Мифологическое в русской свадьбе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

РЕФЕРАТ

Мифологическое в русской свадьбе

Введение

Основой русского свадебного обряда являлось соединение мифологических представлений древности и христианских идей. Так, например, в него вошли действия, отражающие древнейшие представления об умирании души девушки во время ее перехода в группу замужних женщин и получении ею после брачной ночи души молодухи.

Другие обряды восходили к культу предков: плач невесты-сироты на могиле родителей с просьбой благословить ее на брак, прощание с печью при выходе из дома в день венчания и т. п.

Многие действия, которые совершались во время свадьбы, имели магическое значение — защищали молодых, вступающих в брак от порчи, сглаза.

Традиционный свадебный обряд -- не только семейный праздник, но и сакральное явление с его религиозно-магической стороной, и юридически-бытовой акт. (Балашов Д. М., Марченко Ю. И., Калмыкова Н. И. Русская свадьба. М.: 1985)

Русский свадебный обряд является одним из важнейших семейных обрядов.

Он включает в себя множество элементов: обрядовые песни, причеты, обязательные обрядовые действия невесты, дружки и других участников.

В разных регионах обряды различаются. Так, на севере России свадьба носила более лиричный характер. Особое значение здесь уделяли причитам. На юге свадьба сопровождалась весёлыми песнями, роль причитаний здесь была формальной. Но, несмотря на различия, свадьба представляла собой комплекс обрядов, совершавшихся в определенной последовательности по установленному традицией сценарию. Каждому действию, придавалось особое, магическое значение. Главными обрядами русской свадьбы были сватовство, сговор, девичник, венчание, брачная ночь, свадебный пир.

Сватовство

свадебный обряд традиция мифологический

Сватовство — переговоры сторон, заинтересованных в заключение брака.

Сватали обычно родственники жениха -- отец, брат и т. д., реже -- мать, хотя сватом мог быть и не родственник. Сватовству предшествовала определённая договорённость родителей жениха и невесты.

Желанной невестой считалась девушка рослая, физически сильная, трудолюбивая, умеющая хорошо выполнять все домашние и хозяйственные работы, почтительная к старшим, скромная, с чувством собственного достоинства. Особенно ценились девушки из семей с положительной репутацией.

Сватовство проводилось в «легкие» дни недели: в воскресенье, вторник, четверг или субботу, -- обычно в вечернее или даже ночное время. Сопровождалось различного рода магическими действиями, которые должны были обеспечить благополучный исход дела. Выбор сватов являлся ответственным делом: «Выбирай не невесту, а сваху», -- говорили русские люди. От умения сватов вести разговор, расположить к себе родственников девушки, хорошо представить семью молодого человека зависело решение родителей — принять предложение или же дать отказ.

Сам обряд сватовства невесты сопровождался множеством магических действий, которые способствовали успешному исходу событий. Перед выездом из дома опутывали вожжами печную трубу. Считалось, что так будет легче «опутать» невесту. Также, связывали кушаком ножки стола, чтобы свадьба лучше «вязалась». В спину уходящему свату кидали заношенный до дыр лапоть. Это считалось знаком, что переговоры пройдут успешно. В некоторых местностях свата перед отъездом хлестали или забрасывали головными уборами. Летом сват добирался до дома невесты верхом, зимой в хороших выходных санях, непременно покрытых рогожей. Выезжал он через задний двор, к дому невесты ехал огородами и задворками, стараясь по дороге не останавливаться и ни с кем не разговаривать. Такая хитрая траектория избиралась для того, чтобы не привести в дом невесты нечистую силу, избежать сглаза. Чтобы предстоящая свадьба состоялась, и жених с невестой жили «в согласии».

Подъехав к воротам невестиного дома, сват соскакивал с повозки и бежал стремглав в избу, чтобы родители невесты так же быстро согласились на брак. В других случаях, сват, войдя во двор, отыскивал ступу, в которой девушка толкла лен, и трижды оборачивал ее вокруг себя, имитируя обряд венчания. Подойдя к дому, сват неслышно касался рукой дверного косяка, после чего стучал.

В Пермской губернии сват отворял дверь избы в три приема: сначала — немного, после чего снова затворял дверь наглухо; во второй раз — чуть больше, но вновь закрывал ее и только в третий раз окончательно распахивал дверь и входил в избу. При этом, перенося правую ногу через порог, сват пристукивал пяткой о пороговую доску и, лишь затем опускал ногу на пол. Женщины-свахи ступали на крыльцо правой ногой, приговаривая: «Как нога моя стоит твердо и крепко, так слово мое будет твердо и крепко: тверже камня, липче клея, острее ножа булатного. Что задумаю, то исполнится».

Перед началом сговора сват грел руки у печи. Считалось, что в печи обитают духи умерших родственников, грея руки, он оказывал им уважение и просил совета.

Как только сват входил в дом, двери тут же запирали на крючок. Это делалось для того, чтобы в дом не забрёл случайный гость, который мог сглазить жениха и невесту. С той же целью до окончания сговора дверь в дом никому не открывали.

Войдя в избу, сват крестился на образа и начинал переговоры. Все переговоры велись стоя, как бы на ходу, чтобы невеста как можно быстрее вышла замуж. Также считалось, что если сват сядет, то у молодых дети будут долго «сидеть» -- поздно встанут на ноги.

В некоторых местностях сват садился под главной балкой кровли, под красными окнами (лицом к двери), около двери возле кадки с питьевой водой или на лавку, стоящую вдоль половиц. Уже по тому, куда сел незваный гость, можно было догадаться о его намерениях. Приступая к переговорам, сват старался незаметно для окружающих дотронуться до ножки стола.

Разговор между сватами и родителями девушки строился по схеме, утвержденной местной традицией. Сват произносил хорошо знакомые всем присутствовавшим формулы: «У вас товар, у нас купец»; «У вас курочка, у нас петушок, нельзя ли их загнать в один хлевушок?»; «Нам нужна не рожь и не пшеница, а красная девица». Иногда сваты прямо говорили о цели своего визита, что пришли «не пол топтать, не язык чесать, пришли дело делать -- невесту искать». (Балашов Д. М., Марченко Ю. И., Калмыкова Н. И. Русская свадьба. М.: 1985) Даже если родители были рады свадьбе, на первое предложение свата они должны были дать отказ. Сват же, в свою очередь, должен был их уговаривать.

Родители невесты приглашали гостя за стол, угощали его чаем или вином. Напиток разливала невеста. В это время сват внимательно осматривал ее. После угощения он приступал к самой ответственной части переговоров, в которой славил жениха и старался выведать о невесте. Одним из обрядов сватовства являлись переговоры о приданом, о величине кладки (денежной суммы, которую давали родители жениха на свадебные расходы), о расходах на свадебный пир, количестве гостей с той и другой стороны, о дарах, которыми обменивались родственники в ходе свадебного ритуала.

Если переговоры прошли удачно, то свату вручали краюшку хлеба, завернутую в лучший платок. Хлеб здесь являлся символом добра и согласия. Этот сверток он нес через всю деревню в поднятой правой руке, оповещая односельчан о благополучном исходе сватовства.

Крестьяне верили, что вещи, причастные к удачному сватовству, приобретают магическую силу. Их старались заполучить незамужние девицы, чтобы указать «верную дорогу» другим женихам. Так они растаскивали по всей деревне сено из саней жениха или привязывали к саням жениха веник, чтобы «жених другим дорогу заметал».

После сватовства, окончившегося согласием, назначался день осмотра хозяйства жениха и смотрин невесты.

Погляды. Смотрины. «Смотрят место»

Через несколько дней после сватовства родители невесты (либо родные, если невеста -- сирота) приходили в дом жениха смотреть его хозяйство. Основными требованиями к хозяйству было обилие скотины и хлеба, одежды, посуды. Родители девушки хотели знать, в какой дом отдают свою дочь и в каких условиях ей предстоит жить. Бывало и такое, что после осмотра жених получал отказ. Если хозяйство жениха приходилось по душе, то осмотр заканчивали застольем. В противном случае за стол не садились.

В день осмотра женихова хозяйства обе семьи договаривались о домотканых подарках, которые невеста приносила в дом будущего мужа: постельных принадлежностях, скатертях, полотенцах, собственном гардеробе, а также об отдельно оговоренных подарках для каждого члена новой семьи. Дело в том, что в день свадьбы невеста была обязана подарить каждому родственнику жениха полотенце, самому жениху — вышитую рубашку и кальсоны, а будущей свекрови — три рубашки, отрез материи на сарафан и платок на голову.

Если родители невесты были довольны хозяйством жениха, то они приглашали родителей жениха на смотрины невесты.

Рукобитье. Сговор

В разных областях данный обряд имел разные названия («своды», «сговор», «запой», «пропой» -- от слова «петь», «заручины», «запоруки» -- от слов «ударить по рукам», «просватанье», «своды» и многие другие названия).

Сговор (рукобитье) -- символический акт, закреплявший решение о проведении свадьбы и заключении брака. Он проходил в доме невесты через несколько дней после сватовства. На сговоре присутствовали родители просватанных девушки и парня, а также их ближайшие родственники. Обряд начинался с переговоров о дне венчания, принималось окончательное решение о размерах приданого и кладки, количестве гостей на свадебном пиру. Переговоры заканчивались ритуальным рукобитьем, при котором отцы просватанных детей пожимали друг другу руки.

После рукобитья отцов мать девушки подводила ее к жениху и говорила ему: «Вот тебе суженая-ряженая, прошу любить да жаловать». Парень и девушка брались за руки, скрепляя тем самым решение отцов своим согласием. Кроме того, рукопожатие в данном случае служило знаком симпатии, сексуального влечения и было равносильно клятве в любви. Затем все присутствовавшие начинали молиться перед иконами с зажженной лампадой. Это являлось символом единения двух семей. Достигнутое между родственниками согласие заканчивалось пиром, на котором просватанные молодые люди не присутствовали.

Сговор придавал новый статус будущему жениху и невесте. Девушка отныне называлась сговоренкой, невестой, а парень -- женихом. Новому статусу соответствовало и новое поведение, новый внешний облик молодых людей.

Поскольку продолжение рода зависит, прежде всего, от женщины, она была в центре свадебного обряда, который символизировал для неё обряд инициации. Свадьба была для девушки метафорой смерти в своем роду и рождения в роду мужа. Одежда невесты несла большое значение. Первая свадебная рубаха, как ее называли раньше, также имела название сряда (количество одежд, сменяемых в ходе свадьбы, должно было быть не менее трех, независимо от материального положения), была белого цвета, именно этот цвет являлся цветом траура. В последующих свадебных нарядах преобладал красный цвет, который молодая жена надевала уже на второй день торжества, после обязательных обрядов. Красный цвет считался цветом творения новых жизней.

Отношение к свадебным обрядам было различным в разных регионах. Например, на севере, где обряд рукобитье называется «запоруки», «заручины», он был одним из самых драматичных из всех обрядов свадебного цикла. Даже если невеста была рада замужеству, ей полагалось причитать. Причитание (вытие) — ритуальный плач невесты.

В причитаниях присутствовали магические действия, которые также восходят к обряду инициации. Указания на ритуальную «смерть» содержала поэзия предсвадебного периода «В своем причитании невеста сообщала о страшном сне: будто бы на ее улице стоит пустой раскрытый гроб, ожидающий жертву. Она выражала желание уйти в лес к реке и утопиться -- и проч.» Зуева Т. В., Кирдан Б. П. Русский фольклор В причитаниях юная дева прощалась со своей семьей. А также, оплакивала своё девичество. Вскоре девушке суждено было переродиться в женщину. Объектом изображения в лирических свадебных песнях являлся обряд, но главным, ради чего создавались эти песни, было обрядовое чувство — выражения эмоционального отношения к свадьбе, как к факту действительности.

Ключевым действием всего дня являлось «завешивание» невесты. Отец наглухо закрывал невесте все лицо — по старинному обычаю с момента ее согласия на брак, она считалась «умершей», и поэтому ее нельзя было никому видеть. Нарушение запрета могло привести к всевозможным несчастьям, грозя будущей молодой семье бесчисленными бедами. Также, платок защищал невесту от злых духов и сглаза.

После сговора отказ от вступления в брак считался невозможным и рассматривался как страшный грех, за который человек должен будет расплачиваться всю жизнь.

Великая неделя

Последующее время в некоторых традициях назывался «неделей», хотя данный период мог длиться и дольше. В ритуальном смысле данная неделя была самой напряженной. В этот период невеста считалась наиболее уязвимой, любой мог ее сглазить или навести порчу. Именно поэтому невеста в своём поведении придерживалась определённых рамок. Молодая девушка двигалась мало, что символически изображало переход от жизни к смерти. Переговаривалась с родными и подругами велись причетами и песнями. Невесту везде сопровождали подруги или родные, вели ее под руки, кормили, одевали, что также символизировало угасание жизни. В данную неделю невеста, вместе с подругами, готовила приданое. Они должны были изготовить простыни, полотенца («утиральники»), салфетки и «завесы». Также полагалось дарить подарки жениху и всем его родственникам. Вся неделя проходила в хлопотах: обдирали животных, пекли хлебы, жарили, варили. В северных краях невеста встречала подружек и всех приходивших в дом причетами, жалуясь на свою судьбу, плакала о своей девичьей долюшке. Опять здесь присутствует магическое значение, говорящее о прощании девицы с родимым домом. В южных -- каждый вечер в дом невесты приходил жених с друзьями (это называлось «посиделки», «вечорки» и т. д.). Жених должен был приехать с подарками, гостинцами.

Перед свадьбой, накануне и с утра, молодая невеста должна была совершить ряд действий, также обладающих магическими свойствами. В разных областях действия различались, но всё же, есть такие обряды, которые совершались везде.

Девичник

На девичнике невеста встречалась со своими подругами. Поскольку данная встреча была последней, перед свадьбой, то происходило ритуальное прощание невесты с подругами. Данная часть свадебного обряда одна из самых лиричных и эмоциональных по своему характеру.

В разных областях России девичник проводился по-разному, но его смысл везде был одинаковым -- переход девушки в группу замужних женщин. Во многих деревнях Европейской России и Сибири невеста прощалась с «белым светом», выходя вместе с подругами на утренней и вечерней заре за околицу деревни:

«Уж вы, милые-то мои подруженьки, Выведите меня на белую зарю, С новой горницы во новы сени, С новых-то сеней на красно крыльцо, Со красна-то крыльца на широкий двор, С широкого-то двора на широку улицу, Раздуйте-ка, мои ветры буйные, Гробову доску -- лютую тоску. «

В Псковской губернии прощание невесты проходило иначе. Вместе с подругами невеста торжественно шла по деревне, держа в руках «красоту» -- небольшую елочку, обвитую ленточками, тряпочками, бумажными цветами, или букет бумажных цветов. Шествие девушек сопровождалось пением грустных песен.

В деревнях Владимирской губернии невеста, сидя вместе с подружками на лавочке у своего дома, прощалась с односельчанами. Вся женская часть деревни собиралась, чтобы послушать причитания молодой.

Кульминационным моментом девичника было прощание с «девьей красотой». Девушки проводили различные обрядовые действия с предметами, считавшимися воплощением «девьей красоты». Это могла быть украшенная ленточками елочка (или березка), букет искусственных цветов, девичий головной убор. Почти по всей России знаком девичества считалась «коса -- девичья краса». Юная дева прощалась с «красотой», т. е. с венком или украшенным деревцем — символами девичества.

Например, для среднерусской свадьбы характерен обряд «елки «. Верхушка или пушистая ветка елки или другого дерева, называемая красотой (девьей красотой, красной красотой), украшенная лентами, бусами, зажженными свечами и проч., иногда с прикрепленной к ней куклой, стояла на столе перед невестой. Деревце символизировало молодость и красоту невесты, с которыми она прощалась навсегда. В свадебном приговоре утверждалось:

Да уж как этому ли дереву

Да не бывать два раза зелену,

Да, а тебе, наша подруженька,

Да задушевная голубушка,

Да не бывать два раза в девушках.

Смысл данного обряда состоял в том, что дереву (зеленой, кудрявой березе) переадресовывалась жертвенная повинность инициируемой девушки: вместо неё погибало деревце, первоначально принятое в родственный круг (заместительная жертва). Следы такого обычая видны в троицко — семицком обряде с березкой. И в свадебном обряде красота отождествлялась с самой невестой. Зуева Т. В., Кирдан Б. П. Русский фольклор

Свадебное деревце известно у большинства славянских народов как обязательный атрибут, предмет-символ, несущий в себе общую этническую характеристику славян. Вместе с тем у восточных славян отмечено большое разнообразие предметов, называвшихся красотой. Такую символику носили не только растения, а также девичья коса и головной убор.

Именно на девичнике происходил ещё один из важнейших свадебных обрядов -- расплетание девичьей косы. Люди верили в магическую силу волос. Данный обряд символизировал окончание прежней жизни девушки. У восточных славян расплетание косы сопровождается «прощаньем с красной красотой». «Красная красота» -- лента или ленты, вплетённые в косу девушки. У восточных славян расплетала косу старшая сестра невесты или подруга, а у западных — обычно брат невесты или близкий родственник, что означало согласие всей семьи на брак. Далее следовал обряд продажи косы жениху. Покупая косу, тем самым жених покупал невесту. «Возьми косу вместе с головой», -- говорила мать невесты жениху.

Продавцом выступал брат невесты или специальный подкосник, роль которого исполнял какой-нибудь мальчик из родни невесты. Покупал косу не сам жених, а его представитель. Торг сопровождался шутками-прибаутками и начинался с требования огромных сумм, а заканчивался копейками. С момента расплетания косы вплоть до венчания невеста ходила с распущенными волосами. Распущенные волосы символизировали переходное состояние: уже не девушка, но еще и не женщина.

Девичник сопровождается причетами и специальными песнями. Часто причет невесты звучит одновременно с песней, которую поют подружки. При этом имеет место противопоставление причета песне -- причет звучит очень драматично, в то время как сопровождает его весёлая песня подруг.

В этот же день, коробейники, в роли которых выступали родственники невесты, перевозили в дом жениха приданое и постели невесты. Невесту благословляли, а приданое окропляли святой водой. Приданое укладывали так, чтобы оно выглядело как можно объёмнее.

«Молодечник»

В этот же вечер в доме жениха устраивался «молодечник» (или «жениховы посиделки»). Устраивалось застолье, пели песни. Здесь присутствовали родственники и друзья жениха, который прощался с холостой жизнью.

В дом невесты отправлялись посланцы, которые должны были передать «женихово подаренье». Это могли быть головной убор, пара сапог и ларец (или простой узелок) с румянами мылом, зеркальцем, гребешком и кольцами. Бывало, женихи дарили невесте также ножницы, иголки, нитки, к которым прилагались лакомства, и розгу. Данный подарок символизировал то, что если девушка будет плохой хозяйкой, то её ждёт наказание.

Баня

В северных губерниях Европейской России, в Среднем и Верхнем Поволжье, в Сибири, на Алтае прощание с «девьей красотой» сопровождалось посещением невестой с подругами бани. Данный обряд превращался в яркое ритуальное действие.

Ритуал сопровождался причитаниями и песнями, а также определёнными действиями, некоторым из которых придавалось магическое значение.

Так, в Вологодской области с невестой в баню ходила знахарка, которая собирала её пот в специальный пузырёк, а на свадебном пиру его подливали в пиво жениху, чтобы крепче привязать его к себе.

Баня символизировала обряд очищение, прощание с незамужним состоянием и подготовка к венцу, а также потерю целомудрия. Мытье сопровождалось песнями. Часто для этих целей приглашались женщины, которые пели, пока подружки мыли невесту. Иногда в обрядовом мытье присутствовала колдунья (знахарка), которая совершала над невестой различные магические действия.

В северорусской свадьбе в банном обряде проявился культ воды. С водой и с банными атрибутами (печью-каменкой, веником) производились магические действия.

В Архангельской губернии во время обрядовой бани существовал обычай умывания наговоренным пивом. Наговор был следующим:

«Как ты чисто злато-серебро, чисто и прилично; как на тебя, злато-серебро, всяк зарится, заглядывается, стар и млад, женатый и холостой, старые старухи и молодые молодицы, и красивые девицы, и молодые молодцы, так бы на тебя рабу (имя невесты), зарились бы и заглядывались все, казалась бы им златом-серебром, глядели бы и смотрели бы и очей с тебя не спускали».

Вернувшись домой, невеста с подружками поочередно исполняли обрядовые песни для всех ближних родственников, начиная с отца, одаривали всех подарками.

Жениха в баню провожали, вымыв полы в доме и застелив их соломой. Тем самым молодому желали, чтобы он жил с женой не «голо», а богато, или по народному выражению «толсто». В бане жених приглашал банного молодца, который парил и холил его в этот день. Жених праздновал со своими друзьями последний день вольной жизни. С ними активное участие принимал и «проводничок», мужской вариант свахи. Здесь обсуждалось предстоящее событие, давались советы по многим вопросам. Париться перед свадьбой означало чистоту брачного ложа и чистоплотность человека.

Обрядовая баня могла быть назначена и на первую половину дня венчания. В этом случае она носила условный характер.

Первый день свадьбы. Свадебный поезд

Важным участником обряда являлся дружка (или дружко). Обычно дружка был братом жениха или же его близким другом. Считалось, что именно от поведения и знания им обрядовых заклинаний зависело удачное проведение свадьбы и благополучие будущей семьи.

Свадебный поезд собирался утром, в день венчания, в доме жениха. Его составляли сам жених, дружка, родственники и друзья семьи. Участники свадебного поезда в разных местностях России могли быть различными.

Вот, к примеру, на Русском Севере, в Сибири и на Алтае в свадебном поезде участвовал тысяцкий, которым обычно был крестный отец жениха, старший боярин -- помощник тысяцкого, вежливец -- колдун, принимавший на себя некоторые магические функции дружки. Раньше на свадьбу непременно приглашали деревенского колдуна. Это делалось для того, чтобы на молодых не навели порчу (например, неудачливая соперница невесты). А также, чтобы сам колдун не обиделся за то, что его не пригласили на торжество и не попытался расстроить свадьбу. Колдунов на празднество всегда звали первыми, во время свадебного пира сажали на почетное место. Русские люди со страхом и уважением относились к колдовским силам. О гневе их, между прочим, рассказывают нам сказки, в которых колдун или колдунья, не приглашённые на праздник, заколдовывали невесту.

Мать и отец жениха, как правило, в состав свадебного поезда не входили и в церковь на венчание не ездили. Они находились дома, готовясь к встрече молодых и свадебному пиру.

У каждого из участников свадебного поезда был свой атрибут. Так, в Вологодской губернии дружке и поддружьям на шляпу прикрепляли ширинки — орнаментированные платочки. В Архангельской, и в некоторых других северных губерниях, сваты, дружка, поддружья, тысяцкий были перепоясаны через плечо полотенцами. В Псковской и Смоленской губерниях им же подвязывали через плечи крест — накрест пояса. А на Алтае -- шалями. Перед выездом родители благословляли жениха иконой и хлебом. В это время дружка совершал различные магические действия, которые, по мнению крестьян, должны были защитить жениха и свадебный поезд от порчи.

К примеру, в Псковской губернии дружка ставил жениха под матицу -- потолочную балку, ударял по ней три раза крест-накрест кнутом и говорил:

«Боже, кладу Твой крест животворящий на прогнание всех врагов и супостатов нечестивых, неправедных, колдунов и волшебников: от колдуний и ведуний, от всех злых и лихих людей».

Выводя жениха из избы, он шептал: «Идет вперед Михаил Архангел, грозный воевода: отступите вси нечистые духи, колдуньи-ведуньи и волшебники; очисти нам путь от всех злых и нечистых!»

Выход жениха и поезжан из избы, рассаживание по саням, как правило, сопровождались приговорами дружки, которые носили импровизационный характер. Дружка с иконой обходил свадебный поезд и кропил людей и лошадей святой водой. После выполнения положенных обрядов поезд отправлялся к невесте. Отъезжающие пили пиво или вино непременно домашнего приготовления, их осыпали хмелем и овсом (либо другим зерном), дабы был достаток в семье и здоровое потомство.

Поезжане отправлялись за невестой зимой на санях, осенью на кошевах, пошевнях, бричках. Лошадей к этому дню тщательно готовили: кормили овсом, чистили, расчесывали хвосты и гривы. В день выезда за невестой вплетали в гривы ленты, украшали парадную сбрую бубенцами, колокольчиками, дуги переплетали яркими шалями, полотенцами, сани покрывали домоткаными коврами, войлоками, подушками в красивых наволочках. Во время того, как поезд двигался к дому невесты, его участники пели специальные «поезжанские» песни.

В данной части обряда присутствовали магические элементы, которые имели немаловажное значение. Было распространено подметание дороги. Это делалось для того, чтобы под ноги молодым не бросили предмет, на который могла быть наведена порча (волосы, камень и др.). Конкретная дорога, которая должна быть подметена, разнится в разных традициях. Это может быть и дорога перед домом невесты, по которой поедет поезд жениха, может быть пол комнате, по которому молодые пойдут перед отъездом к венцу, дорога к дому жениха после венца и т. д.

Подъехав к дому невесты, дружка через запертые ворота вёл переговоры с её отцом или роднёй, иносказательная форма которых напоминала переговоры на сватовстве:

«Мы купцы, торгующие красным товаром» или «Заблудились и просим пустить ночевать» и т. д.

Данная обрядовая игра, устраивавшаяся между партиями жениха и невесты, демонстрировала неприятия жениха и его дружины. Основой таких переговоров являлись древние мифологические представления. Ранее уже упоминалось, что переход девушки в группу замужних женщин рассматривался как своего рода смерть, виновником которой принято было считать жениха и его дружину.

Данное обрядовое действие разыгрывалось, как желание оградить невесту от неминуемой символической гибели.

Приезд жениха также сопровождался одним или несколькими выкупами. В большинстве региональных традиций это выкуп входа в дом. Выкупаться могут ворота, дверь и т. п. Выкупать может как сам жених, так и дружка.

После совершения переговоров поезжане приглашались за стол (выводной стол) для угощения. Невеста и жених также садились за стол, но отказывались от пищи, и их место было с краю. Считалось, что перед таинствами, к которым относится и венчание, необходимо нравственное очищение и отказ от «плотских» удовольствий, в том числе и от еды. Кроме того, жених и невеста не должны были принимать пищу вместе со своими женатыми и замужними родственниками, это разрешалось только после брачной ночи, когда состоится переход жениха и невесты в новый социальный статус. После застолья отец невесты вручал свою дочь жениху и говорил о том, что он передает ее навсегда в распоряжение мужа: «У меня была умна, а ты учи как хочешь». Перед отправкой в церковь родители невесты благословляли молодых иконой и хлебом.

Во время пути в церковь участники свадебного поезда, также как и на пути к дому невесты, совершали определенные магические действия. Невеста, например, выехав за околицу родной деревни, открывала лицо, смотрела на удалявшиеся дома и выбрасывала в поле носовой платок, в котором «были собраны все ее горести». Бросая платок со словами: «Оставайся, горе, за чистым полем, белым камешком», она надеялась, что ее дальнейшая жизнь будет полна радости и счастья. Жених время от времени останавливал поезд, чтобы проведать невесту, узнать, не случилось ли с ней что-либо по пути, считавшемуся опасным, например, «не подложили ли вместо нее сноп». Дружка всю дорогу читал молитву-заговор, в которой просил: «Ой еси, Госпожа Пречистая Мати Божия, святыи Козма и Домьяна и святыи архаггилы Михайло и Гаврил, святыи Геор-гие, поставите, государи, около раба Божия (имярек) князя мо-лодово и княгини молодые, около тысяцьково княжово и около бояр княжих и около запетников и оглобельников, и около всего княжего поезду, и круг меня, раба Божия (имярек), сторожа, поставьте град каменной, а тын булатной, и вереи булатные, и забо-ралу железную. И заградите, государи архаггилы, уста всякому ведуну, и ведуние, и вещице, и чарадею, и всякому злодею, кои подумает злую думу… <… > И государыня Царица Небесная, Пречистая Мати Божия, закрой, защити князя молодово ризою нетленною, и тысецкого, и кнеину молодую, и сваху княжею, и бояр, и весь поезд».

Венчание

Венчание — один из кульминационных обрядов свадьбы.

Это церемония заключения брака в Православной Церкви, совмещавшаяся с юридической регистрацией в метрических книгах.

Обряд венчания проводился в храме священником. Он состоял из обручения, во время которого жених и невеста должны были дать согласие на брак и обменяться кольцами. Само венчание представляло собой возложение на головы жениха и невесты брачных венцов, что осмыслялось как наложение Славы Божьей. В христианской традиции венчание считалось таинством и рассматривалось как соединение мужчины и женщины в нерасторжимый Божественный союз, продолжавшийся и после смерти.

Считалось, что именно во время венчания жених и невеста наиболее подвержены колдовским чарам, именно поэтому обряд венчания объединял вокруг себя целый ряд ритуально-магических действий. Данные действия обеспечивали защиту от злых сил, счастливый, прочный брак, здоровое потомство, хозяйственное благополучие, долголетие. По широко распространенному в деревнях представлению, колдуны могли заколдовать молодых — превратить их в волков, в камень, заставить разлюбить друг друга, оставить бесплодными в браке. Для предохранения от этого свадебный поезд не останавливался по дороге в храм, поезжане не должны были оглядываться назад. Звон колоколов также являлся защитой. Многие действия, проводившиеся перед венчанием и во время него, были направлены на достижение согласия, счастливой жизни вступающих в брак молодых людей. Здесь, также как в атрибутах одежды гостей, магическую функцию выполняло полотенце. Его стелили, как «подножник», на который ступали молодые.

Когда невеста и жених только подходили к церкви перед ними расстилали новую ткань, бросали под ноги деньги, осыпали зерном. Всё это было направлено на обеспечение благополучия будущей семьи.

Считалось, что предметы, находившиеся у жениха и невесты во время венчания, обладают особой магической силой. Поэтому, с самого венчания невеста прятала за пазухой хлеб, который молодые съедали во время брачной ночи. Также в обувь сыпали соль, жито, «чтобы всегда их было вдоволь». К одежде прикреплялся клочок шерсти, «чтобы овцы хорошо плодились». Воск венчальных свечей и вода, слитая с благословенной иконы, использовались для лечения младенцев. Венчальная рубаха якобы снимала боль, помогала женщине при родах. В некоторых деревнях хозяин дома надевал на себя венчальную рубаху в первый день сева, чтобы собрать осенью хороший урожай. Обручальное кольцо использовалось при гаданиях на святках.

Во время венчания и брачного пира молодой невесте полагалось быть нарядно одетой, белый — траурный цвет сменялся на красный — цвет жизни.

После венчания новобрачные в северных губерниях Европейской России, а также во многих деревнях Сибири и Алтая ехали в родительский дом на свадебный пир. Там же по окончании пира проходила и их брачная ночь. В южнорусских деревнях после венчания каждый возвращался в свой дом, но вечером жених приезжал к невесте, где и проходила их первая брачная ночь, а свадебный пир начинался после сообщения о том, что молодые стали мужем и женой.

Молодые люди, жившие невенчанными, не считались мужем и женой, а их дети признавались незаконнорожденными. В то же время, по народным представлениям, самого венчания было недостаточно, чтобы признать брак состоявшимся. Настоящим он становился только в том случае, если был оформлен согласно традиции, с выполнением установленных обрядовых действий.

Окручивание молодой

Окручивание -- один из кульминационных элементов обряда, происходивший сразу после венчания (в церковной сторожке, трапезной или, по приезде, в доме мужа). Невесте заплетали две косы, обвитые вокруг головы, и подбирали волосы под женский головной убор (кокошник, кичку с сорокой, повойник, сборник). В отличие от девушки, женщина всегда должна была ходить с покрытой головой. По этому поводу сложена пословица: «Немного попето, да навек надето».

В различных областях исполнение обряда различалось. Например, в некоторых деревнях Русского Севера женскую прическу заплетали свашки. Одну косу плела свашка невесты, приговаривая: «Носи девиц», другую -- свашка жениха со словами: «Носи молодцов». Каждая из них старалась первой заплести косу, чтобы молодуха родила первенца того пола, который она заклинала. Заплетенные косы укладывали вокруг головы и покрывали кокошником, сборником или повойником со словами: «Стала коса двухвосткой, под повойник ушла, запряталась».

В русских селах Алтая окручивали после венчания. Свахи сажали невесту в угол, завешивали ее со всех сторон платками, заплетали две косы, укладывали их вокруг головы, надевали самшуру и платок. Затем молодую показывали жениху и заставляли молодых посмотреться вместе в одно зеркало, чтобы «жить дружно».

У русского населения Латвии плетение двух кос и надевание повойника проходило в присутствии подружек. Мать новобрачного приносила квашню, покрывала ее подушкой и просила сесть на нее новобрачную, «чтобы молодуха пышной была». После того как косы были заплетены, а повойник одет, девушки старались вытащить из-под молодухи квашню и вынести ее из избы. Жених же должен был постараться затащить квашню на печку. Если девушкам удавалось вынести квашню из избы, то, по поверью, они должны были в этом году выйти замуж. Песни, исполнявшиеся свашками при перемене прически и головного убора, в разных местностях были разными. Однако в них звучала одна и та же тема: утверждение девушки в новом статусе.

Переход к женской прическе, надевание головного убора считались очень важным обрядовым моментом русской свадьбы. Русские крестьяне говорили: «Подруги косу плетут на часок, а свахи на век».

В белорусской и западнорусской свадьбе известен также обряд подстригания волос жениху. В древности это действие было связано с вызовом родовых духов-покровителей. Возможно, этот обряд когда-то означал посвящение юношей в группу взрослых мужчин Зуева Т. В., Кирдан Б. П. Русский фольклор.

Свадебный пир (княжий стол)

Княжий стол (большой стол, венчальный стол, красный стол) -- главный свадебный пир. Княжий стол проводился в доме родителей жениха после венчания. Все действия исполнялись в определённом, установленном традициями порядке. Свадебные столы, как правило, ставились вдоль половиц и лавок «глаголем» (буквой «Г»), и лишь в некоторых местностях -- поперек половиц. Жениха и невесту сажали на почетное место -- в передний угол избы. Гости рассаживались, соблюдая мужские и женские места, в строгой последовательности родства: чем ближе родственник, тем ближе он садился к жениху или невесте. Парни, девушки, соседи, обычно присутствовавшие на свадьбе, считались зрителями и к столу не приглашались. Рассаживанием гостей, а также расположением зрителей занимались дружка, главный сват или свашки. Свадебные столы обязательно накрывали белыми скатертями. Количество блюд должно было быть четным, так как с четными числами связывались обычно представления о счастье и удаче. Набор блюд для свадебного стола в разных местностях России был различным.

Например, во Владимирской губернии на стол сначала приносили холодные блюда, потом горячие, а затем сладкий пирог или пряник. В Вятской губернии сначала ставили горячие блюда, потом холодные, а ближе к концу кисель и пирог. Подача очередной перемены сопровождалась разливанием пива, браги, водки, вина, кваса. Последним блюдом свадебного пиршества был курник -- пирог с куриным мясом -- или свадебный каравай.

Начиналось всё с открывания «молодой княгини», которая после венца входила в дом, закрыв лицо платком. Как правило, отец жениха или тысяцкий, держа в руке горбушку хлеба или пирог, поднимал ими платок невесты, затем брал его в руки и трижды обводил им вокруг голов новобрачных. Присутствовавшие родственники кричали: «Хороша молодая княгиня, хороша!» Этот обряд перекликался со смотринами просватанной девушки перед сговором. Данный обряд был знакомства родни жениха с девушкой.

Жених и невеста, сидевшие за свадебным столом вместе с другими женатыми мужчинами и замужними женщинами, не имели права прикасаться к еде или питью. Запрет на публичную еду объяснялся древними мифологическими представлениями о том, что жених и невеста не могут принимать участие в общей трапезе с женатыми мужчинами и женщинами, поскольку ещё не относятся к ним. За первым свадебным столом звучали обычно поздравления в адрес молодых, пожелания им счастья, богатства.

Второй частью свадебного пира был горний стол. К этой части пира приезжали родители и родственники невесты. Невеста к этому времени была в женском головном уборе и нарядной одежде. Горний стол предполагал одаривание невестой родственников жениха. На этот раз молодые получали право участвовать в трапезе. Однако их трапеза отличалась от общего угощения. Молодым подавали определенный набор блюд. Они ели кашу, яйца, мед, масло, хлеб, пироги, молоко. На мифологическом уровне это объяснялось тем, что пища молодых, которые окончательно не утвердились в своем новом статусе, должна отличаться от пищи остальных гостей. Также, молодые пили из одного стакана, ели от одного куска, пользовались одной миской и одной ложкой. Именно это символизировало единство молодых, их неразрывную связь. В конце горнего стола совершался обряд деления каравая.

Каравайный обряд

Данный обряд связан с выпечкой каравая, который раздавали во время свадебного пира. Каравай -- круглый большой сдобный хлеб, украшенный фигурками из теста, а также искусственными цветами. Выпекали его накануне венчания и брачной ночи или за два-три дня до этого в доме жениха, иногда в доме невесты, а в некоторых деревнях и у жениха, и у невесты.

Каравайный обряд состоял из двух этапов: первый этап назывался «каравай валять» — он представлял собой само изготовление угощения. Второй этап -- «каравай носить «, представлял собой деление хлеба между гостями.

Данный обряд нёс в себе магический смысл.

Выпечка каравая символизировала рождение новой жизни и тем самым обеспечивала плодовитость молодой брачной пары. В обряде принимали участие посаженый отец и посаженая мать жениха, при условии, что они были счастливы в семейной жизни. Также участвовали молодые женщины — каравайницы, имеющие благополучную семью. Обряд начинался до захода солнца, с обращения к Богу и святым угодникам: «Благослови нас, Господи, спаси нас, милостивый Козьма-Демьян на Филатушкину свадьбу спечь каравай высокий, веселый!». Действия каравайниц отличались от повседневной выпечки хлеба. Для свадебного каравая воду брали из семи колодцев, муку -- из семи мешков. Все действия проводились подобно театральному представлению.

Перед тем как поставить тесто в печь, посаженая мать обходила с ним избу, садилась на печь, затем, вместе с посаженым отцом обходила три раза печной столб. Каравай задвигали в печь на лопате с прикрепленными по ее краям горящими свечками, и, прежде чем оставить в печи, его три раза то задвигали в нее, то выдвигали. Поставив окончательно, ударяли лопатой по матице -- потолочной балке.

На мифологическом уровне печь осмыслялась как женское чрево, материнское лоно; хлебная лопата, которой задвигали тесто в печь, -- как мужское начало, а сам каравай -- как плод, полученный в результате их слияния.

Украшения из теста, выпекавшиеся девушками отдельно от каравая, представляли собой фигурки, которые изображали солнце, звезды, месяц, цветы, плоды, домашних животных, прежде всего коров и лошадей. Все эти знаки, считались у русских олицетворением мира, добра, счастья, довольства, плодородия.

После изготовления каравая в доме жениха его несли к невесте «на показ». В том случае, если хлеб изготавливался и у невесты, происходил обмен караваями. В доме родителей жениха каравай ставили обычно в комнату молодых, где он находился всю брачную ночь. Утром дружка, выносил его к свадебным столам. Перед тем, как поделить угощение дружка должен был три раза подпрыгнуть, разломать каравай пополам, что символизировало нарушение девственности невесты, а потом уже приступить к делению его между родственниками молодых. Новобрачные получали свою долю каравая первыми. Жениху и невесте выдавалась середина изготовленного каравая, которая, по народным представлениям, была связана с зарождением новой жизни, счастьем, богатством. Остальная часть каравая делилась между родственниками молодых. Это воспринималось как акт закрепления между ними родственного союза, как признание их общей судьбы, общей доли. Украшения с каравая раздавали девушкам, присутствовавшим на свадебном пиру в качестве зрителей.

Каравайный обряд был характерен для свадебного ритуала в центральных и южных губерниях Европейской России.

Изделия из теста, известные под разными названиями -- курник, печенье, пряник, пирог, хлеб, играли важную роль в ходе свадебного ритуала по всей России. Они могли служить знаком любви жениха к невесте, выкупом, благопожеланием, подарком, предметом, посредством которого передавалась магическая сила.

Весь процесс изготовления каравая сопровождался исполнением специальных каравайных песен, в которых рассказывалось об этапах его создания руками каравайниц:

Валю, валю сыр каравай

С правой руки на леву,

С левой руки на праву --

По золоту лоточку,

По золоту лоточку,

По серебряному блюдечку.

Каравай на лавку взлез,

Каравай по лавке пошел,

Каравай на полку сел,

Каравай на печку взлез,

Каравай с печки слез,

Каравай на лопату сел,

Каравай в печку глядит.

Каравай валяется,

Каравай шатается,

Пошел каравай по дубовым столам,

По скатертям браным,

Тогда зашел каравай к Анне Александровне.

Свадебный пир символизировал объединение двух семейно — родовых групп. Совместное сидение за общим столом, употребление одной и той же еды утверждали родство двух семей и закрепляли их новые родственные связи. Княжий стол заканчивался торжественным уводом молодых к месту, где устраивалась брачная постель.

Устройство постели для молодых было наполнено магией, обеспечивающей воспроизводство жизни во всех ее видах. Постель стлали на снопах, в местах обработки и хранения зерна (в амбаре, на гумне, в овине) или в помещениях для содержания скота (в хлеве, в подклети). После того как устройство брачного ложа было закончено, постельницы укладывали под него кочергу, сковородник, несколько поленьев и обходили постель с веткой рябины или можжевельника, которую потом втыкали в стену. Считалось, что кочерга, сковородник, можжевельник, рябина могут обеспечить новобрачным защиту от злых сил, мешки с мукой и ржаные снопы — благополучие в совместной жизни. Поленья же символизировали будущих детей: чем больше положить поленьев под ложе новобрачных, тем больше будет у них детей. На брачную постель молодых провожали дружка, свашки, иногда все свадебники, т. е. все приглашенные на свадебный пир. Проводы новобрачных сопровождались хохотом, шумом, прибаутками, эротическими наставлениями, песнями.

Брачная ночь

Дружка отпугивал нечистую силу, ударяя по постели кнутом. Новобрачных оставляли в комнате, дверь запирали, а снаружи ставили охранника, который охранял молодых от нечистой силы.

Оставшись одни, новобрачные должны были выполнить ряд обрядовых действий, обеспечивавших, по поверью, согласную супружескую жизнь, богатство, здоровое потомство. Прежде чем лечь в постель, новобрачным полагалось съесть курицу и хлеб. Хлеб рассматривался, как символ будущего богатства молодых, а курица -- как знак их будущей плодовитости. Новобрачная демонстрировала мужу своё смирение, снимая с него сапоги. Этот старинный обычай упоминался еще в первой русской летописи -- в «Повести временных лет». Желание быть хозяином в семье новобрачный демонстрировал, заставляя невесту просить у него разрешения лечь с ним в постель.

Свадебный обряд сохранил признаки древнего экзогамного брака, порожденного запретом на кровосмешение. Брачная пара должна была состоять из представителей разных родов. Поэтому в свадьбе были ритуалы, означавшие переход невесты из своего рода в род мужа. Зуева Т. В., Кирдан Б. П. Русский фольклор Одним из таких ритуалов являлся обычай марания: утром после бужения молодых всем чернили лица сажей из печи. Данные действия гласили о переходе молодухи в новую семью. Также поутру проверяли добрачное целомудрие девушки. Оповещение о «честности» новобрачной в разных областях происходило по — своему.

Например, в селах Пермской губернии, дом молодоженов украшали полотенцами и скатертями с красными вышивками. Такие же полотенца дружка привязывал к дугам лошадей, отправляясь к родителям новобрачной.

Во Владимирской губернии о целомудренном поведении девушки до свадьбы свидетельствовала брачная простыня, вывешенная в переднем углу избы. В некоторых деревнях свадебники во главе со свашкой и дружкой с гиканьем, криками, звоном и шумом ездили по деревне, размахивая, как флагом, рубашкой новобрачной.

В станицах донских казаков всем гостям второго дня свадьбы прикалывалась гроздь калины. В случае «нечестности» молодой женщины, утратившей девственность до брака, ее родителям надевали на шею хомут, отцу новобрачной подавали пиво в дырявом стакане. Такому же унижению подвергалась и сваха: «Свахе первая чарка и первая палка». Требование целомудрия от невесты, а в некоторых деревнях и от жениха, диктовалось представлениями крестьян о том, что превращение девушки в женщину, а юноши в мужчину могло произойти только в ходе выполнения обрядов, соблюдаемых в определенном порядке. Нарушение их последовательности рассматривалось как нарушение хода жизни, посягательство на ее основы. Брачная ночь считалась очень важным обрядом свадебного ритуала. Она заканчивала серию обрядовых действий, связанных с переходом девушки и парня из одной половозрастной категории в другую. Этот переход на символическом уровне осмыслялся как смерть и воскресение. Иначе сказать — обряд инициации. Девушка и парень после брачной ночи, по древним представлениям, возрождались в новом качестве, что выражалось в перемене прически, головного убора, одежды, поведения. Брачная ночь превращала парня, в юношу, а девушку в молодицу.

Второй день свадьбы

В отличие от северной, для среднерусской свадьбы характерно послесвадебное обливание -- своеобразное игрище, величание молодой женщины, возможно, уже несущей во чреве новую жизнь. При обливании женщина-мать отождествлялась с матеръю — сырой землей: ведь увлажненная дождями земля также могла проявить свою плодородящую сущность. Известно, что древнерусский брак совершался у реки. Поэтому ситуация «брак у воды» часто встречается во многих жанрах русского фольклора: в песнях календарных обрядов, в балладах, былинах, сказках. Зуева Т. В., Кирдан Б. П. Русский фольклор

Хлебины

Хлебины (отводины, отгостки) -- последний обряд свадьбы. Представлял собой застолье для новобрачных, которое проводилось в доме родителей молодухи. Тёща угощала зятя блинами и яичницей. Данное действо совершалось также по определённым правилам. Теща ставила перед зятем блины или яичницу. В том случае, если молодуха сохранила девственность до брака, зять откусывал блин или брал ложкой яичницу с края. Затем юноша благодарил за честную, хорошо воспитанную дочку. Если же молодая не сохранила целомудрия до свадьбы, зять проедал блин в середине, переворачивал яичницу и высказывал претензии за плохое воспитание дочери. После чего молодые сразу же уезжали домой. Если же все было благополучно, то пир продолжался.

(Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов. В 3-х тт. -- М., 1865--1869. (В 3 т. -- М., 1994.)

Современная свадьба

В наше время взгляды, предпочтения, отношение людей к окружающему миру в корне изменились. Так же, как и морально — этические нормы. От целомудрия юной девы и достоинства мужественного юноши не осталось и следа. Активно распространяется свобода мышления и выбора.

В наше время большинство молодоженов делают свою свадьбу сами. Особенно распространены тематические сценарии, например — «Готическая свадьба — ДЕТИ НОЧИ». Можно воплотить в жизнь все безумные идеи, на которые только способен человеческий разум. Современная свадьба — это самовыражение.

На данный момент, если даже современный человек и исполняет древние традиции, то делает это, в большинстве случаев неосмысленно.

На второй план отошли семейные ценности, такие как — почитание родителей, дань предкам. В наше время, когда жених с невестой самостоятельно оплачивают расходы на свадьбу, они вряд ли позволят родителям диктовать условия. Если раньше на свадьбе присутствовала вся родня с обеих сторон, то сейчас число родственников сокращается, порой, до минимального количества. Конечно, проблема кроется в современном обществе — его независимости и отчужденности. Каждый сам за себя — стремится отделиться от всех, стать самостоятельным. Но, в итоге получается, что человек отчуждается всё больше и больше от своего родного дома. Становится одиноким. Проблема одиночества — вот болезнь 21 века. Но, не стоит отвлекаться.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой