Особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности в сознании

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

http: //www. . ru/

Университет институт педагогики и психологии

Отделение психологии

Кафедра общей психологии

Дипломная работа

Особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности в сознании

Введение

Современная социальная ситуация, характеризующаяся информационной перенасыщенностью, обуславливает возникновение сложностей в понимании человеком окружающего мира, других, себя. Усложнение систем коммуникации вызывает появление неопределённости в системе отношений субъекта с миром, ведущей к повышению эмоционального напряжения. Для оказания психологической помощи и решения психологических проблем, возникающих в современных социальных условиях, необходимым является изучение сознания, дающего основания человеку для ориентации и выстраивания отношений с окружающим миром, с другими людьми, с собой.

В качестве адекватного методологического основания исследования сознания выступает субъект — субъектная парадигма деятельностного подхода (А.Г. Шмелёв), представленная в исследованиях экспериментальной психосемантики, изучающей индивидуальное сознание посредством реконструкции индивидуальной системы значений, моделирования субъективных семантических пространств (В.Ф. Петренко).

Исследования сознания в русле субъект-субъектной парадигмы с использованием методов психосемантики реализуются в различных сферах психологии. Так в работах В. Ф. Петренко, А. Г. Шмелёва [31], В. Ф. Петренко, Е. И. Прониной [36], В. Ф. Петренко, Л. А. Алиевой, С. А. Шеин [32], Н. А. Русиной [43], В. С. Собкина, А. Г. Шмелёва [52], проблема сознания анализируется в сфере исследования перцептивных и социально перцептивных процессов; работы М. М. Абдулаевой [1], Е. Ю. Артемьевой, Ю. Г. Вяткина [5], Ю. А. Борисова, И. А. Кудрявцева [9], В. Ф. Петренко [35] посвящены изучению сознания в сфере психологии профессии; работы, выполненные В. Ф. Петренко [34], [37], А. Е. Войскунским [12], посвящены исследованиям сознания в сфере психологии мотивации; работы В. Ф. Петренко, К. А. Бердикова, О. В. Митиной в сфере политической психологии [38], [39]. Несмотря на богатый материал, накопленный психосемантикой в сфере исследования категориальных структур сознания, исследования генезиса и функционирования этих структур на различных стадиях онтогенеза и в частности в старшем школьном возрасте, практически не представлены в психологической науке.

В старшем школьном возрасте, в связи с расширением сферы жизнедеятельности субъекта особое значение должно приобретать наличие в сознании структур интерпретации, опирающихся на причинное представление событий окружающего мира и обеспечивающих адекватную ориентировку в окружающей действительности. Ориентировка достигается посредством причинной организации данными структурами информации как внешнего характера, в результате чего устанавливаются причинные связи событий окружающей действительности, так и внутреннего характера, выраженного в процессе осознания, где устанавливаются причины собственных поступков. Осознание собственных поступков выступает как рефлексия их причин (Х. Хекхаузен) [57], что является необходимым условием как для ориентировки в ситуации, так и для регуляции собственного поведения в ней, ведь осознать - значит овладеть (Л.С. Выготский) [13]. Таким образом, участие категориальных структур сознания означающих причинность в осознании собственного поведения в старшем школьном возрасте может способствовать принятию адекватных решений в сложных ситуациях.

Исходя из этого, целью нашей работы является:

Изучить особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности.

Объект: структуры репрезентации реальности в сознании

Предмет: особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности.

Гипотеза: Старшеклассники с разной репрезентацией причинности в сознании осознают собственные поступки при помощи различных категорий причинности.

Подобное определение тематики работы требует решения ряда задач теоретического характера:

1) Анализ литературы по проблеме причинности;

2)Анализ литературы по проблеме сознания и осознания собственного поведения.

В соответствии с проведённым теоретическим анализом задачами эмпирического исследования выступают:

1) Разработать и провести психосемантическую процедуру реконструкции субъективных семантических пространств признаков, означающих виды причинности.

2) Разработать и провести открытую анкету для определения особенностей осознания старшеклассниками собственных поступков.

3) Интерпретировать факторные структуры субъективных семантических пространств и построить категориальных структуры сознания, выделяющие виды причинности в общей выборке и у групп с разной репрезентацией причинности.

4) Интерпретировать представленность категорий причинности в осознании собственных поступков у старшеклассников с разной репрезентацией причинности в сознании.

В ходе работы были использованы методы:

1) Тестирование (методика сортировки объектов (причинные объяснения ситуации)).

2) Анкетирование (анкета с открытыми вопросами) контент-анализ

3) Методы статистического анализа данных: анализ параметров распределения (Х среднее); факторный анализ методом главных компонент Кайзера; Н — критерий Крускала-Уоллиса.

1. Проблема причинности в психологии

1. 1 Детерминизм как принцип психологии

В инструментарий научного познания входит, как один из основных, принцип детерминации. Наука, как объяснительная позиция в познании окружающего, рассматривает объекты во взаимосвязи и причинной определённости. Причинность (каузальность от лат. Сausa — причина) — философская категория для обозначения связи явлений, из которых одно — причина обуславливает другое — следствие. Как отмечает Е. А. Мамчур «принцип каузальности составляет важнейшую установку классической научной рациональности…» т.к. он находится в основе «самого научного дискурса, и без него невозможно объяснение и понимание явлений» [27, с. 171]. По мнению Е. А. Мамчура, «представления о законообразности бытия, составляющие основу всех форм детерминизма, принадлежат первому, самому глубокому и самому стабильному уровню содержания идеалов и норм научной деятельности. Вместе с требованиями объективности знания и его предметности они составляют тот рациональный каркас, на котором держится наука» [27, с. 182].

Причинность выступает как одна из форм детерминизма — «основного объяснительного принципа научного познания, требующим объяснять изучаемые феномены закономерным взаимодействием доступным эмпирическому контролю фактов» [40, с. 291], и определяется «как совокупность обстоятельств, которые предшествуют во времени данному событию и вызывают его» (там же). Наряду с этой формой детерминизма, по мнению А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского, регуляторами научной мысли являются и другие [40]:

— Системный детерминизм — зависимость отдельных компонентов системы от свойств целого;

— Детерминизм типа обратной связи — следствие воздействует на вызвавшую его причину;

— Статистический детерминизм — при сходных причинах возникают различные — в известных пределах — эффекты, подчинённые статистической закономерности;

— Целевой детерминизм — предваряющая результат цель определяет процесс ее достижения.

Принцип детерминизма, являясь общенаучным организует различное построение знания в конкретных науках, что «обусловлено своеобразием их предмета и исторической логикой его разработки» [40, с. 292] выделенное обстоятельство составляет горизонтальный аспект рассмотрения детерминизма относительно конкретной науки. В психологии в развитие детерминизма, направляющего изучение и разработку её предмета, выделяется несколько эпох [40], [66]:

1) Механический детерминизм, получивший начало в античной философии, и проявившийся в достижениях механистической биологии. С точки зрения этих теорий «тело мыслилось как чистый „апсихический“ механизм», на основании чего, «психология получила свои первые детерминистические теории — рефлекторную и ассоциативную, а так же причинную теорию сенсорных процессов, то есть учение о том, что ощущение есть эффект стимуляции нерва» [66, с. 94].

2) Биологический детерминизм. Вводит в психологию новый детерминационный фактор — «самостоятельная сила реагирования живых существ» [66, с. 95]. Согласно такому пониманию, жизни присуща «целесообразность, неистребимая устремлённость целостных организмов к самосохранению и выживанию, вопреки разрушающим воздействиям внешней среды» [40, с. 301]. Детерминация будущем, т. е. «событиями, которые, ещё не наступив, определяют происходящее в данный момент — такова особенность биологического детерминизма» (там же). А понимание организма как саморегулирующей системы, по типу обратной связи, а так же

развитие экспериментальных и количественных методов исследования, привело к зарождению психофизики и психометрии, опиравшихся на свидетельства сознания испытуемых, «представляемого по типу параллелизма» [40, с. 302]- структурализм. Представление сознания как «посредника между организмом и средой», а действия исходящего от субъекта как «инструмента решения проблемы» [40, с. 303] присуще функционализму.

3) Психический детерминизм. Где психические детерминанты представленные в виде системы психологических категорий (образа, действия, мотива и т. д.), выступают «уникальными регуляторами взаимоотношений между организмом и природно-социальной средой … сами исполнены активного детерминационного влияния на жизнедеятельность организма» [40, с. 304]. Принятие за исходные, таких понятий как социальный опыт, общение, объективное взаимодействие индивидов, стало отправным пунктом «для новой формы психического детерминизма как преобразования социальных отношений во внутрипсихические» [40, с. 310].

Таким образом, подводя итог горизонтальному анализу принципа детерминизма в психологии, можно сделать вывод, что в различные эпохи, в зависимости от смены форм детерминизма, «изменяли свои параметры основные категории психологического познания — образ, действие, мотив, отношение, личность» [40, с. 304]

Вертикальный аспект рассмотрения принципа детерминизма в психологии предполагает анализ его особенностей на определённом уровне организации психологического знания, где выделенный принцип приобретает свою специфику.

причинность психология детерминизм сознание

1. 2 Уровни анализа причинности в психологии

Т.В. Корнилова в рамках экспериментальной психологии рассматривает три уровня реализации принципа причинности:

1. Мир психологической реальности, «открытый человеку в его субъективном опыте, и исследователю, который реконструирует данную реальность в психологических понятиях и экспериментальных моделях» [19, с. 26]

2. Мир теорий образованный научными концепциями, принципами объяснения и психологическими законами

3. Мир эксперимента, позволяющий связать предыдущие миры, т.к. С одной стороны, даёт инструментарий для опытной проверки теорий, с другой решает конкретные практические задачи в виде естественного эксперимента. [19]

На наш взгляд, целостность схемы предполагает необходимость рассматривать сочетание плоскости реальности и теории. Пересечение данных плоскостей образует задачу выработки содержательных понятий, объясняющих явления реальности.

Т.В. Корнилова помещает эксперимент в центр подобной триады в качестве связующего компонента между «теорией» и «реальностью», что характерно для экспериментальной психологии и позиции ученого экспериментатора. Между тем при смене центрального компонента, акцентировании теоретического слоя, мы получаем позицию учёного-теоретика, объясняющего явления реальности, реализующего, проверяющего теории в эксперименте. Рассмотрение «реальности» как центральной плоскости вводит позицию обыденного сознания, создающего принципы объяснения явлений действительности, исходя из собственной парадигмы — субъективной системы значений [33]. На пересечении с экспериментом получается опытная проверка соответствия выработанного объясняющего принципа структуре и изменениям действительности.

Таким образом, в психологии принцип причинности можно представить на трёх уровнях:

1) Причинность как результат интерпретации фактов эксперимента — заключается, по мнению Т. В. Корниловой, в установлении зависимости в эксперименте и интерпретации её под углом зрения психологического закона. В экспериментальной психологии определены основные условия причинного вывода [19]:

А) Причина предшествует во времени следствию, «т.е. изменения экспериментального фактора предшествуют изменениям зависимой переменной» [19, с. 23];

Б) Связь между причиной и следствием не является случайной, т. е. необходимо устанавливать «ковариации независимой и зависимой переменной» [19, с. 24];

В) Отсутствие конкурирующих гипотез, объяснений исходящих «как из признания влияния других переменных…, так и из интерпретаций, основанных на принятии других теорий» (там же).

Т.В. Корнилова подчёркивает, что проблема психологической причинности «тесно связана с теоретическими установками и методологическими позициями авторов относительно создания психологического объяснения» [19, с. 24]. Поэтому психологическая причинность формулируется в рамках психологических теорий, а в экспериментальных условиях строятся экспериментальные модели, в которых репрезентируется «теоретически полагаемая связь между переменными, в разной степени полноты представляющая изучаемую реальность» [19, с. 26].

2) Причинность как категория теории — на данном уровне Причинность выступает как основание для построения и развития психологической теории. Т. В. Корнилова отмечает, что «не всякая система взглядов на психологическую реальность может получить статус теории» [19, с. 27], одним из критериев теоретического знания выступает следование научным нормативам, сложившимся к определённому моменту развития науки, одни из таких нормативов представлен в возможности «выделения из теории следствий проверяемых опытным путём» (там же).

Объяснительный статус психологических теорий позволяет рассматривать принцип детерминизма на данном уровне как представление о полной причинной определённости всех психических процессов, выступающему в оппозицию принципу индетерминизма. Принцип детерминизма требует объяснять все психические процессы «как и все прочие процессы, совершающиеся во вселенной — закономерно и необходимо; ничто не возникает и не изменяется без причины» [10, с. 67].

Рассматривая категорию причинности на уровне психологической теории, можно выделить её основные виды, реализующиеся при объяснении обусловленности поведения человека.

Рассматривая категорию причинности применительно к психической жизни, К. Левин выделил три вида причинности [34]:

1) Историческая — причинность, связанная с объяснением настоящего через события прошлого;

2) Телеологическая — Объяснение настоящего через призму представления субъекта о будущем, реализуемых в его жизненных целях дальних мотивациях;

3) Синхроническая -причинность предполагает системную взаимосвязь всех одновременных событий в их связях и опосредствованиях, будущее и прошлое содержится в структуре настоящего. Это отражается в принципе «здесь и теперь», представляющего «синхроническую причинность как взаимосвязанность» [34, с. 30].

Т.о., психологические теории рассматривают три возможных варианта обусловленности личности [34]:

— Посылами из прошлого генетическая психология, бихевиоризм, (травмами в раннем детстве и т. п. — психодинамический подход).

— Программой будущего, содержание которой ещё не известно (стремление к самоактуализации — гуманистический подход).

— Разрабатываемый в рамках деятельностного подхода принцип детерминизма «внешнее через внутренние» [10], предполагает, что воздействие на человека «внешних условий общественной жизни всегда опосредовано его внутренним к ним отношением» [10, с. 70]. Детерминация с этой позиции «объективно выступает как процесс, т. е. как нечто формирующееся в ходе деятельности человека, а не как изначально заданная и готовая» [10, с. 71]. При объяснении любых психических явлений «именно личность выступает как единая целостная система внутренних условий, через которые преломляются все внешние воздействия, иначе говоря, она объективно выступает как основание развития человека» [10, с. 70]. Личность с этой точки зрения предстаёт как-то, что «внутреннее (субъект) действует через внешнее и этим само себя изменяет» [23, с. 181].

Дальнейшее развитие деятельностного подхода привело к представлению о самодетерминации личности. Д. А. Леонтьев ключевыми для рассмотрения проблемы мотивации и личности считает понятие свободы, понимаемой как «возможность инициации, изменения или прекращения субъектом своей деятельности в любой точке её протекания, а также отказа от неё. Свобода подразумевает возможность преодоления всех форм и видов детерминации активности личности, внешних по отношению к действующему экзистенциальному Я» [21, с. 22].

В.А. Петровский определяет человека как субъекта целенаправленной и целеполагающей активности [6], «реализующих и развивающих систему его отношений к миру» [41, с. 57]. Личность с данной точки зрения предстаёт как обладающая свободной причинностью «causa sui», способная к самодетерминации своего бытия в мире.

3) Причинность как мера обыденного сознания.

В анализе реализации принципа причинности в сознании субъекта можно выделить три сферы функционирования причинности:

а) Причинность как система устойчивых представлений о конкретных причинных связях;

Анализируя исследования, посвящённые развитию у ребёнка представлений о причинности [53], Е. В. Субботский отмечает, что «уже в возрасте 3−4 мес. младенец способен воспринимать определённую связь между движущимися объектами и как причинную, и выделять её как особое качество» [53, с. 163]. Исследования позволяют сделать вывод, что «многие формальные характеристики физической причинности имманентны детскому восприятию, а содержательные усваиваются в опыте» (там же). Развитие данной схемы приводит к тому, что к середине дошкольного возраста в сознании ребёнка дифференцируются естественная, спонтанно — физическая и психологическая причинность.

б) Причинность в сфере общения и социального восприятия;

В данной сфере исследования, причинность представлена в контексте проблем межличностного восприятия и, в частности, каузальной атрибуции — интерпретации причин поведения другого человека [3]. Стремление понять причины поведения другого человека «составляют элемент общей ориентации человека в окружающем мире» [3, с. 26]. Наиболее полное, систематическое изложение проблемы каузальной атрибуции представлено в работах Г. Келли [3]. По мнению автора, «всякому человеку присущи априорные каузальные представления каузальные ожидания» [3, с. 28], основная идея исследования каузальной атрибуции «сводится к тому, чтобы показать, как осуществляется человеком поиск причин поведения другого человека» (там же). Ещё одним направлением развитие принципа причинности в рамках общения и межличностного восприятия, выступают его анализ в условиях совместной деятельности. Исследование Г. М. Андреевой [3], направленно на выявление специфики процесса каузальной атрибуции, «как он дан в реальной жизнедеятельности группы» [3, с. 33]. Каузальная атрибуция в данном исследовании выступает в качестве «важнейшего механизма межличностного восприятия» (там же).

Анализ причинности в сфере обыденного сознания, помимо рассмотрения выполнения каузальными схемами функции ориентации в предметной действительности и общения с окружающими, может включать в себя ориентировку субъекта в «собственном мире», т. е. принцип причинности может рассматриваться в сфере самосознания. В сфере самосознания причинные схемы будут способствовать соотнесению субъектом своего «Я» с системой причинно-следственных связей окружающего мира. Работа В. С. Агеева, Т. Ф. Дубовой, Ю. Я. Рыжонкина [2], посвящена исследованию атрибуции ответственности — типов причинного объяснения успехов и неудач в спортивной деятельности. В результате исследования были выделены три типа причинного объяснения, спортсменами собственных неудач:

1) Причины во внешних обстоятельствах;

2) Занижение своих возможностей и способностей решать задачи, трудности которых они завышают;

3) Акцент на анализе собственной активности.

Предпочтение человеком того или иного типа причинного объяснения «определяет его атрибутивный стиль, стиль каузальных ожиданий» [2, с. 44]. Соответственно первый тип объяснения определяет внешний атрибутивный стиль, второй и третий — внутренний. Авторами установлено [2] что два первых стиля работают по принципу эмоциональной защиты позволяющей снять ответственность в случае неудачи. В спортивной деятельности наиболее предпочтителен третий стиль, т.к. он «заключает возможность критичного подхода к своим действиям во время игры» [2, с. 46].

Таким образом, в психологии причинность рассматривается на трёх уровнях:

1) Уровень экспериментальной психологии;

2) Уровень психологических теорий;

3) Уровень исследования обыденного сознания. Причинное объяснение событий действительности присуще обыденному сознанию и реализуется в виде каузальных схем, входящих в круг смысловой системы ориентировки человека, от которой зависят его действия и самоощущение себя как человека в отношениях с другими.

1.3 Виды причинности в психологии

Одним из доступных вариантов определения видов причинности, на наш взгляд, является экспликация данных видов из теории мотивации. «Сущность любой психологической теории, — как отмечает А. Б. Орлов, — особенно отчетливо проявляется при решении вопроса о причинах движущих силах поведения», ответ, на данный вопрос, по мнению автора, «составляет один из краеугольных камней каждой психологической теории — теории мотивации поведения» [29, с. 27]. Изучение мотивации, по мнению В. И. Чиркова — это анализ причин и факторов, которые «инициируют и энергетизируют активность человека, а так же направляют, поддерживают и приводят к завершению определённый поведенческий акт» [59, с. 116]. Термин мотивация обозначает совокупность всех детерминант поведения субъекта.

Таким образом, в определении понятия мотивации эксплицитно представлена схема причинности: причина (мотив) — следствие (поведение). На примере данного понятия, путём абстрагирования от содержательного наполнения той или иной психологической теории, на наш взгляд, представляется возможным рассмотрение и анализ схемы причинности и основных типов её проявления.

Причинность в психологии реализуется в двух основных категориях [7],[15],[8],[28],[29],[57],[59]:

— Потребность. Потребность выступает как внутренний побудитель, «двигатель поведения» [59], реализуя, таким образом, побудительную функцию мотивации.

— Цель. Цель рассматривается как векторная образующая, в соответствии которой строится поведение субъекта. Цель выполняет направляющую функцию мотивации.

Подобное рассмотрение детерминации поведения, по мнению К. Левина [7], составляет сущность диахронического аспекта анализа. Данный аспект предполагает историческую схему причинности, подразумевающую «обусловленность настоящего событиями прошлого» [34, с. 27], и телеологическую схему причинности, объясняющей настоящее «через призму представлений субъекта о будущем» [34, с. 30], что реализуется в его целях.

Подход К. Левина к определению детерминации поведения субъекта исходит из общеметодологических принципов «системности, целостности поведения и его детерминант, реализованным в ней» [59, с. 33]. Реализация данных принципов в теории К. Левина осуществлялась «за счёт поляризации субъективных (динамических) и объективных (динамических и направляющих) детерминант поведения и одновременного фиксирования их в определённой системе, вне которой эти детерминанты не имеют самостоятельного (автономного) существования» (там же). Таким образом, в концепции К. Левина представлена системная (синхроническая) схема причинности, подразумевающая зависимость события от множества одновременных ситуаций [7], [8], [28], [29].

В.А. Петровский анализирует диахроническую и синхроническую схемы причинности в контексте целеполагающего и целенаправленного компонентов активности субъекта, единство которых определяет его деятельность. Целенаправленность, отмечает автор, — момент осуществления деятельности, «реализует наличную потребность индивида» [41, с. 57] и потому требует рассмотрения в синхроническом аспекте в виде процесса деятельности — развёрнутого во времени превращения «системных свойств элементов наличной ситуации деятельности в собственные свойства её продукта, воплощающего её исходную цель» [41, с. 76]. В процессе деятельности, по мнению В. А. Петровского, происходит «актуализация потенциальных свойств, содержащихся во внешних и внутренних условиях, характеризующих как самого индивида, так и его социально — предметное окружения» (там же).

Диахронический аспект, по мнению В. А. Петровского, предполагает рассмотрение деятельности с точки зрения целеполагающей активности, в которой деятельность выступает «со стороны собственного становления, развития, видоизменения» [41, с. 58]. В этом «особом качестве» деятельность предстаёт в своём движении, проявляющимся, по мнению автора в «порождении новых, идеально не представленных индивидом „сторон“: новой телеологии, которая раскрывается с каждым шагом развития деятельности и до выполнения этого шага не существует ни в виде какого — либо субъективного прообраза, ни тем более в виде какой либо физической вещи» [41, с. 76].

Диахронический и синхронический аспекты рассмотрения деятельности, представленные процессами целеполагания и целеосуществления, составляют, по мнению В. А. Петровского, «равноправные, одинаково существенные определения деятельности» [41, с. 58].

Т.о., анализ основных понятий теории мотивации, объясняющих поведение человека, позволяет выделить три вида причинности:

Историческая (прошлое) — причина предшествует во времени следствию;

Телеологическая (будущее) — потенциальная причина определяет следствия в настоящем. (Историческая и телеологическая схемы причинности составляют сущность диахронического аспекта рассмотрения причинности);

Синхроническая (настоящее) — в синхроническом аспекте причины определяют следствия в данный момент времени;

В.А. Петровский, анализируя выделенные схемы, определяет формы реализации причинной связи: В синхроническом аспекте она предстаёт как процесс, выражающий переход причины в следствие, а в диахроническом (историческом), как её движение — образование новых следствий.

Таким образом, детерминизм (причинность) в психологии представлен в двух плоскостях, в области которых возможен его анализ — горизонтальный анализ и вертикальный.

При горизонтальном анализе детерминизм предстаёт в сфере становления предмета психологии, и имеет свои особенности в содержании на разных исторических этапах данного процесса.

Вертикальный анализ причинности предполагает анализ причинности в зависимости от уровня организации психологического знания. Вертикальный анализ причинности позволил определить причинность на трёх уровнях:

— На уровне эксперимента, как результат интерпретации фактов эксперимента.

— Причинность на уровне теории выступает как основание для построения и развития психологической теории — целостной теории личности.

— Причинность как мера обыденного сознания. Причинное объяснение событий действительности присуще обыденному сознанию, и реализуется в функционировании в сознании каузальных схем, реализующих исторический, телеологический и синхронический вид причинности, входящих в круг смысловой системы ориентировки человека в окружающей действительности, от которой зависят его действия и самоощущение себя как человека в отношениях с другими. В исследованиях, посвящённых анализу причинности в сознании, недостаточно разработан онтогенетический аспект, репрезентации причинности в сознании на разных возрастных этапах и в частности в старшем школьном возрасте. Для исследования данной проблемы необходимо определить методологические основания, в рамках которых возможно изучение сознания и репрезентации причинности в сознании.

2. Проблема изучения индивидуального сознания в психологии

2. 1 Подходы к изучению сознания в психологии

Понятие сознания в разных гуманитарных науках имеет различный смысл. В социологии антонимом сознательности выступает стихийность, а в философском плане сознание — форма отражения бытия" [37, с. 4] В данном случае речь идёт о «представленности объективной и социальной действительности в сознании субъекта…», отождествлении понятия сознания с «имплицитной картиной мира субъекта, его образом мира» (там же). В психологии категория сознания является одной из центральных, т.к. определяет характер её предмета, и потому, вопросы сознания, по мнению Л. С. Выготского, «являются в гораздо большей степени вопросами методологическими, т. е. вопросами о принципах построения самой психологической науки» [13, с. 249].

Проводя анализ психологических подходов к изучению сознания, А. Н. Леонтьев отмечает, что в психологии явления сознания «либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии, либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и парралестических позиций» [23, с. 24].

В рамках объективной психологии, основанной на учении И. И. Павлова, сознание исключалось из круга психологического исследования. Критикуя данную позицию, Л. С. Выготский отмечал, что «изгоняя сознание из психологии, мы прочно и навсегда замыкаемся в кругу биологической нелепости… т.к. при такой постановке вопроса навсегда закрывается доступ к исследованию главнейших проблем» [13, с. 235] - анализа структуры и форм поведения человека.

С позиции описательного подхода (В. Вундт, П. Наторп и др.) сознание выступало как нечто внеположное, лишь как условие протекания психических процессов. Идея внеположенности сознания заключалась, как пишет А. Н. Леонтьев, в сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни «чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них» [23, с. 24]. Подобная трактовка сознания, как отмечает А. Н. Леонтьев, определяет его как «бескачественное», т.к., сознание «само есть качество -- качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их „презентированности“ (представленности) субъекту. Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть» [23, с. 25].

Представители французской социологической школы (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и др.) определяли сознание как возникающее в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется эта психика человека и есть его сознание. По мнению А. Н. Леонтьева, в данной концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания, «только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания» [23, с. 27].

Другое направление попыток описательной психологии определить сознание, по мнению А. Н. Леонтьева, состояло в том, чтобы «представить его как условие объединения внутренней психической жизни» [23, с. 27]. Сознание с таких позиций объединяет психические функций, способности свойства, сознание, таким образом, это «общий хозяин психических функций» (там же). Такое понимание сознания, отмечает А. Н. Леонтьев, «полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости» (там же).

Экспериментальная интроспекция вюрцбуржской школы, феноменология Гуссерля и экзистенционалистов, по мнению А. Н. Леонтьева, «не были в состоянии проникнуть в строение сознания» [23, с. 27]; т.к. понимание феноменального состава сознания с его внутренними, идеальными отношениями, предполагает «депсихологизациию» этих отношений и потому психология сознания, как отмечает А. Н. Леонтьев, «полностью растворяется в феноменологии» (там же, с. 28).

Представители глубинной психологии (З. Фрейд и др.), опиравшиеся на учение о бессознательной сфере психики, по мнению А. Н. Леонтьева, «сохраняли это же понимание сознания -- как «связной организации психических процессов» [23, с. 28] и выводят проблему сознания за сферу психологии, «ведь главная инстанция, представляющая сознание, — «сверх-Я», — по существу является метапсихическим» (там же).

Таким образом, в классической психологии проблема сознания или полностью исключалась из круга исследований (объективная психология), или определялось как нечто внепсихическое, психологически бескачественное (описательная психология), сознание в такой интерпретации, по мнению А. Н. Леонтьева, «лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет» [23, с. 25]. Тогда как задачей психологии состоит в том, чтобы наполнить его конкретным онтологическим содержанием и смыслом (А.Н. Леонтьев, В.П. Зинченко).

2. 2 Проблема сознания в контексте деятельностного подхода

В оппозицию выделенным подходам А. Н. Леонтьев предлагает деятельностный подход к проблеме сознания, где сознание представляет собой качественно особую форму психики, возникающую у человека «в процессе становления труда и общественных отношений» [23, с. 28]. В контексте деятельностного подхода сознание выступает как «продукт тех особых, т. е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания» [23, с. 29]. Данные процессы, как отмечает А. Н. Леонтьев, это процессы деятельности субъекта, первоначально внешней и практической, «а затем приобретающей так же форму внутренней деятельности, деятельности сознания» [23, с. 23]. Исходя из этого, по мнению А. Н. Леонтьева, «анализ деятельности и составляет решающий пункт и главный метод научного познания психического отражения — сознания» (там же)

А.Н. Леонтьев пишет, что «психическая реальность, которая непосредственно открывается нам, — это субъективный мир сознания» [23, с. 124], где сознание выступает как «открывающаяся субъекту картина мира, в которую включён он сам, его действия и состояния» (там же с. 125).

В рамках деятельностного подхода сознание представляется как субъективный продукт, как преобразованная форма проявления «тех общественных по своей природе отношений, которые осуществляются деятельностью человека в предметном мире» [23, с. 128]. Важным, отмечает А. Н. Леонтьев, является то, что деятельность «выступает не просто как переносчик психического образа, который объективируется в её продукте…» в продукте запечетливается деятельность, «…то предметное содержание, которое она объективно несёт в себе» [23, с. 128]. Деятельность, пишет А. Н. Леонтьев, вступает в прямое соприкосновение с предметной действительностью и, подчиняясь ей, «видоизменяется, обогащается, в этой своей обогащённости она кристаллизуется в продукте…» и потому «осуществлённая деятельность богаче, истиннее, чем предваряющее её сознание» [23, с. 129].

Посредством деятельности происходит становление психического образа, этот образ, пишет А. Н. Леонтьев, «не проецируется во внешний мир, а скорее вычёрпывается из него» [23, с. 38], формируясь в процессе «присвоения субъектом предметного мира в его идеальной форме, в форме сознательного отражения» (там же). Это процесс «первоначально возникает в той же системе объективных отношений, в которых происходит переход предметного содержания деятельности в её продукт» [23, с. 130]. Для реализации этого процесса необходима такая трансформация продукта, в результате которой он смог бы выступить как познаваемый субъектом, т. е. идеально, «трансформация эта происходит посредством функционирования языка, являющегося продуктом и средством общения», представляющего «в своих значениях то или другое предметное содержание, полностью освобождённое от своей вещественности» (там же, с. 131).

В деятельностном подходе сознание индивидов характеризуется своей психологической многомерностью [23], [25].

«В явлениях сознания мы обнаруживаем, — пишет А. Н. Леонтьев, — прежде всего их чувственную ткань. Эта ткань и образует чувственный состав конкретных образов реальности, актуально воспринимаемый или всплывающий в памяти … образы эти различаются по своей модальности, чувственному тону, степени ясности, большей или меньшей устойчивости» [23, с. 133]. Чувственные образы порождаются в процессах деятельности, практически связывающей субъекта с внешним предметным миром и несут в себе, по мнению А. Н. Леонтьева, «изначальную предметную отнесённость» [23, с. 139]. Функция чувственных образов сознания состоит в том, что они придают реальность сознательной картине мира, открывающейся субъекту. Чувственная ткань в системе сознания не открывает прямо своей функции, «субъективно она выражается лишь косвенно — в безотчётном переживании „чувства реальности“» [23, с. 135]. Но при нарушении рецепции внешних воздействий «она тотчас обнаруживает себя» (там же). Это явление было проанализировано А. Н. Леонтьевым на материале исследований восстановления предметных действий у людей полностью ослепших и одновременно потерявших кисти обеих рук. Факт отсутствия прямой отнесённости инвертированного зрительного образа к объективному предметному миру, при подобных нарушениях, позволил автору сделать вывод о том, что субъект способен дифференцировать восприятие реального мира и своё внутреннее феноменальное поле. «Первое, — пишет А. Н. Леонтьев, — представлено сознательными „значимыми“ образами, второе — собственно чувственной тканью» [23, с. 137]. Таким образом, чувственная ткань образа представлена в сознании «либо как-то, в чём существует для субъекта предметное содержание … либо сама по себе» (там же)

Чувственные образы, по мнению А. Н Леонтьева, представляют всеобщую форму психического отражения, порождаемого предметной деятельностью субъекта. У человека чувственные образы приобретают новое качество, «а именно свою означенность» [23, с. 140].

Значения, по мнению А. Н. Леонтьева, являются важнейшими образующими человеческого сознания т.к. -- «это то обобщение действительности, которое кристаллизовано, фиксировано в чувственном носителе его -- обычно в слове или в словосочетании. Это идеальная, духовная форма кристаллизации общественного опыта, общественной практики человечества» [25, с. 238]. В значениях представлена «преобразованная и свёрнутая в материи языка идеальная форма существования предметного мира, его свойств, связей и отношений, раскрытых совокупной общественной практикой» [23, с. 141]. Значения, по мнению автора, выступают не как-то, что лежит перед вещами, а как-то, что лежит за обликом вещей — в познанных объективных связях предметного мира, «в которых они только и раскрывают свои свойства» [24, с. 6]. Значения, таким образом, несут в себе особую мерность внутри системных связей объективного (предметного) мира — «это и есть пятое квазиизмерение его» (там же).

Важным представляется то, что сознание, как форма психического отражения, не может быть сведено к функционированию усвоенных из вне значений, управляющих деятельностью субъекта. Значения, закреплённые в языковой системе, преломляют мир в сознании человека, «но язык не демиург значений … поэтому, — пишет А. Н. Леонтьев, — значения сами по себе, т. е. в абстракции от их функционирования в индивидуальном сознании, столь же «не психологичны…» как и, «…общественно познанная реальность, которая лежит за ними» [23, с. 141]. А. Н. Леонтьев приходит к выводу, что в данном виде значения не являются предметом психологии. В психологии, значение, по мнению автора, необходимо рассматривать «во внутренних отношениях системы деятельности и сознания … в движении их системы» (там же с. 143).

Таким образом, значения предстают двояко: с одной стороны «они производятся обществом и имеют свою историю развития языка, в развитии форм общественного сознания … в этом объективном своём бытии они подчиняются общественно-истоическим законам и в месте с тем внутренней логике своего развития» [23, с. 147]. С другой стороны осуществляется их движение и функционирование в процессах деятельности и сознания конкретных индивидов «посредством этих процессов они только и могут существовать» (там же).

А.Н. Леонтьев выделил два возможных варианта движения значений:

1) Движение значений, проявляющееся в возвращении их к чувственной предметности мира, к формам чувствительности, в которых мир открывается субъекту. Функционирование и осуществление значениями реальных жизненных связей предполагает «их отнесённость к чувственным впечатлениям» [23, с. 148]

2) Другой аспект рассмотрения движения значений в системе индивидуального сознания «состоит в той особой их субъективности, которая выражается в приобретаемой ими пристрастности» [23, с. 148]. Данный аспект движения значений раскрывается при анализе внутренних отношений, «связывающих значения с ещё одной образующей сознания — личностным смыслом» (там же).

А.Н. Леонтьев так описывает отношения значения и личностного смысла: «Собственно психологическим фактом -- фактом моей жизни -- является то, что я овладеваю или не овладеваю данным значением, усваиваю или не усваиваю его, и то, насколько я им овладеваю, и чем оно становится для меня, для моей личности; последнее же зависит от того, какой субъективный, личностный смысл оно для меня имеет» [25, с. 240]. Таким образом, личностный смысл «создаёт пристрастность человеческого сознания» [23, с. 153]. Психологически, т. е. в системе сознания субъекта значения, как отмечает А. Н. Леонтьев, вообще не существуют иначе, как, реализуя те или иные личностные смыслы «функционируя в системе индивидуального сознания, значения реализуют не самих себя, а движение воплощающего в них себя личностного смысла — этого для-себя-бытия конкретного субъекта» (там же).

Воплощение смысла в значениях, по мнению А. Н. Леонтьева, — «это глубоко интимный, психологически содержательный, отнюдь не автоматически и не одномоментно происходящий процесс» [23, с. 154]. Данный процесс выступает в двух проявлениях:

1) Личностные смыслы, отражающие мотивы, порождаемые действительными отношениями человека, должны адекватно воплощаться в объективных значениях, усваиваемых извне.

2) Перевоплощение субъективных личностных смыслов в другие адекватные им значения. Данный процесс является необходимым в случае разрушения навязанных субъекту «искажённых или фантастических представлений и идей, стереотипов, которые не имеют никакой почвы в его реальном практическом жизненном опыте, — их разрушение, само по себе, отмечает А. Н. Леонтьев, создаёт «опустошение» сознания, — «способное обернуться психологической травмой"[23, с. 155]

Анализируя систему взаимодействия компонентов сознания и в целом рассматривая категорию сознания в контексте деятельностного подхода, А. Н. Леонтьев пишет: «В отличие от значений, личностные смыслы, как и чувственная ткань сознания, не имеют своего „надындивидуального“, своего „непсихологического“ существования. Если внешняя чувствительность связывает в сознании субъекта значения с реальностью объективного мира, то личностный смысл связывает их с реальностью самой его жизни в этом мире, с её мотивами» [23, с. 153]. По мнению А. Н. Леонтьева, сознание человека, его деятельность, не аддитивно, «это не плоскость, даже не ёмкость, заполненная образами и процессами. Это и не связи отдельных его единиц» [23, с. 157], а внутреннее движение его образующих, включённое в общее движение деятельности, осуществляющей реальную жизнь индивида в обществе. «Деятельность индивида и составляет субстанцию его сознания» (там же).

В контексте деятельностного подхода сознание выступает как высшая форма психического отражения, присущая человеку как общественно-историческому существу. Сознание возникает в отношениях субъекта с окружающим миром, реализуемых в деятельности. В ходе деятельности происходит становление психического образа и закрепление его в идеальной форме посредством языка. Сознание характеризуется своей многомерностью и выступает как единство трёх компонентов: чувственной ткани, значений, личностных смыслов.

На современном этапе разработкой проблемы сознания занимаются такие исследователи как В. П. Зинченко [16], Е. В. Улыбина [56], А. Г. Чеснокова [58], В. Ф. Петренко [37], А. Г. Шмелёв [64]. В работах В. П. Зинченко разрабатывается проблема миров сознания, как необходимая для обоснования выделения в структуре сознания образующих его компонентов. К основным компонентам сознания, выделенным А. Н. Леонтьевым, чувственной ткани, значению и смыслу, В. П. Зинченко дополняет биодинамическую ткань — наблюдаемую и регистрируемую форму живого движения, которое он рассматривает, вслед за Н. А. Бернштейном, как функциональный орган индивида [16]. Е. В. Улыбина рассматривает вопросы, посвящённые интерсубъективной природе сознания [56]. А. Г. Чеснокова, анализирует работы Л. С. Выготского, посвящённые проблеме сознания, в контексте современного этапа развития психологии [58].

В работах В. Ф. Петренко и А. Г. Шмелёва, сознание изучается в единстве трёх компонентов, выделенных А. Н. Леонтьевым, чувственной ткани, значения, личностного смысла. Значение является центральным образующим сознания, т.к. в значении посредством языка зафиксированы обобщения свойств, связей и отношений действительности, выработанные общественной практикой. Чувственная ткань, связывает через перцепцию сознание с предметным миром, личностные смыслы, определяют пристрастность сознания, его связь с мотивационо — потребностной сферой человека. Сознание в таком единстве, по мнению авторов, предстаёт как индивидуальная система значений несущая в своих структурах присвоенный субъектом общественный опыт, «моделирующая мир и преобразующая его в деятельности» [37, с. 5]. Таким образом, задачей психологического исследования индивидуального сознания, по мнению В. Ф. Петренко, является «анализ структуры этой моделирующей системы, её генезиса и функционирования» (там же). Данная система как отмечает В. Ф. Петренко, является семиотической, где генезис и трансформация значения как образующей сознания выступают механизмом «изменения и трансформации сознания» [37, с. 6]. И потому, по мнению В. Ф. Петренко, «применительно к индивидуальному сознанию выделяется единый способ описания содержания сознания и механизмов его изменения, лежащий в плоскости семантического анализа» (там же с. 6).

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой