловило отсутствие единой методики лингвокогнитивных исследований, что все же не помешало формированию ряда методов и приемом, ставших общепринятыми при проведении лингвистического анализа с позиций когнитивизма.

В качестве основного метода лингвокогнитивного исследования используют определение ключевого слова, репрезентирующего ментальную единицу в языке, а также построение и анализ его семантемы. Обращение к этимологическим справкам позволяет проследить процесс становления семантемы ключевого слова, дает возможность наиболее глубоко раскрыть внутреннюю форму лексемы-репрезентанта с точки зрения признаков предмета или явления действительности, положенных в результате категоризации в основу номинации.

Лучшим ключом к содержанию интерпретационного поля ментальной единицы служит анализ паремий и фразеологических единиц, объективирующих ее. Если исходить из общепринятого в языкознании положения, что фразеология предлагает готовые модели описания действительности, можно предположить, что она же служит источником готовых моделей толкования тех или иных явлений или предметов этой действитель ности.

ФЕ строятся по принципу метафорического уподобления категоризируемого фрагмента действительности уже названной в языке сущности. По наблюдениям А. Чудинова, исследование концептуальной метафоры выявляет, во-первых, когнитивные механизмы, существующие в сознании человека, во-вторых, обыденные представления человека о понятийной сфере — источнике метафорической экспансии, в-третьих, наивные человеческие представления о понятийной сфере, к которой направлена метафорическая экспансия. [Ольшанский, 2005, с. 85]

По сути дела, при анализе метафоры как базы для создания фразеологизма с позиций когнитивизма речь идет о выявлении когнитивных моделей как путей осмысления и категоризации знаний и представлений об объекте когниции. Е. Е. Чикина предлагает распространить принципы моделирования процессов вторичной номинации с фразеологизмов и на грамматические структуры языка, так как эти два вида языковых единиц имеют ряд общих характеристик (раздельнооформленность, двуплановость, наличие мотивационно-образного компонента семантики, создаваемого внутренней формой структуры), что позволяет рассматривать их как подвиды вторичной номинации в ряду раздельнооформленных языковых единиц. [Ольшанский, 2005, с. 89]

Особый статус с точки зрения когнитивного исследования в рамках фразеологии у паремиологического фонда: пословиц, поговорок, различных форм народного творчества. Он хранит специфические черты обыденного сознания этноса — этнический менталитет, то, что в русской традиции можно назвать духовностью.

2. Репрезентация образа дома в идиоматической картине мира немецкого языка

2.1 Отличительные особенности современного дома Германии

Каждый дом в Германии непременно как-нибудь украшен — это колонны, флюгера и башенки, карнизы, парапеты, фронтоны и другие декоративные элементы. Всё это позволяет говорить о немецком стиле.

Единство архитектурного стиля, просторные бульвары, необычные тротуары, живописные пешеходные дорожки. Это является нормой для немцев. Для нас же это практически недоступно.

Многие годы мы уходили от единого архитектурного стиля. Германия шла всегда впереди. Их дома отличались от других (немецкий дом в Лефортово). На протяжении многих столетий немецкие архитекторы развивали свой индивидуальный стиль. Именно в Германии впервые в 1907 году был основан производственный союз «Веркбунд», объединявший промышленников, архитекторов, художников, коммерсантов. Основатель «Веркбунда» — архитектор Герман Мутезиус многое сделал для создания архитектурного облика сооружений.

В 1919 году в небольшом германском городе Веймаре был создан «Баухауз» — первое учебное заведение, призванное готовить художников для работы в промышленности. Во главе «Баухауз» стал его организатор, немецкий архитектор Вальтер Гропиус. В короткое время «Баухауз» стал подлинным центром в области дизайна, подлинной лабораторией архитектуры [Бодуэн де Куртенэ, 2012, c. 84].

В России и в Германии строительным материалом является дерево, шлакоблочные плиты, кирпичи, получается, при строительстве домов мы используем один и тот же материал. Крыши домов обычно в России покрывают шифером, а в Германии черепицей. Но в последнее время этот материал приобретает популярность и у нас в России.

Но в России жизнь в замкнутом пространстве не характерна для русского человека. Он стремиться выжечь лес, засеять поле, три года собирает урожай, а потом двинуться дальше. «Широта души» — покидать, набросать и пойти осваивать новые территории — сказывается во многом. Также и в строительстве домов.

В Петербурге Сооружение жилых домов велось с обязательным условием выхода их фасадов на улицу, а не в усадьбу, как это делалось раньше. Строго регламентировалось высота домов. При всей простоте «образцовых» проектов жилых домов все они отличались характером фасадов с ритмично размещенными проемами, обрамленными наличниками сдержанных очертаний и фигурными воротами сбоку.

Но после революции многие архитекторы считали, что старую культуру надо полностью разрушить и на ее развалинах построить совершенно новую, коллективную культуры коммуны.

Поэтому на протяжении многих лет в посёлках и в маленьких городках строили и продолжают строить на свой вкус, кто во что горазд. Мало кто прибегает к услугам архитекторов, и нет законов, которые могли бы корректировать «творчество» наших застройщиков. В итоге страдает весь облик посёлка.

А в Германии существуют законы по реконструкции жилья. Если всё окружение решено в стиле ретро, вы не можете строить в стиле модерн. Многие годы в России оттеснялась и ландшафтная архитектура. Люди по собственной инициативе высаживали у окон кто берёзку, кто сосну. В результате мы получили не только перенасыщенность микрорайонов зачастую больными растениями, но и безвкусицу в плане дизайна.

Германия — удивительная европейская страна, в которой сочетается дух старых традиций и новые, свойственные современному времени, веяния. Синтез старого и нового, классики и модерна, явно просматривается в немецкой архитектуре и в дизайнерских направлениях.

Большинство немецких семей стремятся жить в собственном коттедже — подальше от суеты мегаполиса (впрочем, скрывается здесь и экономическая причина: муниципальное жилье в городах стоит довольно дорого). Выбор заключается в основном между домами, рассчитанными на проживание одной семьи (так называемые Ein-familienhaus) или двух семей (Doppelhaus), таунхаузом (Reienhaeuser), и, собственно, квартирой в городе. Многие отдают предпочтение таунхаузу — гибриду квартиры и загородного дома. К тому же, такие дома, возведенные в послевоенное время (а составляют они в среднем до 70 процентов общего жилого фонда Германии), по стоимости на порядок уступают городской квартире.

С давних времен во многих европейских странах, включая Германию, строились дома в фахверковом стиле. В этих зданиях каркас представляет собой деревянную конструкцию, образованную системой балок, на создание которой шел прочный дуб, в то время как для строительства верхних этажей использовались чаще всего хвойные породы дерева. Во время строительства мастера помечали, в каком месте общей конструкции должна находиться каждая балка, и до сих пор, по прошествии нескольких столетий, можно различить оставленные ими метки.

Фахверковых домов в Германии, в общей сложности, более двух миллионов. Конечно, сейчас при строительстве таких зданий применяются усовершенствованные формы. Данная конструкция позволяет расширить площадь остекления и зрительно «растворить» границы интерьера. Отличительной особенностью фахверков является наличие оригинального орнамента на фасаде [Васильев, 2009, c. 57].

Вообще, частным домам в Германии свойственно иметь собственный, своеобразный облик. Владельцы домов уделяют немалое внимание не столь уж важным, на первый взгляд, деталям оформления. Так, самый обыкновенный по виду дом имеет декорированное витиеватой решеткой оконце на первом этаже или дверь с уникально выполненными элементами из металла. Вместо традиционно белого, дом может быть покрашен в какой-нибудь яркий цвет — желтый или розовый. Под посаженной возле дома сосной или елью вполне может поселиться керамический гном или заяц, или установлена цветочная ваза необычной формы.

Обязателен в немецком доме гараж на одну или на две машины. Он, как правило, пристраивается к дому, и представляет собой чаще всего просто навес, открытый с одной или с двух сторон. Иногда гараж связывается с домом через крытый переход, чтобы в машину можно было сесть, не вымокнув под дождем. Часто из соображений той же экономии практичные немцы предусматривают просто открытое место (мощеную площадку) для парковки автомобиля рядом с домом. Если есть площадь для парковки рядом с домом, то тратить деньги на постройку для автомобиля гаража станет разве что обладатель исключительного автомобиля, например, какого-либо раритета.

На первом этаже гостиная и столовая представляют собой единое пространство, являющееся ядром дома, его главным помещением. Эта комната связана с кухней, которая часто тоже не выделяется в отдельное помещение, а лишь визуально разграничивается от гостиной мебелью: барной стойкой или стеллажами. Хотя кухня нередко отделяется от гостиной и обычной перегородкой с дверью или перегородкой из прозрачных стеклоблоков. Таким образом, на первом этаже отгораживается, как правило, лишь входной блок, включающий в себя прихожую, лестницу и туалет, а вся остальная часть этажа работает как единое открытое пространство. Такая структура — с перетекающими друг в друга пространствами — создает не только ощущение простора и свободы, но и просто очень удобна. Суммарная площадь главного помещения в доме, состоящего из трех функциональных зон — гостиной, столовой, кухни — находится в пределах 40−60 м2. Эта комната предназначена для коммуникации членов семьи и для приема гостей. Почти никогда эта комната не обходится без камина.

Второй этаж дома — зона компактных помещений личного характера, куда, как правило, гости не допускаются. Все помещения отделяются друг от друга перегородками, и носят уютный характер.

Холл делается всегда довольно большого размера, и является не просто распределительным помещением перед спальными, но и, часто, игровой площадкой для детей. Из холла двери ведут в спальные комнаты и в ванную. Если нет необходимости в типовом, самом распространенном варианте — в трех спальных — то освободившиеся площади используют под расширение холла, под рабочую комнату (кабинет), или как — либо по иному, например, под сауну или под комнату для хобби [Вердиева, 2011, c. 58].

Дома на деревянном каркасе с красными черепичными крышами, гармоничный уютный сад, лужайки перед домом, малые архитектурные формы. Террасы, балконы с цветниками — все это создает неповторимый немецкий стиль. Характерно праздничное оформление домов. Царит яркая, красочная атмосфера. В каждом доме продуманно все до мелочей. Есть все возможности для комфорта жизни. Это является нормой для немцев. Для нас же это практически не доступно.

Каждый дом, из моих наблюдений, имеет свою «изюминку». Непременными атрибутами частного дома являются малые архитектурные формы. Они подчеркивают стиль оформления и оригинальность участка. Светильники, скульптуры, мостики, скамейки, извитые лианами ширмы, массивные вазоны с разноцветными летниками. Любая архитектурная составляющая соответствует облику усадебного строения. А какой дом в Германии обходится без балкона или террассы. Сельский антураж создаётся из множества деталей: плетённые горшки, досщатая скамья, деревянная изгородь, лейки. А скульптурная композиция «Петушок с курочками» подчёркивает стиль оформления. Красочное оформление обеспечивают также георгины, мальвы, розы, петуньи, цветущие до морозов.

Немцы умеют гармонично соединять террассы с газонами. Дипломированный инженер Александра Долль разработала несколько вариантов плавного перехода террасы в сад, они широко используются в усадьбах.

Большое значение немецкие семьи придают оформлению сада. Оригинальные композиции из пышных цветников, живописная разноуровневая стрижка газонов, стрижка кустарников в виде яблок. Узкие дорожки вьются между растениями. За счёт внедрения малых форм в «растительное сообщество» молодой сад можно превратить в «заброшенную усадьбу». Очень часто в саду устанавливают фонтан. В качестве малых архитектурных форм используются только необходимые элементы. Рядом с прудом или под старым деревом размещают скамью, через ручей перекидывают мост, сооружают беседку или же располагают столик с удобными креслами. В усадьбе сформировывается гармоничная среда, которая отражает образ жизни и предпочтения владельцев. Ярким примером этому является оформление сада с прудом немецкой семьи

Декоративная терраса, переходящая в сад, причудливость, контрастность, изобилие необычных растений, малые архитектурные формы (ангелочки расположились между вазонами). И, конечно же, чайный столик в окружении роз. В Германии очень любят розы, ни одна усадьба не обходится без них. лингвистический идиоматический немецкий дом

Очень симпатичен декоративный огород. Жители поселка делают его оригинальным, помещая в центр фонтан, солнечные часы, каменную корзину с фруктами. Немцы видят ценность каждой вещи в 2-ух началах — пользе и красоте. Даже обыкновенный огород может выглядеть красочно, празднично, и при этом очень правильно чередовать овощные культуры, не забывая и о ярких цветниках. Немецкие исследователи доказали, если больной регулярно смотрит на такой огород, быстрее выздоравливает.

Надо добавить, что немцы любят праздники такие, как Рождество, Пасха. И в канун их усадьбы просто преображаются. Перед домами появляются красочные композиции.

Ordnung muss sein. «Порядок — прежде всего» — любимая немецкая поговорка. Врождённая любовь к чистоте, на взгляд русского обывателя, иногда принимает формы тихого помешательства. Субботне-воскресные утренние стрижки газонов, когда все нормальные люди должны ещё нежиться в постели, периодическое выщипывание семенных головок у анютиных глазок и полное отсутствие сорняков в цветниках и щелях мощения — самые маленькие жертвы, на которые могут пойти немцы ради поддержания порядка. Доходит до того, что большие расстояния между посадками многолетников специально оставляют для того, чтобы можно было свободно пройти и прополоть. А потом вымыть до блеска инструмент (а то и продезинфицировать) и поставить его на специально отведённую полку в садовый сарайчик с крахмально-белыми занавесками на окнах. [Васильев, 2009, c. 84].

Немцы обладают удивительным свойством сочетать несочетаемое. Даже в самые практичные решения (а немцы известные прагматики!) они всегда добавят каплю романтики. Например, выбирая садовые светильники, типичный немец всегда задастся вопросом: зачем тратиться на стационарное освещение, если существует Луна, а из менее глобальных светил — факелы, фонари на солнечных батарейках и свечи, которые к тому же создадут более интимное настроение в вечернем саду? Стационарный свет, ну что ж, на входе в дом он необходим, но — только с датчиками движения. Такая экономия оправдает затраты.

Необходимость показать определённый уровень достатка и быть, как минимум, не хуже, чем соседи — ещё одна характерная немецкая черта. Она обычно находит своё отражение в оформлении входной зоны — нарочито напоказ, для случайного наблюдателя с дороги. Эта псевдооткрытость, красивоцветущие растения, обычно гортензии, розы, клематисы, архитектурные злаки, юкки призваны создать впечатление стабильности и процветания.

Многие годы оттеснялась у нас и ландшафтная архитектура, уходила на задний план. Люди по собственной инициативе высаживали у окон кто березку, кто рябинку. В результате мы получили то, что имеем: перенасыщенность микрорайонов зачастую больными растениями.

2.2 Образ «Дом» в немецких идиомах

Структура концепта «Дом» в русской и немецкой концептосферах представлена совокупностью микрополей I ступени: «Жилище», «Здание, строение», «Люди, живущие вместе», «Учреждение», «Родина», «Род, династия», «Очаг», каждое из которых в свою очередь также обладает полевой структурой и вбирает в себя различные компоненты, обозначенные нами как микрополя второй и последующих ступеней. Содержание данных микрополей наиболее полно представлено в русском и немецком языках при помощи лексических средств языковой репрезентации, которые находятся в разной степени удаленности от ядра и приядерной зоны исследуемого концепта, образуя фрагменты его ближней и дальней периферии.

Доминантным и самым обширным микрополем концепта «Дом» является микрополе I ступени «Жилище», состоящее из четырех микрополей

II ступени: «Элементы внутреннего пространства (типы помещений)», «Части (границы) жилого дома», «Убранство дома», «Окружающее пространство». Лексическими средствами репрезентации микрополя «Типы помещений», следовательно, и ближней периферии концепта «Дом» являются ключевая лексема Комната (das Zimmer, der Raum) и ее текстовые синонимы: Светелка, Горница (die Stube), а также лексемы, называющие помещения по их функциональному признаку в жилом доме: Прихожая (das Vorzimmer, die Diele); Коридор (der Flur); Кухня (die Kuche); Гостиная (das Gastzimmer, das Wohnzimmer); Детская (das Kinderzimmer) и т. д.

Периферия концепта «Дом» эксплицируется лексемами, называющими «границы» дома: Дверь (die Тйг); Окно (das Fenster); Порог (die (Tiir)schwelle); Крыша (das Dach); Пол (der Boden, der Fufiboden) и т. д., которые несут в себе семантические компоненты «локус пространства», «элемент (часть) дома», «защитная функция», «связь между внутренним и внешним миром».

Микрополе «Жилище» представлено также лексемами с общими семами «мебель»: Стол (der Tisch), Стул (der Stuhl), Кресло (der Sessel); «детали интерьера»: Ковер (der Teppich), Распятие (das Kruzifix), (Оленьи) Рога (das Geweih); «домашняя утварь»: Стакан (das Glas), Чашка (die Tasse), Тарелка (der Teller), Сковорода (die Pfanne), которые в совокупности образуют репрезентативный фонд микрополя II ступени «Убранство дома».

Пространство Дома охватывает не только непосредственно пространство жилого помещения, но и пространство, окружающее дом, представленное в номинациях Двор (der Hof), Сад (der Garten) и включающее пограничные элементы: Забор (der Zaun), Ворота (das Tor), являющиеся средствами языковой объективации дальней периферии исследуемого концепта.

Жилое пространство «Дома» может расширяться до пространства «Города», «Страны», «Отечества», «Родины». Языковой материал романа позволил выявить, что в ядре микрополя «Родина» находится лексема Родина (die Heimat). Приядерная зона представлена в номинациях Отечество, Отчизна (das Vaterland'), а периферия- в конкретных географических названиях: Россия (Russland), Петербург (Petersburg) и их контекстуальных синонимах: родной город (die Heimatstadt), вторая столица die zweite Hauptstadt) и т. д. В романе Петербург как один из репрезентантов микрополя «Родина» актуализируется через номинацию музей, приобретая-пространственные характеристики некоего дома, здания, строения.

Ближняя периферия концепта «Дом» представлена репрезентантами микрополя I ступени «Здание, строение», которые объединяются в микрополя II ступени: «Типы строений», «Строительные части дома», «Стройматериалы, используемые при постройке дома». К многочисленным средствам языковой объективации микрополя «Типы строений» относятся лексемы Дворец (das Palais, der Palast); Особняк (das Palais, die Villa); Лачуга, Хибара, ((kleine, elende) Hiitte, die Kate, die Bude); Изба (das Bauernhaus, die Bauernhiitte); Храм (der Tempel, das Gotteshaus); Сарай, Амбар (der Schuppen, die Scheune, der Speicher) и др., которые подвержены групповому делению с вычленением доминирующих сем: «предназначенность для проживания/пребывания», «предназначенность для, совершения богослужений», «предназначенность для* бытовых, хозяйственных нужд». В некотором удалении от ядра находятся репрезентанты микрополей «Строительные части дома»: Фундамент (das Fundament); Подъезд, Парадная (der Hauseingang); Лестница (das Treppenhaus, die Treppe); Этаж (das Stockwerk, der Stock, das Geschoss), характеризующие дом как строение, в том числе многоэтажное, и «Строительные материалы, используемые при постройке дома»: Древесина, Дерево (das Holz); Топор (dieAxt); Бревно (der Balken); Кирпич (der Ziegel).

Следующий фрагмент периферийной части концепта «Дом» представлен лексическими средствами вербализации микрополя «Люди, живущие вместе», в рамках которого выделяются микрополя II ступени: «Семья», представленное в таких номинациях, как Родители (die Eltern); Дети (die Kinder); Мать, Мама (die Mutter, die Mama); Отец, Папа, (der Vater, der Papa); Дедушка, Дед (der Grofivater, der Opa) и «Люди, имеющие то или иное отношение к дому», представленное в номинациях с общими семами: «тот, кто владеет домом» — Хозяин (der Hausherr, der Hauswirt); Домовладелец (der Hausbesitzer); «тот, кто живет в доме, рядом с домом» -Жилец (der Mitbewohner); Сосед (der Nachbar); Соседка (die Nachbarin) «тот, кто работает в (при) доме» — Домработница (die Hausgehilfin, Hausangestellte); Дворник (der Hausmeister).

Отдельный фрагмент периферии исследуемого нами концепта представлен микрополем «Род, династия», которое делится на микрополя II ступени «Человек/люди, объединенные генеалогическими отношениями родства»: Предок (der Vorfahre), Потомок (der Nachfahre), Поколение (die Generation); «Родовая принадлежность»: Происхождение (die' Herkunft); Родовитость (die Abkunft); Порода (die, Herkunft, das Gebiut, der Schlag) и «Признаки, присущие определенному роду (дому)»: Сдержанность (die Zuriickhaltung), Избранность (die Aufierwahltheit), Исключительность (die Aufiergewdhnlichkeit), Безукоризненность (die Makellosigkeit) и т. д.

Микрополе «Учреждение» не является доминантным в макрополе концепта «Дом». Средства его языковой объективации в русском и немецком-языках подвержены переходу в репрезентативный фонд микрополя «Здание», так как обозначают как само учреждение, так и то здание, в котором оно находится. Среди репрезентативных средств данного микрополя выделяются такие учреждения, как: образовательные, научно-исследовательские {Институт (das Institut), Университет (die Universitat), Школа (die Schule))-, культурные (Музей (das Museum), Театр (das Theater))-, здравоохранительные {Больница (das Krankenhaus), Клиника (die Klinik)), учреждения общественного питания (Ресторан (das Restaurant), Кафе (das Cafe)) и учреждения сферы бытового обслуживания {Мастерская (die Werkstatte), Парикмахерская (das Friseur), Магазин (das Geschaft, der Laden)). В состав, микрополяч< Типы учреждений" входит компонент (микрополе III ступени) «Помещения- внутри учреждения», репрезентанты которого' находятся на дальней периферии концепта «Дом». [Караулов, 2011, c. 58].

Чрезвычайно значимым микрополем, входящим в макрополе концепта «Дом», является микрополе «Очаг», так как идиллия- «Дома» немыслима вне тепла родного очага, уюта, атмосферы- взаимодоверия и любви. В репрезентативный фонд данного микрополя входят лексемы, называющие признаки Дома как очага: Уют (die Gemiitlichkeit), Тепло (die Warme), Душевность (die Herzlichkeit), и эмоционально значимые атрибуты Дома: Камин (der Kamin), Тапочки (die Schlappchen), Халат (der Morgenrock), представляющие периферийные компоненты концепта «Дом».

При сопоставлении единиц разных языков обнаруживается, что сходные по смыслу слова двух языков не всегда полностью совпадают по значению, в чем и проявляется национальная специфика семантики лексических единиц. В большинстве случаев используются не лексические эквиваленты, а разного рода (близкие или приблизительные) переводные соответствия.

Национальная специфика семантики сопоставляемых лексем отражает особенности языкового сознания русских и немцев и позволяет моделировать концепт с вычленением его национально-специфических признаков. При сопоставлении лексического наполнения вышеуказанных микрополей в русском и немецком языках были выявлены следующие различия:

Концепт «Дом» в свою очередь пересекается с полями других концептов: «Свобода», «Судьба», «Город», «Природа», «Любовь», «Семья», приобретая множество дополнительных смысловых приращений: «пространство личной свободы», «душевное единство», «широта, простор», «территория, где люди объединены общей культурой, условиями существования» и т. д.

Несовпадение эмоциональных и оценочных компонентов (коннотативные различия). В одном из языков лексическая* единица приобретает дополнительные коннотации, отсутствующие в языке сопоставления (лексема Халат в значении «вид домашней одежды» в русском языке, помимо сем «удобство», «комфорт», «практичность», содержит отрицательные коннотации «неопрятность», «небрежность», отсутствующие в немецких соответствиях der Schlafrock, der Morgenrock).

Несовпадение по семному составу (денотативные различия). В одном из языков употребляется одна лексическая единица, а в другом — две или более: Гостиная -- das Gastzimmer, das Wohnzimmer Кабинет -- das Kabinett, das Btiro, das Studierzimmer, Этаж -- das Geschoss, der Stock; Стена, -- die Wand, die Mauer; Хозяин -- der Hausherr, der Hauswirt. С другой стороны, Кровать, Постель -- das Bett; Подъезд, Парадная -- der Hauseingang; Ванна, Ванная (комната) — das Bad и т. д. При этом указанные единицы содержат конкретные дифференциальные семы, отсутствующие в языке сопоставления.

Несовпадение лексико-грамматических характеристик {Ворота -- только мн.ч., das Tor (die Tore) -- ед. и мн. ч.; Хоромы -- мн.ч., das Gemach (die Gemacher) -- ед. и мн. ч.).

Несовпадение функционально-стилистических характеристик (Муж-межстил., der Gemahl- уст. и поэт.; Погребок -- уст., das Kellerlokal -- общеупотр.).

Содержательная структура концепта «дом» включает несколько релевантных смыслов, которые могут быть установлены на основе семантического анализа словарных данных и данных толковых словарей. В частности, немецкий концепт «Haus» складывается из нескольких смыслов, сформировавшихся в процессе историко-культурного развития этноса:

1. a) Gebдude, das Menschen zum Wohnen dient;

b) Gebдude, das zu einem bestimmten Zweck errichtet wurde;

c) Wohnung, Heim, in dem man stдndig lebt. (Ср.: «дом» в русском языке: жилое здание, жилище, помещение, в котором живут [13]). Выше перечисленные смыслы образуют ядро содержательной структуры концепта. Анализ данных различных справочных источников позволил выявить также дополнительные смыслы, которые формируют промежуточную зону концепта. Данные смыслы связаны с концептуализацией субъекта, олицетворяющего дом. Как правило, в данном случае речь идет о метафоро-метонимическом осмыслении «пространства дома».

Ср.: 2.

a) (ugs.) Gesamtheit der Hausbewohner;

b) Personen, die sich in einem bestimmten Haus befinden: das Hohe Haus (Parlament);

c) Haushalt, Wirtschaft, Hausweisen einer Familie;

3. Dynastie [Herrscher] Geschlecht; 4. (ugs.) Person, Mensch: er ist ein gelehrtes Haus. [см. 19, 20, 21]. Во всех названных смыслах для толкования концепта используется ключевая лексема Person/Personen, подчеркивающая нахождение человека в данном пространстве. Все микрополя, входящие в макрополе концепта «Дом», обладают «размытыми» границами. Репрезентанты одного из микрополей могут одновременно выступать в качестве экспликантов другого микрополя. Например, многие репрезентанты микрополя «Убранство дома», рассмотренные нами в рамках микрополя «Жилище», могут представлять наполнение микрополя «Очаг», так как они приобретают дополнительные коннотации и становятся атрибутами дома как символа домашнего очага и уюта.

Под домом понимается не только само здание, но и люди, населяющие это здание, прежде всего семья, домочадцы. В сознании людей дом как здание и дом как семья оказываются настолько слитны и неотделимы друг от друга, что иногда трудно четко разграничить эти смыслы. Такое понимание «дома» связано с тем, что смысловая нагрузка, лежащая на доме, выполняющем свою основную функцию — предназначенности для жилья, неосуществима без людей, населяющих это жилище, поэтому, дом — здание (материальный объект), становясь символом материальности «своего» пространства, приобретает дополнительное значение «семья», основанное на метонимическом переносе [Маленкова, 2011, с. 62−63].

Микрополе «Учреждение» не является доминантным в макрополе концепта «Дом». Средства его языковой объективации в русском и немецком-языках подвержены переходу в репрезентативный фонд микрополя «Здание», так как обозначают как само учреждение, так и то здание, в котором оно находится. Среди репрезентативных средств данного микрополя выделяются такие учреждения, как: образовательные, научно-исследовательские (Институт (das Institut), Университет (die Universitat), Школа (die Schule))-, культурные (Музей (das Museum), Театр (das Theater))-, здравоохранительные {Больница (das Krankenhaus), Клиника (die Klinik)), учреждения общественного питания (Ресторан (das Restaurant), Кафе (das Cafe)) и учреждения сферы бытового обслуживания {Мастерская (die Werkstatte), Парикмахерская (das Friseur), Магазин (das Geschaft, der Laden)). В состав микрополя Типы учреждений" входит компонент (микрополе III ступени) «Помещения — внутри учреждения», репрезентанты которого находятся на дальней периферии концепта «Дом».

Отдельный фрагмент периферии исследуемого нами концепта представлен микрополем «Род, династия», которое делится на микрополя II ступени «Человек/люди, объединенные генеалогическими отношениями родства»: Предок (der Vorfahre), Потомок (der Nachfahre), Поколение (die Generation); «Родовая принадлежность»: Происхождение (die' Herkunft); Родовитость (die Abkunft); Порода (die, Herkunft, das Gebiut, der Schlag) и «Признаки, присущие определенному роду (дому)»: Сдержанность (die Zuriickhaltung), Избранность (die Aufierwahltheit), Исключительность (die Aufiergewdhnlichkeit), Безукоризненность (die Makellosigkeit) и т. д.

Чрезвычайно значимым микрополем, входящим в макрополе концепта «Дом», является микрополе «Очаг», так как идиллия — «Дома» немыслима вне тепла родного очага, уюта, атмосферы- взаимодоверия и любви. В репрезентативный фонд данного микрополя входят лексемы, называющие признаки Дома как очага: Уют (die Gemiitlichkeit), Тепло (die Warme), Душевность (die Herzlichkeit), и эмоционально значимые атрибуты Дома: Камин (der Kamin), Тапочки (die Schlappchen), Халат (der Morgenrock), представляющие периферийные компоненты концепта «Дом».

Коммуникация, как и процесс перцепции в целом, выступает в обеих языковых картинах мира как произвольный процесс, успех или неудача которого зависят от воли адресата.

Однако именно в рамках анализируемой функции произвольность восприятия носит ограниченный характер, поскольку в коммуникативном акте, в отличие от акта когниции, где активен только наблюдатель, два субъекта: помимо адресата им управляет автор сообщения. Ограниченность произвольности восприятия посредством слухового канала реализуется в нескольких вариантах: с одной стороны, это невозможность в некоторых ситуациях управлять потоком поступающей информации (jmdm. die Ohren voll blasen / schwatzen / labern и пр); с другой стороны, ряд фразеологических единиц фиксирует повышенную внушаемость субъекта восприятия через данный канал.

Несмотря на приоритет слухового канала в процессе коммуникации активно задействуются и другие органы перцепции, прежде всего глаза. Они выполняют ряд важных подфункций на невербальном уровне, обеспечивающих коммуникативный успех.

В процесс коммуникации зрение включается в самом начале благодаря выполнению фатической (контактоустанавливающей) подфункции, отвечающей за завязывание, продолжение и завершение коммуникации (einen Blickauffangen (erharschen)).

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой