Миф о русском дворянстве

Тип работы:
Анализ книги
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИКО-АРХИВНЫЙ ИНСТИТУТ

ФАКУЛЬТЕТ АРХИВНОГО ДЕЛА

ОТДЕЛЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Шалына Анастасия Игоревна

Реферат на монографию

Сеймура Беккера «Миф о русском дворянстве»

по истории России студентки

1-го курса очной формы обучения

Москва 2008 год

Оглавление

Введение

Глава 1. Упадок дворянства.

Глава 2. Дворянство и земля: переоценка

Глава 3. Контратака традиционалистов.

Глава 4. Тщетные попытки стабилизировать дворянское землевладение

Глава 5. Как возвышались до дворянства.

Глава 6. Новые профессиональные и образовательные модели

Глава 7. Напрасные старания: попытки вернуть дворянам

руководящую роль в обществе.

Глава 8. Рождение класса: дворяне-землевладельцы в годы

революции и после нее

Заключение

Введение.

Книга американского историка Сеймура Беккера «Миф о русском дворянстве» представляет собой исследование, в котором рассматриваются судьбы «первого сословия» Российской империи — дворянства в сложную для него эпоху, наступившую после освобождения крестьянства от крепостной зависимости в 1861 году. Это время, когда крепостники, многие из которых считали реформу Александра II ограблением дворянства и ущемлением их прав, пытались приспособиться к изменившимся условиям. Автор основывается на обширном статистическом материале, документах исторических архивов и материалов периодических изданий рассматриваемого периода. Кроме того, он подвергает тщательному критическому анализу труды других российских и зарубежных историков дворянства. Основная цель работы — развенчание господствующего мифа об упадке и обнищании дворянства после реформы. Автор последовательно, с помощью убедительных аргументов доказывает, что теория обреченности дворянства — глубокое заблуждение, принятое многими историками (и не только) по причине вполне двусмысленного и предвзятого отношения к дворянству, которое было характерно как для многих современников, так и для тех, кто отдален от этого процесса временем и пространством.

Книга состоит из 8 глав, каждая из которых в свою очередь делится на подглавы. Работа снабжена приложениями, представляющими собой статистические данные о численности дворянства, площади их земель и т. д. В заключении автор обобщает изложенный в книге материал и делает выводы. В реферате содержание каждой главы будет рассмотрено отдельно.

Глава 1. Упадок дворянства.

В первой главе своей книги автор объясняет происхождение мифа об упадке дворянства и причины господства этого мифа среди исследователей. Почему же возник этот миф? Корни его кроются в ошибочном понимании многими западными и советскими историками природы российского общества и размаха происходящих в нем перемен. Российские экономисты, политические обозреватели, публицисты того времени, а затем и советские историки и их западные коллеги описывали трансформацию дворянства в терминах упадка, происходящего от неадекватности первого сословия новым условиям. Но Беккер исходит из совершенно иных предпосылок и приходит к принципиально иным выводам. То, что происходит с дворянством после освобождения крепостных гораздо лучше рассматривать как приспособление к резкому изменению социальной и экономической жизни. Термин «упадок» вызывает образ слабости и болезни, как если бы дворяне представляли собой «больного человека России». Но что если дворянство не было пассивной жертвой собственной патологии и внешних обстоятельств, а в значительной мере активным участником процесса адаптации к изменившимся условиям? Именно эту принципиально новую теорию автор выдвигает в качестве главной идеи своей книги. При этом Беккер предлагает читателю самому ответить на этот вопрос на основании предлагаемого материала, прежде всего глав 2 и 6, которые выходят за пределы статистики, использующейся в прошлом для обоснования концепции упадка. Статистике Беккер уделяет особое внимание в своем исследовании, особенно той массе данных, из которых заимствуют постоянно лишь некоторые цифры для поддержания устоявшихся представлений.

Интересен тот факт, что западные ученые зачастую либо отрицают сам факт существования в России сословной системы, либо допускают ее существование с 1785 г. Настоящими сословиями они признают только социальные группы, идентичные существовавшим на Западе. Но создание западной сословной системы, по версии Беккера, — лишь результат уникального стечения исторических обстоятельств и ее следует рассматривать как исключение, а не как правило.

Важнейшим из прав дворянства было право владеть землей с прикрепленными к ней крестьянами. Дав свободу крепостным, Александр II ликвидировал самую ценную из дворянских привилегий. Великие реформы еще больше подорвали авторитет привилегированный сословий. Таким образом, за одно или два десятилетия после освобождения крестьян государство лишило дворянство большей части его правовых привилегий. Земля стала товаром. Необходимые условия для отделения дворянства от его земель были созданы, процесс немедленно начался.

Глава 2. Дворянство и земля: переоценка.

Большая часть второй главы посвящена анализу статистических данных по продаже и скупке дворянских земель, сословной структуре покупателей, распределению земли по сословиям, стоимости земли, ипотечной задолженности и операциям Государственного дворянского земельного банка. Все данные представлены в виде таблиц. Указаны источники данных и сделаны выводы к каждой таблице.

Связь между российским дворянством и землей всегда была непрочной по нескольким причинам: исторической основой дворянства в России была не земля, а государственная служба; культурная дистанция между вестернизированным дворянством и простым народом была слишком велика; неприбыльность сельского хозяйства и пр. Таким образом, причиной продажи земель не были огромные долги дворян. Задолженность была не больше, чем при крепостном праве. После реформ дворяне получили возможность превратить свои имения в более доходные формы капитала, при этом отказавшись от роли землевладельцев. Рост цен на землю и нежелание заниматься хозяйством также были отличными стимулами к продаже земли.

Автор ставит под сомнение истинность распространенного представления, согласно которому дворяне были психологически травмированы потерей крепостных и вынуждены продавать землю недворянам. Недворяне якобы были способны расширить производство и увеличить прибыль. Но, Беккер утверждает, основываясь на статистике, что обезземеливание дворянства шло медленно. Образ прагматичного фермера, способного грамотно вести хозяйство и вытеснить держащихся за традиции дворян, не соответствовал действительности! Дворяне не только не разорялись, но и наращивали капитал путем выгодной продажи земли и сдачи ее в аренду. Дворянские капиталы перемещались из сельского хозяйства в торговлю и промышленность, вкладывались в ценные бумаги и предприятия.

Обобщив данные всех статистических таблиц, можно сказать, что многие из дворян на самом деле приспособились к отсутствию крепостных и вели либо собственное хозяйство, либо сдавали землю в аренду (чаще). Немало помещиков покупало землю. Решение же о продаже земли было следствием не неоплатных долгов, а просто альтернативой получению кредитов под залог имения. А получение кредита под залог земли отнюдь не означало неминуемого разорения. Таким образом, дворянство находилось не в стадии упадка или обнищания, сколько переживало радикальную трансформацию, и не вынужденную, а добровольную. Смыслом этого процесса было выделение тех, кто предпочел распрощаться с землей и попытать удачи на ином поприще.

Глава 3. Контратака традиционалистов.

В третьей главе книги рассматриваются споры, возникшие между либералами и традиционалистами после отмены крепостного права, а также характеризуется новое направление политики Российской империи с 1880-х гг.

Освобождение крестьян и последующие изменения в обществе повлекли за собой многочисленные споры между недоброжелателями и горячими сторонниками первого сословия. Сравниваются взгляды обеих сторон и делаются выводы, которые они делали из видения перспектив развития дворянства. Либералы (В.О. Ключевский, Б.Н. Чичерин) не могли не одобрять нового направления развития России и упадка дворянства. Славянофилы (И.С. Аксаков, А. И. Кошелев, Н. М. Коркунов, С.А. Корф), верившие в уникальность России, приветствовали устранение границ между сословиями. Традиционалисты же считали переход к всеобщему равенству одновременно недостойным и опасным. Они требовали отменить реформы и усилить заботу о дворянстве со стороны правительства не только ради самих дворян, но ради государства и общества в целом. Более того, сословники ясно понимали решающую победу купеческих ценностей над ценностями традиционной общины. Беккер, сравнивая Россию и Запад, подчеркивает, что в России традиционная система ценностей и ее способность противиться внедрению «купеческих ценностей» была особенно сильной. Да и само первое сословие относилось к купцам с презрением и недоверием. Но если сословники были не только убеждены в своей правоте, но и верили в возможность успеха, то только благодаря ободряющим заявлениям и действиям правительства.

В чем же состояло новое направление политики России? Дело в том, что Александр III быстро отказался от реформаторских тенденций своего отца. Фактически это было возвращение к старому порядку, попытка устранить выявленные сословниками проблемы. Была ограничена покупка дворянской земли недворянами, создан Государственный дворянский земельный банк, созданы льготные условия для поступления в высшие учебные заведения детей первого сословия, предпринята реформа земских учреждений. Но действия императора по усилению роли привилегий ни к чему не привели. Более того, государственная политика поощрения индустриализации эффективно двигала ход преобразований и полностью нейтрализовывала попытки укрепить положение дворянства и затормозить перемены. Дворянский вопрос не только не был решен, но и в правление Николая II опять оказался в центре общественного внимания.

Глава 4. Тщетные попытки стабилизировать дворянское землевладение.

Далее в своем исследовании Беккер анализирет тщетные попытки правительства стабилизировать дворянское землевладение, поскольку в сознании сословников основной характеристикой первого сословия стало владение землей, главная задача сведена к тому, чтобы остановить процесс обезземеливания дворян. Самым простым путем было восстановление ограничений на торговлю землей. В связи с этим видными деятелями общественной жизни, губернскими дворянскими собраниями и правительством было предпринято множество мер: установление майората (сущность — в том, чтобы помешать владельцу имения принести вред интересам будущих поколений семьи), изменение порядка наследования родовых имений, учреждение банков и касс взаимопомощи, раздача казенных земель. Здесь необходимо отметить следующую особенность. Во всех рассмотренных в этой главе проектах и предложениях общим было желание сохранить поместное дворянство, оградив его от свободной игры рыночных сил. Для сословников это было принципиальным вопросом и они даже гордились тем, что в новых условиях дворяне были не способны конкурировать с агрессивными и практичными купцами и кулаками. Почти все принятые по их настоянию меры, вроде заповедности, были очень равнодушно встречены дворянами — они не воспользовались даже той защитой, которая была предложена. Это говорит о том, что защитники привилегий не имели ни малейшего представления о чувствах и желаниях среднепоместного дворянства. Именно эта группа землевладельцев предпочитала свободу продавать, делить или закладывать свои имения, чем вечно хранить семейное гнездо ради стабильности общественного устройства. Заповедность и другие меры не могли не провалиться. Воображение сословников было целиком подчинено прошлому, тогда как большинство дворня заботились о своем настоящем.

Значительный положительный отклик получили только меры, связанные с получением легкого кредита. Легкий кредит нужен был традиционалистам по их собственным причинам. Для дворян же он являлся способом покрытия текущих и экстраординарных житейски расходов, а также как источник средств для вложения в торговлю, производство и земледелие. Как объект инвестирования, сельское хозяйство привлекало немногих, но именно этой небольшой группе аграриев предстояло составить костяк поместных остатков первого сословия.

Глава 5. Как возвышались до дворянства.

Не мене важным делом, по мнению традиционалистов, чем создание преград на пути оттока дворян-землевладельцев в город, было создание барьеров против наплыва представителей низших сословий. Как же можно было получить дворянство в то время? Существовало несколько путей.

1. Государственная служба. Статус потомственного дворянина в этом случае можно было приобрести получив жалованную грамоту монарха, дослужившись до определенного чина Табели о Рангах (в 1856 г. — с 6 класса для офицеров и с 4 класса для чиновников) или став членом одного из почетных орденов. Но на самом деле ни один из этих путей не был столь уж легким. В 1897 году удельный вес новых дворян составлял всего 8% от общего числа. Таким образом, не было никакого ускоренного размывания чистоты дворянских родов, которого так боялись традиционалисты.

2. Личное дворянство. Его получали такими же путями, как и потомственное дворянство (по Табели о Рангах — с 9 чина, по изволению императора или за награждение орденами). Личное дворянство могло быть пожаловано даже купцам. В результате с середины 19 века начался быстрый рост численности личных дворян, намного опережающий рост числа потомственных. Потомственные дворяне изначально сторонились личных и фактически воспринимали их как членов городского сословия. Личные дворяне были лишены многих привилегий, в том числе права владеть землей с крестьянами. Но на них распространялись все полезные личные права потомственных дворян. Освобождение крестьян уменьшило правовую дистанцию между этими двумя категориями дворян. Но распространение общих личных прав дворянства на другие сословия одновременно уничтожило и самое важное, что их объединяло.

3. Через землевладение. Отделение потомственного дворянства от личного и дальнейшее затруднение получения чиновниками потомственного дворянства были отрицательными методами укрепления связи первого сословия с землевладением. Положительный подход состоял в том, чтобы возводить в это звание представителей низшего сословия, которые обладали значительными земельными участками. Но указом от 28 мая 1900 г. Николай отменил это решение. Основным критерием принадлежности к первому сословию осталась государственная служба.

Таким образом, государство было заинтересовано в сохранении сути дворянства как служилого сословия. Причиной этого был все тот же страх перед тем, что дворянство утрачивает связь с землей. Традиционно дворянин и землевладелец считались синонимами. После освобождения крестьян между этими понятиями оставалось все меньше общего

Глава 6. Новые профессиональные и образовательные модели.

Данная глава посвящена обзору новых профессиональных и образовательных моделей дворянства, возникших в течение полувека после освобождения крестьян. Большинство дворян, однако, все еще посвящали себя службе государству. Но вот мотивы и характер этой службы начали коренным образом меняться. Глава снабжена статистическими таблицами численности дворян на гражданской службе и в офицерском корпусе, распределения их по видам вооруженных сил.

Дворянство традиционно отождествлялось с землевладением, но еще в большей степени — с государственной службой. Дворяне обычно отдавали службе многие годы жизни, чтобы получить чин, который обеспечивал им положение в глазах общества и признание государства, что они исполняли свой долг. Среди чиновничества высших рангов, например, потомственные дворяне составляли почти монополию. В офицерском корпусе, правда, их число было значительно меньше. После Великих Реформ процент дворян на гражданской службе немного уменьшился, а в офицерском корпусе — значительно уменьшился.

Почти все, кто делал карьеру на госслужбе, были также отрезаны от земли, как и те, кто нашел для себя роли, не имеющие ничего общего с функциями, с которыми традиционно отождествляли дворянство. Эти новые роли образовались во второй половине столетия результате экономического и социального развития России в сферах свободных профессий, искусства, коммерции и промышленности. Одна из новых ролей — революционера, появилась в результате политической косности России. Особенно велико было участие дворян среди нового профессионального класса (учителя, инженеры, врачи, юристы, журналисты) и в деловом мире (директора банков, предприниматели, управляющие предприятий).

Сословники же упорно не хотели замечать изменений и стремились восстановить престиж дворянской службы путем увеличения привилегий. Дворяне обладали преимуществом при поступлении в офицерский корпус, быстрее продвигались по служебной лестнице, чем простолюдины, получали ответственные должности. Но настоятельная потребность государственной власти в квалифицированных служащих больше не удавалось удовлетворять за счет только первого сословия. В итоге долгих споров и пререкания, правительство в 1906 г. издало указ, предоставляющий всем российским подданным безразлично от их происхождения, одинаковые в отношении госслужбы права. Это был окончательный триумф правового равенства, и менять ситуацию государство явно не собиралось. Единственным местом, где дворяне еще составляли большинство, был офицерский корпус. Здесь дворяне имели реальные преимущества при поступлении в военные гимназии и другие учебные заведения.

Глава 7. Напрасные старания: попытки вернуть дворянам руководящую роль в обществе.

Фактическое упразднение патерналистской роли дворян по отношению к крестьянству после реформ составляло главную заботу традиционалистов, и большая часть их энергии была направлена на поиск путей восстановления роли дворянства в деревенской жизни. В связи с этим была выдвинута идея нового типа чиновника, назначаемого из числа местных дворян, который осуществлял бы попечительство по отношению к крестьянству. Но вместо этого Государственный совет принял закон о создании института уездных начальников, в ведении которых находились бы все население уездов, без различия сословий. Это не удовлетворило традиционалистов. Земских начальников назначали губернаторы и губернские предводители дворянства, многие из которых, по мнению сословников, были либералами. Мысль о всесословности в России казалась им неприемлемой. Контрреформы 1889−1890 гг. не улучшили ситуацию по ряду причин: быстро уменьшалось число помещиков, имеющих право и желание служить, земский начальник был больше чиновником, чем землевладельцем, и даже реформированное земство не стало привлекательным для традиционно ориентированных помещиков. Но проблема была еще глубже: корпоративные учреждения самого дворянства также вызывали глубокую озабоченность сословников.

За время, прошедшее после реформ, демографическая база губернских дворянских обществ и их влияние резко сузились. Это привело к росту равнодушия, которое, в общем-то, всегда отличало отношение дворянства к своим корпоративным учреждениям. Дворянским собраниям было особенно трудно заинтересовать своих членов в своей деятельности после того, как они утратили роль поставщика местных кадров для государства и право ходатайствовать перед правительством по важным для сельского общества общим вопросам в целом. Дворяне требовали права обращаться к императору по любым вопросам. Закон Особого совещания по делам дворянства 1902 г. утвердил это право. Более того, этот закон наделил общества статусом юридических лиц и расширил полномочия Собрания предводителей и депутатов дворянства. Но результаты структурной реформы не имели никакого практического значения.

1 января 1902 г. Император указом распустил Особое совещание. Законодательные меры совещания не удовлетворяли интересам сословников. Они не могли замедлить превращение России в общество равных в правовом отношении граждан. К концу столетия первое сословие утратило свою целостность и единство. Его место в сельской жизни занимал отчетливо понимающий свои интересы класс крупных и средних землевладельцев. И революция 1905 г. усилила этот процесс.

Глава 8. Рождение класса: дворяне-землевладельцы в годы революции и после нее.

Революция 1905 г. Обозначила начавшуюся с большим запозданием политическую модернизацию России. Как система самодержавного господства, так и режим правовых привилегий были серьезно повреждены, хотя недостаточно серьезно, чтобы изменить природу власти. Революция и вызванные ею изменения материально затронули первое сословие. Более того, представители дворянства играли важную роль в этих драматических событиях. Если у разнообразных революционных элементов и было нечто вроде общей программы 1905 г., то это была программа освободительного движении, образованного преимущественно интеллигентами из той части первого сословия, которая вполне вписалась в жизнь современного городского сектора тогдашнего российского общества.

Либералам удалось за короткий срок заручиться поддержкой дворян. Они были готовы поддержать требования об участии народа в законодательном процессе, так как предполагали, что именно они окажутся вождями любого законодательного собрания. И действительно, несмотря на победное шествие принципа правового равенства и сужение сферы правовых привилегий, сами сословные различия сохранялись в полной мере. В результате избирательной реформы 1905 г. Доля дворян, составлявших в первых двух Думах примерно треть, поднялась до половины в Третьей и Четвертой Думах, а доля помещиков выросла до двух пятых. Это, естественно, сделало Думу более консервативной. Подавляющее большинство дворяне сохраняли и в Государственном совете.

Неизменность сословной риторики до известной степени была отражением культурного запаздывания — знакомый термин «сословие» применяли для обозначения незнакомого явления «класс». Но прежде всего в этом отражался переходный характер российского общества и его учреждений, разумеется, непреклонное пристрастие самодержавия к архаическим формам. Усилия первого сословия по созданию класса землевладельцев, имеющих желание и возможности отстаивать свои четко осознаваемые общие интересы, начались до 1905 г. и к 1914 г. еще не увенчались успехом. Процесс зашел уже достаточно далеко и стал необратимым, но его было не видно за ширмой устарелой сословной структуры Российской государственности, которая сохранила безусловную поддержку монархии.

Заключение.

До Великих реформ российское дворянство представляло собой привилегированное сословие, владевшее значительными земельными богатствами, занимавшее доминирующие позиции на службе государству и исключительное положение в обществе. Накануне революции 1917 года первое сословие было фактически немногим большим, чем правовая фикция, существующая только в своде законов и в сознании традиционалистов. Лишенное привилегированного правового статуса, не отождествляемое более с определенными социальными ролями или образом жизни, дворянство перестало быть реальным фактором общественного развития. Конечно, еще были дворяне, посвящавшие свою жизнь управлению имением или службе, но редко кто совмещал и то, и другое. Более того, на каждого такого дворянина приходился другой, жизнь которого не была связана ни с землей, ни с государственной службой.

Трансформацию, которое пережило дворянство после отмены крепостного права, стали условно называть упадком дворянства, поскольку она сопровождалась резким сокращением числа владеющих землей дворянских семей, а также площади этих земель. Но автор доказывает, что дворянство легко приняло тот факт, что земля превратилась лишь в одну из форм капитала. Первое сословие быстро и эффективно приспосабливалось к новым социальным условиям: осваивало новые профессии, наращивали капитал путем продажи земли или ее аренды, вкладывали деньги в промышленность. Задолго до того, как революция 1917 г. отменила анахроничный статус первого сословия, большинство дворян научилось жить, а многие и процветать, в мире, где наследственные привилегии были заменены равенством перед законом.

Но переход от сословного общества к классовому не был простым. Преимущественно в силу непреклонного упорства самодержавия в защите сословных учреждений и политики, основанной на привилегиях, напряжение между новыми социальными и экономическими веяниями и старыми организационными структурами оказалось особенно острым. Нежелание самодержавия способствовать необходимому примирению между старым и новым было одной из важных причин того, что монархии не удалось найти безопасный маршрут среди явных и скрытых опасностей модернизации. Крушение 1917 г. привело к гибели как монархии, так и дворянства. Ответственность же за эту катастрофу, жертвами которой стало и большинство населения России, лежит главным образом не на дворянстве, а на самодержавии. Именно самодержавие, а не дворянство так и не смогло освободиться из плена прошлого и приспособиться к современному миру.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой