Расстройства личности

Тип работы:
Контрольная
Предмет:
Медицина


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ВВЕДЕНИЕ

расстройство психика конституциональный астения

Расстройства личности — это группа психических расстройств, характеризующихся тяжелым нарушением характерологической конституции и поведенческих тенденций индивидуума, вовлекающее обычно несколько сфер личности и почти всегда сопровождающееся личностной и социальной дезинтеграцией. Личностное расстройство возникает обычно в позднем детстве или подростковом возрасте и продолжает проявляться в периоде зрелости. Поэтому диагноз личностного расстройства вряд ли адекватен до 16−17-летнего возраста. Термин «расстройство личности» заменил собой устаревший термин «психопатия», использовавшийся психиатрами до официального перехода на МКБ-10.

Согласно биологическому подходу расстройства личности — это наследуемое или врожденное состояние, возникающее в результате различных вредностей во внутриутробном периоде («повреждение зачатка»).А вот Э. Берн на этот счет говорил: «…некоторым нравится думать, что социопаты такими рождаются; другие же настаивают на имеющихся данных, согласно которым поведение их искусно поощряется их родителями. Последняя точка зрения отнюдь не лишенная смысла, предполагает, что если даже родители социопата жалуются и недовольны выпадающими на их долю последствиями поведения своего отпрыска, то все же некая часть их психики в действительности наслаждается беспутством и разнузданностью их детей. Психотерапевт часто обнаруживает, что если ребенок плохо себя ведет, то один из родителей или оба находят такое поведение милым и забавным. «

П.Б. Ганушкин подчеркивает, что хотя мы и противопоставляем психопатии, как стационарные состояния, психозам_процессам, не надо забывать, что статика эта очень условна: она сводится, главным образом, к сохранению известного единства личности, на фоне которого развертывается сугубая динамика: психопаты особенно легко дают патологические реакции на психические травмы, на чрезмерно тяжелые условия жизни. Общепринятой классификации психопатий нет: некоторые психиатры, как например Крепелин, при подразделении этой большой группы на отдельные виды исходят из практических, пожалуй, и клинических соображений, другие же стараются классифицировать психопатоз по психологическим и характерологическим критериям. Большое внимание привлекла попытка Кречмера разделить всех нормальных людей на две большие конституционологические группы: шизоидов и циклоидов. Явная недостаточность такого двухчленного деления уже очень быстро побудила присоединить к конституциональным типам Кречмера новые группы, например, эпилептоидов. П. Б. Ганушкин остановился на классификации Крепелина, считающейся с потребностями практической жизни, внеся в нее поправки, которые вытекают как из необходимости более широкой трактовки изучению материала, так и из новых данных.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

ГРУППА ЦИКЛОИДОВ

Конституционально_депрессивные.

Это — прирожденные пессимисты. Никак не могут отделаться от уверенности в своей собственной виновности. Соответственно этому им часто кажется, что окружающие относятся к ним с презрением, смотрят на них свысока. Это заставляет их сторониться других людей, замыкаться в себе. Вечно угрюмые, мрачные, недовольные и малоразговорчивые, они невольно отталкивают от себя даже сочувствующих им лиц. В кругу близких, окруженные атмосферой сочувствиями любви делаются веселыми, приветливыми, разговорчивыми. В движениях, в мимике большею частью видны следы какого_то торможения: опущенные черты лица, бессильно повисшие руки, медленная походка, скупые, вялые жесты. Какая бы то ни было работа, деятельность по большей части им неприятна, и они скоро от нее утомляются. Кроме того, в сделанном они замечают преимущественно ошибки, большинство из них обычно неспособно к продолжительному волевому напряжению. Интеллектуально часто стоят очень высоко, хотя, большею частью, умственная работа окрашена для них неприятно, сопровождаясь чувством большого напряжения -сказывается внутреннее торможение, проявляющееся в чрезвычайной медленности интеллектуальных процессов: среди них преобладают «тугодумы». Физическое их самочувствие, обыкновенно, находится в полном согласии с настроением: их преследует чувство постоянной усталости и разбитости. Часто такого рода лица уже в детстве обращают на себя внимание своей задумчивостью, боязливостью, плаксивостью и капризностью. В ряде случаев на описанном основном фоне от времени до времени развиваются психотические вспышки: или маниакальные, или депрессивные.

Конституционально_возбужденные.

Эта группа представляет полярную противоположность только что описанной. Одной из самых интересных ее особенностей является то, что представители ее практически считаются вполне здоровыми. Крепелин описывает их как блестящих, но неравномерно одаренных субъектов, которые изумляют окружающих многосторонностью, часто художественной одаренностью, отзывчивостью, а главное, всегда веселым настроением. Однако при более близком знакомстве обращают на себя внимание то, что внешний блеск соединяется с большой поверхностностью и неустойчивостью интересов, общительность переходит в чрезмерную болтливость и постоянную потребность в увеселениях, в работе не хватает выдержки, а предприимчивость ведет к редко доводимым до конца начинаниям. Уже в школе они обращают на себя внимание тем, что, обладая в общем хорошими способностями, учатся, обыкновенно, плохо: чрезвычайно неустойчивое внимание не позволяет им надолго сосредоточиваться на одном предмете, В результате они усваивают только поверхностно связанные между собой обрывки знаний. Часто нарушают дисциплину. Малоустойчивыми по отношению к употреблению алкоголя и легко спиваются. При этом предприимчивые и находчивые. В зрелые годы многие из них знают чрезвычайно большие достижения и удачи: они иногда шутя взбираются на самую вершину общественной лестницы, но редко долго на ней удерживаются. В своей практической деятельности они далеко не всегда отличаются моральной щепетильностью. Это люди, которые все знают лучше других, не любят слушать и особенно не терпят возражений, вызывающих у некоторых из них гневные вспышки. Что касается телосложения и физических особенностей описываемых психопатов то, больше всего среди них «пикников» Кречмера: людей, склонных к полноте, с мягкими чертами лица, здоровым, часто чрезмерным аппетитом и хорошим пищеварением. Это — субъекты с оживленной, естественной и выразительной мимикой, чаще всего быстрые и подвижные, склонные к лени.

Циклотимики. Гораздо чаще, чем конституционально_депрессивные и конституционально_возбужденные психопаты, встречаются личности с многократной сменой состояний возбуждения и депрессии. При этом состояния возбуждения обыкновенно субъективно воспринимаются как периоды полного здоровья и расцвета сил, тогда как приступы депрессии, даже если они слабо выражены, переживаются тяжело и болезненно. В конце концов, однако, и состояния подъема иной раз теряют свою радостную окраску: частые нарушения душевного равновесия утомляют, вызывая чувство внутреннего напряжения и постоянного ожидания новой противоположной фазы; приподнятое настроение в более позднем возрасте сменяется раздражительно_гневливым, предприимчивость приобретает оттенок агрессивности. Связанные с богатой эмоциональной жизнью колебания сосудистого равновесия нередко вызывают у них раннее наступление артериосклероза, развитие которого обыкновенно ведет к углублению патологических особенностей, придает их психике более ясно выраженный характер ограниченности, а иногда и дементности.

Эмотивно_лабильные (реактивно_лабильные) психопаты. У некоторых циклотимиков колебания их состояния совершаются часто, иногда прямо по дням. Больше всего поражают капризной изменчивостью их настроения, как бы безо всякой причины переходящего из одной крайности в другую. Эта неустойчивость часто придает их характеру отпечаток чего_то нежного, отчасти наивного, чему способствует их большая внушаемость. По существу, это- люди веселые, открытые и даже простодушные. Почти никогда их настроение не меняется беспричинно, однако поводы для его изменений обыкновенно настолько незначительны, что со стороны эти изменения кажутся совершенно беспричинными. Большей частью у них есть все_таки свои хорошие и дурные дни, причем в хорошие они иной раз очень спокойно переносят даже крупные огорчения и неприятности, тогда как в плохие — почти не выходят из угнетения или гневной раздражительности. Порог их выносливости очень невысок — именно они чаще всего дают так называемые патологические реакции и реактивные психозы. Надо добавить, что есть эмотивно_лабильные личности и иного склада: при обычных условиях ровных и спокойных только чересчур мягких, боязливых и тревожных. Они обыкновенно прекрасно уживаются в рамках хорошо налаженной жизни, но быстро теряются в условиях, требующих находчивости и решительности, очень легко давая патологические реакции.

ГРУППА АСТЕНИКОВ

В наиболее чистом и простом виде симптоматология конституциональной астении представлена у так называемых «неврастеников» — наиболее отличительными чертами которых являются чрезмерная нервно_психическая возбудимость, раздражительность, с одной стороны, и истощаемость с другой. Большую роль играют явления соматического порядка: ощущения в различных частях тела, функциональные нарушения деятельности сердца, желудочно_кишечного аппарата и пр. Неспособны к длительному усилию и усидчивой работе. Они направляют свое внимание на мельчайшие ощущения своего тела, против воли расстраивают и без того неправильно действующие у них вегетативные функции, а если к этому присоединяются какие_нибудь добавочные неблагоприятные моменты, у них легко развиваются и настоящие «неврозы» органов: нервные диспепсии и энтероколиты, сердечные неврозы и пр.

От описанного типа вялого неврастеника_ипохондрика несколько отличаются субъекты, у которых наряду с той же истощаемостью резко выявляется склонность к увлечению той или иной работой, теми или другими интересами; это свойство проистекает из второй основной черты — возбудимости. Эти люди легко усваивают все новое, но, как и только что описанные, совершенно не выдерживают длительного напряжения.

Более сложную группу психопатов астенического склада образуют лица, главными чертами которых являются чрезмерная впечатлительность, с одной стороны, и резко выраженное чувство собственной недостаточности, с другой, в большей или меньшей степени присущее, впрочем, всем вообще астеникам. Они крайне ранимы, робкие, малодушные, застенчивые. Их мимозоподобность не является результатом аутистического ухода от жизни, а лишь проявлением чрезмерной чувствительности. Благодаря постоянному травматизированию жизненными впечатлениями преобладающий оттенок настроения у них, большею частью, пониженный. Так как это, обыкновенно, люди очень самолюбивые, то особенно их угнетает прежде всего сознание, что они не как все, а затем и вытекающая отсюда крайняя неуверенность в себе. У них иной раз развиваются длительные депрессивные состояния, дающие иногда повод к смешению с циклотимическими депрессиями. Отличием является исключительная зависимость депрессий у конституционально_нервных от внешних влияний, с изменением которых меняется и настроение.

Психастеники. Основными их чертами являются крайняя нерешительность, боязливость и постоянная наклонность к сомнениям. Психастеник очень боязлив и робок, он боится всего, он отступает не только перед действительной опасностью, но и существующей только в его воображении. Принять решение ему крайне трудно. Недоверие к своим силам заставляет его обращаться к другим или за помощью, или хотя бы за тем, чтобы его успокоили. Будучи человеком очень деликатным и чутким, психастеник, тем не менее, может причинить много неприятностей окружающим; он обыкновенно большой педант, формалист и требует от других того же самого. Как и все психопаты астенического склада, психастеники обыкновенно люди конфузливые и застенчивые. Благодаря своей стеснительности психастеник часто боится сделать то, что считает необходимым: ему сделали что_нибудь хорошее — он не решается поблагодарить; ему делают неподходящее предложение, — он не решается его отклонить; ему должны заплатить деньги — он боится их потребовать. «Я часто лгу из боязливости, — говорил один больной Гартенберга, (Hartenberg), — потому что не смею сказать то, что я думаю». Психастеник является человеком, неприспособленным к жизни, ему нужна тепличная обстановка. Одной из характерных черт является склонность его к самоанализу. Своеобразной особенностью психастеников является потребность все снова и снова вызывать в сознании отдельные тревожащие их мысли и образы с целью проверки, не сделано ли каких_нибудь упущений, и не грозит ли какая_нибудь беда. В дальнейшем это часто ведет к застреванию таких представлений в сознании уже против воли психастеника и к образованию навязчивых представлений и страхов.

Общим свойством всех астеников является раздражительность. Редко кто из них, к какой бы группе он ни относился, не жалуется на приступы гневных вспышек, особенно частых при утомлении, вспышек, иногда ведущих к довольно бурным взрывам, хотя обыкновенно и быстро истощающихся.

ГРУППА ШИЗОИДОВ

Больше всего шизоидов характеризуют следующие особенности: аутистическая оторванность от внешнего, реального мира, отсутствие внутреннего единства и последовательности во всей сумме психики и причудливая парадоксальность эмоциональной жизни и поведения. Общей чертой моторики шизоидов — отсутствие естественности, гармоничности и эластичности. Есть шизоиды, поражающие своей почти военной выправкой; эта выправка у них доходит до того, что они кажутся деревянными, вроде кукол, двигающихся на шарнирах. У многих можно отметить привычные гримасы, судорожно стереотипные движения, иногда принимающие форму настоящих тиков. Особенно много своеобразия в их походке: одни ходят, не сгибая колен, другие — как бы подпрыгивая, третьи — волочат ноги при ходьбе и т. д. Обращает на себя внимание и речь — иной раз бросается в глаза несоответствие между содержанием речи, интонацией и сопровождающими ее мимикой и жестами. В построении речи у одних преобладает изысканность, напыщенность, витиеватость и патетичность, у других, наоборот, монотонность, невыразительность, стереотипность. По словам Кречмера, что «многие шизоидные люди подобны лишенным украшений римским домам, виллам, ставни которых закрыты от яркого солнца; однако в сумерках их внутренних покоев справляются пиры». Очень важно помнить, что большинство шизоидов — люди, не по_обычному приспособляющиеся к действительности. О том, что происходит кругом них, о ситуации, в которой они находятся, шизоиды, обыкновенно, имеют чрезвычайно субъективное и неточное представление. Окружающий мир как будто отражается для них в кривом зеркале: все отдельные его части шизоид видит отчетливо, но отношения и пропорции между этими частями в его представлении почти всегда искажены. Особенно трудно шизоиду проникнуть в душевный мир других людей- от отсутствия у большинства шизоидов того, что Кречмер называет «аффективным резонансом» к чужим переживаниям. Их эмоциональная жизнь, вообще, имеет очень сложное строение: аффективные разряды протекают у них не естественным путям, а должны преодолевать ряд внутренних противодействий, причем самые простые душевные движения, вступая в чрезвычайно запутанные и причудливые ассоциативные сочетания со следами прежних переживаний, могут подвергнуться совершенно непонятным на первый взгляд извращениям. Благодаря этому шизоид, будучи отчужден от действительности, в то же время находится в постоянном и непримиримом внутреннем конфликте с самим собой. Эмоциональной дисгармонии шизоидов нередко соответствует чрезвычайно неправильное течение у них интеллектуальных процессов. И здесь их больше всего характеризует отрешенность от действительности и власть, приобретаемая над их психикой словами и формулами. Отсюда — склонность к нежизненным, формальным построениям, исходящим не из фактов, а из схем, основанных на игре слов и произвольных сочетаниях понятий. Отсюда же у многих из них склонность к символике. Сквозь очки своих схем шизоид, обыкновенно, и смотрит на действительность. Последняя скорее доставляет ему иллюстрации для уже готовых выводов, чем материал для их построения. Внимание шизоидов избирательно и ограничивается иногда узким кругом специально их интересующих проблем. Вообще говоря, шизоиды не внушаемы, даже более — упрямы и негативистичны, однако в отдельных случаях они, подобно шизофреникам, обнаруживают поразительно легкую подчиняемость и легковерие. Воля их большею частью развита и направлена крайне неравномерно и односторонне. В работе они редко следуют чужим указаниям, упрямо делая все так, как им нравится. Некоторые из них вообще оказываются неспособными к регулярной профессиональной деятельности, особенно к службе под чужим началом. Однако, при наличии интеллектуальной или художественной одаренности и достаточной возможности проявить свою инициативу и самодеятельность, шизоиды способны и к чрезвычайно большим достижениям, особенно ценным именно благодаря их независимости и оригинальности.

Несколько слов об аутизме шизоидов. Он вытекает не только из отсутствия у них «аффективного резонанса» к чужим переживаниям, но и из их внутренней противоречивости и парадоксальности, которые делают их совершенно неспособными передать другим то, что они сами чувствуют.

Мечтатели. Это — обыкновенно тонко чувствующие, легко ранимые субъекты, со слабой волей, они погружаются в свои мечты и в этих мечтах словно компенсируют себя за испытываемые ими неприятности в реальной жизни. Сплошь и рядом это — люди с повышенной самооценкой, недовольные тем положением, которые они заняли в жизни, но неспособные бороться за лучшее. Вялые, «ленивые», бездеятельные — они как бы свысока смотрят на окружающую их действительность и с отвращением выполняют обязанности, возлагаемые на них необходимостью заботиться о материальном существовании. Свободное время заполняют они фантазированием. Главное содержание фантазии — исполнение их желаний. Есть среди них и люди, действительно одаренные богатым и оригинальным творческим воображением, — потенциальные поэты и художники. Представители этой последней группы отличаются или хорошей способностью пластического воспроизведения зрительных образов или богатой выдумкой, а чаще — и тем и другим вместе. Мечтатели обыкновенно не делают даже слабых попыток к осуществлению своих мечтаний уже в силу того, что последние находятся в резком несоответствии с условиями действительности. Иногда мечтатели настолько вживаются в свои грезы, что почти начинают верить в их действительность, в результате чего дело может дойти и до кратковременных бредовых вспышек или даже развития стойкого бреда.

ГРУППА ПАРАНОИКОВ

Самым характерным свойством параноиков является их склонность к образованию так называемых сверхценных идей, во власти которых они потом и оказываются; эти идеи заполняют психику параноика и оказывают доминирующее влияние на все его поведение. Самой важной такой сверхценной идеей параноика обычно является мысль об особом значении его собственной личности. Соответственно этому основными чертами психики людей с параноическим характером являются очень большой эгоизм, постоянное самодовольство и чрезмерное самомнение. Вся окружающая действительность имеет для них значение и интерес лишь постольку, поскольку она касается их личности. Всех людей, с которыми ему приходится входить в соприкосновение, он оценивает исключительно по тому отношению, которое они обнаруживают к его деятельности, к его словам; он не прощает ни равнодушия, ни несогласия. Кто не согласен с параноиком, кто думает не так, как он, тот в лучшем случае — просто глупый человек, а в худшем — его личный враг. Когда дело касается его личности, то критика его суждений слабая. Отмечается склонность к резонерству. Это — люди односторонних, но сильных аффектов: не только мышление, но все их поступки определяются огромным аффективным напряжением, всегда существующим вокруг его «сверхценных идей. Они неуживчивы и агрессивны: обороняясь, они всегда переходят в нападение и, отражая воображаемые ими обиды, сами, в свою очередь, наносят окружающим гораздо более крупные. Всякий, кто позволит себе поступать не так, как он хочет этого и требует, тот становится его врагом; другой причиной враждебных отношений является факт непризнания со стороны окружающих дарований и превосходства параноика. В каждой мелочи, в каждом поступке они видят оскорбление их личности, нарушение их прав. Таким образом, очень скоро у них оказывается большое количество «врагов», иногда действительных, а большею частью только воображаемых. Он злопамятен, не прощает, не забывает ни одной мелочи. Пока параноик не пришел в стадию открытой вражды с окружающими, он может быть очень полезным работником; на избранном им узком поприще деятельности он будет работать со свойственным ему упорством, систематичностью, аккуратностью и педантизмом.

Фанатики. Фанатики, как и параноики, люди «сверхценных идей», как и те, крайне односторонние и субъективные. Отличает их от параноиков то, что они обыкновенно не выдвигают так, как последние, на передний план свою личность, а более или менее бескорыстно подчиняют свою деятельность тем или другим идеям общего характера. Центр тяжести их интересов лежит не в самих идеях, а в претворении их в жизнь, — результат того, что деятельность интеллекта чаще всего отступает у них на второй план по сравнению с волей. Правда, среди фанатиков встречаются и высоко одаренные субъекты, но большинство их все_таки люди неумные, ограниченные.

ГРУППА ЭПИЛЕПТОИДОВ

Уже в самом названии «эпилептоидная психопатия» заложена мысль о том, что этим термином должны обозначаться те непрогредиентные конституциональные формы, которые находятся в таком же отношении к эпилепсии, как шизоидная психопатия к шизофрении. Самыми характерными свойствами этого типа: во_первых, крайнюю раздражительность, доходящую до приступов неудержимой ярости, во_вторых, приступы расстройства настроения (с характером тоски, страха, гнева) и в_третьих, определенно выраженные, так называемые моральные дефекты (антисоциальные установки). Обычно это люди очень активные, односторонние, напряженно деятельные, страстные, любители сильных ощущений, очень настойчивые и даже упрямые. Та или другая мысль надолго застревает в их сознании; можно определенно говорить о склонности эпилептоидов к сверхценным идеям. Их аффективная установка почти всегда имеет окрашенный плохо скрываемый злобностью оттенок, на общем фоне которого иной раз по ничтожному поводу, развиваются бурные вспышки неудержимого гнева, ведущие к насильственным действиям. Обыкновенно подобного рода психопаты очень нетерпеливы, крайне нетерпимы к мнению окружающих и совершенно не выносят противоречий. Он подозрителен, обидчив, мелочно придирчив. Все он готов критиковать, всюду видит непорядки, исправления которых ему обязательно надо добиться. Крайне неуживчивы. Отмечается склонность к эпизодически развивающимся расстройствам настроения. Эпилептоиды — люди инстинктов и примитивных влечений.

ГРУППА ИСТЕРИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРОВ

Главными особенностями психики истеричных являются: 1) стремление во что бы то ни стало обратить на себя внимание окружающих и 2) отсутствие объективной правды, как по отношению к другим, так и к самому себе (искажение реальных соотношений). Ясперс (Jaspers), объединяя оба эти признака, дает очень короткое и меткое определение той основы, из которой вырастает поведение и характер истеричных, — «стремление казаться больше, чем это на самом деле есть. Во внешнем облике большинства представителей этой группы обращают на себя внимание ходульность, театральность и лживость. Им необходимо, чтобы о них говорили, и для достижения этого они не брезгуют никакими средствами. Горе истерической личности в том, что у нее обыкновенно не хватает глубины и содержания для того, чтобы на более или менее продолжительное время привлечь к себе достаточное число поклонников. Их эмоциональная жизнь неустойчива, чувства поверхностны, привязанности непрочны и интересы неглубоки; воля их не способна к длительному напряжению во имя целей, не обещающих им восхищения со стороны окружающих. Их суждения поражают своей противоречивостью, а место логического сопоставления фактов и трезвой оценки действительности занимают беспочвенные выдумки — продукты их детски богатой и необузданной фантазии. Они легко внушаемы, хотя внушаемость эта обыкновенно избирательная и односторонняя, — только по отношению к тому, что соответствует их потребности обращать на себя внимание. Они непременно хотят быть оригинальными, и т. к. это редко удается им в творческой деятельности, то они хватаются за любое средство, даже за возможность привлечь внимание необычными явлениями какой_нибудь болезни. Отсюда — сцены припадков и обмороков, загадочные колебания температуры, продолжительные отказы от пищи с тайной едой по ночам, причинение себе всевозможных повреждений, которые затем выдаются за сами собой появившиеся и т. д. Часто разыгрывают они из себя обиженных и несчастных, охотно изображаются сцены крайнего отчаяния и делаются театральные попытки на самоубийство, так рассчитанные, чтобы последнее заведомо не могло удаться. Боясь быть опереженными кем_нибудь в задуманном ими эффекте, истеричные обычно завистливы и ревнивы. Не выносят равнодушия или пренебрежения. Границы, которые устанавливаются для человека с нормальной психикой пространством, с одной стороны, и временем, с другой, не существуют для истеричного; он не связан ими. То, что было вчера или нынче, может казаться ему бывшим десять лет назад и наоборот. Точно так же осведомлен он относительно процессов, которые происходят в его собственной психике. В то время, как одни из его переживаний совершенно ускользают от него самого, другие оцениваются тонко. Благодаря яркости одних образов и бледности других, человек с истерическим складом психики не в состоянии сделать разницу между фантазией и действительностью, между виденным и только что пришедшим ему в голову. Неуступчивый, упрямый, вплоть до негативизма, он становится в иных случаях согласным на все, послушным, готовым подчиниться чему угодно; бессильный и слабый, он проявляет энергию, в том случае, когда этого потребуют от него законы, господствующие в его психике. П. Б. Ганушкин отмечает, что эти законы все же существуют, хотя бы мы их и не знали.

Патологические лгуны. Если потребность привлекать к себе внимание и ослеплять других людей блеском своей личности соединяется, с одной стороны, с чрезмерно возбудимой, богатой и незрелой фантазией, а с другой — с более резко, чем у истериков, выраженными моральными дефектами, то возникает картина той психопатии, которую Дельбрюк (Delbrьck) называл pseudologia phantastica, Дюпре (Dupre) — мифоманией, и представителей которой Крепелин обозначает, как «лгунов и плутов». Чаще всего — это люди, которым нельзя отказать в способностях. Они сообразительны, находчивы, быстро усваивают все новое, владеют даром речи и умеют использовать для своих целей всякое знание и всякую способность, какими только обладают. Они могут казаться широко образованными, даже учеными, обладая только поверхностным запасом сведений, нахватанных из энциклопедических словарей и популярных брошюр. Быстро завязывая знакомства, они хорошо приспособляются к людям и легко приобретают их доверие. Они умеют держаться с достоинством, ловки, часто изящны, очень заботятся о своей внешности и о впечатлении, ими производимом на окружающих.

Важно то, что, обладая недурными способностями, эти люди редко обнаруживают подлинный интерес к чему_нибудь, кроме своей личности, и страдают полным отсутствием прилежания и выдержки. Они поверхностны, не могут принудить себя к длительному напряжению, легко отвлекаются, разбрасываются. Их духовные интересы мелки, а работа, которая требует упорства, аккуратности и тщательности, тем самым производит на них отталкивающее действие. Нельзя ожидать от них и моральной устойчивости: Самой роковой их особенностью является неспособность держать в узде свое воображение. Отсюда их непреодолимая и часто приносящая им колоссальный вред страсть к вранью. Лгут они художественно, мастерски, почти забывая, что это ложь. Бывает, что они лгут совершенно бессмысленно, но в большинстве случаев извлекают из своей лжи и осязательную пользу. Ряд черт роднит психопатов описанного типа с предыдущей группой истериков. Главное отличие в том, что лживость у них заслоняет собой все остальные черты личности. Кроме того, истерики в своих выходках редко переходят границы, определяемые уголовным законом, тогда как с псевдологами часто приходится встречаться и судебным психиатрам. Гораздо более резкая разница отделяет псевдологов от мечтателей, с которыми они имеют лишь одну общую черту — чрезмерную возбудимость воображения: в то время как мечтатель обманывает себя относительно внешнего мира, псевдолог обманывает окружающих относительно себя.

ГРУППА НЕУСТОЙЧИВЫХ ПСИХОПАТОВ

Это душевно неглубокие, слабохарактерные люди, которые легко подпадают под влияние среды, особенно дурной, и, увлекаемые примерами товарищей или нравами, господствующими в их профессиональном окружении, спиваются, делаются картежниками, растратчиками, а то так и мелкими мошенниками для того, чтобы в конце концов очутиться «на дне». Большею частью — это люди «не холодные» и «не горячие», без больших интересов, без глубоких привязанностей, недурные товарищи, часто очень милые собеседники, люди компанейские, скучающие в одиночестве и обыкновенно берущие пример со своих более ярких приятелей. В среде, где не в обычае употребление спиртных напитков, а систематический труд является общей привычкой, они идут в ногу с другими и в общем оказываются нисколько не хуже средних людей, ни в какую сторону не выделяясь из них ни своим умственным уровнем, ни своими интересами и нравственными качествами. Может быть, от времени до времени они вызывают неудовольствие окружающих своей беспорядочностью, неаккуратностью, а особенно ленью. Над ними, как говорится, надо вечно стоять с палкой, их надо понукать, бранить или ободрять, смотря по обстоятельствам. Легко вдохновляющиеся, они легко и остывают, далеко не всегда оканчивая начатое ими дело, особенно если их предоставили себе. Их несчастие — наркотические средства. Протрезвившись, он будет горько раскаиваться в своих поступках. Такие люди невольно вызывают сочувствие и желание им помочь, но оказываемое им содействие редко идет впрок. Только в условиях, постоянной опеки, в условиях организованной среды, находясь под давлением сурового жизненного уклада или в руках человека с сильной волей, не спускающего его с глаз, может подобного рода психопат существовать благополучно и быть полезным.

ГРУППА АНТИСОЦИАЛЬНЫХ ПСИХОПАТОВ

В 1835 г. английский психиатр Причард (Prichard) описал как отдельную клиническую форму особую болезнь, которой он дал название moral insanity — «нравственное помешательство». Современная психиатрия не знает такой болезни, как вообще не знает однопредметного помешательства, мономаний. Однако существуют психопаты, главной чертой которых являются резко выраженные моральные дефекты. Это — люди, страдающие отсутствием социальных эмоций: чувство симпатии к окружающим и сознание долга по отношению к обществу у них, обыкновенно, полностью отсутствует: у них нет ни чести, ни стыда, они равнодушны к похвале и порицанию, они не могут приспособиться к правилам общежития. Почти всегда это — субъекты, во_первых, лживые — не из потребности порисоваться и пофантазировать, а исключительно для маскировки инстинктов и намерений, а во_вторых — ленивые и неспособные ни к какому регулярному труду. Искать у них сколько_нибудь выраженных духовных интересов не приходится, зато они отличаются большой любовью к чувственным наслаждениям. Чаще всего они не просто «холодны», а и жестоки. Они с детства обнаруживают себя — сначала своей склонностью к мучительству животных и поразительным отсутствием привязанности к самым близким людям (даже к матери), а затем своим как бы умышленно бесцеремонным нежеланием считаться с самыми минимальными удобствами окружающих. Они способны из_за пустяка плюнуть матери в лицо, начать за столом громко браниться, бить окна, посуду, мебель при самой незначительной ссоре, и все это — не столько вследствие гневного возбуждения, сколько из желания досадить окружающим. Cтеснение своей свободы они вообще переносят плохо и поэтому, как правило, рано оставляют дом и семью; при отсутствии привязанностей жизнь в домашней обстановке означает для них только ряд несносных ограничений и невозможность развернуть в полной мере свои своеобразные наклонности. Преступление — это как раз тот вид деятельности, который больше всего соответствует их наклонности. Однако некоторые из антисоциальных психопатов удерживаются и в рамках общежития — это преимущественно лица из хорошо обеспеченных классов общества, не нуждающиеся в преступлении для того, чтобы удовлетворить свою жажду наслаждений. Что касается дифференциального диагноза, то, кроме невозможности резкого ограничения этой формы от шизоидов и эпилептоидов, с одной стороны, лгунов и неустойчивых психопатов с другой, надо упомянуть, что часто чрезвычайно затруднительно бывает решить, имеем ли мы дело с антисоциальным психопатом, или с эмоционально_тупым шизофреником (мягко текущий процесс) без резко выраженных бредовых явлений и спутанности.

ГРУППА КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО_ГЛУПЫХ

расстройство психика психопат астения

Это — люди врожденно ограниченные, от рождения неумные, безо всякой границы, как само собой разумеется, сливающиеся с группой врожденной отсталости (идиотией, олигофренией). Подобного рода люди иногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) не только в средней, но даже и в высшей школе; когда же они вступают в жизнь, когда им приходится применять их знания к действительности, проявлять известную инициативу — они оказываются совершенно бесплодными. Они умеют себя держать в обществе, говорить о погоде, говорить шаблонные, банальные вещи, но не проявляют никакой оригинальности (отсюда выражение «Salon blodsinn» — салонное слабоумие). Они хорошо справляются с жизнью лишь в определенных, узких, давно установленных рамках домашнего обихода и материального благополучия. С другой стороны, сюда относятся и элементарно простые, примитивные люди, лишенные духовных запросов, но хорошо справляющиеся с несложными требованиями какого_нибудь ремесла; иногда даже без больших недоразумений работающие в торговле, даже в администрации. Одной из отличительных черт конституционально_ограниченных является их большая внушаемость, их постоянная готовность подчиняться голосу большинства, это — люди шаблона, банальности, моды; это тоже люди среды, но не совсем в том смысле, как неустойчивые психопаты; там люди идут за ярким примером этой среды, за «пороком», а здесь, напротив, — за благонравием. Конституционально_ограниченные психопаты — всегда консерваторы; из естественного чувства самозащиты они держатся за старое, к которому привыкли и к которому приспособились, и боятся всего нового. Это те «нормальные» люди, которых Ферри (Ferri) сравнивает с готовым платьем из больших магазинов; здесь действует только закон подражания. По отношению ко многим видам конституциональной глупости подтверждается изречение знаменитого немецкого психиатра, что они могут, умеют больше, чем знают, в результате чего в элементарной жизни они часто оказываются даже более приспособленными, чем так называемые умные люди.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По мнению П. Б. Ганушкина, присущие больным с расстройством личности патологические свойства, представляют собой постоянные, врожденные свойства личности, которые хотя и могут в течение жизни усиливаться или развиваться в определенном направлении, однако обычно не подвергаются сколько-нибудь резким изменениям.

В таком, с одной стороны, хрупком и тонком, а с другой, в таком сложном аппарате, каким является человеческая психика — можно у каждого найти те или другие, подчас довольно диффузные, конституционально_психопатические черты, но не в этом, однако, существо практической стороны дела; дело — в выявлении вовне этих психопатических черт, дело — в поведении этого конституционального психопата, а поведение психопатов, принадлежащих к одному и тому же кругу, может быть совершенно различным. Один эпилептоид может прекрасно вести большое дело, другой — тоже эпилептоид — совершить преступление; один параноик окажется всеми признанным ученым и исследователем, другой — душевнобольным, находящимся в психиатрической больнице; один шизоид — всеми любимым поэтом, музыкантом, художником, другой — никому не нужным, невыносимым бездельником и паразитом. Все дело — в клиническом, жизненном выявлении психопатии, которое и является, повторяем, определяющим практическую, главную сторону дела. Нужно, впрочем, отметить, что вопрос о степени заболевания имеет значение во всей психиатрической клинике, не только в психопатиях. В действительности чистые однотипные психопатии встречаются чрезвычайно редко. Почти всегда мы в этой области имеем дело со смешанными переходными формами. Здесь мы имеем не отдельные, строго отграниченные друг от друга болезни, а лишенные резких очертаний формы, незаметно, рядом оттенков переходящие одна в другую. В связи с этим стоят и чрезвычайные классификационные трудности, и условный характер дифференцирования психопатий.

Нельзя не упомянуть об отношении, существующем между психопатией и гениальностью. Надо исходить из того, что в не резко выраженной форме те или другие психопатические особенности присущи почти всем. И чем резче выражена индивидуальность, тем ярче становятся и свойственные ей психопатические черты. Немудрено, что среди людей высокоодаренных, с развитой эмоциональной жизнью и легко возбудимой фантазией количество несомненных психопатов оказывается довольно значительным. Надо помнить, что в создании гениального произведения принимают участие два фактора: среда (эпоха) и творческая личность. Что многие психопаты именно благодаря своим психопатическим особенностям должны быть гораздо более чуткими к запросам эпохи, чем так называемые, нормальные люди.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных. Изд-во Попурри. -2010. -528 с.

Бухановский А. О. Общая психопатология: Пособие для врачей/Ю.А. Кутявин, М. Е. Литвак.- 2-е изд., перераб. и доп. -Ростов н/Д.: Феникс, 1998. -416 с.

Ганушкин П. Б. Клиника психопатий: их статика, динамика, систематика// П. Б. Ганушкин. Избранные труды.М., 1964.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой