Особенности мифопоэтики В. Астафьева по произведениям: "Царь-рыба" и "Ельчик-бельчик"

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

КАЛУЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ им. К.Э. ЦИОЛКОВСКОГО

Филологический факультет

Кафедра литературы

специальность: Русский язык и литература

Особенности мифопоэтики В. Астафьева по произведениям: «Царь — рыба» и «Ельчик — бельчик»

Калуга, 2012

Введение

Сейчас пришло время говорить об экологическом воспитании каждого человека, об ответственности за сохранение чистоты воды, воздуха и земли. А что оказывает большее влияние не только на отдельного человека, но на социум, чем литература?

Нам не привыкать к потерям, но только до тех пор, пока не настанет момент потерять природу, — после этого терять уже будет нечего.

«Природа — дом родной. А что с другой стороны имеем? А имеем покорение природы. А природа, она покуда терпит. Она молчком умирает, долголетно. И никакой человек не царь ей, природе-то. Не царь, вредно это — царем-то зваться. Сын он ее, старший сыночек». И писатели — фантасты предупреждают нас о том, что может случиться с человечеством, если оно не изменит своего отношения к природе: либо на планете произойдёт катастрофа, либо планета станет катастрофой.

Стоит лишь поменять отношение к природе в лучшую сторону, и она поможет в ответ: успокоит нервы звуками, одарит плодами и создаст все условия для безопасной жизни в ее недрах. Окружающая среда не злится, она использует любой шанс начать мирное сосуществование с человеком, в отличие от него самого.

Цель моей работы — выявить главные проблемы, изображенные Астафьевом в произведениях «Царь-рыба» и «Ельчик-Бельчик» и проанализировать мифопоэтику этих произведений.

Мне предстоит ответить на вопросы: с помощью каких литературных приемов автор показывает нам свою точку зрения? Видит ли автор одну только мать в природе или что-то большее? Наказывает ли природа своих «детей» или они сами приносят себе наказание?

Для ответа на эти и многие вопросы я и выполняю мою работу, которая поможет мне ответить на все эти и другие вопросы.

Основная часть

В русской литературе советского периода, взаимоотношение человека с природой часто изображались в соответствии с тезисом тургеневского Базарова «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник». Долгое время каждый с гордостью произносил: «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…». Так если много — значит ли это, что природные богатства не надо беречь? Безусловно, люди сегодня сильнее природы, и перед их ружьями, бульдозерами и экскаваторами она устоять не может.

Ребенок приходит в этот мир беззащитным и доверчивым. Он делает первые шаги по траве и верит, что земля прекрасна, что люди добры, а жизнь — это счастье. Ребенок еще не знает, что трава под его ногами давно стала ядовитой, земля испускает радиоактивные лучи, а в небе — озоновые дыры. Мы видим, чувствуем, что пришла беда. Мелеют реки, истребляются леса, в городах все труднее дышать. Колокол тревоги звонит над Байкалом, Ладогой, Аралом. На пороге экологическая катастрофа. Что же с нами случилось? К чему идем? Эти вопросы волнуют и писателей.

Важнейшее место в ряду писателей второй половины 20 века, на знамени которых написано: «Люди! Берегите природу!" — занимает Виктор Астафьев. Все его произведения проникнуты страстным призывом беречь природу и человека. Наибольшей эстетической силой и философской глубиной проникновения в суть этой проблемы отличается его произведение «Царь-рыба" — раздумья писателя о родных местах, о Сибири и ее морях, о ее природе. Пожалуй, впервые после леоновского «Русского леса» тревожное слово в защиту родной природе прозвучало с той страстностью, справедливо сказано в редакционном заключении журнала «Литературное обозрение», подводившем итоги широкой дискуссии по книге.

Сам писатель так определил интенцию своего произведения: «Всем строем своей повести я хотел сказать читателю: настало время хранить, а еще вернее — охранять природу. И если нельзя не тратить, то делать это надо с умом, бережно… Тут, как нигде, со всей наглядностью ясно, что защита природы — это глубоко человеческая задача, если хотите, это защита самого человека от нравственного саморазрушения». С этих слов начинаем изучение произведения.

«Царь-рыба» не повесть в строгом смысле, но и не цикл рассказов. Изобилие жизненного материала не подчиняется здесь строгим принципам жанрового и стилевого отбора. Перед нами своеобразный комплекс художественных форм, по собственному определению автора «повествование в рассказах». Здесь и элементы лирической прозы, и сюжетный сказ, и путевой очерк, и целостная зарисовка характера, развернутые описания обычаев, сцены быта, динамичные жизненные события и символические обобщения. Многоголосье жизни не признает стилевых, жанровых, композиционных рамок. И писатель стремится писать не определенным стилем, а этим «многоголосьем», с его выразительной неупорядоченностью, подвижностью и возникающими контрастами между разными ритмами и способами повествования.

«Царь-рыба» — произведение многоплановое и масштабное. Вольно и могуче разместился здесь мир величественных сибирских рек, необъятной тундры и тайги с ее «космической пространственностью». А в этом мире — бурлящий людской водоворот, который выплескивает на поверхность самые разнородные человеческие характеры и судьбы.

В произведении есть единое и цельное художественное пространство: действие каждого из рассказов происходит на одном из многочисленных притоков Енисея. А сам Енисей назван автором «рекой жизни».

Образ «река жизни» уходит своими корнями в славянскую мифологию: у некоторых народов он как и «древо жизни» был наглядным воплощением устройства бытия, космогонии мира.

Вся структура образов книги выдержана В. Астафьевым в одном ключе: человека он видит через природу, а природу через человека. Так, ребенок ассоциируется у него с зеленым листком, который «прилепится к древу жизни коротеньким стерженьком». А образ матери ребенка превращается под пером писателя в образ Древа, питающего свой Росток: «Вздрогнув поначалу, от жадно, по-зверушечьи, давнувших десен, заранее напрягшись в ожидании боли, мать почувствовала ребристое, горячее небо младенца. Распустилась всеми ветвями и кореньями своего тела. Гнала по ним капли живительного молока, и по раскрытой почке сосца оно переливалось в такой гибкий, живой, родной ручеек».

Шумную речку писатель напрямую сравнивает с человеком: «Бедовый, пьяный словно новобранец с разорванной на груди рубахой урча, внаклон катился поток к Нижней Тунгуске, падая в ее мягкие материнские объятия».

Подобные ассоциации, параллели, уподобления пронизывают всю книгу, становясь важной чертой ее поэтики и обнажая мировидение писателя. Астафьев напоминает нам, что человек и тварный мир едины, и разрыв этих связей неизбежно приведет к катастрофе. «На одной картинке катастрофа жизни изображена — завод с трубой на берегу, из него мазут потоком в реку хлещет, осетры, окуни, лещи, судаки кверху брюхом плавают, раззявили рты, испускают дух» (не знаю как у вас, у нас по тексту нельзя выделять, уточни как у вас)

Отсюда и пафос, которым окрашено все повествование. Писатель выстраивает цепь различных образов: на первом плане браконьеры, которые безжалостно грабят родную реку «Сколько рыбы накалывается, рвет себя, уходит в муках умирать или мыкать инвалидный век — никто не ведает. Рыбаки как-то проговорились — верная половина. Но и та рыба, которая уцепилась, сильно испоротая, замученная водой, скоро отдаст богу душу». Но есть здесь Гога Герцев, который калечит души встречающихся ему на пути одиноких женщин. Наконец, браконьерами автор считает и тех государственных чиновников, которые так спроектировали и построили на Енисее плотину, что загноили великую реку.

Писателя до боли волнуют взаимоотношения человека и природой. Кто ты, человек, — хищник или добрый друг природы? — вот вопрос, который стоит в произведении в качестве центрального, объединяя в единое целое весь разнородный жизненный материал. Герои повествования делятся на две группы. С одной стороны — люди, страстно влюбленные в природу, для которых она, несмотря ни на что, все равно остается любимой матерью, а с другой — бездушные потребители природы, для которых она не мать, а что-то отчужденное, что-то такое, от чего надо лишь побольше урвать.

Центральным героем произведения является образ самого автора, лирического героя. На всем протяжении повествования перед нами предстает истинный и искренний друг природы, чувствующий ее неотделимость от человека, испытывающий к ней чувство сыновней любви и гордости. Лирический герой видит и чувствует природу в ее разнообразных проявлениях. «Мне так хотелось описать рыбу, бьющуюся на крючке, слепо бунтующую, борющуюся за себя, воспеть азарт лова, вековечную радость добытчика. Нечего было воспевать, угнетало чувство вины, как будто при мне истязали младенца иль отымали в платочек завязанные копейки у старушки». Здесь и описание капли росы, завершающееся философским размышлением о смысле жизни, тайнах мироздания, и подробный рассказ о прожорливой, все выжигающей на своем пути тле, и повествование о цветке саранке, просиявшем среди прибрежного разнотравья. Любовно выписанные пейзажи настолько правдивы и полны жизни, что мы, как наяву, видим «непорочно белеющую тундру», ощущаем тишину «вечерней тайги, слышно лишь младенчески чистую душу ее», улавливаем запах «увядающего леса», шелест «обескровленной северной травы».

Писателю чуждо благоговейно — сентиментальное отношение к природе. У нее грозно лицо для тех, кто приходит к ней за добычей. Она суровый и строгий экзаменатор, который вершит свой суд над людьми, отделяя зерна от плевел. Но она также источник оптимизма, от нее идет чувство нетленности жизни, ее прочности, ее вечности. Доверять природе, ее мудрости призывает лирический герой. «Нам только кажется, — пишет автор, — что мы преобразовали все, и тайгу тоже. — Нет, мы лишь ранили ее, повредили, истоптали, исцарапали, ожгли огнем… Мы внушаем себе, будто управляем природой и что пожелаем, то и сделаем с ней. Но обман этот удается до тех пор, пока не побудешь с нею и не поврачуешься ею, тогда только поймешь ее могущество, почувствуешь ее пространственность и величие». Как никто другой из современных писателей Астафьев возвращает нас к чувству могущества природы, бесконечности ее бытия, к чувству, которое способно вдохнуть в человека «уверенность в нескончаемости мироздания и прочности жизни».

Недаром вспоминаются автору старики, которые всю жизнь прожив на Енисее" просили вынести их на волю перед кончиной… Может звала, толкала человека к реке потребность удостовериться, что за его жизнью продлиться жизнь, нескончаем будет бег реки, рев порога, горы и лес все также непоколебимо будут стоять, упираясь в небо сила полнит силу, уверенность в нетленности жизни помогает с достоинством уйти в иной мир". Природа возведена здесь на уровень высших и вечных ценностей. Ее можно ранить, повредить, истоптать, но нельзя уничтожить, не уничтожив самой жизни на земле.

Писатель с горечью и гражданской страстностью говорит о последствиях, к которым приводит торопливость или непродуманность в решении государственных задач. Например, строительство гидростанций без перспективного расчета водного баланса приводит к умиранию рек, рыбы, зверья: «Кто будет спорить против нужности, против пользы для каждого из нас миллионов, миллиардов киловатт? Никто, конечно? Но когда же мы научимся не только брать, но и отдавать, когда научимся охранять свой дом, как хозяева?»

Так в сцеплении картин, эпизодов, мыслей в произведении выявляется образ лирического героя повести — рачительного хозяина, мудрого и чуткого друга природы.

Галерея положительных героев произведения — людей честных, мужественных, гуманных — разнообразна. Именно таков старый бакенщик Павел Игоревич из рассказа. «Туруханская лилия». Он относится к тому типу людей, которые сами все отдают, вплоть до души, «отдают больше, чем берут», и всегда слышат даже молчаливую просьбу о помощи. Таковы бескорыстные рыбинспекторы Семен и Черемичин; брат автора Коля, человек мягкий, честный и открытый; механик парохода Парамон Парамонович, который поддержал Акима, открыл ему глаза на людей; рыбацкая артель поселка Боганида и ряд других.

Особо следует сказать о матери Акима. Доброта и доверчивое отношение к жизни — доминирующие черты ее характера. Она, по точному определению окружающих «была и осталась девочкой- подростком по уму и сердцу». В ней, как в природе, подчеркнута стихия материнства. Понятие «природа — мать» неожиданно и своеобразно конкретизировано в этой простой безымянной женщине. От нее, бесхитростной, самоотверженной труженицы, передается детям — Касьянке и Акиму — та внутренняя и доверчивость к людям, которые они сохраняют всю жизнь.

Особое место в галерее положительных героев «Царь-рыбы» занимает образ Акима. Он фигурирует в пяти рассказах из 10-ти, входящих в книгу: «Капля», «Поминки», «Туруханская лилия», «Уха в Боганиде», «Сон о белых горах». Фигура этого охотника и рыбака, мудрого хранителя и преобразователя природы, вырастает в книге до большого художественного обобщения. Рисуя его, автор отнюдь не идеализирует этого персонажа. Невзрачный вид, с жестами и поступками, в которых проявляется натура неуравновешенная и наивная, — таким предстает перед нами этот герой.

Однако, по мере того, как мы ближе узнаем Акима и его жизнь, коротая подробно развертывается на страницах книги — от полуголодного детства в поселке Боганида до спасения городской девушки Эли в туруханской тайге, — все явственней высвечивается в нем многие прекрасные качества трудового человека, хозяина тайги, чувствующего себя наедине с нею, как дома.

В каких бы крутых ситуациях Аким ни оказывался и как бы ни был подвержен различным соблазнам, неизменно в его поведении верх одерживает честность и великодушие, совестливость и мужество. Как старший в семье, он спасает от голода своих сестер и братьев («Уха на Боганиде»), так же самоотверженно спасает чужую ему Элю. Сам Аким говорит о себе, как бы оправдываясь: «Культуре я учился на Боганиде, да на „Бедовом“, да среди шоферни». На самом деле это была высокая культура чувств трудового человека. Аким вырос среди людей с трудной трудовой жизнью, среди лишения и нужды, но со своими нравственными правилами, в которых главное — труд и солидарность, доверие к жизни, человеческая простота и доброта. В нем неистребимо живет воспитанная еще рыбацкой артелью на Боганиде готовность придти на помощь человеку. Он искренне заботится о заболевшем Парамоне Парамоновиче, становится в нужную минуту нравственной опорой для Петрухи, своего напарника по геологической партии. Нелепую и случайную гибель Петрухи он переживает как личную трагедию. Но полнее всего душевные качества Акима раскрываются, когда он спасает Элю. Для этого он не жалеет себя: «Главное — человека спасти», — считает он. Совершенный Акимом подвиг спасения девушки — это естественное проявление свойственного ему чувства человечности и стремления быть в ответе за все живое. Именно этим прежде всего дорог и близок автору Аким. В настроениях, взглядах его выражены многие авторские мысли.

С другой стороны, создавая образы браконьеров: Командора, Грохотало, Утробина, Гоги Герцева — людей по-своему волевых, сильных — писатель показывает, как хищническое отношение к природе деформирует, уродует душу, нравственный мир, опустошает их чувства.

Необузданность и дикая сила характеризуют Командора, одного из браконьеров, изображенных в повести. Он своеволен и жесток даже с близкими, неукротим в пьянстве, рвач на реке. Сильнейшую трагедию Командора показывает писатель в рассказе «У золотой карги»: любимая дочь Командора Тайка была сбита машиной, за рулем которой сидел пьяный шофер. Командор не несет прямой вины за смерть дочери — он в это время, как обычно, занимался на реке браконьерством. Но отраженно зловещая тень преступления лежит и на Командоре: он в своих пьяных загулах, рвачестве сродни тому шоферу, «сухопутному браконьеру», под колесами машины которого погибла Тайка.

Писателя волнует философско-нравственная сторона проблемы «человек и природа». Это хорошо видно по рассказу «Царь-рыба», который дал название всей книге и является своего рода ключом к постижению его основной мысли. Герой рассказа Зиновий Утробин — браконьер «высшего класса». Все его зовут вежливо и чуть заискивающе — «Игнатьевичем» за удачливость, за то, что у него золотые руки механика- самоучки, за то что он ловит рыбу лучше и больше всех, не попадаясь рыбнадзору. Но вот однажды Утробин оказывается жертвой своей преступной страсти. На изготовленный им самолов попался гигантский осетр, царь-рыба.

Жадность не позволяет ему отпустить царь-рыбу, хотя он помнит завет деда: поймав царь-рыбу, бережно отпусти ее. Стремясь выудить рыбу, Утробин запутался в крючках и сам оказался пойманным на самолов. Чем решительнее он пытается выпутаться из снасти, тем сильнее крючки впивались в его тело.

Поединок человека с рыбой в произведении Астафьева внешне напоминает аналогичную сцену в новелле Э. Хемингуэя «Старик и море». Однако замысел писателей диаметрально противоположен. Если Хемингуэй выявляет огромные резервы воли и мужества человека, то под пером В. Астафьева этот сюжет заключает в себе идею роковой беды и возмездия, которые постигают человека за хищническое обращение с природой. По мере того, как развертываются перипетии этого поединка, его чисто житейский смысл отступает на задний план. Рассказ обретает глубинную смысловую емкость. Поединок между рыбой и ее ловцом становится воплощением драматизма отношений природы и человека. Утробину царь-рыба кажется оборотнем, темной силой, с которой надо заключить договор. Он торгуется с ней о плате за спасение, кается в грехах, которые вызволяет из тайников памяти разбуженная совесть. А между тем в рыбе нет никакой враждебности к человеку. Плотно и бережно жмется к Утробину толстым и нежным своим брюхом царь-рыба, рыба-мать, несущая в себе миллион икринок. «Что- то женское, — замечает автор, — было в этой беременности, в желании согреть, сохранить в себе зарождающуюся жизнь».

В этом эпизоде наглядно проявляется изначальная, бесхитростная доверчивость природы. Она словно взывает к высшему существу — к человеку. А человек видит в ней только добычу. Израненная, сорвавшаяся, наконец, с крючка царь-рыба уходит в темную глубь вод, обреченная на гибель. Но и чудом спасшийся Утробин стал инвалидом: «В краевой больнице с трудом спасли ему жизнь, но отняли ногу». Это возмездие за варварское отношение к природе.

Образы браконьеров в книге далеко не однородны. Если Командор, Грохотало, Дамка и им подобные — примитивные хищники и потребители, то недавний выпускник Томского геологического института Гога Герцев — браконьер духовный. Гога многое умеет: бить шурфы, хорошо плавать, метко стрелять. Он мог быть и слесарем, и электриком, и охотником, но его пренебрежение к людям, к духовному содержанию человеческой деятельности привел к оскудению личности. Герцев супермен. Он презирает людей, жесток и равнодушен к ним. «Плевать мне на старух, на калеку этого грязного! Я сам себе бог!». Не случайно он изучал Ницше. Ему ничего не стоит от скуки растоптать судьбу библиотекарши Лидочки, оскорбить гражданские чувства Коряги — деревяги, из фронтовой медали которого Гога сделал себе блесну. По его вине едва не погибла наивная девушка, не сумевшая за внешней респектабельностью этого «свободного человека» разглядеть нутро негодяя. Гога Герцев дан в сопоставлении с Акимом. Это два типа современного молодого человека, соотнесенность которых рельефно очерчивает позицию автора. Акима и Гогу разделяет полярность взглядов на жизнь, на людей. «Гога, — пишет автор, — не считал людей ни друзьями, ни товарищами, он сам по себе и для себя жил, Акиму же любой человек, в тайге встреченный, — свой человек».

Многообразны приемы писателя, стремящегося выявить социальную природу, нравственную суть Гоги. Это современный мещанин, и автор, рисуя портрет Герцева, показывает внешние культурные манеры, способные ввести в заблуждение неопытного человека, обнажает в нем отвратительную сущность социального иждивенчества, жестокости, эгоизма. Писатель развенчивает философию эгоцентризма таких людей и показывает, что она неизбежно приводит человека к гибели, прежде всего духовной, а подчас и физической, как это случилось с Гогой. Поэтому и смерть Гоги в тайге не вызывает у читателей ни сострадания, ни грусти.

Сила художественного изображения Астафьева такова, что основная идея книги — идея бережного, гуманного, разумного отношения к природе — естественно и органично пронизывает систему образов, всю художественную ткань произведения, заставляет читателя эмоционально сопереживать и безоговорочно становиться на позицию автора.

В. Астафьев, был, несомненно, религиозен в своих воззрениях на мир. Бог для писателя — Создатель человека и природы. Но современный человек по отношению к природе — предатель, разоритель, губящий природу и тем самым самого себя. «Боже, Боже, как любовно, как щедро наделил ты эту землю лесами, долами и малыми спутниками их украшающими, вся Божья благодать человеку дана, исцеляйся ею, питайся, красуйся средь этакой благодати.

Да куда там, топчут, жгут или бросают благодатное добро и дохнут в городах твари Господние без призору, догляду, природу предавшие". Так писал В. Астафьев на самом исходе 20 столетия в своих лирико-философских и лирико — публицистических миниатюрах «Затеси». Писал горько, но справедливо. Где же выход?

Не прямо, но имплицитно, т. е. в подтексте, всем строем своих мыслей он утверждает, что выход есть. Природа — это творение Божие, дар Божий человеку. Поднимая руку на природу, мы совершаем великий грех, губим самих себя. Необходимо это осознать каждому и не грешить, не отвергать творца и его Дар великий, щедрый Дар.

Для художественного воплощения экологических проблем В. Астафьев, как это видно уже из «Царь-рыбы», использует самые разные жанровые модификации. В рассказе, давшем название всей книги, наряду с конкретно- реалистическим изображением жизни, есть легенда о царь-рыбе, которую поведал когда-то браконьеру Утробину его многомудрый дед.

Еще более смело экспериментирует писатель в рассказе «Ельчик- бельчик», который явно тяготеет к жанру притчи. Исследователи определяют притчу, как «эпический жанр, представляющий собой краткий назидательный рассказ в аллегорической форме».

К жанру притчи обычно относят басни, дидактико-аллегорические рассказы, притчеобразные сказания и повести. Рассказ «Ельчик-бельчик» занимает промежуточное положение между притчеобразной повестью и дидактико-аллегорическим рассказом. Писатель сохраняет здесь два основных элемента жанрового содержания притчи: назидательность и аллегоричность. Но они своеобразно трансформированы в соответствии со стилевой и особенно повествовательной манерой В. Астафьева.

В отличие от традиционной притчи в «Ельчике-бельчике» развернутая повествовательность не менее важна, чем моральный вывод. Отсюда в произведении разнообразие повествовательных приемов: диалог и ориентацией на устную речь, монологи, несобственно-прямая речь, композиционная смена точек зрения. Все эти приемы служат субъективации авторского слова и делают образ автора — повествователя одним из важных образов произведения.

В. Астафьев расширяет по сравнению с каноническим жанром притчи и сюжетное пространство своего произведения. Его основная сюжетная линия связана с историей жизни ельца («ельчика-бельчика»), — небольшой рыбы из семейства карповых. Автор прослеживает его судьбу от превращения икринки в малька, до самостоятельной жизни и появления собственного потомства.

Однако писатель периодически отходит от этой основной сюжетной линии и обращается к другим темам, прежде всего к художественно — публицистическому изображению деятельности человека, в результате которой уничтожается среда обитания, где живет ельчик- бельчик. Он также вводит в повествование и других персонажей. Так, достаточно много места отведено писателем истории щуки-подкоряжницы, существа невежественного, нахального, считающего себя вправе поучать других.

Эпизоды, не связанные непосредственно с изображением главного героя, включается в общую картину тварного мира природы, в котором люди и рыбы составляют единое целое. В этом жестоком мире беспомощные ельцы уповают на помощь свыше, «молятся рыбьими словами своему рыбьему богу и просят его о том, чтобы он сохранил их души и тела, продлил их жизнь». Их враги — люди также одновременно и сильны, и слабы.

В притче Ельчик-бельчик раскрывается проблема, которую можно выразить стихами А. Передреева:

Всё беззащитнее душа

В тисках расчётливого мира,

Что сотворил себе кумира

Из тёмной власти барыша.

Всё обнажённей его суть,

Его продажная основа,

Где стоит всё чего-нибудь,

Где ничего не стоит Слово

Все острее становится проблема отношения природы и человека. Даже крохотный Ельчик-бельчик, крича в восторге «Как прекрасна жизнь! Как прекрасно солнце! Как прекрасна наша река!», уже с малых лет знал, что кроме щуки-подкоряжницы и остальных водных пожирателей для него существует более опасная угроза — человек. Щука — подкоряжница в разговоре с вьюном называет человека «наш ворог — рыбак», хотя хищных рыб она этим словом обходит. Также повествуемая история Белоглазки, о том, как вся ее семья угодила в рыбью сеть: «Весной, идя на икромет и ничего не видя в мутной воде, ее родная стая целиком и полностью угодила в сеть. И Белоглазка угодила. Быть бы ей посоленной в деревянной вонючей бочке, но чайки-вертухайки кормились возле рыбаков, выдергивали из сети рыбок, воровали, точнее сказать; какая-то чайка, скорее всего почекутиха, выкрала и ее, Белоглазку. Но кто-то или что-то обжору-воровку напугало, или она позвать хотела подругу, раскрыла рот и выронила смятую, почти безжизненную Белоглазку в воду. Теряющую серебряную чешую, со слепленными жабрами, с открытым ртом и смятыми крылышками, Белоглазку утащило в затопленные кусты, где она и отдышалась маленько, не была найдена хищниками и по совету благородного трудяги-подкаменщика подалась на излечение в этот исцеляющий ручей.» Горе Белоглазки усилило то, что она не смогла оставить потомство, и тяжело переживала свое неудавшееся материнство. Ругается с рыбаками щука — подкоряжница, жалуясь на все людские грехи по отношению с рыбьему миру: «Макрель он ловил! Акулу капитализма! Ты вот акулу, выросшую в водах социализма, излови! Здесь вон нефть кругами ходит, лесом дно реки устелено, машинные колеса, банки, всякое военное железо на дне валяется, гондоны, утопшие пьяные трудящиеся плавают и совсем не морально, а натурально разлагаются. Браконьер сетки мечет, бреднем гребет, острогой целится, порошком травит, динамитом глушит! А мы живе-ом!».

Человек умудряется вредить рыбьему миру не только уничтожением рыбы, браконьерством, но и более варварским способом — сливом фабричных отходом, чем отравляет реку от истока до устья: «Вверх по реке стоят маргариновый, дрожжевой и каустиковый заводы, льнокомбинат там стоит, на окраине райгородишка межраймашремонт находится, несколько свино- и скотокомплексов, какая-то пропарка, какие-то трубопроводы и просто трубы, пускающие грязь, пар и горячую воду, школы, дома, санатории — все-все они испражняются в реку всяческой дрянью, неиссякаемой нечисть». В своих рассуждениях рыбы обвиняют человека в необиходности, неопрятности, называют человека грязным и вонючим. С течением времени рыбы в реке становится все меньше и меньше, и если какая — то рыба и продолжает жить в реке, то ее икра воняет керосином, так что человек не может ее есть, и тешит себя рыбалкой «для ублажения души». Всякая рыба стремится уплыть в океан, целые виды рыб исчезают, где-то нашли рыбу с двумя сердцами и без единого глаза. И все это благодаря человеческому прогрессу. Человек стремиться создать себе максимальные удобства, совсем не задумываясь об их последствиях. Он губит мать, которая его вырастила и выкормила и своих братьев меньших, которые должны помогать человеку существовать, а человек должен знать меру в этой помощи. Человек усугубляет жизнь таким практически беззащитным рыбкам, как Белоглазка, Ельчик-Бельчик, которых и так со всех сторон окружают водные враги, стремясь набить свое брюхо до отвала или сожрать чужое потомство. Не зря автор заканчивает свою притчу словами, которые передают главный смысл: «Природа-мать, смилуйся над ними», ибо в закаменелом сердце человека нет ни капли милости и сострадания к этим крохотным живым существам, которые так же как и люди радуются солнечному свету, молятся рыбьему Богу и задумываются над смыслом жизни.

Мифопоэтика — раздел поэтики, изучающий мифологические структуры и образы в произведениях индивидуального творчества. Методология мифопоэтики обоснована для изучения эпических текстов, которые, в отличие от философской прозы, свертывающей содержание до мифа, развертывают миф в содержании. Сам термин «мифопоэтика» имеет сегодня двойное применение. Во-первых, это наименование объекта изучения: архетипическое и символическое в произведении и его составляющих: композиции, сюжете, образах.

Во-вторых, мифопоэтика — это название метода литературоведческого анализа, который направлен на изучение этих явлений. В отечественной науке он активно стал применяться в 60-е гг. XX

В русском фольклоре образы из мира природы: былиночка, ракита, береза -- связаны с мифологией, обрядами и традицией песенного бытования. Астафьевская тайга, царь-рыба, капля через фольклор приобретают священные свойства. Олицетворение придает природному образу символическое и сакральное звучание.

Особое место в структуре «Царь-рыбы» занимает сам образ природы. Это не только путь, на котором испытываются нравственные принципы персонажей, их моральная стойкость и душевная щедрость. Образ природы имеет и самостоятельное значение как равноправный, а может быть, и главный герой повествования.

Трудно сосчитать, сколько рек, речек, речушек описал Астафьев в «Царь-рыбе». И каждая под пером художника обретает свое собственное лицо и характер.

Через все творчество писателя проходит мотив «река -- спаситель-погубитель». Енисей «забрал» у автобиографического героя «Последнего поклона» и «Царь-рыбы» мать, и поэтому он «погубитель». Но он же несет людям «пропитание» и красоту, и потому он «кормилец». Он может казнить и миловать, и в этом его сакральная, почти божественная функция в повести, связывающая его и с образом Царь-рыбы -- одним из наиболее ярких и сложных символических образов «экологической» прозы 70-х годов.

Ситуация изображается Астафьевым и в конкретном, детальном видении и насыщается символическим смыслом. В образе царь-рыбы ощущается древний фольклорный слой, связанный с русскими сказками и преданиями о могучей рыбе (кит, щука), обладающей чудесными возможностями, плодотворящей силой, умеющей исполнять все желания (золотая рыбка). На ней держится земля, все мироздание, с ее смертью наступает катастрофа, вселенский потоп (кит). «Когда кит-рыба потронется, тогда мать-земля всколебается, тогда белый свет наш покончится».

Именно этот фольклорный мотив -- «рыбы, на которой держится вся вселенная и которая всем рыбам маги», -- является в произведении Астафьева ведущим и символизирует природу, ту естественную основу жизни, без которой не может существовать человек, и вместе с ее истреблением обрекает себя на медленную мучительную смерть. «Словно ведая, что они повязаны одним смертным концом, -- замечает автор, -- рыба не торопилась разлучаться с ловцом и с жизнью, рулила хвостом, крыльями, удерживая себя и человека на плаву… «

В главе «Туруханская лилия» привлекает естественной красотой, робкой прелестью северная лилия, а не южная родственница «валлота прекрасная» с ее «горластой роскошью, назойливой яркостью». Тем же этическим и эстетическим постулатам отвечает и образ Павла Егоровича, глаза у которого «спокойно светились таежным, строгим снегом», а вся натура вызывала «ответное доверие».

Многоликие отдельные главы повествования объединяются ключевым образом Царь-рыбы. Царь-рыба, этот огромный и красивый осетр составляет один ряд с верной собакой Бойе, с туруханской лилией, с тайгой и населяющими ее охотниками, крестьянами, рыбаками, с автобиографическим героем. Поэтому и ее спасение (как и спасение Игнатьича) и символизирует торжество жизни, спасение природы, а значит, и самой жизни от погубления человеком. Царь-рыба превращается в образ универсальный, «всеобъемлющий», объединяющий все главы, сопрягающий противоречивые чувства, мысли, события, персонажей в единое лирико-публицистическое и сказово-лирическое повествование о том, как и почему «забылся в человеке человек».

С помощью образа Царь-рыбы писатель переводит злободневную для того времени тему борьбы с потребительством и жадностью в разряд если не вечных, то традиционных для русской словесности. А капля — символ хрупкости, красоты и величия природы.

На эпическом уровне повествования олицетворением духовного родства человека с окружающим миром является образ Акима. Аким представляет собой попытку дать воплощение идеала в представлении В. Астафьева. Ему присуще обостренное чувство единородства природного и человеческого миров. А в образе Герцева автор обличает эгоцентризм и индивидуализм.

Красногубый цветок, в глуби граммофончика притушенный бархатисто-белым донцем, засыпанным пыльной нежданно теплой на взгляд изморози, напоминал сказочно цветущий кактус из заморских стран. Какое единство картины! Поэзия цветка не утрачена, когда рядом, вослед приводится информация, почерпнутая из справочников, о саранке, о цветке, так поразившем и восхитившем автора. Такое слияние разных и подчас далеких стихий в единстве художественного впечатления оказалось возможным потому, что и повести человек с его делами и чувствами, тоской и верой поставлен на всех перепадах жизни. Все, что его касается, к чему ни устремятся его рука и мысль, становится явлением искусства.

Саранка как будто и не цветок, а пушистый птенец, что-то живое. И чем-то он, по-моему, даже внешне напоминает Акима. Именно Аким и увидел его еще мальчиком, ранней весной, истощенный страшной голодной зимой, когда он мог думать только о чем-нибудь съестном. Казалось бы, ничего не должен замечать вокруг, но увидел этот цветок с льдинкой в середине и забыл обо всем, кроме этого чуда стойкости. Судьба цветка чем-то напоминает судьбу северного человека. Он побеждает вечный холод мерзлоты, вбирая в себя тепло мира, солнца, хранит его и передает семенам… «Каждую весну всходили и освещали холодную полуночную землю цветки с зеркальной льдинкой в венце».

«Тема красоты в «Царь-рыбе» пронизывает все повествование, раскрываясь в образах природы, человеческих взаимоотношениях, любви. Она противостоит теме браконьерства, бездуховности. Это вечное в жизни и литературе противостояние особенно остро и резко воспринимается в наши дни, когда размах нерадивого отношения к природе становится все более масштабным, а красота естественного бытия все более хрупкой, беззащитной. Астафьев говорит не об отдельных фактах, а о массовом покушении на природу. И как всегда, в переломные исторические ситуация, очень многое зависит от «человеческого фактора», от каждого гражданина, нравственная суть которого определяет исход битвы.

Природа у В. Астафьева олицетворяется с женщиной (глава «Царь-рыба»), они являются животворящим началом, и если человек посягает на природу и женщину, то он погибает, потому что человек связан с природой не только материально, но и духовно.

Царь-рыба по выразительности своей, по символическому наполнению может быть соотнесена с образом терпящей бедствие, но оттого не менее величественной сибирской тайги. Но существует и неявное трагедийное созвучие этого образа с судьбой Акима. Обречены в схватке с «браконьерами» -- речными и «сухопутными» -- оба, несмотря даже и на явные победы. Царь-рыба уходит в темную глубь Енисея, пронзенная смертоносными крючками.

В. Астафьев показал в притче «Ельчик- Бельчик» аллегорию на самого человека. Автор в деталях описывает рождение рыбок, то, как они придумывают себе имена, наставления родителей. Также с Ельчиком — Бельчиком происходит типичная для человека история, когда он отбился от семьи по причине смелости и очень пострадал, крича: «Все! Конец! — подумал Ельчик бельчик, — доигрался, добаловался! Мама! Папа!». Также очень жизненны наставления

Бычка — подкаменщика Ельчику-Бельчику: «А по реке больно-то не шляйся. Здесь знаешь сколько всевозможной твари? И все хотят кого-нибудь поймать и слопать. Сунься вон в протоку, там, в траве речной пират — щука-подкоряжница — так и ждет, кого бы схватить и заглотить. Под листиками кувшинок ребята-окушата дежурят. Эти бандой окружат да так погонят, дай бог ноги. Они с хохотом, улюлюканьем охотничают, как на футболе». Так же как и у людей, родители отправляют Ельчика-Бельчика в санаторий, для того, чтоб он подкрепил свои силы и полечился целебными водами. Там же Ельчик — Бельчик встречает свою первую любовь, мысля человеческим манером:

«Что я, инвалид и калека, могу значить по сравнению с такой красавицей?» А Белоглазка, как типичная женщина, разочаровавшаяся в мужчинах, заявляет Ельчику — Бельчику об ответственности и еще очень многих человеческих недостатках мужчин. Автор подчеркивает, что мыслит Белоглазка, как истинно эмансипированная женщина. В подтверждение своей точки зрения хочу указать на то, что рыбы имеют собственную религию, представительницу власти (щуку — подкоряжницу), подлецов-блатников (ершей), подлиз (вьюнов), обожравшихся генералов (тайменей) и остальных представителей слоев «рыбного общества», которое так явно копирует человеческое. Так же, как и человек, Ельчик-Бельчик, будучи маленьким, не задумывается о его предназначении, радуясь солнцу, кусту черемухи и лакомству, позже, уже будучи взрослым, он думает: «Сложна жизнь! Ох, сложна! И напряженна». Астафьев подчеркивает «очеловечивание рыб» такими словами, как: как на футболе, рыба выглядела, как елочная игрушка, вели себя, как на сенокосе, окрас тайменя был похож на грудь с орденами, конференция, ветреные мужчины, лозунги, политика и т. д). Даже песня щуки — подкоряжници является производством блатного сленга. Те же проблемы постигают рыб, что и человека: уберечь потомство, выжить, не стать жертвой власти, удержаться на плаву, избегать отравляющих вещей и влияний. В. Астафьев с уважением и пониманием относится к главному герою притчи, ибо во всем произведении его имя пишется с большой буквы, так как автор использует в тексте прием очеловечивания.

Заключение

Произведение «Царь — рыба» является гимном борьбы за сохранность и целостность нашей природы — матушки. Губя природу, человек губит себя сам. «Царь-рыба» произвело на меня огромное впечатление, перевернуло мне душу наизнанку. «Царь рыба» и «Ельчик — Бельчик» — два спасительных источника для человеческой души. Мифопоэтика выделяется в каждом произведении очень явственно. В «Царь — рыбе» проявляются мотивы русской реки — кормилицы, матери, женщины, цветка, сопоставляемого с жизненным путем главного героя. Мифопоэтика же «Ельчика — бельчика» заключается в мастерской аллегории автора на современное общество.

Также одним из самых важных мотивов в обоих произведениях является мотив любви к природе и обличения браконьеров, губящих на своем пути все живое. Природа — мать наказывает браконьеров, страдая от их бесчеловечности. Как говорил один из героев в произведении «Царь рыба»: «Природа сама рассудит, где зло, а где добро». В обоих произведениях мы видим, что природа это не «мастерская» для человека, а живая, трепещущая и необратимая сила, с которой нельзя вступать в борьбу. В дневнике Гоги был афоризм Блаженного Августина «Люди — как черви, копошатся в трупе земли». Сколько горькой правды содержится в этом афоризме, и, несмотря на то, что Гога — отрицательный персонаж, он все же осознавал правду жизни, и пороки людей.

В «Ельчике — бельчике» автор высказывает свое мнение через стоны и жалобы рыб на человека, который безжалостно убивал их и отравлял их среду обитания, лишая их малюток будущей жизни.

Об этом можно говорить очень и очень много, и, в заключение я хочу сказать, что каждый человек, прочитав эти произведения должен задуматься и сделать собственные выводы, вспомнив свое поведение во время отдыха в лесу, рыбалки или охоты.

Я считаю, что сейчас проблема, выраженная Астафьевым очень актуальна. К счастью, сейчас многие люди создают общества защиты животных и заповедники, помогая живому миру восстанавливать свои слабые силы и исправляя ошибки своих братьев.

природа человек нравственный мифологический

Список литературы

1. Гайденко В. П. Природа в религиозном мировосприятии// Вопросы философии. — 1995. — № 3.

2. Мифы народов мира: Энциклопедия / Гл. ред. С. А. Токарев. В 2 т. Т.2. М.: Сов. энциклопедия, 1982.

3. Астафьев В. П. Собрание сочинений: В 15 т. Т.6. Царь-рыба. Красноярск: Офсет, 1997.

4. Вахитова Т. М. Повествование в рассказах В. Астафьева «Царь-рыба»: Учеб. Пособие для студентов филол. спец. вузов. М.: Высш. шк., 1988.

5. Курбатов В. Я. Миг и вечность. Красноярск: Кн. изд-во, 1983. С. 127.

6. Вязмитинова Л. Г. Сантьяго // Энциклопедия литературных героев. М.: Аграф. 1998.

7 Нагаева А. И. Притча в художественной структуре «Царь-рыбы» В. Астафьева // Фольклор и литература Сибири. Омск, 1981.

8.А. П. Черников. «В судьбе природы наша судьба»

9.В. Астафьев «Царь рыба» М-1984.

10.В. Астафьев «Светопреставление»

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой