Основы герменевтики

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Религия и мифология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МОСКОВСКИЙ БОГОСЛОВСКИЙ ИНСТИТУТ

Евангельских христиан-баптистов

Основы герменевтики

I. Введение в курс герменевтики.

С необходимостью истолкования Библии каждый христианин сталкивается всякий раз, когда читает Священное Писание, слышит воскресную проповедь, хотя не все могут с этим согласится, сказав: «Истолкование — это работа богословов, которые пишут комментарии, мы же просто читаем (проповедуем) текст». Еще чаще можно слышать: «Я не читал никаких комментариев или толкований, просто читал Библию и поэтому моя проповедь (мое понимание) было дано мне от Бога Святым Духом» — звучит довольно «духовно», но практика показывает, что, на самом деле, каждый раз, когда человек читает Писание, он уже истолковывает его. Считается, что, например, проповедник должен говорить «в соответствии со Словом Божиим, не прибавляя ничего от себя», но на практике такое вряд ли возможно, так как-то, какой текст избирается для проповеди, каким образом расположен материал, что именно говорит проповедник о тексте, как он его понимает — все это зависит от конкретного человека и две проповеди на один текст двух разных людей будут совершенно различны — почему? Потому что они по разному поняты и истолкованы проповедниками, что совсем на означает, что эти понимания противостоят друг другу или исключают друг друга.

Всякий раз, читая Библию, мы понимаем ее, исходя из целого набора различных условий, в которых находимся «…говорят, что следует держаться только Библии. С одной стороны, это совершенно правильный принцип. Есть очень религиозные люди, которые читают только Библию и приводят из нее изречения, — люди высокого благочестия и религиозности, но не являющиеся теологами; тут еще нет научности, теологии… даже дьявол цитирует Библию, но это еще не делает его теологом. Когда человек уже не только читает и повторяет изречения, когда начинается так называемое объяснение, заключение, истолкование того, что должно означать прочитанное, он переходит к рассуждению, рефлектированию, мышлению, и тогда речь идет о том, правильно или неправильно его мышление, каким он выступает в своем мышлении.» Гегель, Г. В.Ф. «Философия религии», М: Мысль, 1976, том II, стр. 226−227.

Позволим себе развить эту мысль и сказать, что даже цитирование каких-либо изречений содержит в себе зачаток теологии, так как эти изречения приводятся в определенный момент в отношении к определенному случаю, то есть уже делается какое-то умозаключение об уместности этих цитат, потом порядок этих изречений также основан на некоем намерении передать мысль.

. Для того, чтобы понять тот или иной текста Писания, необходимо не только тщательно исследовать сам текст, но и принять во внимание и саму суть понимания, то есть ответить на вопрос: «Что такое текст? Что такое значение текста? Что значит понимать текст? Что значит правильно понимать текст?». Ясно, что всякий читатель Писания имеет свой ответ на эти вопросы, но, как правило, неосознанно. Как же сделать этот неосознанный процесс истолкования осознанным? Изучить принципы понимания и истолкования, т. е. герменевтику.

1. Определение герменевтики.

Слово «герменевтика» происходит от греческого e[rmhneu< w, что означает «истолковывать», само же слово происходит от имени греческого бога Гермеса, который согласно древнегреческой мифологии истолковывал людям волю богов. Словом «герменевтика» принято обозначать науку о понимании и истолковании. Перед тем как приступить к рассмотрению основ данной науки, необходимо рассмотреть (1) основные понятия, которыми оперирует герменевтика, (2) цель герменевтики, (3) средства, которыми пользуется герменевтика для достижения своей цели.

а) Основные понятия герменевтики.

Зачем вообще тратить время на выяснение значения основных понятий? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо увидеть важность того, что принято называть «понятийным аппаратом» (Begrifflichkeit) для любой науки и любого исследования. «Понятийным аппаратом» принято называть некий набор четко определенных понятий, терминов, при помощи которых наука и вырабатывает собственные формулы, правила, принципы, выводы. К месту будет заметить, что многие споры и разногласия можно разрешить на уровне рассмотрения понятий, определения основных терминов. Часто люди думают, что если они употребляют одинаковые слова, то имеют в виду одно и тоже, но это не всегда так. Именно поэтому необходимо не просто прояснить значение важных для герменевтики слов, но и сказать о том, каким образом они будут употребляться.

Значение текста. Говоря о значении текста, необходимо четко представлять себе, что в последнее время в филологии появилось много интересных теорий относительно того, что такое «значение» Ogden, O.K. and I.A. Richards «The Meaning of Meaning: A Study of Influence of Language on Thought and of the Science of Symbolism» (New York, 1989), как правило эти теории пытаются или переосмыслить традиционное понятие, или показать несостоятельность употребления понятия «значение» вообще. Мы же озабочены тем, что четко представлять себе значение фразы «значение текста» — эта фраза может иметь два основных значения, которые не исключают, но дополняют друг друга — значение как смысл текста, и значение как значимость текста. Под смыслом текста мы согласимся понимать тот смысл, который вкладывал в текст первоначальный автор, под значимостью текста, мы будем понимать значимость текста и для первого, и для современного читателя библейского текста.

Понимание Verstehen — понимать, понимание как акт; Vestand — рассудок. . Хотя данное слово общепонятно, в герменевтическом исследовании оно имеет особое значение, которым мы будем пользоваться. «Понимание» в нашем случае синонимично «узнаванию». Что имеет в виду человек, когда говорит: «Я понял это»? Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что человек, прежде всего, имеет в виду что-то типа: «я узнал это, я увидел связь между тем, что я знал и этой новой информацией, я смог воспринять эту информация как часть некой системы знаний, которые я имею». Таким образом, мы будем употреблять слово «понимание» именно в таком ракурсе и относить понимание значения текста к тому, что мы назвали «экзегетикой», то есть «понять текст» значит «определить первоначальное намерение автора текста, увидеть, что он имел в виду».

Истолкование. Термин «истолкование» в разговорной речи весьма близок по значению к слову «понимание», довольно часто можно услышать: «не могли бы вы растолковать мне это, что-то я не совсем понимаю?», необходимо провести различие между этими понятиями. Различие это, возможно, покажется весьма искусственным, но оно важно для того, чтобы четко методологически описать «понимание» и «истолкование» как разные ступени герменевтического процесса. Что же такое «истолкование» в отличие от «понимания»? Если понимание мы обозначили как восприятие, узнавание, то под истолкованием мы будем подразумевать мышление идеями, понятиями, то есть возможность формулировать понятия на основе воспринятого через понимание Кант: 1) восприятие (sensatio), 2) рассудок (intellectus) — способность мыслить категориями, 3) разум (ratio) — способность мыслить понятиями..

Применение. Это важное понятие также должно быть четко определено, как правило, оно подразумевает, что идеи, принципы, просто новая информация, полученные при понимании и истолковании текста каким-то образом воплощаются в реальных действиях в жизни читателя.

б) Цель герменевтики.

Целью герменевтики мы назовем выяснение значение библейского текста для современного читателя, то есть для нас. На пути к этой главной цели необходимо понять, что практически ее достижение распадается на несколько этапов, которые мы подробно обсудим далее, сейчас ограничимся лишь их обозначением. Во-первых, нас интересует то значение, которое вкладывал библейский автор, то есть, что он хотел сообщить своим читателям. Во-вторых, нас, естественно, интересует каким образом то, что первоначальные читатели должны были узнать из текста относится к нам. Если мы действительно верим в то, что книги Библии являются Словом Божиим, то выяснение их значения становится не просто интересным, но жизненно важным занятием.

в) Средства герменевтики.

Средства, которыми пользуется герменевтика для достижения своей цели разнообразны, перед их обсуждением, необходимо проанализировать весьма часто встречающееся заблуждение о том, что для того, чтобы правильно понимать и истолковывать Библии не нужно ничего, кроме самой Библии. Почему мы называем такое мнение заблуждением? Не потому что подобный подход претендует на исключительность, то есть заявляет о том, что, только читая одну Библию, можно действительно проникнуть в ее истинную суть, но потому что он на практике опровергает сам себя, потому что, несмотря на то, что, конечно же, в Библии есть масса текстов, которые мы можем понять без привлечения дополнительных источников, большинство текстов мы пониманием и истолковываем при «посторонней» помощи. Под этим выражением совсем не обязательно понимать дополнительные книги. В данном случае имеется в виду вся та вне-библейская помощь, которую толкователь получает от своего образования, происхождения, окружения, христианской традиции и т. д. Достаточно того, чтобы каждый из нас вспомнил то время, когда он только пришел в церковь — лишь через некоторое время человек начинает действительно понимать все, что происходит вокруг него, хотя многие принимают Христа сразу, проходит какое-то время и они полностью «погружаются в традицию» и познают ее суть. Вместе с внешними проявлениями традиции (как молится в собрании, как вести себя во время проповеди, как петь, как одеваться и т. д.), усваиваются и богословские идеи (понимание Бога, понимание места человека в мире, умение слушать проповеди и читать Библию и т. д.), в том числе и герменевтические принципы — как толковать Библию, как находить ей практическое применение в жизни, как понимать сложные места. Таким образом, кафедра является для каждого верующего баптистской традиции первой библейской школой, в которой он получает все основные знания относительно своей веры. Весь вопрос в том, осознанно ли толкователь привлекает эту помощь, а, следовательно, может контролировать ее влияние, или он делает это неосознанно, то есть не понимая того, что он «преломляет» значение текста, подстраивает его под себя?

Итак, какими же средствами пользуется толкователь при работе с текстом? Рассмотрим две основные вспомогательные для герменевтики науки — филологию и историю. Сам факт того, что Писание является письменной речью, литературным текстом ведет нас к тому, что филология является первым и самым важным помощником библейской герменевтики, поскольку, как мы увидим далее, наибольшее количество времени тратится именно на работу с текстом. Здесь перед нами встает не только вопрос выяснения значения текста, то есть выяснение значения слов, фраз, предложений, но и более сложные лингвистические проблемы — в какой степени значение, которое вкладывал автор может быть нами выяснено сейчас, через десятки веков после написания текста? В какой степени автор причастен к своему произведению — насколько он зависим от других литературных источников? В какой степени можно говорить о целостности того или иного литературного произведения — было ли оно подвержено правкам или редакциям? Множество возникающих в процессе исследования вопросов относятся к филологии, привлекая которую можно значительно продвинуться в понимании текста.

Выяснение первоначального значения текста приводит нас к необходимости изучать первоначальную ситуацию написания текста, то есть историю, под которой следует понимать не просто цепь исторических фактов, но и само понимание первыми читателями того периода в который была написана книга, их отношения к происходящему, их истолкование описываемых или упоминаемых событий. Особенно в современном богословии, история стала наукой, которая во многом изменила облик богословского исследования, стало ясно, что без исследования исторической ситуации и при написании, и при чтении текста невозможно верно истолковать Писание.

Изучение первоначальной жизненной ситуации писателя и читателей неизменно использует плоды и социологии, и психологии, и истории религий, и многих других наук. Каков же основный итог? Библейская герменевтика не отказывается от помощи той науки, которая готова помочь ей в деле выяснения того, что Бог хотел и хочет сказать человеку, и здесь нет места важничанью или презрению к «миру» — слишком серьезна задача герменевтики, чтобы она могла позволить себе подобное поведение. Необходимо, однако, заметить, что библейская герменевтика не является простым сочетанием разных наук, направленным на изучение библейского текста, но она является отдельной дисциплиной, которая использует достижения других наук.

Помимо этих довольно широко обозначенных источников, существует, конечно, большое количество средств, находящихся в распоряжении толкователя — справочники, словари, симфонии, энциклопедии и др. С которыми мы познакомимся поближе в течение курса.

г) Определение герменевтики.

На основании всего вышесказанного попытаемся вывести определение герменевтики. Мы намеренно делаем это только сейчас, уже после того, как мы затронули различные вопросы связанные с герменевтикой, хотя совершенно естественно возникает вопрос о том, как мы могли вообще рассуждать о герменевтике, не зная что это такое? В данном случае мы имеем пример круга, когда, с одной стороны, цели влияют на определение науки, с другой стороны, пред-понимание того, что является герменевтикой влияет на формулирование ее целей.

Для того, чтобы определение включало в себя все необходимые элементы, перечислим их, а затем попытаемся связать в одну фразу. Итак, герменевтика связана с (1) навыками понимания какого-либо текста, (2) с навыками истолкования значения этого текста, (3) с навыками формулирования практического применения значения текста к жизни современного читателя. Все эти группы навыков свидетельствуют о том, что герменевтика является искусством истолкования текстов Писания. С другой стороны, в основе этих навыков лежит определенная богословская теория (1) понимания, (2) истолкования и (3) практического применения. Следовательно, герменевтика также является и наукой об истолковании текстов Писания. Таким образом окончательно определение будет выглядеть следующим образом: «Герменевтика — это наука и искусство понимания, истолкования и практического применения текстов Священного Писания» Данное определение является попыткой автора самостоятельно сформулировать суть герменевтики в виде простой фразы. Конечно, возможны и другие определения герменевтики, в которых будут подчеркнуты и другие аспекты герменевтики.

2. Герменевтика в общей схеме богословских дисциплин.

Говоря об общей схеме богословских дисциплин, мы прежде всего имеем в виду следующие дисциплины: библейское богословие, систематическое богословие (догматика) и практическое богословие. Нет сомнения в том, что герменевтика в сравнении с этими науками является первостепенной, поскольку именно от нее зависят все вышеуказанные дисциплины. Как правило, герменевтика считается подготовительной, то есть наукой, которая готовит почву для библейского богословия, на результатах которого затем строится систематическое богословие, которое практически выражается в неких действиях, рассматриваемых в практическом богословии.

Почему такое положение герменевтики по отношению к другим дисциплинам неудовлетворительно? Потому что герменевтика является наукой о понимании и истолковании Священного Писания, и нельзя сказать, что ни в библейском, ни в систематическом, ни в практическом богословии нет непосредственной работы с текстом. А если в этих дисциплинах постоянно исследуются тексты Библии, то значит постоянно используются основные принципы герменевтики, значит герменевтика является не просто подготовиштельной наукой, но наукой, закладывающей основу для всех других богословских наук.

Итак, герменевтика как наука о понимании и истолковании должна лежать в основе любого богословского исследования вне зависимости от того на каком уровне оно проводится — на уровне ли библейского текста, или доктрины, или практических ситуаций.

3. Задачи герменевтики.

Задачи, в отличие от указанных выше целей, представляют собой более детализированное изложение тех основных шагов, которые необходимы для достижения целей. При изучении герменевтики мы стремимся, прежде всего, к определению первоначального значения текста, то есть к пониманию того, что автор текста хотел сообщить своим читателям. На основе первоначального значения мы делаем выводы относительно значения текста для современного читателя.

а) Определение первоначального намерения автора и значения текста — экзегетика.

Во избежании трудностей необходимо ввести и определить термин «экзегетика», которым принято обозначать «определение первоначального намерения автора» при написании текста. Слово образовано от греческого e]chge< omai (объяснять, истолковывать), и общепринято обозначает исследование текста с целью выяснения его значения для последующего истолкования и применения. В некоторых учебных программах можно увидеть предмет «Экзегетика», под которым, чаще всего, понимается изучение методом определения первоначального значения текста — историко-культурный, контекстуальный, лексико-семантический, синтаксический, структурный, жанровый, богословский анализ, если следовать плану данного учебника. Гораздо чаще можно встретить предмет «Экзегетика НЗ» или «Экзегетика ВЗ», в которых методы определения первоначального значения текста демонстрируются на примере рассмотрения конкретных книг Ветхого или Нового Завета, то есть знание этих методов подразумевается. Именно поэтому в данном курсе «Основы герменевтики» уделяется большое внимание рассмотрению текста и поиску его первоначального значения.

б) Истолкование и применение значения текста — герменевтика.

Следующим после экзегетики шагом является, традиционно, герменевтика как наука об истолковании и применении того смысла текста, который выяснен при помощи экзегетических методов. Хотя, иногда ошибочно считается, что экзегетики достаточно для исследования текста, мы утверждаем, что знание того, что тот или иной автор имел в виду в своей книге не дает нам ответа на вопрос: «Каково значение этого текста для современного читателя?». Определив «истолкование» как способность формулировать понятия на основе воспринятого при помощи понимания, необходимо четко методологически описать этот процесс истолкования текста настолько, конечно, насколько это возможно в рамках введения в герменевтику. Процессом истолкования и применения значения текста также занимается герменевтика.

Таково традиционное деление герменевтики, хотя обе задачи вместе называют также герменевтикой, необходимо разделять две эти области из методологических соображений. На практике толкователь в достаточной степени овладевший герменевтической техникой уже не разделяет свое толкование на этапы, шаги, ступени, но для начинающего все эти деления просто необходимы.

4. Герменевтика и учение о Библии.

Так как объектом нашего исследования является Священное Писание (так как мы изучением как правильно понимать Писание), перед началом непосредственного знакомство с методикой, необходимо решить некоторые догматические вопросы Для более подробного рассмотрения учения о Священном Писании, см. курс «Учение о Священном Писании»., которые непосредственно влияют на нашу герменевтику. Хотя существует мнение о необходимости «объективности» методов герменевтики, ее непредвзятости по отношению к объекту исследования, нам эта проблема видится как надуманная, поскольку наше изучение Библии, несомненно, предвзято и обусловлено нашим богословием — какова эта богословская позиция в отношении Писания? Рассмотрим основные положения учения о Библии и то, как они влияют на герменевтику.

а) Основные положения учения о Библии.

Библия является сборником разных книг, написанных разными авторами по разным причинам для разных читателей.

Важно обратить внимание на то, что мы начинаем именно с этого пункта учения о Библии, не потому, что считаем учение о богодухновенности менее важным, но потому, что это положение является наиболее важным для герменевтики. Почему? Потому что неверное понимание этой стороны Библии чаще всего мешает герменевтике. Считая Библию «упавшей с неба», мы иногда думаем, что она предназначена исключительно для назидания современных христиан.

Какова же суть этого важного положения (важность его для герменевтики мы рассмотрим дальше)? Не имея времени подробно рассмотреть данное положение, ограничимся кратким перечислением основных его черт. (1) Библия является сборником книг, то есть не одной книгой, значит ее изучение, понимание и истолкование распадается на рассмотрение, прежде всего, отдельных книг, на основании которых делаются выводы о всей Библии. (2) Авторы Библии отличались друг от друга, поэтому истолкование их книг должно принимать во внимание все различия в ситуациях авторов. (3) Первоначальное намерение автора играет важнейшую роль в герменевтике, именно оно определяет то, каким будет значение текста для нас.

Книги Библии являются богодухновенными.

Это важное положение отличает книги Библии от всех других книг. В данном курсе не предусмотрено глубокое рассмотрение учения о богодухновенности, но и совсем его не затрагивать тоже невозможно, так как тогда герменевтика уже не будет библейской. Кратко характеризуя различные подходы в рассуждениях о богодухновенности, можно указать на три основные тенденции — (1) богодухновенность текста, (2) богодухновенность автора, (3) богодухновенность читателя.

Тенденция приписывать богодухновенность тексту чаще всего выражает себя в теориях вербального вдохновения, то есть теориях говорящих о вдохновении (полном или частичном) слов, выражений, даже отдельных букв или символов Библии. Согласно такому представлению Бог избрал некоторых людей для того, чтобы они записали Его Слово в точности так, как Он этого хочет — начиная с уже непопулярной теории диктовки и заканчивая теорией вдохновения мыслей авторов — все эти подходы можно отнести к обращающим внимание на богодухновенность текста.

После того, как книги Библии стали исследоваться с применением методов изучения обычной литературы, было выдвинуто предположение о том, что Бог вдохновил не сам текст, но авторов этого текста, то есть авторы были непосредственными свидетелями откровения Бога или людьми близкими к этим непосредственным свидетелям. Получив откровение от Бога, пережив некое особое вдохновение от Бога, они были побуждаемы Богом записать все то, что они узнали или пережили. Не вдаваясь в подробности, можно отметить, что основное внимание уделяется личности автора, тому, каким образом он писал свою книгу (книги), кем он был, и что побудило его к написанию книги кто был его предполагаемыми читателями и т. д.

Богодухновенность читателя — теория привлекающая наше внимание к третьему элементу — человеку, который читал и будет читать книги Библии. Является ли Библия богодухновенной сама по себе, или только тогда, когда она читается кем-то? Именно на этот вопрос пытаются ответить теории о вдохновении читателя — только когда кто-то читает Слово от Бога, понимает его и оно оказывает на него влияние, тогда можно говорить о том, что Бог вдохновляет Слово в момент чтения, в момент соприкосновения человека с живым Словом.

Книги Библии являются Словом Божиим для человека.

Данное положение учения о Библии является самым важным для герменевтики, поскольку именно оно дает нам богословское обоснование необходимости читать, понимать и истолковывать Священное Писание. Если Бог через книги Библии обращается к человеку, то всякий человек, желающий узнать о том, что говорил и говорит Бог, должен уметь читать Библию, верно истолковывать ее.

б) Взаимоотношение библиологии и герменевтики.

Понимание и истолкование книг Библии сходно с исследованием других литературных источников прошлого.

Так как Бог избрал именно такой способ оставить для нас Свое Слово, то есть в виде книг, написанных различными авторами в разных ситуациях и для разных людей, то мы должны изучать книги Библии как любые другие литературные источники прошлого. Таким образом толкователь должен быть осведомлен о тех методах, которые применяют к исследованию древней литературы и активно их использовать. При обсуждении вопросов, связанных с исследованием Библии при помощи методов, которые применяются в секулярной науке, всегда возникает вопрос — «не лишаем ли мы таким образом Библию ее статуса особенной книги, низводя ее на уровень других книг?» Нет, не лишаем, мы лишь избавляемся от всех тех предубеждений, с которыми мы подходим к изучению Библии. Как бы сильно нам этого не хотелось, но книги Библии были написаны реальными людьми, в реальных жизненных ситуациях и с определенной целью, а не упали на нас с неба, эти книги также не были написаны на русском языке не были изначально объединены в тот сборник, который мы сейчас называем Библией. До нас также не дошли непосредственные первоисточники библейских книг, а лишь копии, которые нуждаются в изучении, подобно всем другим древним рукописям. Все эти факты убеждают нас в том, что наше обыденное представление о Библии подчас таково, что просто необходимо его разрушить при помощи фактов, но разрушить необходимо именно это неверное представление, потому что оно во многом мешает нам увидеть истинную суть Писания.

Понимание и истолкование книг Библии отличается от исследования других литературных источников прошлого.

С другой стороны, как бы парадоксально это не звучало по сравнению с первым утверждением, изучение Библии отличается от аналогичного исследования древней литературы по причине ее божественного происхождения, то есть богодухновенности. Каким же образом совместить эти утверждения? Никаким — данный парадокс лежит в основе библейской герменевтики, с одной стороны мы исследуем книги Библии так, как если бы они были обычными памятниками древности, то есть используем все возможные для этого средства классической филологии, с другой стороны, всегда помним о божественном происхождении этих книг, а следовательно и об особой их значимости для каждого читателя. Так как описание методов исследования текста часто сводится (и данный учебник не является исключением) к рассмотрению тех методов, которые применимы к конкретному тексту, изучение же богословских особенностей чтения Библии (руководство Святым Духом, откровение от Бога, назидание через чтение и размышление и т. д.) остается без внимания, необходимо разъяснить такое положение вещей. Исследовать конкретный текст всегда проще, чем говорить духовных и в этом смысле не таких конкретных материях. Но причина не только в этом, а скорее всего в том, что прежде чем говорит о духовных сторонах чтения Библии, необходимо изучить основы ее чтения. В некотором смысле необходимо научиться читать Библию как книгу, чтобы затем научиться читать ее как Слово Божие, причем последним должна заниматься не герменевтика, а практическое богословие (гомилетика, душепопечительство, этика и т. д.), используя результаты герменевтического исследования.

Понимание и истолкование книг Библии жизненно важно для духовной жизни христиан.

Данное положение совершенно логично вытекает из утверждения, что книги Библии являются Словом Божиим для человека — что это значит? Чаще всего, когда мы характеризуем Библию как Слово Божие мы думаем, что в данном случае мы наделяем текст Библии какими-то особыми характеристиками, на самом же деле тогда мы приравниваем эту характеристику Библии к ее другой черте — богодухновенности. Что же особенного мы говорим о Библии, когда называем ее Словом Божиим? Мы прежде всего говорим о ее назначении, то есть о том, что Бог через нее обращается к человеку, поэтому мы и утверждаем, что понимание и истолкование книг Библии жизненно важно для христиан.

Ясно, что от богословской позиции толкователя, то есть его отношения к книгам Библии зависит и его герменевтический метод, именно поэтому перед тем, как обсудить наш подход к изучению Библии, мы рассмотрели основные положения нашего учения о ней.

II. История герменевтики.

Истолкование Библии имеет длинную и интересную историю, ее рассмотрение в рамках изучения герменевтики должно помочь нам понять современный подход к пониманию Писания с точки зрения истории. Подобное отношение к истории как к основе современности должно помочь нам извлечь уроки из рассмотрения того, как в разные времена люди подходили к чтению и пониманию Библии. Конечно, невозможно детально рассмотреть каждый исторический период, поэтому различные походы будут даны в качестве ознакомления и с целью наилучшего понимания сути истолкования Библии сегодня.

1. Древнееврейская герменевтика.

Никто не станет отрицать тот очевидный факт, что «Ветхий Завет является важным объединяющим элементом древнейшего христианства и раннехристианской литературы» Данн, Джеймс Д. «Единство и многообразие в Новом Завете», М: ББИ, 1997, стр. 120. Мы знаем, что Писанием первых христиан были Тора, Пророки и Писания, то есть то, что сейчас принято называть Ветхим Заветом. Исследования Нового Завета показывают, что христианские авторы не только часто цитировали ВЗ, но и использовали методы древнееврейской экзегетики. Рассмотрим пять основных приемов этой герменевтики — таргум, мидраш, пешер, типология, аллегория При описании этих пяти методов используется глава «Использование Ветхого Завета» из Данн, Джеймс Д. «Единство и многообразие в Новом Завете», М: ББИ, 1997, стр. 120−141.

а) Таргум (с арам. — «перевод»). В промежутке между возвращением из Вавилонского плена и II веком после Р.Х. еврейский язык постепенно вытеснялся арамейским. Но так как иврит оставался языком всех важных религиозных книг евреев, а также языком учености, евреям, говорившим на арамейском был необходим перевод во время чтения священных книг в синагоге. Таргум — это не буквальный перевод, а скорее перефраз, то есть объясняющий перевод, в котором оригинальный текст поясняется, расширяется, иногда умышленно искажается, например, чтобы заведомо исключить христианскую интерпретацию Например перевод Исайя 53: «Кто поверил нашим вестям и кому так открылась власть могущественной руки Господа? А праведный возрастет перед Ним как зеленеющий росток; и как дерево, простирающее корни к потокам вод, так возрастет святое порождение в стране, что нуждается в нем; наружность его будет не как у всех людей, ни страх его — как страх обычного человека; но вид лица его будет свят, так что все, кто увидит его, почтят его усердно. Тогда презренна будет слава всех царств и придет к концу; даже как муж скорбей и обреченный на болезнь будут они немощны и больны, и будут они презренны и незначительны, как когда присутствие славы было взято от нас. Тогда помолится он за наши прегрешения и наши беззакония простятся ради него, хотя нас считали сраженными, отверженными от Господа и пораженными недугом. Но он воздвигнет святилище, которое было осквернено из-за прегрешений наших и взято от нас из-за беззаконий наших; и учением его мир умножится в нас, и за нашу преданность его словам прегрешения наши простятся нам». (Цитируется по Данн, стр. 123).

б) Мидраш — такое разъяснение текста, цель которого актуализировать значение, то есть показать текст с точки зрения возможного применения. Но речь идет не столько о буквальном значении, сколько о подразумеваемых, внутренних значениях текста. «Мидраш рассматривает текст или даже одно слово; но текст не просто объясняется — его значение расширяется и подразумеваемый смысл извлекается при помощи причудливых ассоциативных связей» B. Gerhardsson «The testing of God’s Son» (Matt. 4: 1−11 and par.), Coniectanea Biblica, Lund, 1966, стр. 14 (Цитируется по Данн, стр. 123). У Мидраша было два основных вида — галаха и агада. Для того, чтобы понять суть этих видов, необходимо знать, что во время Иисуса было принято разделять между «письменную Тору» и «устную Тору», которую можно назвать устным преданием. Как бы мы не относились к фарисеям, особо почитавшим это предание, мы должны понять его цель этого предания — сохранить действенность письменной Торы для каждого поколения, то есть попытаться истолковать письменную Тору так, чтобы включить все возможные жизненные ситуации, иначе Тора станет просто памятником древности. То, что нам известно теперь как Талмуд состоит из Мишны (30 BC — 200 AD) и Гемары (200 — 500 AD) (толкование Мишны), Мишна состоит из галахот (мн. от «галаха») — особых провозглашений воли Божьей в частном случае, правил, указывающих вопрошающему путь правильного поведения. Агада — толкование Писание, которое предназначалось не для регулирования поведения, а для обучения. Агада частично сохранились в Талмуде, но большей частью существует отдельно в виде различных мидрашей.

Для примера можно привести семь правил Гиллеля Данн, стр. 123. :

умозаключения от менее сложного к более сложному и наоборот;

умозаключения по аналогии, основанные на тождественности выражений;

построение «семьи» текстов, связанных по контексту, причем черта, свойственная одному члену «семьи», может переносится на остальные;

то же, но «семья» состоит из двух отрывков Приведем пример такого толкования текста Декалога (десять заповедей. В толковании раввина Моше Альшеха (1508 — ок. 1600) десять заповедей связываются с десятью речениями Бога при творении мира. «Эта заповедь связана с речением: „Да будет свет… и отделил Всесильный свет от тьмы“ (Брейшит 1: 3,4). Когда евреи были в Египте, они нередко поклонялись идолам, и Всевысшний не вменял им этого в вину, но после дарования Торы, которая называется светом, как сказано: „Ибо заповедь — светоч, а Тора — свет“ (Мишлей 6: 23), идолопоклонство было запрещено» (Пятикнижье Моисеево, Шмот, СП «Панас», 1991, стр. 230.). Или вот еще, Шломо Ицхаки (1040 — 1105) толкует слова: «И творящий милость на тысячи родов» (Исход 20: 6) так — «Если не указано, сколько тысяч, предполагается наименьшее их множество — две тысячи. Таким образом, милосердия в пятьсот раз больше в мире, чем суда: кара простирается до четвертого поколения, а вознаграждение — до двухтысячного» (Там же, стр. 231). ;

общее и частное, частное и общее, то есть детальное обобщающее положение формулируется на основе частных случаев и наоборот;

толкование на основе сходства двух текстов;

вывод, сделанный на основании контекста.

в) Пешер (букв. «толкование») иногда рассматривают как отдельную форму мидраша, пешер стремится к более точному толкованию текста. Если мидраш расширяет сферу применимости текста, то пешер объясняет значение текста, устанавливая однозначные соответствия. Например, Даниил 5: 25−28 — каждое слово на стене имеет точное значение, соотнесенное с настоящим. «В последние годы слово „пешер“ приобрело особое значение в связи с его употреблением в кумранских рукописях. Община у Мертвого моря воспринимала себя как избранный Богом остаток, живущий в последние дни, когда вот-вот наступит эсхатон. Поэтому они верили, что определенные пророчества Ветхого Завета относятся к ним и только к ним, — пророчества, которые оставались неразгаданной тайной, пока Учитель Праведности не открыл необходимое истолкование» Данн, стр. 124.

г) Типология. Такой метод толкования «усматривает соответствие между людьми и событиями прошлого и будущего (или настоящего)» Данн, стр. 125. Иными словами, какие-то событиями или люди из текста являются примерами, прообразами (tu< poj), поэтому историческая ситуация, в которой был написан текст, учитывалась при истолковании, в отличие от аллегории, где сокровенный смысл «спрятан» в тексте, а не в событии. Типологическое истолкование уверено в том, «что определенные события в истории Израиля, как они описаны в древних книгах, образно, типологически открывают Божии пути и намерения Господа относительно людей» Данн, стр. 125. Иногда типологию называют эсхатологической аналогией Примером применения типологического толкования может служить раннехристианское произведение «Послание Варнавы», в котором многие события из истории Израиля типологически истолковываются как имеющие значение для христиан. Например, в главе 7 автор истолковывает «козла отпущения» из ВЗ как прообраз (тип) страданий Христа, он также настаивает на том, что обетования для Израиля теперь относятся к церкви и события прошлого напрямую соотносятся с церковью, причем для того, чтобы увидеть это нужно быть верным Богу, который все делает ясным (7: 1).

д) Аллегорический метод толкования — отличительная черта этого метода — отношение к тексту как у некоему коду или шифру, толкование текста — его расшифровка. Для аллегориста существует по крайней мере два уровня текста — буквальный, поверхностный смысл и сокровенный, тайный смысл, они относятся друг к другу как предмет и его тень. Истолкование Писания аллегорическим методом означает действительное понимание сути текстов, а не простое принятие буквального смысла.

Хотя аллегорический метод был известен еще греческим философам, его ярким представителем в иудаизме был Филон Александрийский, применивший его к Ветхому Завету. Евсевий пишет о Филоне как о очень образованном и начитанном человеке, превзошедшем всех своих современников в знании философии Платона и Пифагора Церковная история, книга II, глава 4. Филон известен своим аллегорическим пониманием Ветхого Завета — четыре реки в Едеме означают четыре добродетели, пять городов Содома — пять чувств и т. д.

Ценность аллегории для Филона сводится к четырем пунктам R. Williamson, «Philo and the Epistle to the Hebrews», Leiden, 1970, p. 523−528 (Цитируется по Данн, стр. 126):

этот метод позволяет не принимать буквально антропоморфные описания Бога;

помогает избегать тривиальных, непонятных, бессмысленных значений, которые неизбежны при буквальном понимании отдельных ветхозаветных текстов;

дает возможность преодолеть исторические трудности Ветхого Завета;

позволяет извлечь из Ветхого Завета такие выводы, которые гармонируют с эллинистической философией, и, таким образом, оправдать Ветхий Завет перед своими коллегами-философами.

Указанные методы толкования Писания, конечно же, не были так четко разделены и описаны, чаще всего мы встречаем авторов, использующих в равной мере все подходы. Несомненно, говоря о типологическом и аллегорическом методах, важно отметить тот факт, что они значительно повлияли на истолкование Писания в общинах первых христиан Необходимо отметить, что деление истории герменевтики на различные периоды, конечно же, является вынужденным, так как оно далеко не во всем оправдано. Целью лекции является знакомство с основными историческими школами и подходами, и будь наше исследование более подробным, то несомненно стоило бы включить и период дораввинистического истолкования, так же как и период ранней христианской герменевтики, примером которой могут быть многочисленные Писания «апостольских отцов». Например, в послании Варнавы мы можем найти яркие примеры типологического и аллегорического толкования раввинов. В главе 9, автор послания рассуждает об обрезании и для того, чтобы показать, что с самого начала этой практики она была откровением о Христе, он сначала конструирует текст из Бытия (Бытие 14: 14 + 17: 23) «Авраам обрезал 80 человек и 300», а затем истолковывает этот текст как говорящих о Христе — 80 = 8 и 10, то есть буквы I и H, означающие Иисуса, 300 = Т, то есть говорит о смерти Христа. Всю надуманность подобного толкования легко определить лишь одним обращением к Бытию, в котором нет процитированного текста, и даже если и соединить указанные тексты, то в первом речь идет о 380 рабах, тогда как во втором речь идет об обрезании всех членов семью Авраама и рабов..

2. Герменевтика Отцов Церкви.

а) Александрийская школа (Климент Александрийский, Ориген).

Александрийская школа истолкования Библии известна прежде всего своим аллегорическим методом, начало которому положил еще Филон. Для того, чтобы составить хоть какое-то представление об этой школе, рассмотрим двух ярчайших ее представителей — Климента Александрийского и его ученика Оригена.

Климент — Тит Флавий Клеменс — (150 — 215 г.), после Иустина и Иренея, считается одним из родоначальников христианской патристической литературы. Точное место его рождения неизвестно, возможно это Афины или Александрия. Ко времени Климента христианство уже распространилось по Римской империи и начинало выступать как некое сформулированное религиозное учение, готовое обосновать свою истинность перед другими религиями и философиями. Александрия к тому времени становится, по выражению одного исследователя, головой христианства, в то время как сердце его находилось в Антиохии, там уже существует христианская школа, которой и руководил Климент, очень много сделавший для распространения Евангелия. Три его работы «Наставление язычникам» (lo> goj o] protreptiko>j pro>j Ellhnaj), Педагог (paidagwgo< j), Строматы (Strwmatei?j) являются ценными источниками для изучения раннего периода христианства.

Климент считается одним из первых христианских богословов, заявивших о том, что Библию необходимо толковать только аллегорически, так как буквальное значение лишь служит фигуральному, скрытому смыслу, который необходимо уметь находить. Будучи своего рода эклектиком, Климент, конечно, же не мог не принять во внимание аллегорический метод греческих философов и поэтов, а также опыт толкования В З Филоном, искренне пологая, что Писание скрывает свой истинный смысл, который необходимо обнаружить.

Например, Климент приводит такой пример Clement, «Stromata», book VI, chapter 15, SAGE Library Anti-Nicean Fathers, vol. 2, p. 1069 — он цитирует книгу «Пастырь Гермы», видение II, глава 1 Пастырь «Гермы», сост. и комм. И. Свенцицкой, Москва: Присцельс, 1997, стр. 16: «Взяв книгу, я удалился в поле и списал все буква в букву, не понимая смысла (букв. „не различая слогов“)», смысл же стал ясен Герме только через 15 дней после молитвы и поста. Все это видение Климент истолковывает так — церковь дала верующим Писание, но это еще не означает, что они могут его понять, так как видят только одни «буквы». Легко заметить, что причины приверженности Климента аллегорическому методу скорее богословские, чем экзегетические, что впрочем роднит его с Филоном, да и с другими представителями этого подхода к толкованию Библии.

Другим ярким представителем Александрийской школы толкования Библии был ученик Климента — Ориген (185 — 254 г.), который известен своим знанием Библии и вообще большой начитанностью, которая сочеталась с глубоким посвящением и аскетизмом. Многие епископы того времени либо учились у Оригена, либо находились с ним в дружеских отношениях, хотя и неприятности не миновали его. Отец Оригена умер мученической смертью за веру, сам Ориген много путешествовал, хотя по праву считается достойным приемником Климента в катехитической школе Александрии. Самым значительными произведениями Оригена были «Строматы» и «О началах», также он был создатель известной Эксаплы — шестиязычного Ветхого Завета — попытка пересмотреть общепринятую Септуагинту. В этом важном издании Ориген помещает еврейский текст рядом с текстом Септуагинты и других греческих переводов.

Аллегорический метод Оригена во многом схож с методом Климента — известно его сравнение Писания с человеком, где «тело» Писания есть буквальный его смысл, «душа» — смысл, который открывает только христианам, «дух» же Писания — скрытый от недуховных христиан мистический смысл Библии Ориген «О началах», книга 4, глава 1, п. 9−13 (Цитируется по SAGE Library Anti-Nicean Fathers, vol. 4, p. 724.

Приведем пример толкования Писания у Оригена. Толкуя текст из Матф. 15: 21 Цитируется по SAGE Library Anti-Nicean Fathers, vol. 10, p. 786−88, он начиная с начала истории говорит о том, что Иисус вышел «оттуда», то есть от Генисаретского озера и пошел в Тир и Сидон, то есть оставил Израиль и избрал язычников, но, так как он не обошел всей страны Тира и Сидона, то язычники верят лишь отчасти. Переводя названия «Тир» и «Сидон» Ориген на основании значения этих названий характеризует язычников. Далее женщина «вышедши их тех мест», то есть из язычества, обращается к Иисусу за помощью, то есть для язычника необходимо иметь веру, обратиться к Богу за милостью. И так далее в том же духе. Как мы видим, содержание Писания, для Оригена, есть лишь огромное хранилище разного рода загадок и тайн, разгадыванием которых и должен заниматься толкователь.

Итак, несмотря на некоторые положительные стороны аллегорического метода (признание особого статуса Библии, важности особого состояния читателя и толкователя, попытки истолковать «темные» места), он в основном вызывал больше проблем, так как не был ограничен четкими правилами, и, следовательно, давал возможность любой человеку, обладающему фантазией, найти в Писание подтверждение любому учению или ереси. Школой толкования Библии, которая противостояла Александрии, по праву можно считать школу в Антиохии Сирийской.

б) Антиохийская школа (Феодор Мопсуестийский, Иоанн Златоуст).

Основателем школы в Антиохии был Диодор Тарсийкий (умер в 393), но самыми известными ее представителями стали Феодор Мопсуестийский и Иоанн Златоуст, школа провозглашала иные принципы толкования Библии, сегодня мы бы назвали их историко-грамматическими.

Феодор Мопсуестийский (350 — 428 г.) был, по словам некоторых ученых, первым в истории христианства библейским богословом в современном смысле этого слова. «Комментарии Феодора на малые послания Павла были первой и почти последней экзегетической работой древней церкви, сравнимой с современными комментариями». Gilbert, G.H. «The Interpretation of the Bible: A Short History» p. 135 (Цитируется по Ramm, B. «Protestant Biblical Interpretation», W.A. Wilde Company, 1956, стр. 50) Иоанн Златоуст был больше проповедником, чем экзегетом, хотя именно его ораторские способности и прославили, если можно так сказать, Антиохию. В целом, и Феодор, и Иоанн были согласны с александрийцами относительно богодухновенности Библии, но считали, что Писание следует понимать буквально, кроме тех текстов, где намеренно употребляются метафоры, переносные значения и др. языковые средства. Иоанн разделяет процесс толкования, то есть выяснения значения текста, и применение значения текста, которое может быть самым разным. Именно желание видеть в Писании источник вдохновения для практической жизни, который может по разному «говорить» в разных ситуациях, и побуждал аллегористов к поиску многих значений текста. Теперь же Иоанн достигает того же самого через поиск многих применений этого значения.

К сожалению, из-за того, что в этой же школе учился Несторий, который впоследствии был осужден как еретик, положение школы стало очень шатким и ее историко-грамматический метод был отодвинут на второй план.

в) Западная школа (Амвросий, Иероним, Августин).

Говоря ранее о Александрии как голове церкви, а Антиохии как сердце, мы ничего не сказали о Западной церкви, так как в этот период она лишь использовала результаты деятельности церквей Востока. В самом начале истории западной церкви первые общины говорили на греческом, поэтому им была доступны достижения школ Александрии и Антиохии, лишь позже мы становимся свидетелями появления великих богословов и на Западе.

Амвросий Медиоланский (340 — 397 г.), известный как учитель Августина, во всем толковании Писания разделял три уровня — буквальный, моральный и мистический, уделяя больше внимания последнему уровню, чем повлиял и на Августина. Будучи латинским Отцом Церкви, Амвросий уделял много внимания изучению работ своих греческих коллег Оригена, Василия Великого, Афанасия, а также известного нам Филона Александрийского.

Иероним (342 — 420 г.), который более всего известен нам по своему переводу Библии на латинский (Вульгата), как и другие латинские отцы во многом научился у восточных учителей. Иероним жил как раз в тот период истории церкви, когда учение Оригена было подвергнуто жестокой критике, оно обсуждалось повсеместно, и Иероним глубоко симпатизировал Оригену, хотя и не соглашался с ним во всем. Иероним был больше экзегетом, чем богословом, и в этом конечно уступал своему современнику Августину. Как толкователь, Иероним был поначалу крайним аллегористом, но впоследствии после посещения Антиохии стал более умеренным, но все же аллегористом, отвергая обычное для аллегористов мнение, что буквальный смысл никак не связан и даже противоположен аллегорическому.

Августин Аврелий (354 — 430 г.) является поистине одним из самых значительных представителей западного христианства, который посвятил своей герменевтике целую книгу «Христианское учение». Попробуем кратко охарактеризовать ее содержание. Интересен тот факт, что Августин не просто следует общим представлениям о толковании, но пытается обосновать свою герменевтику при помощи учения о знаках, которое, по его мнению, должно лежать в основе любой герменевтики. По сути теория знаков Августина впервые обращает внимание на важность семантики, и практически делает герменевтику подчиненной семиотике. К сожалению, Августин не развивает свою теорию настолько, чтобы она действительно могла стать основой герменевтики. Как отмечают исследователи, несмотря на то, что Августин дает очень хорошие советы, сам он не всегда им следует. Его метод можно поместить между аллегорическим и буквальным Для примера приведем такой текст из книги 2, главы 9: ««, ближе к аллегории. Как и все аллегористы, Августин уделяет большое внимание числам. Вот пример его толкования числа 153 в Евангелии от Иоанна — 10 представляют собой Закон (десять заповедей), но Закон без Духа мертв, поэтому к 10 необходимо прибавить 7 (семь даров Духа) — получается 17, теперь, если прибавить все числа от 1 до 17 получится… 153!

Аллегорический метод практически присутствовал в толковании всех отцов Церкви, хотя некоторые отличались особым «даром» такого истолкования. Приведем лишь некоторые примеры. Киприан считал, что пьяное состояние Ноя символизирует страдание и смерть Христа, Григорий Великий (Magna Moralia) толковал наличие у Иова волов, которые орали и ослов, которые паслись (1: 15) так что волами он называл активных христиан, а ослами пассивных.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой