Октябрьская Революция как культурно-политический феномен

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Министерство образования и науки РФ

Федеральное государственное бюджетное образовательное

учреждение высшего профессионального образования

«Тульский государственный университет»

Кафедра социологии и политологии

Курсовая работа

по дисциплине «Политическая история России и зарубежных стран»

на тему: «Октябрьская Революция как культурно-политический феномен»

Студент гр. 820 131 Астахов М. С.

Доцент Юнко М. В.

Тула 2014

СОДЕРЖАНИЕ

  • Введение
    • Глава 1. Предпосылки Октябрьской революции
      • 1.1 Основные причины Октябрьской революции
      • 1.2 Февральская революция
  • Глава 2. Октябрьская революция
    • 2. 1 Политико-социальная обстановка после Февраля
    • 2.2 Политическая культура между Февралём и Октябрём. Победа большевиков
    • Глава 3. Последствия
    • 3.1 Неоднозначное усвоение революции
    • 3.2 Социальные преобразования
    • Заключение
    • Библиографический список

Введение

Актуальность темы исследования. Октябрьская Революция, несомненно, изменила и коренным образом преобразовала многие аспекты жизни россиян. Можно считать справедливой точку зрения многих историков, социологов, философов, политологов, считающих значительными для судеб XX века событий 1917 года. Есть разные мнения о причинах, ходе и последствиях Февраля и Октября. На рубеже веков очень важно для понимания социально-политических изменений в России, да и во всем мире, рассмотреть события начала нашего столетия, впрочем, как и современной реальности.

Пожалуй, сегодня нет ничего более запутанного, чем эти страницы отечественной истории. В их трактовке содержатся, по меньшей мере, четыре разные «правды»: одна — единственно истинная та, какими эти революции были на самом деле, почему они развивались так, а не иначе; вторая объясняет, как эти революции субъективно воспринимались современниками и участниками, почему они руководствовались тем или иным пониманием, будучи авторами и актерами драмы; третья — «правда», которая на протяжении ряда десятилетий внедрялась в общественное сознание в качестве «марксистско-ленинской», хотя на деле была сталинизмом; наконец, четвертая — это широко афишируемая ныне «правда», а на деле откровенная ложь, какую распространяют сегодняшние противники Октябрьской революции, откровенные враги социализма.

Конечно, было бы большим самомнением, предлагая собственное видение событий, претендовать на описание событий, претендовать на истину в последней инстанции, а не на еще одну попытку приблизиться к адекватному отражению случившегося — на что претендует каждый добросовестный обществовед, берущийся за перо и пишущий об отечественной истории. Никто не застрахован от ошибок, но следует различать невольные заблуждения, порожденные сокрытием фактов или несовершенством концептуального аппарата, и преднамеренную ложь, пренебрегающую фактами и сознательно обманывающую сограждан в угоду одномоментной корысти или долговременного холуйства перед властьимущими. Ныне в обществоведении немало тех, кто переход к рынку понимает как торговлю единственным своим достоянием — совестью. А, как известно, «чем меньше совести, тем больше всего остального».

Среди этих последних немало ретроградов, осуждающих революции как таковые, не понимающих того, что революционные перевороты, сопровождающие естественноисторическое развитие — средство спасения и умножения обществом производительных сил, а потому важный момент прогресса. Эсер В. Чернов в свое время писал: «Оправдание революции — не в выигрыше времени и в экономии сил. Ее оправдание, высшее и бесспорное, в том, что она является единственным способом двинуться вперед там и тогда, где и когда упрямство командующих групп и классов пытается глухою стеною отстаивать мощное и неудержимое историческое движение». Именно такими и были революции 1917 года — это были тогда единственно возможные способы двинуться вперед. И Россия двинулась, разделив мир на два вечно враждующих лагеря капиталистический и социалистический.

Объект курсовой работы это революционные движения и события 17 года в России

Предмет курсовой работы это собственно Октябрьская революция

Цель: охарактеризовать Октябрьскую Революцию как явление политической культуры.

Задачи:

· Определить, из-за чего началась Великая Октябрьская Революция.

· Вкратце охарактеризовать Февральскую революцию, как одну из главных причин событий Октября

· Кратко описать революционный процесс

· Выявить изменения российского общества

· Определить, как изменилась политика с приходом большевиков

· Охарактеризовать политическую культуру в этот период

Глава 1. Предпосылки Октябрьской революции

1. 1 Основные причины Октябрьской революции

Нерешенные социально-экономические и социально-политические проблемы в России усугубились в годы Первой мировой войны, поэтому революционные события 1917 г. наступили вполне закономерно. Начало революции наиболее адекватно можно объяснить исходя из концепций Дэвиса и Парето. Они видят причины революций в возникновении социально-психологического синдрома в сознании людей, суть которого заключается в восприятии своего положения как крайне нищенского и несправедливого, что и толкает их на бунт против власти. Этот синдром появляется вместе с повышенными ожиданиями и отсутствием реальных возможностей удовлетворения сформированных этими ожиданиями потребностей. Другой вариант невозможность по каким-либо причинам удовлетворить привычные потребности в полном объеме. И наконец, данный синдром может обнаружиться в том случае, когда вследствие предшествующей благоприятной ситуации возрастают ожидания людей, а возможности реального удовлетворения возросших потребностей резко ухудшаются, например, из-за стихийного бедствия, войны или экономического кризиса.

Примерно так и было в России накануне 1917 г. Относительно благоприятное социально-экономическое положение предвоенных лет сменилось прогрессирующим ухудшением условий жизни в период войны. Взрыв народного недовольства в феврале 1917 г. был связан с этим обстоятельством. Этот взрыв стал реакцией масс на длительное подавление властью базовых, по словам Сорокина, инстинктов, определяющих поведение людей.

Однако в самом начале характер революционного кризиса был детерминирован не только социальными конфликтами внизу, но и конфликтом элит наверху. В связи с этим следует вспомнить одну из первых социологических концепций революции Парето, который видел главные причины революций в конфликте между правящей элитой и контрэлитой, оспаривающей у первой лидирующее положение в обществе.

По мере деградации прежней правящей элиты и вследствие этого снижения эффективности управленческих решений общество вступает в кризисный период. Вместе с тем осуществляется интеграция наиболее способных представителей массы в контрэлиту, заявляющую свои претензии на власть. Реальные революционные процессы, безусловно, имеют гораздо более сложную динамику и обусловлены весьма разнообразными факторами. Одним из этих факторов и является конфликт элит.

В российской действительности начала ХХ в. признаки такого конфликта заметны вполне отчетливо. Правящая элита самодержавной России в последний период существования империи была аристократической по своему происхождению. Если вспомнить фамилии чиновников, занимавших министерские или иные важные посты в структурах власти Российской империи того периода, то можно отметить, что часто повторяются одни и те же фамилии. Это явно показывает, сколь узок был круг соискателей на высшие должности в государстве. Кровное родство с правящей династией было фактором, ускорявшим продвижение к самым высоким постам в государственной иерархии. Конечно, существовали каналы рекрутирования в состав правящей элиты выходцев из средних и низших слоев дворянства и даже «низших» сословий, но это было возможно лишь в результате медленного продвижения по ступеням бюрократической лестницы, причем скорость и успешность продвижения зависели отнюдь не только от деловых качеств человека, но и от семейных связей и умения услужить начальству.

Состав правящей элиты тогдашней России, способы ее рекрутирования определили и ее основные качества. В первую очередь — это консерватизм, проявляющийся в недоверчивом и даже враждебном отношении к любым инновациям, даже исходившим от самого императора. Замкнутость элиты неминуемо вела к ее деградации, выражавшейся в появлении на важнейших государственных постах откровенно слабых и малокомпетентных людей, в снижении уровня и качества принимаемых управленческих решений и, как следствие этого, ухудшении ситуации в тех сферах, которых решения эти напрямую касались.

Тенденция к деградации правящей элиты особенно усилилась в годы Первой мировой войны. Неподготовленность России к войне, дезорганизация снабжения населения и армии, прогрессирующий кризис транспортной системы были связаны с просчетами правящих кругов, неспособностью бюрократического аппарата империи справиться с назревшими проблемами. Наиболее отчетливо названная тенденция обнаружилась в период «распутинщины», когда критерием назначения на высокие должности стала протекция невежественного старика. Такая ситуация резко обострила конфликт между аристократически-бюрократической элитой, находившейся у власти, и активно формировавшейся в предшествующие годы оппозиционной, довольно широкой по своему составу, контрэлитой.

Для интеграции и политико-организационного оформления контрэлиты в результате революционных событий 1905−1907 гг. сложилась благоприятная ситуация. С одной стороны, появление условий для легальной деятельности нерадикальных политических партий и введение, пусть и усеченного, института парламентаризма в виде Государственной думы впервые создавало автономную от государства сферу публичной политики. Но, с другой стороны, принципы формирования структур исполнительной власти остались неизменными. Таким образом, возникла ситуация, позволявшая некоторым из, либеральных политиков открыто декларировать свои взгляды и предложения по вопросам общественного развития, но лишавшая их возможности оказывать реальное воздействие на решение этих проблем.

Отстраненность от реального управления страной порождала у амбициозных представителей общественности (коими считали себя лидеры умеренно оппозиционных партий) своеобразный комплекс неполноценности. Этот комплекс выражался в постоянных и, возможно, не всегда справедливых нападках на правящую бюрократию. Противостояние общественности и власти усилилось с началом мировой войны.

Как уже было сказано, многие трудности, обрушившиеся на Россию с началом военных действий, стали результатом недостаточной компетентности и нерациональных управленческих решений тогдашней правящей элиты. Естественно, контрэлита не могла не воспользоваться этим положением для того, чтобы еще громче заявить о своих претензиях на участие в решении наиболее важных проблем, стоявших перед государством и обществом. Эти претензии были даже институализированы в двух основных формах.

Во-первых, в виде созданного при активном участии либералов и правоцентристов Союзе земств и городов (Земгор).

Во-вторых, в виде сложившегося в Государственной думе Прогрессивного блока, включавшего в себя большинство депутатов нижней палаты, прежде всего представителей партий кадетов и октябристов. Заявляя о своей поддержке курса на ведение войны и сохранение верности союзническому долгу, Прогрессивный блок в качестве своеобразной платы за такую поддержку выдвигал требование о создании. ответственного министерства. То есть в разгар военных действий еще раз было свободно заявлено довоенное притязание контрэлиты на свое участие в исполнительной власти путем формирования правительства, подотчетного Государственной думе. Своих целей оппозиционеры стремились достигнуть верхушечным переворотом. Даже монархисты, озабоченные судьбой монархии, считали возможным для ее спасения вступить в тайный заговор с целью убийства Распутина — главного, с их точки зрения, виновника надвигавшегося социально-политического кризиса.

Среди лидеров Прогрессивного блока также не раз возникала идея заговора, однако, имевшего иную цель — устранение тем или иным путем власти Николая II. Не только многие участники оппозиции, но и те, кто стоял близко к кормилу власти, возлагали свои надежды на брата императора — Михаила Александровича. Считалось, что он, став регентом при малолетнем наследнике, пойдет навстречу чаяниям общества и удовлетворит все политические и экономические требования Прогрессивного блока, сохранив при этом верность союзникам и доведя войну до победного конца

1.2 Февральская революция

октябрьский февральский революция большевик

Учитывая перечисленные обстоятельства, можно лучше понять механизм событий февраля 1917 г. Многочисленные факты свидетельствовали, что в стране скопился огромный потенциал для социального взрыва, но фатальной неизбежности крушения существовавшего строя на рубеже зимы и весны 1917 г., как оказалось, не было. Вызванный войной кризис совпал с конфликтом старой и новой элит, это наложило свой отпечаток на способ и форму его разрешения. Увидев в случившихся волнениях угрозу стабильности государства, деятели думской оппозиции решили спасти положение давно задуманной комбинацией с отречением Николая II от престола. Однако события приняли такой оборот, что все ранее строившиеся планы были разрушены. Николай II неожиданно отрекся от престола не только за самого себя, но за своего сына. Старая власть рухнула в одночасье, освободив место для тех, кто давно жаждал попробовать свои силы в управлении страной.

В самом начале Февральская революция и впрямь выглядела как классическая смена правящих элит по Парето — старая элита ушла, точнее, разбежалась в буквальном смысле слова, а новая заняла ее место. Но на этом, пожалуй, сходство с теоретической концепцией и заканчивается. Хотя первый состав Временного правительства и был персонально тем самым ответственным министерством, о котором столь много говорилось представителями Прогрессивного блока, эффективность его деятельности оказалась не выше, чем у прежней администрации. Университетские профессора и столичные адвокаты оказались не лучше царских бюрократов, так рьяно ими критикуемых. Конечно, неудачи Временного правительства объяснялись и тяжелой обстановкой в стране, но нельзя сбрасывать со счетов отсутствие реального управленческого опыта, а также специальных знаний у вновь испеченных министров и других государственных чиновников.

Предпосылки Февральской революции заключались в незавершенности первой революции 1905−1907 гг., в ходе которой не были окончательно решены задачи демократизации общества, созыва Учредительного собрания, что вызывало недовольство либералов. Не было удовлетворено основное требование рабочих -введение 8-часового рабочего дня. Несмотря на реформы Столыпина, не был окончательно решен аграрный вопрос, что стало причиной недовольства крестьян. Отсутствие политических прав и свобод активизировало нелегальную деятельность оппозиционных партий. За исключением небольших уступок, сделанных Манифестом 17 октября 1905 г., демократические преобразования в России так и остались незавершенными, а значит, то, что вызвало первую революцию, должно было проявиться вновь. Новые социальные потрясения были неизбежны.

Характерно, что даже те, кто был причастен к событиям революции, по-разному объясняли причины революции. Монархисты полагали, что революция стала следствием масонского заговора либералов и буржуазии. Октябристы и кадеты видели истоки в провале всех попыток компромисса с правительством, считая, что революция была общенародная, демократическая и общенациональная. Большевики считали, что революция началась потому, что правительство уже «не могло» проводить реформы, а низы уже «не хотели» правительственных реформ. Февральская буржуазная революция для них была только первым шагом к социалистической революции.

Социальной напряженности способствовало вступление России в Первую мировую войну, неудачи на фронте, гибель миллионов солдат, ухудшение условий жизни. Политический кризис накануне войны обострился еще больше. Деятельность Распутина, недальновидная политика правительства, частая смена министров, радикализация кадетов и монархистов (ими был убит Распутин), возникновение в IV Государственной думе в 1915 г. кадетско-октябристского «Прогрессивного блока», требовавшего «создать правительство, пользующееся доверием страны», — эти факторы стали определяющим в начале революции.

В начале 1917 г. резко обострилась обстановка в стране. Уровень стачечного движения достиг небывалой высоты. Критическое положение сложилось в Петрограде, где из-за сбоя поставки в город продовольствия 23 февраля недовольство переросло в стихийные митинги, демонстрации и забастовки. Бастовало более 120 тыс. рабочих. Большевики, меньшевики и другие социалистические партии призывали к революции и свержению монархии. 25 февраля выступления переросли во всеобщую политическую стачку, охватившую 305 тыс. человек. 26 февраля стал решающим днем для революции. Если до этого войска не применяли оружие, то 6 февраля 1917 г. была расстреляна крупная демонстрация на Невском Проспекте, прошли массовые аресты. Расстрел демонстрации вызвал мятежи в армии. Павловский полк отказался выступить против демонстрантов. 27 февраля 1917 г. началось вооруженное восстание в Петрограде. К революционным массам присоединилось около 70 тыс. солдат запасных батальонов Волынского, Преображенского, Литовского, Московского резервных полков. В течение дня восставшие захватили вокзалы, мосты, главный арсенал. Были взяты штурмом здание Окружного суда и Дома предварительного заключения. Вместе с революционерами, освобожденными из тюрем и полицейских участков, вышло на свободу и 4 тыс. уголовников. Царь в это время находился в Ставке русской армии.

Председатель IV Государственной думы Родзянко еще 26 февраля телеграфировал Николаю II о смертельной опасности, нависшей над Россией, и о необходимости немедленно создать новое правительство, пользующееся доверием страны. Царь ничего не ответил. На следующий день от имени Временного комитета Государственной думы было обнародовано воззвание к населению, в котором говорилось, что этот новый орган власти взял в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Вечером 27 февраля Николай II направил в столицу специальный отряд (более 800 чел.) под командованием генерала Иванова для подавления «беспорядков» в столице, тот, однако, до прибытия императора не решился применить силу. Из Ставки Николай II направился в Царское Село, но в Пскове его остановили важные известия. 2 марта Николай II подписал документы о приостановлении карательной экспедиции Иванова. Здесь же он узнал от Родзянко о том, что Временный комитет Государственной думы уже назначил своих комиссаров в министерства и требовал отречения в пользу сына императора.

В это же время в Петрограде начал работу Петроградский Совет рабочих депутатов и его Временный исполняющий комитет, в состав которого вошли 6 меньшевиков, 2 эсера, 2 большевика и 5 социал-демократов. Председателем Совета был избран меньшевик Чхеидзе, его заместителями — трудовик Керенский и меньшевик Скобелев. На заседании было принято решение о создании Военной и Продовольственной комиссий, взятии под охрану вокзалов, государственных банков, мостов и важнейших государственных учреждений. 1 марта Совет издал знаменитый «приказ № 1» по армии, согласно которому многие важные функции власти переходили от офицеров к выборным солдатским комитетам, солдатам предоставлялись все гражданские права и т. д. 1 марта 1917 г. Петроградский Совет рабочих депутатов был преобразован в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. Всего в марте 1917 г. в России возникло более 500 Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, сыгравших важную роль в борьбе с Временным комитетом и царским административным аппаратом.

2 марта 1917 г. генерал Рузский сообщил Николаю II о требовании Временного комитета решить вопрос об отречении. В результате царь написал телеграмму на имя Родзянко об отречении в пользу сына, но отправка телеграммы была задержана. После беседы с прибывшими в Псков представителями Временного комитета Государственной думы Гучковым и Шульгиным в ночь со 2 на 3 марта 1917 г. Николай II подписан Манифест о своем отречении и отречении своего сына Алексея от престола в пользу брата Михаила Александровича. 2 марта после переговоров Петросовета с Думой было создано буржуазное Временное правительство. Временный комитет Думы настаивал на сохранении монархии, но после получения царского Манифеста в пользу Михаила, а не Алексея большинство членов Временного комитета изменили мнение и начали склоняться к мысли о невозможности сохранения монархии. Михаил Романов, узнав от думских представителей о том, что его жизнь находится в опасности, подписал акт об отречении (4 марта 1917 г.). В нем говорилось, что Михаил согласен принять корону, только если таково будет решение Учредительного собрания, созванного на основе всеобщих выборов. 2 марта 1917 г. была опубликована декларация о составе и программе Временного правительства, в которое вошли князь Львов, Милюков, Гучков, Коновалов, Терещенко и Керенский. С этого времени власть фактически перешла к Временному правительству, реальная власть была в руках Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

В заключении о Февральской революции хочется отметить что сложилась уникальная обстановка: с одной стороны, обнаружились многочисленныe проблемы и противоречия, свойственные всякому обществу, вступившему в период модернизации, но не завершившему ее; с другой — сформировалась радикально настроенная интеллигенция, увлеченная идеями революции и социализма. Значительная часть этой интеллигенции с восторгом встретила учение Маркса, восприятие которого было подготовлено уже существовавшей социалистической традицией.

Следует отметить, что распространение марксизма в России полностью соответствовало одной из фундаментальнейших черт российской политической культуры — противостоянию «почвеннической» и «западнической» тенденций. Это противостояние, будучи порождением социокультурного раскола российского общества, сначала нашло отражение в борьбе между славянофилами и западниками, а затем — среди социалистически настроенной русской интеллигенции. С 1880-х гг. социалистическое движение России разделилось на олицетворявших почвенническую тенденцию народников и марксистов, полагавших, что образец социально-экономического и политического развития Западной Европы является универсальным и будет неизбежно повторен в России. Однако не все русские марксисты оказались последовательными западниками. В российской социал-демократии произошел раскол. Меньшевики во главе с видным российским марксистом Плехановым остались верны ортодоксальному марксизму и стали продолжателями западнической традиции. В противовес меньшевикам «почвенническое» течение русской социал-демократии олицетворяли собой большевики. Возникновение идеологии большевизма связано с именем В. Ульянова (Ленина).

Глава 2. Октябрьская революция

2.1 Политико-социальная обстановка после Февраля

Февральские события 1917 г. явились началом, исходной точкой мощного процесса, завершение которого выходит далеко за рамки революционного года. Падение самодержавия обнажило глубину социально-политических противоречий и одновременно породило взлет социальных ожиданий и претензий у подавляющего большинства населения, составлявшего наиболее обделенную часть общества. Высокая социальная и гражданская активность, осознание личностью своих интересов и необходимости совместных действий для их реализации -- вот характерная особенность этого периода.

С одной стороны, налицо было гигантское несоответствие между вполне понятным стремлением рабочих, солдат, крестьян многонациональной страны к немедленному удовлетворению своих требований, обусловленных нищетой, отсталостью, тяжелым гнетом самодержавия, военной разрухой, и возможностями их реализации в условиях 1917 года. С другой стороны, явственно проявлялись слабость, колебания власти даже в тех вопросах, которые были вполне разрешимы правовым путем.

Все это неминуемо вело к широкому применению прямого революционного действия: явочным путем был введен восьмичасовой рабочий день, рабочие добивались права участвовать в управлении предприятиями, крестьяне захватывали помещичьи земли и т. п. А поскольку шла война и страна была буквально наводнена оружием, при крайнем обострении противоречий неизбежно происходили вооруженные эксцессы.

Но все же определяющим был иной процесс. В условиях политической свободы, не ограниченной никакими рамками, бурно, лавинообразно формировалось гражданское общество.

Активно действовали Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, фабзавкомы, профсоюзы, солдатские комитеты, организации многочисленных партий, разнообразные союзы. Черты, характерные для западной политической культуры, получили, таким образом, дальнейшее развитие.

Органы власти формировались фактически по типу парламентской республики. Временное правительство возникло под эгидой Государственной думы, символизировавшей парламентаризм применительно к российским условиям. Местное самоуправление -- земства и городские думы получили широкие права и выбирались на основе всеобщего избирательного права. Был провозглашен лозунг созыва Учредительного собрания как полноценного парламента России. Временное правительство формировалось на многопартийной основе. Политические партии развертывали свою деятельность в условиях свободы как партии парламентского типа. В этом смысле не была исключением и партия большевиков. Нормой политической практики стала борьба за влияние на массы через прессу, агитацию, пропаганду, через различные партийные мероприятия, противостояние партийных программ и списков кандидатов от партий на выборах. Сегодня, спустя почти восемь десятилетий, все это служит для множества политиков и публицистов поводом заявлять: развитие России в 1917 г. пошло бы по западному, демократическому пути, не случись совершенная большевиками Октябрьская революция. Однако не стоит руководствоваться пристрастиями, пусть даже самыми благими. Оставаясь на позициях науки, мы обязаны поставить вопрос о том, какова же была 80 лет назад база парламентского пути и насколько путь этот был реален при условии выбора снизу.

Временное правительство и коалиция стоявших за ним сил выступили за переход на западный буржуазно-демократический путь развития. Парламентская республика с разделением властей, правовое государство и гражданское общество, рынок как способ функционирования экономики, а следовательно, неизбежная социально-классовая дифференциация и развитие частной собственности -- таковы были составные элементы программы Временного правительства. Эта программа в основном привлекала образованную часть общества, а также те слои населения, которые уже оказались, связаны с капиталистическими структурами западного типа и являлись их приверженцами (предприниматели, высококвалифицированные слои рабочего класса, связанная с рынком часть крестьянства, мелкие городские собственники и т. п.).

Число сторонников западного -- капиталистического и демократического -- пути в крупных городах колебалось от 1/8 до более 1/5 избирателей. В уездных городах и сельских районах, поддерживавших кадетов, это число было значительно меньше и колебалось в пределах 1/20 избирателей. Выбор западного пути развития для страны был маловероятен. Если же учесть, что его сторонники одновременно выступали и за продолжение войны до победного конца, то в условиях 1917 г. он был просто нереален.

Окончательный выбор пути развития не мог стать итогом выбора снизу: его социальная база оставалась чрезвычайно узкой для огромной, во всех отношениях «мозаичной» страны.

В течение нескольких десятилетий наша историография доказывала, что в 1917 г. большинство народа увлекли идеи марксистского социализма, мировой пролетарской революции, а Октябрьская революция носила социалистический характер. Так ли это? Марксизм -- типичный продукт западной цивилизации. Уже в силу этого он не имел возможности широко распространяться в России, стране преимущественно крестьянской, незападной, во многом самобытной. Естественная социальная база подобных учений -- фабрично-заводской пролетариат, а он в 1917 г. составлял в России лишь 3 млн. человек, т. е. 2% населения. Однако и рабочий класс далеко не полностью разделял эти идеи. Показательна в этом плане судьба партии меньшевиков, которая руководствовалась теорией марксизма в ее классическом варианте и потому была близка к типу западной социал-демократии.

Что же касается большевизма, то он представлял собой гораздо более сложное политическое явление, обусловленное российской спецификой и многоукладностью. Думается, это продукт не столько западного марксизма, сколько российской его разновидности -- ленинизма, основоположником которого стал Ленин. В основу ленинизма были положены теоретическое разработки Ленина о партии нового типа -- революционной партии рабочего класса, коренным образом отличавшейся от реформистских, оппортунистических социал-демократических партий европейских стран; о партии, борющейся не только и не столько за экономические реформы, сколько за политическую власть рабочего класса и установление диктатуры пролетариата, необходимых для всестороннего решения всех проблем социалистического строительства и построения социализма как низшей стадии коммунизма. Между тем одно из важнейших положений марксизма о мировом характере пролетарской революции накрепко пристегивало большевиков к ситуации в Европе и порождало в 1917 г. острейшие споры о том, «кто начнет», а позднее -- попытки спровоцировать революции в западных странах.

В 1917 г., большевистская доктрина аккумулировала различные тенденции российской действительности: антикапиталистические настроения в рабочем классе, антисобственнические -- в массе крестьянства, связанного с общиной, стремление миллионов людей в условиях разрухи и военных лишений к социальному равенству и справедливости на уравнительных началах, укоренившиеся традиции коллективизма, непонимание подавляющим большинством населения образцов западной демократии и т. п. С немалым искусством из пестрого потока жизни лидеры большевиков выбирали моменты, которые явно не имели непосредственного отношения к марксистскому социализму, но, будучи включенными в программу большевистской партии, получившей после организационного объединения большевиков и меньшевиков в 1912 г. название РСДРП (б), обеспечивали ей массовую поддержку: мир -- народам, земля -- крестьянам, власть -- Советам, борьба с разрухой и т. д.

Каковы же были предпочтения большинства населения России? Заставляет задуматься следующее: наиболее широкое распространение и влияние в массах получили самодеятельные организации, которые не носили выраженного классового характера и не имели аналогов в западной политической культуре, -- Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Более того, эти организации с самого начала стремились реализовать в своей деятельности властные функции, расширяя, особенно на местах, их сферу, и тяготели к централизации, внутреннему структурированию и строгой иерархии уровней.

Среди политических партий наибольшей поддержкой в массах пользовалась партия эсеров, не имевшая выраженного классового характера и аналогов в западной политической культуре. Большая часть населения России при всех перепадах революции отдавала свои голоса именно этой партии, проповедовавшей идеи общинного социализма. На протяжении всего времени Февральской революции эсеры занимали ведущее положение в Советах всех уровней, особенно в крестьянских. В основе политических предпочтений масс лежали идеи народничества, обусловленные историческими особенностями страны.

Вековые традиции общинности составляли естественный элемент общественной жизни народных масс и явились основой политической культуры в 1917 г. Коллективизм, укорененные формы непосредственной демократии, высокий для своего времени уровень социальной защиты, реализация принципов социальной справедливости на уравнительных началах -- поддержка бедных, ограничение богатых, отсутствие развитой мелкой собственности на землю -- эти черты общины, выработанные в ходе исторического развития и близкие народу по собственному опыту, противостояли западным образцам.

В 1917 г. в массах господствовал идеал общественного устройства, основанный на нормах демократии, исторически сложившихся в специфических условиях России, -- нормах общинной демократии. Советы как самодержавная организация по сути представляли собой попытку реализовать снизу общинный демократический идеал. Следовательно, двоевластие было противостоянием двух частей общества: меньшая его часть предлагала западный выбор, большинство же народа предпочитало развитие на почвенных устоях, на основе норм общинной демократии, выработанных и апробированных на собственном опыте.

За восемь месяцев пребывания Временного правительства у власти оно неоднократно находилось в состоянии кризиса. Первый кризис разразился уже в апреле, когда Временное правительство заявило о продолжении Россией войны на стороне Антанты, что вызвало массовый протест народа. Итогом кризиса стало формирование первого коалиционного правительства, состоявшего уже не только из буржуазных, но и из представителей социалистических (меньшевики, эсеры) партий.

Предпринятое в июне наступление на фронте также не встретило поддержки народных масс, которые активно стали поддерживать лозунги большевиков о взятии власти Советами и прекращении войны. Это был уже второй кризис правительства. Схожая ситуация проявилась и в июле 1917 г. во время выступления солдат Петроградского гарнизона, вызванного известиями о возможном их направлении на фронт, что послужило началом третьего правительственного кризиса.

Попытки изменения персонального состава правительства, формирование его на непартийной основе не привели к стабилизации политической обстановки в стране.

Для стабилизации положения Временное правительство с лета 1917 г, пытается решать и социальные проблемы: создаются земельные комитеты, для урегулирования отношений рабочих и владельцев предприятий было создано Министерство труда, предпринимались усилия для улучшения продовольственного положения в стране. Министр продовольствия. Пешехонов и сменивший его Прокопович разработали систему государственной монополии и регулирования снабжения, направленную на смягчение продовольственного кризиса. Была введена государственная монополия на хлеб, вдвое были повышены закупочные цены; хлебная разверстка еще в 1916 г. была дополнена мясной. Продовольственное снабжение населения было нормировано на основе карточной системы. Для облегчения продовольственного положения были увеличены импортные закупки мяса, рыбы и других продуктов. На сельхоз работы было направлено около полумиллиона военнопленных, а также солдаты из тыловых гарнизонов. Для принудительного изъятия хлеба осенью 1917 г. правительство посылало в деревню вооруженные воинские отряды.

Однако эти меры не дали ожидаемых результатов. Люди простаивали часами в бесконечных очередях за продовольствием и предметами первой необходимости. Экономическое положение не улучшилось. Для России лета и осени 1917 г. характерны развал транспорта, закрытие предприятий, безработица и неудержимо прогрессирующая инфляция.

В этих условиях в обществе происходит резкая дифференциация. По проблемам войны, мира, власти, хлеба сталкивались полярные мнения. Самые разные мнения существовали в стране и о форме государственного устройства России. Одни считали, что после отречения Николая II не должно быть возврата к монархическому строю, другие считали, что спасение России только в монархии. Единодушие народа, особенно с лета 1917 г., было только в одном вопросе: нужно кончать войну.

2.2 Политическая культура между Февралём и Октябрём. Победа большевиков

События начала марта 1917 года обнаружили фундаментальное несовпадение природы совсем недавно единого недовольства режимом со стороны различных слоев общества. В то время как центральное место в спорах между лидерами едва сформировавшегося Временного правительства и Петроградского Совета сразу занял вопрос о значении войны для «жизненных интересов» России, то основная масса простых людей была озабочена не столько самой войной, сколько тем, как она влияла на качество и уровень жизни. Революционные события были замешаны на социальных иллюзиях и надеждах, что жизнь станет лучше. Современник событий зафиксировал в своем дневнике в 1917 году: «Наша дворничиха тетя Паша верит в то, что теперь все дешево будет». Но потом, как оказалось, путь к демократии — не только праздник, но и исчезновение хлеба и сахара с прилавков. В таких условиях многие были готовы пожертвовать всем, чтобы только вернуться к подобию нормальной жизни. По этому поводу «простой рабочий» в письме к российскому премьеру Керенскому предлагал забрать назад свободу с революцией, если приходится голодному ложиться спать. Средние слои — чиновничество, офицерство и интеллигенция — приветствовали политическую свободу, принесенную Февральской революцией, но уже довольно скоро обнаружили, что эта свобода имела и обратную сторону. Ведь революция всколыхнула не только «низы», но и социальное «дно».

Уже к концу весны произошла идентификация государства с теми или иными обязательствами и обещаниями. В это же время легитимность представительного государства стала связываться не с теми и или иными демократическими процедурами, как это было раньше, а с их эффективностью, как это было при царизме. Становящиеся автономными государственные институты на деле становились все менее способными откликаться на народные нужды и ожидания. В результате ценности «демократии участия», которые эти институты отражали, все более оказывались под вопросом. На деле отречение царя лишь формально означало конец самодержавия в России, так как сохранялся целый набор культурно устоявшихся элементов общественных отношений, которые в определенных социально-политических границах воссоздавали соответствующие формы власти и контроля. Известны случаи, когда солдаты отказывались присягать Временному правительству, рассматривая само упоминание о государстве, как проповедь монархизма. То есть, парадоксальное на первый взгляд сочетание антимонархических настроений и монархистской ментальности не было чем-то необычным в этот период. При этом массовое сознание сохраняло монархистскую ментальность. Место царя в массовом сознании занимают «вожди демократии» и, прежде всего, Керенский, вокруг которого, как «символа демократии», в 1917 г. сложился целый культ.

Включение термина «демократия» в собственный политический лексикон стало обязательным практически для всех политических сил — от большевиков до корниловцев. Однако исследование современного историка Колоницкого показало, что термин «демократия» в 1917 году воспринимался специфически, часто выражая определенный тип самоидентификации. При этом в социалистических кругах «демократия» противопоставлялась не «диктатуре», а «цензовым элементам», «буржуазии». Подобный подход сказался, например, на составе Демократического совещания, состоявшегося 11−14 сентября (27 сентября -5 октября) 1917 года, на которое представители «буржуазии» не были приглашены. Подобная трактовка демократии находила отражение и в массовом сознании, когда демократия отождествлялась с народом. Однако последнее перерабатывало идеи «демократии» в соответствии с собственными традиционными представлениями о власти: «Мы хотим республику, … но с хорошим царем». Как видно, в первые месяцы революции в массовом сознании понятия «демократическая республика», которая нередко выступала синонимом «новой жизни», и «хороший царь» могли мирно уживаться. Однако затем «распутиниада» и уничтожение символов империи, а также массовая антимонархическая пропаганда привели к табуированию слов «царь» и «монархия». Впрочем, необразованные солдаты-крестьяне не понимали и «правильного языка» социалистов. Например, известный дореволюционный и советский историк Кареев проводил лето в деревне, где местный кузнец заявил ему, что стоит за социалистическую республику. При уточнении оказалось, что этот хуторянин выступает против президентской формы правления, но за гарантии частной собственности.

До сих пор в зарубежной и отечественной литературе остается открытым вопрос о сущности Советов. В то время как одни рассматривают их как погибшую после Октября «уникальную ветвь парламентаризма» (Д. Гайер) или «орган революционной диктатуры», черпающий свою правомочность в «инициативе восставшего народа» (Дж. Боффа), другие склонны видеть в Советах пример безвластия и политической пустоты (М. Малиа). Думается, объяснение подобного разброса мнений следует искать не только в политическом позицировании исследователей, но и в самой динамике трансформации политического «лица» Советов.

Ситуация марта 1917 года в регионах характеризовалась преобладающим стремлением к союзу сил левой ориентации, что способствовало росту влияния умеренных социалистов (особенно эсеров), провозгласивших лозунги единства нации с целью движения к социализму. В марте-апреле партийное влияние в Советах не было значительным: господствовало мнение, что Совет не должен поддерживать одну партию. В решениях Советов преобладали резолюции о доверии Временному правительству «постольку, поскольку» оно подчинялось Петросовету, а в вопросе о мире (хотя некоторые Советы принимали решения и о войне до победного конца) — призыв к окончанию войны без аннексий и контрибуций. Ряд Советов находился под устойчивым влиянием большевиков, но их требования почти не отличались от заявлений других социалистов.

Однако уже с мая большинство Советов заявило о своих партийных симпатиях, что привело к краху идеи «единого социалистического лагеря», появлению эсеровских, меньшевистских и большевистских Советов и, наконец, к массовой большевизации рабочих и солдатских Советов после корниловского мятежа. Тогда как в Советах крестьянских депутатов на протяжении всего периода между Февралем и Октябрем 1917 года преобладали представители партии социалистов-эсеров. Дело в том, что в небольших городах по причине недостаточного развития политической культуры, элементарной неграмотности, ограниченного числа средств пропаганды, силы местных традиций и влияния авторитетных граждан людям было особенно сложно разобраться в различиях между социалистами. А политика поддержки умеренными социалистами Временного правительства в условиях снижения жизненного уровня населения вела к радикализации политических настроений в регионах. Следствием этого и стал рост влияния большевиков. Апрельский кризис Временного правительства, вызванный нотой Милюкова о войне до победного конца, стал первым раскатом будущей затяжной гражданской войны. Кое-где были даже столкновения, иногда вооруженные, между сторонниками и противниками Временного правительства. Так, демонстрация 18 июня стала по существу первой победой большевиков, так как 2/3 демонстрантов шли под лозунгами, требовавшими передачу власти Советам. С провала летнего наступления требование мира, отстаиваемое большевиками, становится всеобщим. Советы с лета 1917 года вынуждены были решать вопросы, свойственные местным органам власти, следствием чего стало значительное поправение социалистов, связанных с властью, а избиратели при этом «дрейфовали» влево.

Обратной стороной этого процесса стал раскол в рядах РСДРП, который, по мнению Тютюкина, шел от интеллигенции, а рабочие этому сопротивлялись, желая сохранить нужное им единство. Незавершенность процессов политического структурирования российской социал-демократии стала одним из факторов, способствовавших приходу к власти в октябре 1917 года большевиков, которые считали, что после взятия власти и утверждения диктатуры пролетариата Россия минует буржуазный этап развития, потому что в самое ближайшее время произойдет мировая социалистическая революция. Однако, большевики победили не под социалистическими, а под демократическими лозунгами. Народ в своей массе в конце 1917 года не осознавал, что делает социалистический выбор. «Разогретый» социалистическими декларациями, он был доведен до высшей степени социального кипения. В этих условиях призывы к гражданской войне упали на благодатную почву.

А серьезного противовеса этому не было. Конечно, неудачи Временного правительства и предрасположенность провинциальных, в большей степени сельских, жителей к традиционным устоям, позволили правым монархистам к середине лета 1917 года несколько улучшить позиции. Однако конкуренции в борьбе за власть они уже не могли составить. Несмотря на полевение кадетских организаций в ряде регионов в большей степени, чем в Центре, и активную предвыборную кампанию, кадеты также не смогли получить большинства голосов ни в городских думах и земских собраниях, ни в Учредительном собрании. Самое главное, что они не смогли привлечь на свою сторону крестьянство, составлявшее большинство населения страны.

В первые месяцы после падения самодержавия крестьяне опасались прибегать к насильственным действиям, но уже в июне-июле очевиден рост насильственных форм борьбы. После временного августовского затишья, в сентябре вооруженные стычки с воинскими командами, посылаемыми для заготовки хлеба, и разгром комитетов стали обычным делом. Во многих местах сельские сходы стали распускать Комитеты общественной безопасности и продовольственные управы, причем этот процесс ускорился в октябре. Следует признать, что в России к осени 1917 наступила анархия, что объяснялось потерей легитимности губернской и уездной власти в глазах общинников. Тем не менее, против центральной власти крестьяне выступили, хотя и наиболее решительно, в самую последнюю очередь — в сентябре 1917 года. При этом в ходе локальных бунтов, пик которых пришелся на октябрь-ноябрь 1917 года, крестьяне не задумывались о возможности коренного институционального переустройства российской власти. Требования восстановления монархии появлялись вообще эпизодически. Из нескольких тысяч сводок, поступивших в центр с мест, только в 2−3 сообщалось о монархических настроениях.

Крестьяне в первые месяцы революции были готовы ждать земли от Учредительного собрания, однако в сентябре — начале октября под влиянием большевиков и левых эсеров они выступили за немедленную передачу земли земельным комитетам. Современный исследователь крестьянской проблематики Люкшин вполне справедливо говорит о крестьянской архаике как системоопределяющем элементе российской кризисной динамики в 1917 году. По мнению исследователя, именно бездарная политика Временного правительства в сфере аграрных отношений обусловила антисистемный вектор в целом просистемных усилий крестьянства в ходе «общинной революции». Крестьянство приняло участие в революции, прежде всего, в лице армии, выдвигая свои требования уравнительно-трудового распределения земли. Но это отражает ситуацию в городах, но практически ничего не проясняют в характере собственно аграрных выступлений. В частности материалы по ряду губерний свидетельствуют, что в 1917 году крестьянские выступления носили самостоятельный характер. Более того, нередки были стычки крестьян в шинелях с крестьянами в лаптях. В ходе «общинной революции» и «черного передела» земель общинники оказались в состоянии конфликта со всем окружающим миром — помещиками и местной администрацией, хуторянами и отрубниками, членами других общин и с горожанами вообще.

Оказавшись фактически хозяева своей судьбы (волость законодательно превращалась в некое автономное образование) и не боясь ответственности за свои поступки, крестьяне распорядились властью в целях искоренения, как остатков помещичьего землевладения, так и ростков капиталистического хозяйства хуторян и отрубников. Движение против хуторов и отрубов, не защищенных государством, было характерно для всей Европейской части России, но особенно большой размах оно приобрело в Поволжье. Если хуторяне стали первой жертвой крестьянской революции, то более поздняя атака на дворянские «гнезда» по своим масштабам далеко превзошла первые крестьянские выступления 1917 года. Уже в июне этого года около 60% всех аграрных беспорядков были направлены против землевладельцев. Более того, в июле-августе основная масса общинного крестьянства своим радикализмом опережала решения крестьянских съездов и на практике отвергала их сдерживающие постановления, а к осени 1917 года власть на деле оказалась в руках поземельных общин. Одной из причин перерастания недовольства в антизаконные акты стало изменение государственного строя и отсутствие легитимности власти Временного правительства в глазах общины. Второй причиной стало ослабление государственной репрессивной машины.

Политическое поведение крестьян в это время представляло собой соединение старых, проверенных опытом форм протеста, (например, порубок или потрав) с новыми — проведением в жизнь решений Советов и Комитетов, борьбой с хлебной монополией или обложением помещиков налогом. В целом выступления были призваны не столько удовлетворить политические амбиции крестьянства, сколько решить его экономические проблемы. Для российского крестьянства неоспоримыми оставались лишь требования ликвидации помещичьего землевладения и осуществление уравнительного раздела земли. О ликвидации сословий, уравнении в гражданских правах или всеобщем избирательном праве крестьяне вспоминали только при чтении газет или, собравшись послушать вернувшегося из города земляка. По мнению российских историков, вопросы гражданских прав волновали менее трети крестьянского населения. А идеи гражданского общества вообще были приоритетом урбанизированной части населения.

Тем не менее, постепенно в сознании крестьян происходила вербализация образа «Совета» как некоего крестьянского схода, призванного решать крестьянские проблемы. Хотя крестьянское движение осени 1917 года в сообщениях с мест, частной переписке и воспоминаниях характеризовалось как «анархия», но, по мнению Телицына, все обстояло гораздо сложнее. Стремление к самоорганизации, подпитываемое «черным переделом», предопределялось сельским сходом. Но в ситуации «без царя» самое многочисленное сословие стремилось в той или иной форме навязать всем другим свой, единственно «праведный» взгляд на мир. Сознание крестьян разрывалось между элементарным безвластием, более известным как феномен «Божья воля», и признанием неизбежности покладистого правителя. Подобный дуализм и предопределил появление в деревне большевистской власти.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой