Освещение ситуаций страха и смерти в газетной публицистике

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Журналистика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Курсовая работа

Освещение ситуаций страха и смерти в газетной публицистике

Введение

Чувство страха знакомо всем. Несмотря на это, природа тревоги и страха остается загадкой для психологов. Одни видят суть тревоги в беспомощности, другие описывают внутренний разлад, возникающий при угрозе безопасности, третьи отмечают дезинтеграцию личности при столкновении с противоречием. Так когда же человек боится? Прежде всего пугает неизвестность. Между нашим состоянием сейчас и тем, что с нами случится через минуту, существует разрыв; этот промежуток заполнен неопределенностью. Человек боится того, что его ожидает. Поэтому у некоторых людей возникает тяга к «уверенности в завтрашнем дне». Иногда все общество начинает тосковать по определенности и тогда начинаются разговоры о необходимости «сильной руки», что приводит к диктатуре под тем или иным обличием. Возможен и другой вид страха. Это так называемая тревога отделения: ребенок боится оторваться от матери, любящий боится потерять объект своего чувства, каждый боится быть выброшенным из мира, где все привычно и знакомо.

Общество вырабатывает нормы приличия. Разговоры о смерти неприличны. Существует стремление скрыть смерть от детей. Прослеживается тенденция изолировать смерть в стенах больниц и моргов, расположить места упокоения усопших подальше от городов. Помимо санитарных, играют роль соображения дистанциировать живущих от их умерших близких, чтобы ничто не напоминало о них. В некоторых кантонах Швейцарии похоронным автобусам запрещено появляться на улицах в дневные часы, чтобы мысли о смерти не смущали граждан.

Есть и другая крайность — десакрализация смерти. Особенно ярко это видно на примере так называемого «черного юмора», сюда же относятся эвфемизмы типа перекинулся, дал дуба. Но и здесь за натужными остротами проступает леденящий страх [1].

Тема, выбранная нами для данной работы, отличается актуальностью. Тема страха и смерти достаточно подробно изучена в психологии, философии, религии (нпр., К. Изард «Психология эмоций», В. Э. Шляпентох, В. Н. Шубкин и др. «Бремя страхов человеческих», С. Белорусов «Психология страха смерти»). Но вот применительно к журналистике данная тема изучена минимально, и представлена только в единичных статьях. Также, по мнению автора данной работы, нет единой всесторонней классификации способов освещения ситуаций страха и смерти.

Поэтому мы считаем, что выбранная нами тема обладает высокой степенью новизны и минимальной степенью изученности.

В публицистике темы страха и смерти освещается, в основном, в криминальных новостях, а также в сообщениях о катастрофах, авариях и бедствиях. Способы освещения этих тем различны: от ужасающего натурализма, шокирующего подробностями, до иронии, черного юмора.

Объект исследования — страх и смерть в журналистике.

Предмет исследования — освещение ситуаций страха и смерти в газетной публицистике.

Цель данной работы — выяснить, какие приемы используют журналисты при освещении ситуаций страха и смерти. Для этого было проведено исследование периодических печатных изданий, примеры публикаций о смерти и страхе подверглись анализу и классификации (см. гл. 3).

Задачи работы:

1) изучить теоретический материал по данной проблеме;

2) выявить примеры освещения публицистом ситуаций страха и смерти в газетном тексте путём сплошной выборки;

3) классифицировать выявленные средства;

4) определить их особенности и функции в газетном тексте.

Теоретическая база представлена толковыми словарями («Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля», «Философский энциклопедический словарь», «Энциклопедический словарь медицинских терминов», «Большая советская энциклопедия»), отдельными трудами (К. Изард «Психология эмоций», С. Белорусов «Психология страха смерти», А. А. Князев «Журналистика конфликта», В. Э. Шляпентох «Бремя страхов человеческих» и др.), собраниями сочинений (К. Маркс и Ф. Энгельс, Собрание сочинений), а также отдельными статьями.

Эмпирическая база представлена прессой Воронежа и области, преимущественно изданием «Вне политики».

Структура работы. Представленная работа состоит из 5 частей. Во введении кратко описаны причины, которыми руководствовалась автор при выборе данной темы, обоснована актуальность исследования, поставлены задачи, которые должны быть выполнены в работе. Во второй части даны определения страха и смерти в разных источниках, а также отношение к страху и смерти в психологии, философии, религии. В третьей части описаны способы освещения ситуаций страха и смерти в журналистике. Четвертая часть представляет собой классификацию, анализ примеров и выводы, сделанные в ходе исследования. В заключение вынесены итоги работы.

1. Страх и смерть в психологии, философии, религии

1. 1 Определение страха и смерти

журналистика страх насилие смерть

Существует множество определений страха и смерти в разных источниках. Рассмотрим определения, данные в толковых, медицинских, философских и энциклопедических словарях.

Толковый словарь живого великорусского языка В. Даля дает следующие определения страху и смерти:

Страх — м. страсть, боязнь, робость, сильное опасенье, тревожное состоянье души от испуга, от грозящего или воображаемого бедствия… [13]

Смерть — ж. (мереть), смёртушка, моск. тамб. смерётка, — точка, — тушка, смерёдушка, новг. олон. арх. конец земной жизни, кончина, разлучение души с телом, умирание, состояние отжившего [8].

В философском энциклопедическом словаре страх и смерть рассмотрены с другой стороны:

Страх — в философии Хайдеггера состояние, в котором человеческое существование благодаря собственному бытию оказывается перед самим бытием. Причина страха — само бытие в мире. Страх обособляет человеческое существование и раскрывает его, таким образом, как возможное бытие, как свободное бытие, свободное в понимании самого себя и выборе самого себя. По Сартру, страх — это боязнь самого себя вследствие свободы недетерминированного характера, которую нельзя предвидеть [14].

Смерть — естественный конец всякого живого существа. Человек, в отличие от всех других живых существ сознаёт свою смертность; с точки зрения осознания смысла смерти как завершающего момента человеческой жизни смерть и рассматривалась философией [9].

Энциклопедический словарь медицинских терминов рассматривает явления страха и смерти как процессы, происходящие в организме человека, и исходя из этого дает следующие определения:

Фобия (phobia; греч. phobos страх, боязнь; син. страх навязчивый) — навязчивое состояние в виде непреодолимой боязни некоторых предметов, движений, действий, поступков, ситуаций; содержанием Ф. может быть любое явление обыденной жизни [16].

Смерть — прекращение жизнедеятельности организма, гибель его. У человека связана прежде всего с прекращением дыхания и кровообращения. Различают 2 основных этапа: клиническую смерть и следующую за ней биологическую, или истинную смерть — необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях [10].

Большая Советская Энциклопедия трактует понятия страха и смерти следующим образом:

Страх, 1) в психологии отрицательная эмоция, возникающая в результате реальной или воображаемой опасности, угрожающей жизни организма, личности, защищаемым ею ценностям (идеалам, целям, принципам и т. п.). 2) Одно из основных понятий экзистенциализма. Было введено С. Кьеркегором, различавшим обычный «эмпирический» страх-боязнь (нем. Furcht), вызываемый конкретным предметом или обстоятельством, и неопределённый, безотчётный страх-тоску (нем. Angst) — метафизический страх, неизвестный животным, предметом которого является ничто и который обусловлен тем, что человек конечен и знает об этом. У М. Хайдеггера страх открывает перед «экзистенцией» её последнюю возможность — смерть. У Ж. П. Сартра метафизический, экзистенциальный страх (angoisse) истолковывается как страх перед самим собой, перед своей возможностью и свободой. 3) Ранний психоанализ, также различая рациональный страх перед внешней опасностью и глубинный, иррациональный страх, трактовал последний как результат неактуализированных жизненных стремлений, подавления невоплощённых желаний. В современном неофрейдизме страх становится как бы всеобщим иррациональным состоянием, связанным с иррациональным характером современного буржуазного общества, и главным источником невроза.

Ряд теорий происхождения религии, восходящих к античности (Демокрит, Лукреций, в новое время — Д. Юм, П. Гольбах, Л. Фейербах и др.), рассматривают чувство страха как причину возникновения религиозных представлений и верований [15].

Смерть — прекращение жизнедеятельности организма и вследствие этого — гибель индивидуума как обособленной живой системы, сопровождающаяся разложением белков и других биополимеров, являющихся основным материальным субстратом жизни. В основе современных диалектико-материалистических представлений о смерти лежит мысль, высказанная Ф. Энгельсом: «Уже и теперь не считают научной ту физиологию, которая не рассматривает смерть как существенный момент жизни…, которая не понимает, что отрицание жизни по существу содержится в самой жизни, так, что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше, — смертью» [6].

В зависимости от причин, обусловливающих наступление смерти, у высших животных и человека различают: смерть естественную (называемую также физиологической), наступающую в результате длительного, последовательно развивающегося угасания основных жизненных отправлений организма и смерть преждевременную (называемую иногда патологической), вызываемую болезненными состояниями организма, поражениями жизненно важных органов (мозга, сердца, лёгких, печени и др.). Преждевременная смерть может быть скоропостижной, т. е. наступить в течение нескольких минут и даже секунд (например, при инфаркте). смерть насильственная может явиться следствием несчастного случая, самоубийства, убийства.

Cмерть теплокровных животных и человека связана с прекращением прежде всего дыхания и кровообращения. Поэтому различают 2 основных этапа смерти: т. н. клиническую смерть и следующую за ней т. н. биологическую, или истинную. По истечении периода клинической смерти, когда ещё возможно полноценное восстановление жизненных функций, наступает биологическая смерть — необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях. Все процессы, связанные со смертью, изучает танатология [11].

1. 2 Страх в психологии, философии, религии

Страх вообще, и страх перед катастрофами, в частности, был фундаментальным аспектом человеческого опыта начиная с древности. Неудивительно, что религия и философия, т. е. те сферы человеческой культуры, где осмысляется проблема смысла жизни, уделяют такое огромное внимание чувству страха. Почти все религии включают концепцию зла, которое существует как постоянная угроза людям. Апокалиптический взгляд на человечество являются важной частью иудаизма и христианства. Вера в неминуемую катастрофу — кредо различных сект, причем многие из них продолжают быть частью социальной жизни в современном мире. Еще до развития зрелых форм религиозности опыт человеческих страхов нашел отражение в мифе, этом великолепном результате осмысления мира в устной традиции.

Страх перед будущим — основа катастрофического сознания. Этот вид страха возник чрезвычайно давно и изначально имеет культурное содержание.

Страхи носителей устной культуры дошли до нас через письменные тексты. Так, например, ученые иудеи античности донесли до нас запас древних страхов. Он не очень обширен. Это потоки лавы, эпидемии, разверзаемая земля, иноземные завоеватели, потоп.

Древние ожидания катастроф и страхи перед ними были сделаны людьми с мифологическим. Мифологическими были объяснения, интерпретация грозящих катастроф, огромную роль в этом играли такие особенности устной традиции, как склонность к гиперболизации, сильная опора на эмоции, вера во всевозможные слухи. В то же время огромную роль в жизни людей играл их собственный опыт и опыт их семьи. Поэтому выводы заключались не только на основе слухов, но также на основе опыта и здравого смысла. Мир вокруг людей был преисполнен всяческих бедствий — наводнения, ураганы, извержения вулканов и землетрясения, пожары, эпидемии, нашествия диких зверей, враждебных племен, поведение которых относительно побежденного ими племени не слишком отличалось от поведения тех же зверей. Все это не могло не породить глубокого убеждения в естественности катастроф, и тех, что уже произошли, и тех, которых, рассуждая логически, несомненно, можно было ожидать, ибо мир был наполнен постоянно повторяющимися событиями.

Большая часть древних страхов была обращена вовне. Люди боялись прежде всего бедствий, которые приходили из окружающего их мира. Разрушительность природных бедствий сочеталась с их неожиданностью. Неожиданно случались землетрясения, ураганы, наводнения; неожиданно обрушивались эпидемии, вторгались враги. Зло также рассматривалось как внешняя сила: разгневанные боги, мифологические воплощения зла, колдуны, приносящие своими заговорами и заклятиями бедствия и смерть.

Этнографам известны племена, рассматривающие мир как враждебную, противостоящую людям силу. Добу, одно из меланезийских племен, убеждены, например, что со всех сторон окружены злыми колдунами, причем колдунами являются также соседи и родственники. Если умирает один из супругов, то, согласно их убеждениям, в этом виноват выживший супруг [17].

Страх нельзя отождествлять с тревогой. Страх — это совершенно определенная, специфичная эмоция, заслуживающая выделения в отдельную категорию. Рассмотрение страха как специфичной эмоции позволяет отделить его от феномена тревоги. Тревога — это комбинация, или паттерн эмоций, и эмоция страха — лишь одна их них.

Сформулируем краткое рабочее определение: страх складывается из определенных и вполне специфичных физиологических изменений, экспрессивного поведения и специфического переживания, проистекающего из ожидания угрозы или опасности. Субъективное переживание страха ужасно, и что странно — оно может заставить человека оцепенеть на месте, тем самым приводя его в абсолютно беспомощное состояние, или наоборот, может заставить его броситься наутек, прочь от опасности.

По мере взросления человека меняется характер объектов, вызывающих страх. Потенциальная возможность физического повреждения для большинства из нас не представляет собой угрозы, хотя бы в силу ее редкости. Гораздо чаще нас страшит то, что может уязвить гордость и снизить самооценку. Мы боимся неудач и психологических потерь, которые могут произвести в душе каждого из нас настоящий переворот [4].

Те, кто утверждают, что не имеют чувства страха, обманывают только самих себя. Ощущение страха, появляющееся в момент опасности у человека — естественное чувство, вытекающее из инстинкта самосохранения, организм подает сигнал тревоги в опасной ситуации, страх является отражением этого сигнала в вашем сознании. Если этого не происходит, значит в организме не все в порядке.

Страх в значительной степени бывает полезен. Он мобилизует физические силы, ускоряет работу мозга, концентрирует внимание, иначе говоря — помогает находить решение и выходить даже из тупиковой на первый взгляд ситуации. В некоторых случаях отсутствие чувства страха означает отсутствие воображения и, следовательно, неспособность человека к тому, чтобы оценить опасность. Наоборот, те, кто обладает пылким воображением, могут часто испытывать это ощущение неадекватно опасности. На почве страха могут появляться беспокойство, трепет, слабость, бессилие, неподвижность. Это состояние часто сопровождается нарушениями вегетативной нервной системы или же истерической реакцией, которая характеризуется неясностью суждений и неспособностью к действиям. Отсутствие ясности в оценке ситуации влечет за собой состояние безвыходности и отказ от сопротивления. Человек, охваченный паникой, может быстро вовлечь в подобное состояние и окружающих. Подобное поведение лишено какого-либо здравого смысла. Это примитивный инстинкт, характеризующийся криком: «Спасайся, кто может!» Люди, охваченные паникой, полностью теряют индивидуальные качества, достоинство превращаются в составную часть толпы, разрушительной массы, неспособной контролировать свои действия [5].

Исторически при объяснении происхождения религий страх считался главным источником идей Бога, загробного существования, веры вообще. Эту идею выразили еще Демокрит и Лукреций. Затем, в Новое время, Д. Юм, П. Гольбах, Л. Фейербах и др. развили эту точку зрения. Она небезосновательна, хотя и не исчерпывает проблему происхождения религий. Аристотель, разбирая смысл трусости и мужества в «Никомаховой этике», говорил, что трус легко теряет надежду: ведь ему все страшно. А мужественный ведет себя противоположным образом, ибо человек, надеясь на себя, обладает отвагой.

Феномен страха включает понятие алармизма. Алармизм — понятие психологии, психоанализа, включая неофрейдизм, а также экзистенциализма и социальной философии. Оно отражает присущий высшим живым системам, обладающим нервными центрами и сетями, феномен самоощущения страха, боязни чего-либо в настоящем и будущем. Понятие алармизма (от англ. alarmism) означает «паника» и производно от фр. аlarme — тревога, тревожное состояние, мироощущение человека, которое буквально означает «К оружию!» — a l’arme! Термин «алармизм» используется почти во всех европейских языках. С точки зрения философии, феномен алармизма (как и эсперанция — надежда) — проявление общей самоактивности материи и духа, а также их рефлексии и взаимодействия.

В истории философии страх и алармизм — в центре внимания экзистенциалистов. В философии и социальной психологии алармизм и мироощущение страха в поведении людей впервые выразил Ф. М. Достоевский. Именно он подметил, что человек не есть благоразумное существо, а существо иррациональное, испытывающее страх и имеющее даже потребность в страдании. Человек ко всему еще и существо рисковое. Он хочет заглянуть в ужасную пропасть, чтобы, отпрянув от нее, почувствовать радость облегчения от страха. Впервые категорию страха как центральную в философии существования ввел в XIX в. датский философ С. Кьеркегор. Здесь он всеобъемлющий и абсолютный феномен. Самоощущение страха тесно связано с экстремизмом (от лат. extremum — крайний). В истории русской философии наибольшее внимание на обращение человека к крайностям, границам меры («экстремизм» от лат. extremum — крайний) обратил Н. А. Бердяев. Он считал его глубоко органичным русскому национальному характеру, считал, что мы, русские, плохо понимаем значение относительного, ступенчатости исторического процесса, различия сфер культуры. Изучая национальное в социальном алармизма, невозможно игнорировать оценки Бердяева по этому вопросу. В экзистенциализме причиной страха считается пребывание в мире как таковом (М. Хайдеггер). Страх обуславливает человеческое существование и раскрывает его как возможное бытие, свободное в понимании самого себя, собственного характера вследствие свободы недетерминированного поведения, которое нельзя предвидеть. По Хайдеггеру, страх открывает последнюю возможность всей жизни — смерть. Согласно Ж. П. Сартру, есть метафизический страх, как страх перед самим собой, своей свободой и возможностями. В психоанализе различают рациональный страх и иррациональный, глубинный. В свете сказанного, можно смело назвать экзистенциализм философским алармизмом. Классики этой философии центральными проблемами считали вопросы о том, стоит ли жить и необходимости самоубийства — личного и группового. Фактически перед нами индивидуалистическая позиция личности, отрицательные переживания которой поглотили все и окрасили мир в черный цвет, это философия комочка протоплазмы, заброшенного в вечно угрожающий ему мир [2].

1. 3 Смерть в психологии, философии, религии

Отношение к смерти во многом определяет формы религиозных культов, что особенно заметно при рассмотрении культур древнего мира. Например, для древних египтян земное существование человека выступает как подготовка к загробному бытию — отсюда важный для всего строя египетской жизни культ мёртвых, построение и украшение гробниц, необычайно развитое искусство бальзамирования и т. д. Характерен также культ предков: древние японцы, например, верили в то, что человек после смерти продолжает существовать в своих живущих потомках и только при отсутствии таковых умирает окончательно. По мере ослабления родственных и общинных связей смерть всё более переживается не столько как смерть предка, сколько как собственная смерть, и культ предков держится уже не на непосредственном живом чувстве, а скорее на традиции. Однако даже в новое время возникали попытки преодолеть трагизм смерти с помощью возрождённого культа предков.

В большинстве древних культур отношение к смерти носит эпический характер (важное исключение составляет аккадский эпос о Гильгамеше); иное, трагическое отношение к смерти возникает позднее и характерно для новых религий — буддизма в Индии, зороастризма в Иране, иудаизма (особенно у др. -евр. пророков), даосизма в Китае, религиозно-философского движения в Греции 7−4 вв. до н.э. Эти духовные явления свидетельствовали об обострившемся чувстве личного бытия. В античности одной из попыток преодолеть страх смерти и дать ей разумное истолкование было учение Сократа, который, согласно Платону, считал, что «те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним — умиранием и смертью» («Федон» 64 а). Платон развил основной тезис Сократа, но которому смерть есть отделение души от тела, освобождение её из «темницы», где она пребывала в своей земной жизни. Это представление о смерти как освобождении «божественной, бессмертной, умопостигаемой, единообразной, неразложимой, постоянной и неизменной в самой себе…» души от «…человеческого, смертного, непостижимого для ума, многообразного, разложимого и тленного, непостоянного и неверного самому себе…» тела («Федон» 80 Ь) восходит к орфикам и пифагореизму. Учение Сократа, Платона и Аристотеля о бессмертии души смягчает трагизм смерти, впоследствии оно, хотя и в преобразованной форме, воспринимается христианством и на многие века становится определяющей традицией в европейской духовной жизни. Другое понимание смерти складывается в философии стоицизма и особенно Эпикура. Цель их размышлений та же, что и у Сократа: освободить человека от страха смерти. Стоики указывают на всеобщность и естественность смерти, Эпикур приводит простой довод: смерть для человека реально не существует, он с нею «не встречается», а потому ему нечего её страшиться. Несмотря на то, что по своему содержанию сократовско-платоновское и эпикуровское учения противоположны, их объединяет специфически греческий рационализм в самом подходе к факту смерти: опору для человека в час смерти греческая философия ищет или в вечности (учение о бессмертии души и её переселении), или же в сознании роковой неизбежности самого круговорота бытия, его неотменимости.

В этом отношении противоположность греческому переживанию факта смерти представляет древнееврейское мировоззрение, нашедшее выражение в ветхозаветной литературе. С одной стороны, здесь в характерном для древних культур духе отношение к смерти не является чем-то трагическим и смерть воспринимается как естественное завершение пути. Но поскольку человек понимается здесь не как природное, а как сверхприродное существо, ведущее диалог с богом, постольку появляется и новое отношение к смерти: последнюю рассматривают как кару, постигшую человека за грехи, совершённые его предком — Адамом. Смерть как естественный конец живого существа для этого мировоззрения есть нечто в высшей степени бессмысленное, и эта бессмысленность преодолевается верой в то, что «для бога всё возможно», в том числе и вторжение в природный порядок и ход вещей (вера в конец света, в приход мессии). В христианстве появляется острое переживание собственного личного бытия, а потому драматично переживание конца этого бытия; одним из главных мотивов христианства становится вера в спасение — в преодоление смерти богочеловеком Христом, через которого становится возможным спасение всего рода человеческого.

Смерть — естественный конец всякого живого существа. Поскольку человек, в отличие от всех др. живых существ, сознает свою смертность, смерть выступает для него как конститутивный момент его мировоззрения. В этом плане — с точки зрения осознания смысла смерти как завершающего момента человеческой жизни — смерть и рассматривалась философией [12].

В мировой философской традиции существуют три основных типа представлений о жизни после смерти:

— первый тип отображает смерть как продолжение этой, земной жизни, в которой человек занят своими повседневными делами. Данное представление отражено в характере захоронения и предметах, которые кладут в могилу с умершим;

— второе знаковое представление о посмертном существовании предполагает, что будущая жизнь проходит в особом, другом мире, который расположен либо под землей, либо над землей, на небе, и ничего общего с этой жизнью не имеет. В зависимости от своей жизни на земле, усопшие прибывают в блаженстве за свою праведную жизнь, либо обречены на вечные мучения за совершенные ими злодеяния. В этой концепции загробный мир делится на ад и рай;

— третье философское представление — это представление о переселение души умершего человека в другое живое существо. В этом случае присутствует идея загробного воздаяния, но в некотором видоизмененном виде. За праведную жизнь душа умершего переселяется в тело богатого и знатного человека, за неправедную — в тело нищего или даже в животное.

С научным и техническим прогрессом усилилось мнение о том, что после смерти ничего нет.

Современное общество воспринимает старение, смертельные болезни и умирание как полное поражение и болезненное непонимание ограниченности наших возможностей управлять природой. С точки зрения присущей нам философии прагматизма, подчеркивающей значение достижений и успеха, умирающий человек является потерпевшим поражение. Религия, способна быть значительной поддержкой для него, но в Европе в значительной степени она утратила свою ценность. Прагматическая житейская ориентация и материалистическая внутренняя установка пришли на смену религиозному горению. За небольшим исключением, западные религии уже не играют существенной роли в жизни, низведены до уровня формальных обрядов и утративших внутренний смысл церемоний.

Психоаналитическая теория утверждает, что испытывать тревогу или страх при мысли о собственной смерти нормально. Согласно результатам различных исследований, то, насколько большинство людей боятся собственной смерти или поглощены мыслями о ней, часто зависит от значения, которое человек и его культура придают смерти.

«Осмысливая феномен тревоги, выдающийся мыслитель С. Кьеркегор приходил к выводу, что тревога начинается с момента ощущения себя человеческой личностью — «у зверей и ангелов тревоги нет». У животных существуют инстинктивные страхи. У человека аналогичную функцию выполняет своеобразное сужение сферы сознания. Большинство людей осознает только то, с чем они сталкиваются в своей «малой» жизни. Человек может решить, чтобы быть нормальным, не думать о проблемах жизни и смерти. Что же, неужели нормальность — это отрицание реальности? Итак, знанием своей смертности человек отличается от животного. Это знание — тяжелая, подчас невыносимая ноша. Умом человек, конечно, понимает, что когда-нибудь умрет, но в то же время… не знает этого. Вернее, хочет не знать. Он убегает от знания. Цивилизация помогает ему в этом. Общество вырабатывает нормы приличия. Разговоры о смерти неприличны. Существует стремление скрыть смерть от детей. Прослеживается тенденция изолировать смерть в стенах больниц и моргов, расположить места упокоения усопших подальше от городов. Помимо санитарных, играют роль соображения дистанциировать живущих от их умерших близких, чтобы ничто не напоминало о них. В некоторых кантонах Швейцарии похоронным автобусам запрещено появляться на улицах в дневные часы, чтобы мысли о смерти не смущали граждан.

Есть и другая крайность — десакрализация смерти. Особенно ярко это видно на примере так называемого «черного юмора», сюда же относятся эвфемизмы типа перекинулся, дал дуба. Но и здесь за натужными остротами проступает леденящий страх. Тогда применяется другой образ защиты. Выработан набор приличествующих случаю фраз — «Бог дал, Бог взял» или «Все там будем». Ритуал соболезнования достаточно формален и сводится к произнесению банальностей, за которыми не стоит внутренней солидаризации. Нередки случаи, когда поминальная трапеза, начавшись положенными словами, завершается как праздничное застолье, сопровождаемое… пением под предлогом того, что покойник-де не хотел бы, чтобы мы грустили.

Единственное место, где естественно и спокойно говорят о смерти — это храм. Для многих путь в Церковь начинается с размышления о смерти. Для других значение религии ограничивается «отпеванием и поминанием» мертвых. Действительно, самые простые формы религиозности представляют собой культы, связанные с похоронами и почитанием предков. Среди примет нашего времени — подчеркнутая религиозность в среде уголовников. Их похороны обставлены с необыкновенной торжественностью и большими жертвами «на помин души». Священники иногда объясняют «набожность» бандитов тем, что они постоянно балансируют между жизнью и смертью. Однако это — не подлинное осознание своей смертности, а легкомысленная, грешная игра с собственной жизнью. Еще один новый обычай — непременное посещение кладбищ в Пасхальные дни. Некоторые священники видят в этом регресс христианского сознания в современном обществе" [1].

Психологический смысл, который человек вкладывает в понятие смерть, различен и обусловлен, с одной стороны, его причастностью к фатальным событиям, а с другой тем, какое отношение смерть имеет лично к нему. Avery D. Weisman (1976) выделяет следующие варианты отношения к смерти.

Безличная смерть или «смерть» — как абстрактное понятие.

Ежедневно человек сталкивается с ней, слушая, читая и видя на экранах телевизоров сообщения о терроризме, катастрофах, войнах и т. п. Эта информация, с медицинской точки зрения, может вызвать повышенный уровень тревожности, хотя ее ежедневный поток со временем вызывает привыкание и эмоциональное безразличие. В редких случаях подобные сообщения могут потенцировать или усугублять социофобии и невротические депрессии.

Интерперсональная смерть

В этом случае речь идет о смерти значимых для личности людей (как реально существующих, так и литературных героев). Размах эмоционального реагирования на это событие может колебаться от радости, эйфории, триумфа (при смерти врага) до страха, горя, отчаяния, обиды, смирения, депрессии при потере кумира или значимого человека. Описаны случаи эпидемии самоубийств среди поклонников С. Есенина, В. Цоя. Эпидемией юношеских самоубийств был отмечен выход в свет романа Иоганна Вольфганга Гете «Страдания юного Вертера», в котором герой застрелился из-за неразделенной любви. Молодые люди, оказавшиеся в ситуации Вертера, стрелялись прямо с книгой в руках, а в букинистических магазинах того времени за огромные деньги продавались экземпляры романа, облитые кровью самоубийц.

Ярким примером реакции на смерть близкого человека является поведение Жанны Эбютерн — подруги известного итальянского художника Амадео Модильяни. Она преданно ухаживала за больным Амадео. Едва ли не каждую ночь эта мужественная женщина, которая готовилась стать матерью, бегала по всему Парижу в поисках своего мужа — художника и страстного игрока.

На следующий день после смерти Модильяни Жанна, не пролившая ни одной слезинки, выбросилась из окна 6 этажа. Друзья плакали и не верили, что любовь может быть смертельной.

Их похоронили рядом. На общей мраморной плите выбито: «Амадео Модильяни… Смерть настигла его на пороге славы. Жанна Эбютерн… верная спутница Модильяни, которая не захотела без него жить. «

Для Жанны ее великая любовь была жизненным стержнем, и даже ребенок, которого она ждала не смог восполнить утрату смысла ее существования.

Персональная смерть.

В этом случае речь идет о собственной смерти. Психологами введено понятие «траектория освоения смерти», которая имеет следующие стадии: недоверие, сопротивление, страх, безразличие, желание, успокоение. Каждая из этих стадий имеет свою психологическую и клиническую картину, подробно описанную E. Kubler — Ross (1969).

B.G. Glaser и A.L. Strauss (1965, 1968), проведшие фундаментальные исследования, посвященные проблеме персональной смерти, относят к ней и так называемую «частичную смерть». Под этим термином они подразумевают состояние человека, который лишился части своих органов, членов или функциональных возможностей, например: люди с параличами или парезами, с ампутированными внутренними органами или конечностями. Психодинамически ориентированные психотерапевты относят к частичной смерти потерю самоуважения, значимой работы, невозможность довести до конца дело, которому была посвящена жизнь. Иногда эти потери столь невосполнимы, что человек совершает суицид [18].

2. Способы освещения тем страха и смерти журналистом

2. 1 Причины популярности у аудитории тем страха, смерти и насилия в журналистике

Самые высокие тиражи имеют массовые желтые печатные издания, а самый высокий рейтинг — телепрограммы, специализирующиеся на показе порой ужасающих картин действительности. Выходит, что такая информация вызывает особый интерес у подавляющего большинства читателей, зрителей, слушателей. Возникает естественный вопрос — почему так происходит?

К сожалению, исследований по этой теме в журналистике проводилось мало, и специальных работ пока нет. Чтобы понять, почему современную аудиторию привлекает так называемая «чернуха», необходимо обратиться к психологическим исследованиям.

Как известно, в основе сцен насилия и ужасов лежит эксплуатация эмоции страха.

Когда читатель или зритель воспринимает информацию такого содержания, то, обычно, на бессознательном уровне, он ставит себя на место жертвы и испытывает страх. В современной цивилизации страх, овладевая человеческим сознанием, является одной из важнейших характеристик общества и оказывает существенное влияние на жизнь граждан и ход исторического процесса.

Человечество уничтожило бы себя уже с помощью самых первых своих великих открытий, если бы не способно было поставить перед собой вопрос о последствиях своих поступков — и ответить на него. Хотя со времени открытия камня выросли и моральная ответственность, и вытекающие из нее запреты убийства, но в равной мере возросла и легкость убийства. Расстояние, на котором действует все огнестрельное оружие, спасает убийцу от раздражающей ситуации, т. е. сгибание пальца при выстреле освобождает человека от убийства зубами или ногтями. В любом случае бессознательное индивида сохраняет первобытную агрессивность. И если у современного человека нет потребности убивать ради пищи, а значит, постоянно испытывать чувство риска и страха, то он компенсирует в себе это желание, обращаясь к переживанию аффектов, которые вызывают публикации в прессе и телевизионные программы с соответствующим содержанием. Мы считаем, что для объяснения данного случая подходит термин «компенсация», заимствованный из психоанализа. Необходимость компенсации возникает, когда есть подавление неосознаваемых желаний, импульсов, порывов. Человек, не понимая себя, не понимая своей природы, хочет всегда быть хорошим, правильным, и начинает подавлять то, что он считает неприличным, постыдным, некрасивым. Он подавляет часть себя и культивирует то, что ему кажется достойным внимания окружающих. В результате возникает бессознательное стремление компенсировать то, что подавляется.

Таким образом, явление компенсации вполне объясняет то, что большинство людей в огромных количествах потребляют негативную, пошлую или изображающую насилие информацию. Каждый читатель, слушатель, зритель при прочтении газеты или при просмотре телевизионной передачи компенсирует в себе что-то индивидуальное и не восполненное в повседневной жизни. А если смотреть еще шире, то, возможно, и подавленные животные инстинкты, такие как убийство ради пропитания.

В журнале «Fакел» (№ 6−7, 2003) опубликован текст под названием «Охота за страхами», в котором описывается пять ситуаций, способных вызвать человеческий страх. Это прогулка ночью по кладбищу, посещение старого крематория, морга, больничного сквера, описание автокатастрофы и шахты, куда во время ВОВ оккупационные войска сбрасывали людей. Воспринимая данную информацию, читатель помещает себя на место главного персонажа публикации, создает ситуацию, при которой сам находится в «критической точке страха». Подобная информация является компенсацией для человека, которому в своей обыденной жизни не хватает острых ощущений, аффектов [7].

2. 2 Способы освещения тем страха и смерти журналистом

К глубокому сожалению, как показывает мониторинг, в последнее время материалы патологического настроя все чаще появляются на страницах печатных изданий, в эфире электронных СМИ, в интернете. В результате чего информационное воздействие приобретает откровенно стрессогенный характер; формируется масштабное патогенное энергоинформационное поле.

На первый взгляд, складывается впечатление, что в новостных программах на телевидении и радио, на страницах общеполитической, развлекательной прессы, в пределах www-пространства подобные материалы, составляя в сумме не очень большую часть, в массе других растворяются. Но апостериори оказывается: такое дозирование полностью компенсируется беспечно агрессивным, жестоким содержанием. К слову, одна из рубрик в «Экспресс газете Online» так и называется — «Жестокость». К прочтению / просмотру предлагаются подробные эпизоды, вызывающие у адресата / аудитории с нормальной психикой шок, страх, беспомощность, чувство вины, ненависть, злобу и пр. негативные переживания.

В узких изданиях и программах, специализирующихся исключительно на экстремальной (в основном, как правило, криминальной) тематике, негативное влияние многократно усилено. В некоторых материалах, количество которых возрастает, криминальные посягательства не просто подробно описываются, но, вопреки всем критериям информационной корректности, тщательно смакуются. Таким образом, псевдожурналистское (преступное) рвение оказать наиболее сильное воздействие на реципиента / аудиторию посредством эпизода, потрясающего психику, явно противополагается существующим морально-этическим нормам и ограничениям. Порой журналистика криминальных новостей, которой изначально предписано быть сдержанной и осторожной, постепенно превращается в нездоровое направление гедонистической журналистики. А точнее — в балаган. Желание проинформировать цинично вытесняется хладнокровным стремлением развлечь жаждущего очередного шока и крови, крепко подсевшего на иглу насилия реципиента-наркомана / поклонников ужаса и страха. Именно на них, лиц со «сдвинутой» психикой, видимо, и ориентированы заголовки типа «Дядя пристрелил племянника, пытаясь избавить его от икоты» (интернет-издание «Желтый криминал», 27. 01. 2006) и соответствующий кощунственный стиль изложения, в котором «черный» юмор и ирония занимают «почетное» место.

В этой связи весьма показательны фрагменты из текста «Брат в маринаде» (Экспресс газета Online, 18. 10. 2005): «Сначала Николай хотел закопать тело в ближайшем парке, но испугался случайных свидетелей и принял другое, показавшееся идеальным решение. Перетащив труп брата в погреб, убийца залил его густой соляно-уксусной смесью. < …> Время от времени Николай спускался в подпол, снова заливал тело брата «маринадом» и довольный отмечал отсутствие трупного запаха. < …>

То ли из-за соли и уксуса, то ли из-за прохлады и хорошей вентиляции, труп и в самом деле почти не разложился" [3].

3. Страх и смерть на газетной полосе

3. 1 Классификация

Как уже было сказано выше, современная пресса (российская и зарубежная) изобилует примерами обыгрывания журналистом ситуаций страха и смерти. Нам не известны классификации, всесторонне охватывающие данный вопрос, поскольку исследований, посвященных ему, очень мало. Поэтому представленная ниже классификация разработана автором данной работы.

Способы освещения ситуаций страха и смерти журналистом:

1. Натурализм. В тексте присутствуют такие семантические компоненты, как «смерть», «труп», «кровь», «боль», «увечье» и т. д. Их цель — шокировать читателя, заставить его испытать чувство страха и потрясения (см. приложения № 1−5). Рассмотрим на примере публикации «Сам себе режиссер» (см. приложение № 2):

«Когда Хамарова поймали, он рассказал оперативникам о том, где захоронены жертвы — во дворе его собственного дома, в глубоком колодце. Все убитые женщины были родом из Бердянска — маньяк сначала насиловал их, а затем расчленял при помощи ножа…»

2. Ирония. Ситуации страха и смерти обыгрываются журналистом в иронической плоскости, автор может насмехаться над этими явлениями и людьми, переживающими подобные ситуации. Обычно используется в материалах о самой нелепой смерти, о самых смешных фобиях и т. п. (см. приложение № 6, «Горе от ума»):

«Впрочем, взрослые тоже могут начудить так, что мало не покажется. Один иракский террорист отправил посылку с бомбой своей жертве. Но почтовая служба возвратила ее, потому что доставка не была полностью оплачена. Умник забыл, что лежит внутри, распечатал посылку — и взорвался…»

3. Героизация. Ситуация смерти (убийства) возводится в ранг подвига, ситуация страха (преодоления его) позволяет лучше отразить героическую сторону. Не всегда положительные персонажи характеризуются при помощи данного способа. Часто таким образом «героизируются» воры, преступники, пираты и т. п. (см. приложения № 7−11). Рассмотрим на примере публикации «Пиратская империя мадам Вонг» (приложение № 11):

«Мадам торговала девушками для увеселительных заведений, привозя их из разных стран третьего мира. И все же основную долю своих дивидендов мадам Вонг получала от операций с золотом и драгоценностями… Единственное, что задевало самолюбие всесильной „королевы пиратов“, — это нежелание официальных властей помириться с ней и признать ее заслуги…».

4. Мистика. Смерть и страх связываются с потусторонними силами. Часто смерть становится расплатой за совершенный когда-то проступок. Человек подчиняется воле рока и не может противостоять мистическим силам. Смерть в данном случае происходит необычным способом. Страх переживается как ужас. В тексте используются такие слова, как «проклятие», «нечистые силы», «рок», «чертовщина» и т. п. Материалы подобного рода публикуются обычно в желтой прессе (см. приложения № 12−22). Рассмотрим на примере публикации «Посланцы мира теней» (см. приложение № 18):

«У каждого народа свои предвестники смерти. Это черные вороны, садящиеся на дом обреченного человека, собаки, внезапно завывающие во дворе умирающего, стул, упавший в тот момент, когда человек встал с него. Кое-где посланниками потустороннего мира становилась стая черных призрачных псов или кавалькада всадников…»

5. Шокирующие извращения. Каннибализм, детоубийство, некрофилия и т. п. Цель — максимально шокировать читателя. Часто (особенно в желтой прессе) иллюстрируются не менее шокирующими фотографиями (см. приложения № 23−24). Рассмотрим на примере публикации «Моя малышка» (см. приложение № 24):

«В комнате, которая стала склепом для малышки, родители оставили лишь детскую кроватку, в которой лежало тело. Чтобы квартира не наполнилась жутким трупным запахом, они постоянно проветривали помещение. И каждый день навещали свою маленькую девочку…»

6. Удивительные факты. Чаще всего рубрика так и называется. Публикуются необычные факты, связанные со страхом и смертью, нпр, как человек выжил после падения с 12 этажа и т. п. (см. приложения № 25−26). Рассмотрим на примере публикации «Невероятные факты» (см. приложение № 25):

«12-летняя девочка упала в дымоход с высоты 14 этажа и выжила…»

7. Катастрофа. Ситуации страха и смерти, которые вызваны природными, техногенными катастрофами, а также различными терактами и авариями (см. приложения № 27−29). Рассмотрим на примере публикации «Паника на палубе» (см. приложение № 29):

«Борьба за жизнь длилась до последней минуты, и чаще всего заканчивалась именно смертью. Рядом с ходовым мостиком матросы пытались спустить последнюю уцелевшую шлюпку, уже доверху забитую людьми. Но шлюпочные тали заело, и чтобы их исправить, нужно было всем выйти на палубу. Однако никакие уговоры и объяснения не действовали: ни один человек из этой шлюпки даже не двинулся — рядом стояла толпа, готовая каждую секунду занять их место. Так никто из нее не вылез на палубу, эта шлюпка пошла на дно вместе с пароходом…»

8. Психология. Описываются ситуации страха и смерти, а также способы борьбы с ними, психологического преодоления (см. приложения № 30−32). Рассмотрим на примере публикации «Терапия между жизнью и смертью» (см. приложение № 30):

«Базовый страх человека перед смертью приобретает множество модификаций: страх потерь, расставаний, изменений, других явлений и процессов, имеющих смысл окончания, прекращения. Это порождает страх перед жизнью и не позволяет полноценно соучаствовать в ней…»

3. 2 Анализ примеров освещения тем страха и смерти журналистом

В главе III разделе первом были представлены примеры освещения ситуаций страха и смерти журналистом, систематизированные согласно разработанной классификации. Всего нами было рассмотрено 32 примера. Как показали подсчеты, наибольшее число примеров относится к 4 типу — «мистике» (11 — 34. 4% от общего числа примеров). Это связано с тем, что в желтой прессе этот способ освещения ситуаций страха и смерти особенно популярен. Из других примеров наиболее популярны «натурализм» и «героизация» (по 5 примеров и 15. 6%). Реже всего используется способ № 2 — «ирония» (1 пример — 3% от общего числа). Автор полагает, что это связано с моральной стороной вопроса — иронизировать над такой щепетильной и сакральной темой считается недостойным. Также достаточно редко используются способы № 5 и № 6 (см. главу III раздел 1) — по 2 примера и по 6. 3% от общего числа приведенных примеров.

Важно отметить, что наблюдается тенденция к совмещению в одном примере сразу нескольких способов освещения ситуаций страха и смерти. Нпр, в приложении № 24 совмещаются «натурализм» и «шокирующие извращения». В приложении № 26 совмещаются «натурализм» и «удивительные факты».

Кроме того, встречаются такие примеры, которые нельзя отнести ни к какому типу из нашей классификации, но их процент настолько незначителен, что пока ими можно пренебречь.

Заключение

Те, кто утверждают, что не имеют чувства страха, обманывают только самих себя. Ощущение страха, появляющееся в момент опасности у человека — естественное чувство, вытекающее из инстинкта самосохранения, организм подает сигнал тревоги в опасной ситуации, страх является отражением этого сигнала в вашем сознании. Если этого не происходит, значит в организме не все в порядке.

Страх в значительной степени бывает полезен. Он мобилизует физические силы, ускоряет работу мозга, концентрирует внимание, иначе говоря - помогает находить решение и выходить даже из тупиковой на первый взгляд ситуации. В некоторых случаях отсутствие чувства страха означает отсутствие воображения и, следовательно, неспособность человека к тому, чтобы оценить опасность. Наоборот, те, кто обладает пылким воображением, могут часто испытывать это ощущение неадекватно опасности. На почве страха могут появляться беспокойство, трепет, слабость, бессилие, неподвижность. Это состояние часто сопровождается нарушениями вегетативной нервной системы или же истерической реакцией, которая характеризуется неясностью суждений и неспособностью к действиям. Отсутствие ясности в оценке ситуации влечет за собой состояние безвыходности и отказ от сопротивления. Человек, охваченный паникой, может быстро вовлечь в подобное состояние и окружающих. Подобное поведение лишено какого-либо здравого смысла. Это примитивный инстинкт, характеризующийся криком: «Спасайся, кто может!» Люди, охваченные паникой, полностью теряют индивидуальные качества, достоинство превращаются в составную часть толпы, разрушительной массы, неспособной контролировать свои действия [5].

Страх рождается от неизвестности. Нам ничего неизвестно о нашей судьбе, кроме достоверного факта конца нашего земного существования. И эта абсолютная неизбежность вызывает в нас сильнейшее чувство тревоги, настолько сильное, что мы не можем его вынести. Мы предпочитаем неведение. Как можно ощущать себя, зная, что рано или поздно тебя не будет? Как жить, творить и действовать в мире, зная, что все закончится для тебя? Как общаться с людьми, зная, что каждый из них раньше или позже будет закопан в землю?

Итак, мы умрем… и не умрем. Умрем потому, что смерть есть принадлежность этого мира. Один из мыслителей писал, что в момент рождения в человека выпускается невидимая стрела, которая настигнет его в час смерти. С первым криком ребенка отмирает часть клеток мозга и этот процесс умирания продолжается всю жизнь. Смерть — источник вдохновения художников и поэтов. Смерть может быть даже желанной. Для христианина смерть — это не конец, а завершение какого-то этапа, рубеж, а для праведника — рождение в новую реальность.

Да, все-таки мы не умираем. Все в человеке противится сознанию конца. Это мудро устроенное тело, это творчество, вкладываемое в жизнь, эта любовь, которую мы отдаем и получаем, — разве можно представить себе, что это исчезнет бесследно? Даже оказываясь свидетелями смерти, мы отдаем себе отчет, что когда человек умирает, это вовсе не похоже на то, когда заглох мотор автомобиля или погас экран телевизора. Это не механический процесс — происходит какое-то таинство. Мы всегда испытываем боязливо почтительное отношение к телу умершего человека, у нас ощущение, что нечто осталось в нем. Даже те, кто считает себя атеистами, не выбрасывают покойников на помойку. Мы бережно храним память об ушедших, дорожим их изображениями, видим их во сне [1].

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой