Образы белогвардейцев в советской литературе (по повести В.В. Иванова "Бронепоезд №14. 69")

Тип работы:
Творческая работа
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Самостоятельная работа

по истории белого движения

Образы белогвардейцев в советской литературе

(по повести В. В. Иванова «Бронепоезд № 14. 69»)

Выполнил Витомсков Алексей,

группа ПС-111

Челябинск, 2008 г.

Повесть В. Иванова «Бронепоезд № 14. 69» увидела свет в январе 1922 г., в пятом номере журнала «Красная новь». Первый номер этого журнала вышел в июне 1921 г., еще до окончания Гражданской войны. Не успела еще сложиться тоталитарная система Советского государства, диктующая свои исторические взгляды; не начались еще многочисленные репрессии. Советские люди чувствуют себя независимо, полны надежд на новое правительство. В это время разрешена публикация мемуаров, как красных, так и белых. Белое движение исследуется. В литературе белые в основном ассоциируются с врагами, но все же в их образах присутствуют и положительные черты.

На протяжении всей гражданской войны большинство солдат, офицеров, крестьян неохотно воевали «против своих», не хотели участвовать в «братоубийственной войне». Но война уже развязана, цели поставлены, и патриотизм толкает как белых, так и красных на защиту Родине.

Повесть «Бронепоезд № 14. 69» была написана В. Ивановым буквально по следам происходивших событий. В 1919—1920 годах писатель работал в Сибири инструктором наробраза в Татарском уезде. Той зимой ему попался на глаза номер армейской дивизионной газеты — «две крошечные страницы желтовато-бурой оберточной бумаги». «…Не помню, было ли в газете официальное сообщение о подвиге партизан, очерк или просто отчет о митинге… Память сохранила что-то короткое и вместе с тем потрясающе героическое» — писал Иванов 40 лет спустя. Так он впервые узнал о Бронепоезде № 14. 69, и в 1921 г. в Петрограде начал работу над повестью.

Под повестью дата — июль 1921 г. Однако только спустя 6 месяцев, в феврале 1922 г., в газете «Жизнь искусства» и «Красной газете» появятся отрывки из «Бронепоезда № 14. 69».

Рисуя образы белогвардейцев, автор предлагает читателям два различных характера, две фигуры: прапорщик Обаб и капитан Незеласов. Сознание Обаба закрыто для восприятия живой жизни. «Заклепаны вы наглухо, Обаб… ничего до вас не дойдет!..» — бросает ему Незеласов. У этого человека мертва душа и нет потребности в диалоге с другими. Обаб выполняет то, что ему поручено, и не хочет решать какие-либо вопросы, которые, как он полагает, не входят в его обязанности. «Не знаю. Не моя обязанность думать». Мысли Обаба «тупые, как носок американского сапога»; «мутно и обтрепанно» глядят его глаза, «похожие на прорехи в платье». И фамилия его звучит, «как собачья кличка», — Обаб… Одно относительное достоинство у Обаба: сознание его устойчиво. И этим удобно. Во все времена Обабы объясняют все жизненные сложности одинаково: «Сволочь бунтует. А ее стрелять надо. А которая глупее — пороть».

Зато чрезвычайно подвижно сознание капитана Незеласова. Его образ пропитан как патриотизмом, желанием победить, так и нарастающим сомнением в правильности сделанного им выбора. «Ненужная Россия» — думает капитан Незеласов и краснеет. «Ведь и ты в этой России». Такие мысли приводят его в тупик. Но он не сдается. Он еще на кого-то надеется, чего-то ждет. Но уже чувствует свою вину перед солдатами, перед беженцами. «…Чать, и большевики люди, а?» — спрашивает старик. «Не знаю», — отвечает капитан, идя дальше.

Создавая образ Незеласова, Иванов одним из первых правдиво показал «рыцарей белой гвардии». Незеласов видит себя со стороны; понимая, что один из его врагов — собственная совесть, с истеричным смехом говорит себе: «Главное, капитан… стереотипные фразы… „патронов не жалеть“». Ему хочется сейчас, накануне гибели, хотя бы понимания. Хотя бы возможности «увидеть, ощупать руками тоску». Смерть находит его, когда сознание Незеласова как бы глохнет, теряет индивидуальные черты. Он умрет еще до того, как испустит последнее дыхание. Он больше не может сопротивляться, для него уже все решено. Будет еще стрелять с насыпи, что-то кому-то говорить, но уже механически. По инерции.

Образы Незеласова и Обаба были вымышлены Ивановым, но за ними стоят все белогвардейцы, все белое движение. Автор очень точно определил характеры главных героев. Капитан Незеласов олицетворяет в повести всех белогвардейских генералов. Недаром у него в купе висит портрет Колчака. Обаб же — простой «солдатик в голубых обмотках». Такой никогда не добьется повышения.

Некоторые исследователи считают, что образы врагов революции удались Иванову гораздо меньше, чем образы партизан. Это не так. И здесь в центре внимания писателя людские души. Только образы революционеров выделяются на их фоне более ярко. Они — победители, правда на их стороне, у них больше оснований вести войну. «Не давай землю японсу!.. Все отымем!..» — кричит Вершинин.

Иванов отталкивал уже складывающуюся схему в изображении большевиков. Он писал не «кожаные куртки», что мелькали в те годы на страницах книг и театральных подмостках, а живых людей. Иванов показывает большевиков такими, какие они есть, а не под звуки ура-маршей. Таков прежде всего Пеклеванов в «Бронепоезде». Его портрет контрастен. Маленький рост. Тихий голос. Невзрачная внешность. А мужики рассказывают легенды об этом всегда немного стесняющемся человеке. А воле его подчиняются тысячи людей. Таков Васька Окорок. Окорок не трус, он не раз глядел смерти в лицо. Однако не может спокойно ждать ее. «Не могу-у!.. Братани-и!..» — кричит Окорок партизанам. Он умрет потом — отважно и будто искупая свою вину.

Но в редакции «Бронепоезда» 1948 г. Васька окорок был лишен внутреннего движения, естественной противоречивости. Герой уже не испытывает никаких терзаний, когда ложится на рельсы, ожидая бронепоезд. С рельсов его поднимает приказ Вершинина: «Иди сюда, Василий! …Я тебе другое, тоже сильное дело найду. Твоя жизнь потребуется. Иди!» И только после этого, «стоная, оглядываясь в негодовании вокруг, сползал нехотя с насыпи Васька». Эта правка грубо «вспарывала уже существующую логику произведения, выводила его в какую-то иную систему изображения эпохи гражданской войны».

Возникало интересное несоответствие. Когда у Иванова спрашивали, надо ли переделывать старые книги, он категорично и уверенно отвечал: нет. Но на собственной практике он этого не придерживался. Причин было несколько.

В 40-е годы редакторы считали своей обязанностью укладывать литературные произведения в удобные схемы, подогнать под новые нормы. Убирались вычурные сравнения, излишне натуралистические образы. Всеволод Иванов записал однажды в своем дневнике: «Кода я думаю о смерти, то самое приятное — думать, что уже никакие редактора не будут тебе досаждать, не потребуются переделки и не нужно будет записывать какую-то чепуху, которую они говорят, и не нужно дописывать».

В. Иванов несколько раз переделывал «Бронепоезд № 14. 69». Некоторые куски текста автор сократил, другие переписал заново. Придал повести несколько другой рисунок. К примеру, в 1925 г. повесть подверглась сильному, ничем не оправданному сокращению. К тому времени уже формируются образы белогвардейцев как врагов народа; усиливаются негативные взгляды, исчезает белое движение как предмет исследований. Запрещают мемуары времен Гражданской войны. Читатели отрицательно воспринимают появление белогвардейцев на страницах книг. Таким образом, за пределами книги оказываются очень важные монологи капитана Незеласова. Исчезли эпизоды, где глазами Незеласова читатель видел теплушечный быт эвакуированных белыми беженцев.

Литературовед Томашевский заметил: «В каждом новом романе мы встречаем части старого, а главное — стремление досказать то, что не удалось воплотить в предшествующем. Новый замысел есть почти всегда дальнейшая эволюция прежнего замысла». Но в то же время многие значимые детали безвозвратно исчезают в переделанном на новый лад произведении. Сейчас, в наше время особо ценным является первое издание повести 20-х годов. Ее характеризуют две основные черты: психологическая полнота и художественная свежесть. Иванов не случайный или сторонний наблюдатель. Он сам участник этой войны, у него нет излишних «прикрас» в изображении революции. Главный стимул, толкающий людей вперед, в наступление — не пустое геройство. Белые и красные борются за трудовую землю, за спокойную рабочую человеческую жизнь. Они воюют, наконец, потому, что больше не хотят воевать. Эта идея утрачивается в последующих изданиях «Бронепоезда».

Литература:

1. Е. Л. Цейтлин. Сколько дорог у «Бронепоезда 14−69» Судьба повести «Бронепоезд 14−69» Вс. Иванова. М., 1987.

2. Всеволод Иванов — писатель и человек: Воспоминания современников. М., 1970.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой