Правовое регулирование усыновления (удочерения)

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность настоящего дипломного исследования обусловлена тем, что среди форм постоянного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, усыновлению (удочерению) принадлежит особое место. Белорусское законодательство рассматривает его в качестве приоритетной формы устройства детей, оставшихся без попечения родителей. Усыновление и удочерение влекут одни и те же правовые последствия и подчиняются единым правилам, поэтому в законодательстве термин усыновление применяется к принятию в семью как мальчиков, так и девочек.

Усыновление это оптимальная форма устройства детей-сирот и брошенных детей, так как, по общему правилу, в результате усыновления ребенку обеспечиваются условия воспитания, близкие к условиям в родной семье, а подчас и значительно лучшие. Это связано с тем, что усыновление редко бывает случайным поступком, обычно это хорошо продуманное, подготовленное решение, в котором воплощаются мечты и желания одиноких людей, не имеющих родных детей.

Как институт социального материнства и отцовства усыновление в настоящее время приближается к отношениям между родителями и детьми в кровнородственной семье. Это связано с тем, что и в так называемых кровнородственных семьях, в том числе и по допускаемым законом основаниям, кровное родство может отсутствовать, например, когда для рождения ребенка применялось искусственное оплодотворение и суррогатное материнство (отцовство) признано и не оспорено лицом, не являющимся в действительности матерью (отцом) ребенка. В то же время, если ребенок усыновлен в малолетнем возрасте и не знает об усыновлении, то в такой семье могут существовать атмосфера и отношения, идентичные отношениям в кровнородственной семье.

Но даже если отсутствуют внешние отличия семьи с усыновленным ребенком от кровнородственной семьи или семьи, где усыновления нет, но отсутствие кровного родства родителей и ребенка очевидно, юридические отношения в таких семьях совпадают не полностью. Связь между родителями и детьми возникает не вследствие происхождения детей от определенных родителей, а из факта усыновления. Кроме того, после осуществления усыновления органы опеки и попечительства сохраняют право и обязанность осуществлять контроль за такой семьей, при наличии достаточных оснований усыновление может быть отменено и т. д.

Усыновление это принятие в семью чужих детей в установленном законом порядке. В результате усыновления между лицом, усыновляющим (удочеряющим) ребенка (усыновителем), и его родственниками, с одной стороны, и усыновляемым ребенком, с другой, возникают такие же права и обязанности, как между родственниками по происхождению.

Юридической силой обладает только усыновление, соответствующее определенным требованиям. Усыновление как юридический акт предполагает:

— наличие определенных обстоятельств, которые в семейном законодательстве называются условиями усыновления;

— соблюдение установленного порядка усыновления.

Целью настоящего дипломного исследования является изучение такого института семейного права как усыновление.

Цель исследования предполагает следующие задачи исследования:

— изучить понятие института усыновления (удочерения) и историю его становления и развития;

— рассмотреть порядок выявление и устройства детей, оставшихся без попечения родителей, порядок формирования республиканского банка данных об усыновлении;

— проанализировать условия усыновления (удочерения);

— изучить порядок рассмотрения дел об усыновлении в суде, регистрация усыновления;

— рассмотреть способы обеспечения тайны усыновления и ответственность за посредническую деятельность в ее разглашении;

— изучить правовые последствия усыновления (удочерения), а также основания и правовые последствия отмены усыновления (удочерения);

— проанализировать правовое регулирование усыновления (удочерения) белорусских детей (детей, имеющих белорусское гражданство) иностранными гражданами.

В соответствии с целью исследования и поставленными задачи работа имеет следующую структуру: введение, три главы, имеющие подразделы, заключение и список использованных источников.

Важнейшими методами исследования в дипломной работе являются формально-юридический метод, статистический, метод сравнительного правоведения, анализа и синтеза.

При исследовании указанных выше проблем были использованы: действующее семейное и гражданское процессуальное законодательство Республики Беларусь, учебные издания, материалы периодических изданий, а также монографическая литература. В частности, в данной дипломной работе были использованы труды таких авторов как Антокольская М. В., Кузнецова И. М., Малюженец И. А., Нечаева А. М., Пенкрат В. И., Пчелинцева Л. М., Рясенцев В. А., Сафина Д. В. и другие.

1. ИНСТИТУТ УСЫНОВЛЕНИЯ (УДОЧЕРЕНИЯ) ДЕТЕЙ

1.1 Понятие института усыновления (удочерения)

Усыновление сложное правовое явление. Традиционно в юридической литературе его рассматривают с нескольких позиций. В ныне действующем Кодексе Республики Беларусь о браке и семье, дано понятие усыновления (удочерения) как основанного на судебном решении юридического акта, в силу которого между усыновителем и усыновленным возникают такие же права и обязанности, как между родителями и детьми (ст. 119), которое, на наш взгляд, не передает полного содержания всей его правовой сути.

Нет никаких сомнений, что усыновление есть юридический акт, так как оно совершается со специальной целью породить определенные юридические последствия. Так, В. И. Серебровский характеризовал усыновление как «юридический акт, в силу которого усыновляемое лицо уравнивается в личных и имущественных правах с родными детьми усыновителя» [39, с. 375].

В.А. Рясенцев определял его как «юридический акт, в результате которого усыновленный приобретает в отношении усыновителя и его родственников права и обязанности, установленные законом для родителей и детей, и утрачивает их Отношении своих родственников [36, с. 253].

В отечественной юридической литературе советского периода В. В. Левым усыновлению было дано определение юридического акта, «в результате которого усыновленное лицо и его потомство приобретают в отношении усыновителя и его родственников такие же права и обязанности, которые закон устанавливает между родственниками по происхождению» [27, с. 201]. С ним полностью согласуется точка зрения В. И. Пенкрата [34, с. 52], который позже несколько расширил это определение.

В настоящее время В. И. Пенкрат характеризирует усыновление как «юридический акт, основанный на судебном решении, в результате которого усыновленные и их потомство по отношению к усыновителям и их родственникам, а усыновители и их родственники по отношению к усыновленным и их потомству во всех личных и имущественных правах и обязанностях приравниваются к родственникам по происхождению» [34, с. 13].

Как видно из приведенных определений, усыновление как юридический акт есть юридический факт, который влечет за собой усыновление новой правовой связи, прежде всего, между усыновителем и усыновленным, а также между усыновленным (его потомством) и родственниками усыновителя. Поскольку в результате усыновления ребенок с юридической точки зрения приобретает новых родителей и других родственников, то, по общему правилу, актом усыновления одновременно прекращается его правовая связь с биологическими родителями и другими родственниками по действительному происхождению. Следовательно, усыновление — это одновременно и правообразующий, и правопрекращающий юридический факт. Такова точка зрения Л. М. Пчелинцевой [35, с. 482], В. Ф. Яковлева [42, с. 216], других авторов. Мнение о том, что «усыновление имеет одновременно правоустанавливающее и правопрекращаюшее значение» было высказано и М. В. Антокольской [19, с. 313], с чем нельзя не согласиться.

Если ребенок усыновляется только одним лицом, возможно сохранение правовой связи между ним и родителем противоположного пола. Однако при этом сущность усыновления как правообразующего и правопрекращающего юридического факта сохраняется, поскольку с другим родителем (родственниками по его линии) усыновленный утрачивает правовую связь, и возникает новое правоотношение.

Исключением, на наш взгляд, может быть лишь тот случай, когда один из родителей усыновленного ребенка умер, и по просьбе родителей умершего родителя (деда или бабки ребенка) сохраняются личные неимущественные и имущественные права и обязанности ребенка по отношению к родственникам умершего родителя, что предусмотрено ч, 4 ст. 134 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье. В данном случае усыновление следует расценивать лишь как правоустанавливающий факт применительно к возникшим правоотношениям усыновленного и усыновителя.

В свое время на лично поставленный вопрос «Что имеют в виду, когда говорят об усыновлении как о «юридическом факте»? Г. М. Свердлов ответил, что «здесь понимается направленное на создание отношений усыновления волеизъявление усыновителя, родителя (или опекуна, или попечителя) усыновляемого, а в известных случаях и самого усыновляемого, санкционированное государственным органом опеки и попечительства» [38, с. 243].

Еще раньше И. А. Коэткиной было высказано мнение, «что основанием отношений усыновления… является фактический состав, элементами которого служат следующие юридические факты: а) волеизъявление усыновителя; б) волеизъявление родителей усыновляемого, супруга усыновителя и самого усыновляемого, если он достиг десятилетнего возраста; в) административный акт органа опеки и попечительства». Однако она полагает, что могут иметь место случаи усыновления и при отсутствии некоторых элементов, но всегда «обязательным является наличие волеизъявления усыновителя и административного акта органа опеки» [25, с. 104].

По мнению Е. М. Ворожейкина «юридическим фактом, влекущим возникновение правового отношения по поводу усыновления, являются действия» [21, с. 216], к которым он относил изъявление воли усыновляющего лица (в необходимых случаях и усыновляемого), а также вынесение надлежащего акта исполкома Совета депутатов трудящихся.

В.Ф. Маслов. З. А. Подопригора, Л. А. Пушкин полагают, что «усыновление в конечном счете — это акт государственной власти, но выносимый лишь по просьбе лица, усыновляющего ребенка [30, с. 170].

Сопоставив приведенные выше мнения ученых, можно сделать вывод, что в каждом конкретном фактическом составе, порождающем правоотношение по усыновлению, имеются обязательные юридические факты, являющиеся действиями, без которых не может возникнуть ни одно правоотношение данного вида. Это — волеизъявление лица на усыновление и акт компетентного государственного органа, по нашему новому законодательству — решение суда.

В науке семейного права общепризнано мнение, согласно которому усыновление порождает семейное правоотношение. Однако дискуссионным является вопрос, какое именно. То обстоятельство, что усыновленные в правовом отношении полностью приравниваются к родным детям, привело некоторых авторов к выводу о тождественности отношений по усыновлению кровному родству. Такой точки зрения придерживались, в частности, Г. М. Свердлов и некоторые другие авторы. Они полагали, что основанием возникновения родительских прав и обязанностей является не только происхождение детей, но и их усыновление. При этом, по мнению Я. Ф. Веберса, «юридический акт усыновления создает родственную связь в общественном смысле» [20, с. 117]. А. И. Пергамент был сделан вывод, «что в правовом отношении акт усыновления приравнивается к рождению ребенка» [33, с. 67].

Е.М. Ворожейкин, придерживающийся противоположной точки зрения, различает отношения, возникающие при усыновлении, и отношения кровных родителей и детей. По его утверждению, правоотношения между родителями и детьми «следствие события», а между усыновителями и усыновленными — «результат волевого акта» [21, с. 67]. Также он считает, что «родство это только биологическая категория и никакого иного, в том числе и юридического или „формального“ родства, не существует» [21, с. 38].

По мнению И. М. Кузнецовой, семейными отношениями являются «не только общественные отношения, но «естественно-биологические, а такая связь не может быть создана искусственно» [26, с. 129]. Точку зрения, что в результате усыновления возникают отношения, лишь схожие с родственными, также поддерживают В. Н. Забродина [24, с. 85], Т. В. Ткаченко [40, с. 8], другие авторы.

Своеобразную позицию заняли В. Ф. Маслов, З. А. Подопригора, А. А. Пушкин. По их мнению, «усыновление — это равнозначное родству по своей юридической силе основание семейных отношений», но при этом в отличие от родства оно должно быть «не удостоверено, а произведено в установленном законом порядке» [30, с. 170−171].

На наш взгляд, развернувшаяся полемика по данной проблеме в настоящее время утрачивает свою актуальность; поскольку при применении технология искусственного оплодотворения, признании отцовства лицом, знающим, что в действительности он не является отцом ребенка, «социальное отцовство и материнство получает такое же право на существование, как биологическое» [23, с. 311]. И нельзя не согласиться с М. В. Антокольской, что «происходит все большее сближение семьи, основанной на родстве, и семьи, основанной на усыновлении» [19, с. 310].

В Республике Беларусь пока нет закона о суррогатной матери, когда вынашивает и рожает женщина, в организм которой переносится (имплантируется) эмбрион, а воспитывают ребенка родители, «заказавшие» малыша. Отношение к суррогатному материнству в разных странах различно: от полного неприятия, запрещения и уголовного преследования за его осуществление до одобрения и законодательного закрепления. Семейный кодекс Российской Федерации разрешает применение в России этого способа репродуктивной деятельности. Возможно решение этой проблемы на государственном уровне и у нас. Согласно ч. 2 п. 4 ст. 51 Семейного кодекса Российской Федерации лица, состоящие в браке и давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, после рождения ребенка могут быть записаны в качестве родителей в книге записи рождения только с согласия женщины, родившей ребенка. Представляется, что оформление родительских прав в данном случае также должно осуществляться через усыновление. Здесь нельзя не согласиться с Л. В. Майфатом. что между участниками процесса суррогатного материнства необходимо заключение соответствующего договора [28, с. 28].

В США достаточно широко применяется практика, когда родители, не имеющие возможности иметь детей. Заключают соглашение с другой семейной парой, за вознаграждение производящей на свет ребенка, который затем усыновляется «заказчиками». При этом применяется страхование риска аннулирования такого соглашения об усыновлении.

В этой связи нельзя не вспомнить, что Г. М. Свердлов когда-то писал, что «в основе усыновления детей, так же как и в основе патроната лежит добровольное соглашение, договор» [38, с. 56]. Не исключено, что данное высказывание может стать приемлемым для Беларуси в ближайшем будущем.

Исходя же из того, что мы имеем сегодня, и подводя итог всему выше сказанному, нам представляется более удачным изложение ст. 119 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье в следующей редакции: «Усыновление (удочерение) это юридический акт, основанный на волеизъявлении усыновителя и решении суда, в силу которого между усыновителем, усыновленным и другими указанными в законе лицами возникают семейные правоотношения». В работах многих авторов, в том числе Е. М. Ворожейкина [21, с. 215]. Л. И. Пергамент [33, с. 76], Д. Ф. Сафиной [37, с. 252] и других усыновление представлено как форма воспитания детей. Полагаем, что эта точка зрения не совсем удачна, поскольку существуют формы устройства детей (ст. 118 Кодекса), и усыновление одна из них. Воспитание же усыновленных всегда являлось и является правом и обязанностью усыновителей. При этом они вправе самостоятельно определять формы, средства и методы воспитания (ст. 64−65 нового Кодекса).

Следует также обратить внимание на закрепленное в законе положение, что усыновление является приоритетной формой устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в семью (ст. 120). Семья представляет собой объединение лиц, связанных моральной и материальной общностью и поддержкой, ведением общего хозяйства, правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления (ст. 59 Кодекса). Государственная политика в отношении детей в Республике Беларусь является важнейшей политической и социально-экономической задачей и предусматривает всестороннюю гарантированную защиту государством и обществом детства, семьи, материнства, отцовства, что закреплено в ст. 32 Конституции Республики Беларусь [1]. Поэтому, на наш взгляд, усыновление можно рассматривать и как способ реализации права детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, на семью.

И, наконец, усыновление является одним из институтов семейного права, на что обращено внимание в работах В. Я Рясенцева [36, с. 253]. В. Ф. Яковлева [42, с. 216] и других авторов. Рассматриваемый институт представляет собой совокупность норм, регулирующих вытекающие по поводу усыновления, права и обязанности субъектов этих правоотношений, регулирует его условия, порядок установления и прекращения.

Институт усыновления преследует гуманистические цели и призван защищать права и интересы детей, его значение в семейном праве и во всей социальной жизни нашего общества огромно. Цель усыновления состоит в том, чтобы обеспечить детям, оставшимся без родительского попечения, проживание в благоприятных семейных условиях и надлежащее воспитание. В то же время усыновление дает возможность людям, не имеющим своих детей, удовлетворить присущее человеку чувство родительской любви, семейного счастья. Для того, чтобы усыновление достигло своей цели и было действительным, необходимо выполнение следующих условий:

а) соблюдение требований закона, относящихся к личности усыновляемого и усыновителя:

б) согласие на усыновление супруга усыновителя;

в) согласие на усыновление родителей ребенка, опекунов и попечителей;

г) согласие на усыновление самого ребенка;

д) наличие возможности обеспечить в семье усыновителя полноценное физическое, психическое, духовное и нравственное развитие ребенка.

1.2 История становления и развития института усыновления (удочерения)

Институт усыновления является одним из древнейших правовых институтов и существует во всех современных правовых системах. Однако цели его использования в различные периоды истории человечества и в разных обществах различны [36, c. 216].

В Древнем Риме существовали два вида усыновления совершавшегося в разных формах:

А) arrogatio, если усыновляемые вполне правоспособное лицо;

Б) adoptio, если усыновляемый не был правоспособным лицам.

А) Arrogatio в древнейшие времена производилась в народном собрании при участии pontifex maximus и в присутствии, как усыновителя, так и усыновляемого. После расследования обстоятельств дела pontifex maximus предлагая народному собранию rogatio об усыновлении. Таким образом каждая arrogatio была iusus populi т. е. законом. Ввиду этого усыновлять и быть усыновляемыми в этой форме могли только лица, которые имели право участвовать в народных собраниях. К числу таких лиц не принадлежали ни женщины, ни несовершеннолетние. С падением значения народных собраний отпадает и законодательный характер arrogatio; она превращается в публичное оформление соглашения усыновления с усыновляемыми;

Б) Adoptio свешалось также, как emancipatio, путем использования правила законов XII таблиц о троекратной mancipatio. Троекратная манципация подвластного прекращает отцовскую власть: pater familias трижды манципировал подвластного доверенному лицу, которое трижды отпускало подвластного на волю. После третьей mancipacio, прекращавшей пожизненную власть отца, выступая, усыновитель и предъявляя к доверенному лицу, из которого подвластный был манципирован, vindicatio filii. В результате начинавшегося таким образом фиктивного процесса претора происходила передача усыновляемого усыновителю. Для adoptio дочери или внука достаточно было одной mancipatio. Юстиниан заменил эту сложную процедуру простым заявлением перед судом. До Юстиниана adoptio так же, как и arrogatio вводила усыновленного в агнатическую семью усыновителя, но Юстиниан ослабил ее значение: она не уничтожала patria potestas т. е. власть кровного отца, лишь устанавливая право наследования усыновленного после усыновителя [23, с. 75].

Одной из распространенных форм сделок по Закону царя Хаммурапи (1792−1750 гг. до н. э.) было усыновление, которое осуществлялось в двух четко зафиксированных правом формах: с назначением усыновленного наследником и без такового. В основе этих различий лежали неодинаковые цели усыновления. В первом случае — продолжение рода в бездетной семье, во втором — приобретение рабочих рук. Соответственно первая форма усыновления доверенному лицу, из которого подвластный был маципирован, vindicatio filii. В результате начинавшегося таким образом фактивного процесса претора происходила передача усыновляемого усыновителю. Для adoptio дочери или внука достаточно было одной mancipatio. Юстиниан заменил эту сложную процедуру простым заявлением перед судом. До Юстиниана adoptio так же как и arrogatio водила усыновленного в агнатическую семью усыновителя, но Юстиниан ослабил её значение: она не уничтожила patma potestas? Т. е. власть кровного отца, лишь устанавливая право наследования усыновленного после усыновителя [23, с. 92].

По брачно-семейному законодательству средневековой Японии бездетным семьям с целью продолжения рода предоставлялась право усыновления ребенка из числа близких родственников, который приобретал все права законнорожденного.

Усыновление как «искусственное сыновство», как прием «стороннего» в состав семьи совершалось в Древней Руси ёще во времена язычества. В пору, когда на смену язычеству пришло христианство, усыновление осуществлялось церковью по средством особого акта, исходящего от церковной власти. Оно освящалось особым церковным обрядом «сынотворения». Для того, чтобы усыновление имело силу, оно подлежало утверждению епархиальным архиереем при соблюдении определенного церковного обряда. Такими были требования, предъявлявшиеся к усыновлению нормами византийского права, под влиянием которых тогда находилась Русь.

Что же касается русского обычного права, то оно предусматривало разные процедуры усыновления сохранившиеся долгое время.

В их числе:

- обряд фиктивного рождения. Для большей достоверности в некоторых местностях на мнимую роженицу надевали рубашку, испачканную кровью. Имитировать роды ребенка мог и мужчина. Считалось, что обряд, имитирующий роды ребенка мужчиной, сопровождал усыновления им ребенка;

- женитьба на вдове;

- фактический прием усыновляемого в дом;

- особый договорной акт между усыновителем и усыновленным.

Следовательно, усыновление было известно ещё тогда, когда существовала древня семья с патриархальным отцом семейства во главе, в которую одинаков входил и дети, и рабы, и принятые в семью (примаки) из чужой семьи. Но, если ранее усыновление вызывало потребность сохранить численность, прочность общины, то со временем все отчетливей становится другая цель усыновления — иметь наследника, который понимал бы души бездетных супругов [32, c. 256]. Это был своеобразный отголосок древности, поскольку в пору христианства заботу о душе усопшего можно было поручить церкви, а в языческие времена принесение ему жертв составляло исключительную обязанность его детей.

Вместе с тем при усыновлении учитывались интересы не только усыновителя, но и усыновляемых.

Долгое время правило касающиеся усыновления, не подвергались существенным изменениям и по-прежнему не отличались большим разнообразием. Но по мере укрепления частнособственнических начал в семейных отношениях все большое значение стало приобретать предписание: нельзя усыновлять своих незаконных детей. Тем самым создавались преграды на пути возможного посягательства на собственность усыновителя со стороны его незаконных детей.

В период реформ Петра I усыновлению как таковому специально внимание не уделялось. То же было характерно для эпохи царствования Екатерины II. Специальных законов, посвященных усыновлению как таковому, тогда не было. Лишь в порядке исключения она разрешила двум братьям графам Остерманам усыновить старшего внука их сестры. Подобного рода разрешения послужило в дальнейшем основанием для других усыновлений с согласия императрицы в каждом конкретном случае.

Законодательство, посвященное усыновлению, стало развиваться в основном в начале XIX в.

11 октября 1803 г. появился Указ, позволяющий бездетным дворянам усыновлять ближайших законнорожденных родственников «через передачу им при жизни фамилии и герба». Несколько позже появляются целая серия указов, специально предназначенных для усыновления. Все они обращали внимание на необходимость неукоснительного соблюдения принципа сословности при усыновлении дворянами, купцами, нижними воинскими чинами и т. д. усыновление лицами, нижними воинскими чинами и т. д. Усыновление лицами, принадлежащими к дворянскому сословию, в тоже время получило значение генеалогического. Но существовало оно не только для подражания угасающей фамилии, но и с целью приобретения ребенка новой семьи.

С середины XIX в. стали появляться правила, оказавшие влияние на усыновление, и в их числе те, что позволяли усыновлять не только сирот. Однако, если родители ребенка были живые, требовалось их согласие на усыновления [32, c. 257].

Заметной вехой в законодательстве, посвященном усыновлению, стал Закон от 12 марта 1891 г. «О детях усыновленных и узаконенных». Этот закон разрешал не только узаконить, но и усыновить незаконнорожденных детей. Причем распространялось такое разрешение на всех детей безотносительно к их сословной принадлежности и вероисповеданию. Усыновителями тоже могли быть все лица за исключением обреченных по сану на безбрачие. Но вводилось и некоторые ограничения. Так, усыновлять было разрешено лишь тем, кто не имел собственных законных детей. Исключение составляли мещане и сельские обыватели. Не могли быть усыновителями также лица моложе тридцати лет. В результате усыновления усыновленный считался вступившим с усыновителем в ближайшую родственную связь. Он приобретал все права, принимал на себя все обязанности, относящиеся к законным детям.

В это время усыновление понималось уже более широко — не только как средство решения имущественных проблем, но и как акт, имеющий моральное значение. В любом случае оно тесно связывалось с мотивацией поведения усыновителя, а потому усыновление делилось на несколько категорий. В первую входило усыновление по обещанию, которое считалось самым ценным, поскольку обещавший усыновить обычно делал все, чтобы усыновленному ребенку было у него хорошо. Во вторую категорию входило усыновление ребенка привязавшийся к нему кормилицей. В третью менее желательную — усыновление за награду. Считалось что ценность такого акта не велика.

Свод Законов Гражданских, впитавший многовековой опыт правовой культуры прошлого, по-прежнему всячески охранял принцип сословности. Это обстоятельство отражалось в конкретных правовых предписаниях. Так, усыновление дворянами осуществлял окружной суд. Мещанин сельский обыватель усыновляли ребенка благодаря его переписке к своей семье и т. д. Кроме разрешения на усыновление существовали определенные запреты, которые чаще всего связывались с необходимостью соблюдения церковных предписаний. Например, закрепощались усыновление лиц христианского вероисповедания не христианами и наоборот.

Вместе с тем предпринимались всяческие меры к тому, чтобы не нарушить интересы законных наследников. Поэтому Свод Законов Гражданских не допускал усыновления чужих детей, если усыновляющего были собственные законные или узаконенные дети.

Кроме одних правовых предписаний, предназначенных для усыновления, существовали специальные правила, предусматривающие усыновление отдельных категорий детей.

Так, по Правилам об усыновлении питомцев Санкт-Петербургского и Московского воспитательных домов в возрасте до сем лет на их усыновление кроме соглашения матери требовалось разрешение начальства воспитательного дома. Усыновление воспитанника старше семи лет разрешалось без ведома матери.

Что касается процедуры усыновления, существовавшей в Росси в конце XIX в., то простотой она не отличалась. Определялась она Уставом гражданского судопроизводства в зависимости от сословия усыновителя.

Для дворян эта процедура было особенно сложной и состояла из нескольких этапов:

1. Cоставление акта об усыновлении у нотариуса;

2. Представление этого акта на разрешение окружного суда по месту жительства усыновителя;

3. Утверждения этого акта судебной палатой.

При рассмотрении ходатайства об усыновлении окружным судом опекунов учреждение должно было представить «удостоверение», подтверждающее, что усыновление не обратится во вред усыновленному.

В результате состоявшегося усыновления возникли отношения, которые были только приближены к отношениям кровнородственным, но полностью с ними не совпадали. Существовали довольно многочисленные ограничения на этот счет, которые касались разных сфер отношений. Например, усыновитель мог передать свою фамилию, что он не пользуется большими правами состояния. Передача усыновленному фамилии потомственного дворянина допускалась только по Высочайшему соизволению. Усыновленный не приобретал после смерти усыновителя, что он не пользуется большими правами состояния. Передача усыновленному фамилии потомственного дворянина допускались только по Высочайшему соизволению. Усыновленный не приобретал после смерти усыновителя права на его пенсию и т. п. Становясь наследником усыновителя, усыновлённый вместе с тем и не приобретал равного права наследования на имение усыновителя, усыновленный вместе с тем не приобретал равного права наследования на имение усыновителя, не имеющего родных сыновей, а имеющего лишь дочерей.

Вместе с тем по законам Российской Империи усыновленный сохранял право наследования по закону после своих родителей и их родственников.

Таким образом, для конца XIX и начала XX в. характерно использование усыновление прежде всего для охраны имущественных интересов усыновителя-наследодателя.

Одновременно благодаря усыновлению защищались права ребенка путем его устройства в семью усыновителя. Особое значение это имело для осиротевших детей.

В сельской же местности усыновление давало возможность усыновителю приобрести дополнительны рабочие руки в домашнем сельском хозяйстве. И что не менее важно, с помощью усыновления хозяйскому сыну можно было избежать воинской службы, так как усыновленный мог его заметить в случае призыва. Поэтому существовал специальный закон, где говорилось, что для исполнения воинской повинности имеет значение усыновления детей не старше пяти лет. Немаловажным для усыновителя соображением было его желание иметь в преклонном возрасте помощника и кормильца. Но опять — таки далеко не всегда усыновитель руководствовался соображением материального, делового характера. Не было редкостью и усыновление как способ удовлетворения естественных чувств любви и привязанности, не находящих применения за отсутствием собственных детей [19, c. 260].

В результате Великой Октябрьской революции было создано новое семейное право и отменено царское законодательство. 16 сентября 1918 года сессий в ЦИК РСФСР был принят Кодекс законов обо актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве РСФСР. Кодекс включал в себя четыре раздела: акты гражданского состояния, брачное право, опекунское право. В целях преодоления фактического неравенства женщины в семье была установлена раздельность имущества, которое вовремя брака было приобретено на его средства. Был введен с довольно обстоятельной регламентацией институт опеки. В то же время кодекс объявил о непризнании усыновления. Отрицательное отношения к данному институту объяснилось необходимостью борьбы с эксплуатацией беспризорных детей в кулацких семью на воспитание. Но была ещё и другая причина: посредством института усыновления можно легко было обойти Декрет 1919 года «Об отмене наследования», который ограничивал наследственную массу определенным лимитом, но вместе с тем допускал обеспечения иждивенцев наследодателя (следовательно и усыновленных детей) за счет имущества, оставшегося после смерти.

Например, не имея своих наследников, лицо могло усыновить чужого ребенка и передать ему имущество по наследству, избежав тем самым перехода наследственной массы государству [32, c. 27].

Семейный кодекс РСФСР 1918 года сохранил свою силу до 1 января 1927 года, когда был введен в действие новый Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР. Коренным образом изменилось ко времени подготовки проекта КЗОБСО отношения законодателя к усыновлению. Те обстоятельства, которые препятствовали легализации усыновления в период принятия кодекса 1918 года в значительной степени утратил свою актуальность в последующие годы в связи с укреплением в связи с укреплением Советского государства. В институте усыновления ощущалась острая потребность как в действенном средстве борьбы с детской беспризорностью, так и лучшей формы устройства детей. Нужно было не только легализовать его, а на будущее время установить для усыновления определенный порядок его совершения и оформления. Поэтому, ещё до принятия кодекса в целом глава «Усыновление» (ст. ст. 57−67) была введена в действие 1 марта 1926 года.

Своё дальнейшее развитие законодательство об усыновлении получило в Указе Президиума Верховного Совета ССР «Об усыновлении» от 08. 09. 1943 г. Указ представил возможность в ЗАГСе усыновляемых ими детей в качестве родных [34, c. 35].

В результате дальнейшей кодификации семейного законодательства 13. 06. 1969 г. на VI cсессии Верховного Совета БССР был принят Кодекс о браке и семье БССР. Глава 12 Кодекса о браке и семье БССР посвящена усыновлению (удочерению). Эта глава регламентирует порядок усыновления, указывает лиц, которые могут быть усыновителями и усыновленными и т. д. Но Кодекс о браке и семье БССР 1969 г. не давал определения усыновлению (удочерению).

После распада СССР каждая республика приняла свод правовых законов, учитывающих все аспекты жизни. В Республики Беларусь новый Кодекс о браке и семье вступил в силу 01. 09. 1999 г.

Однако после распада СССР и провозглашения независимости Беларуси возник целый ряд проблем, затруднивших усыновление белорусских детей гражданами Беларуси. Реальная возможность обеспечить белорусских сирот семьей, особенно тех, которые нуждались в специальной медицинской помощи и которые исчерпали все шансы быть усыновленными в республике, заключалась в использовании международного усыновления. Причем количество обращений от иностранных граждан с просьбой об усыновлении белорусского ребенка постоянно увеличивалось. Во многом это было связано с оздоровлением за границей наших детей-сирот с территорий, подвергшихся загрязнению в результате аварии на Чернобыльской АЭС. В сложившейся ситуации самым разумным было использование возможности передачи детей на международное усыновление, но Республика Беларусь не имела на тот момент стабильной правовой базы для регулирования такого рода усыновлений, что могло повлечь за собой, да в ряде случаев и влекло, многочисленные нарушения прав и интересов ребенка.

Первым шагом на пути реформирования белорусского законодательства о международном усыновлении стала ратификация в 1990 г. Республикой Беларусь Конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г., которая вступила в силу для Беларуси 31 октября 1990 г. Став участником Конвенции, государство взяло на себя обязательства, в соответствии со статьями 20, 21, по использованию международного усыновления лишь в качестве альтернативного способа ухода за ребенком, если не представилось возможным передать его на воспитание, поместить в семью или обеспечить для него подходящий уход в стране происхождения. Государство обязано было позаботиться также о том, чтобы при усыновлении с иностранным элементом должным образом учитывались преемственность воспитания ребенка, его этническое происхождение, религиозная и культурная принадлежность, родной язык. Помимо этого государство обязалось доверить производство международных усыновлений только компетентным органам с применением гарантий и норм, аналогичных тем, которые действуют при усыновлении внутри страны. Особой заботой государства должно было стать недопущение получения неоправданных финансовых выгод сторонами, принимающими участие в усыновлении с иностранным элементом.

Однако нормы Конвенции — это лишь минимальные стандарты, которые должны выполнять государства для обеспечения прав ребенка, в частности при международном усыновлении. Поэтому перед государством была поставлена задача не только привести свое законодательство в соответствие с нормами Конвенции, которое «: по полноте юридических положений, содержательности и нравственным критериям отставало от Конвенции"13, но и способствовать принятию законодательных актов в развитие данных конвенционных положений.

Положения Конвенции о правах ребенка, касающиеся международного усыновления, нашли свое отражение в статье 25 закона «О правах ребенка"14 от 19 ноября 1993 г., которая в первую очередь предоставила возможность ребенку, лишенному родительского попечения, обрести семью на родине, путем усыновления гражданами Республики Беларусь или родственниками ребенка, а при отсутствии такой возможности допускала его усыновление гражданами другого государства в порядке, установленном законодательством Республики Беларусь. Необходимо также отметить, что процесс нормотворчества в этой области требовал довольно продолжительного времени. Однако большое количество обращений от иностранных граждан с просьбой об усыновлении белорусских детей и отсутствие в законодательстве правового механизма для решения таких вопросов потребовали от государства принятия экстренных мер для контроля над сложившейся ситуацией.

В этих условиях Министерство юстиции, Министерство образования и Министерство иностранных дел Республики Беларусь в 1992 г. подготовили Совместное инструктивно-методическое письмо для сотрудников органов образования, оформляющих усыновления, «О некоторых вопросах усыновления и установления опеки (попечительства) над детьми - гражданами Республики Беларусь - иностранными гражданами"15. В Совместном письме министерства разъяснили, что в первую очередь в семьи иностранных граждан могли передаваться больные дети, дети с отклонениями в физическом и умственном развитии, дети, проживающие на территории, загрязненной в результате аварии на ЧАЭС, нуждающиеся в медицинской помощи, оказать которую в республике невозможно. В качестве исключения разрешалась передача белорусских детей на усыновление иностранным гражданам, если между ними сложились близкие отношения в процессе оздоровления, лечения или продолжительных контактов.

Порядок усыновления белорусских детей иностранными гражданами на территории Республики Беларусь сохранился прежний, т. е. установленный Кодексом о браке и семье 1969 г. (гл. 12 и ст. 220). Решение об усыновлении принималось районным, городским либо районным в городе исполнительным комитетом после предварительного согласования с Министерством образования и областным (Минским городским) исполнительным комитетом. В соответствии с Совместным письмом, для рассмотрения вопроса об усыновлении иностранные кандидаты в усыновители должны были представить необходимый пакет документов через дипломатическое или консульское представительство Республики Беларусь в своем государстве в отдел народного образования по месту жительства ребенка, для их подготовки на рассмотрение исполнительным комитетом. Такая процедура передачи документов должна была исключить прямые контакты кандидата в усыновители со службой, производящей усыновление, и с учреждениями, где содержались дети, а соответственно, уменьшить количество злоупотреблений при производстве международных усыновлений. Кроме того, контакты кандидатов в усыновители с детьми, а также подготовка документов на ребенка для рассмотрения вопроса об усыновлении должны были допускаться, в соответствии с содержащимися в Совместном письме разъяснениями, только по письменному разрешению органов опеки и попечительства, что также было призвано ограничить произвол чиновников при передаче детей на усыновление.

Однако в силу того, что Совместное письмо не носило нормативного характера, иностранные кандидаты в усыновители чаще всего пользовались другим способом передачи документов. Они подавали их непосредственно в органы народного образования при исполкомах через частных посредников либо через представителей различных частных организаций, что влекло за собой многочисленные нарушения.

Таким образом, на данном этапе становления белорусского законодательства первоначальные усилия по регулированию международного усыновления подтвердили свою невысокую эффективность на практике. В ходе проверок Генеральной прокуратурой было выявлено множество нарушений, что привело к необходимости приостановления оформления всех международных усыновлений до тех пор, пока не будут установлены цивилизованные правила их производства. С 1 января 1996 г. Генеральным прокурором Республики Беларусь был установлен мораторий на производство международных усыновлений, который продлился 6 месяцев и был снят после принятия Временного положения о порядке усыновления (удочерения) детей - граждан Республики Беларусь, оставшихся без родительской опеки, и установления опеки (попечительства) над ними иностранными гражданами16 от 3 июня 1996 г., которым частично были заполнены законодательные пробелы в этой области.

Временное положение было принято с целью развития и наполнения практическим содержанием норм, касающихся международных усыновлений, закрепленных в законе «О правах ребенка». Большое влияние на его разработку оказали положения Гаагской конвенции 1993 г., к которой Республика Беларусь присоединилась лишь в 1997 г. на основании указа Президента Республики Беларусь от 20 августа 1997 г. «О подписании Конвенции по защите детей и сотрудничеству в отношении международного усыновления"17.

С момента принятия Временного положения при производстве всех усыновлений, осложненных иностранным элементом, за исключением случаев, когда иностранные граждане проживали на территории Республики Беларусь, следовало руководствоваться его нормами. Пункт 2 Временного положения, созвучный статье 25 закона «О правах ребенка», закрепил принцип использования международного усыновления только в том случае, если отсутствует возможность обеспечить лишенного семейного окружения ребенка семьей на родине. Для обеспечения данного права на Министерство образования и науки, областные исполнительные комитеты и Минский городской исполком возлагалась обязанность по созданию в трехмесячный срок банка данных об усыновлении (удочерении) детей — граждан Республики Беларусь, оставшихся без родительской опеки. После его создания на усыновление иностранным гражданам должны были передаваться только те дети, которые на протяжении 6 месяцев с момента постановки на централизованный учет в соответствующем банке данных не были устроены в семью граждан Республики Беларусь.

Предложенные в Совместном письме ограничения в отношении детей, передаваемых на международное усыновление, были сохранены и во Временном положении. В первую очередь на усыновление иностранным гражданам могли передаваться больные дети, дети с недостатками физического и умственного развития, а также дети с загрязненных в результате аварии на Чернобыльской АЭС территорий.

Принятие Временного положения имело огромное значение для развития белорусского законодательства о международном усыновлении. Им впервые был закреплен правовой механизм установления усыновления белорусского ребенка иностранными гражданами на территории Республики Беларусь. Данный механизм, предусматривающий, что вся подготовительная работа по оформлению и передаче документов, подбору подходящего ребенка ведется на уровне государственных органов по усыновлению передающей и принимающей сторон, исключающий на начальной стадии производства усыновлений непосредственные контакты между конкретным органом по усыновлению и семьей кандидатов в усыновители, полностью соответствовал порядку, закрепленному в Гаагской конвенции 1993 г.

В соответствии с нормами Временного положения, обязанности по осуществлению контроля за условиями жизни и воспитания белорусских детей, переданных на международное усыновление, возлагались на дипломатические и консульские учреждения Республики Беларусь, которые должны были получать информацию об усыновлении ребенка за рубеж от Министерства образования и науки Республики Беларусь через Министерство иностранных дел, а также на компетентные органы государства проживания кандидатов в усыновители, которые были обязаны два раза в год, на протяжении не менее трех лет с момента усыновления, представлять информацию об условиях жизни и воспитания усыновленного ребенка. Республика Беларусь, в соответствии с положениями Гаагской конвенции 1993 г., не осуществляла сотрудничество с теми государствами, которые не давали гарантий представления такого рода отчетов.

Кроме того, Временное положение запретило осуществление посреднической деятельности при усыновлении детей на территории Республики Беларусь. Однако четко определить, какая деятельность относилась к посреднической, на тот момент не представлялось возможным в силу того, что законодательство Республики Беларусь вообще не содержало такого понятия. Лишь статья 124 Кодекса о браке и семье, который был принят в 1999 г., четко определила, какая деятельность относится к посреднической.

С 5 марта 1997 г. в Республике Беларусь начал действовать Национальный Центр усыновления Министерства образования и науки Республики Беларусь, созданный приказом министра образования № 112 от 3 марта 1997 г. «О создании Национального Центра усыновления». Он был создан с целью обеспечения права каждого ребенка, который остался без родительской опеки, на проживание в семье через национальное или международное усыновление, установление опеки, попечительства над ними иностранными гражданами, лицами без гражданства и гражданами Республики Беларусь, которые постоянно проживают на территории иностранного государства. Центр является юридическим лицом. Руководство им осуществляется директором, назначаемым на должность министром образования Республики Беларусь. В штат Центра введены инспекторы по охране детства, педагоги-дефектологи, психологи, врачи, юристы. Центр также имеет региональные представительства в каждой из шести областей республики.

Национальный Центр усыновления принимает непосредственное участие в процессе установления международных усыновлений. Все полномочия по производству усыновлений, осложненных иностранным элементом, которые ранее принадлежали Министерству образования (Главному управлению социальной и воспитательной работы), были им делегированы Центру, за исключением согласия на международное усыновление, которое дается непосредственно Министерством на каждое усыновление.

Основными задачами Национального Центра усыновления в области производства международных усыновлений являются:

— организация и координация работы национальных государственных органов по охране детства по вопросам установления международных усыновлений;

— осуществление сотрудничества с государственными органами и компетентными организациями иностранных государств в области производства международных усыновлений;

— поддержание контактов с дипломатическими и консульскими представительствами Республики Беларусь за рубежом по вопросам, связанным с международными усыновлениями;

— ведение централизованного учета детей, оставшихся без родительской опеки, которые могут быть переданы на усыновление, в том числе и международное, а также ведение учета кандидатов в усыновители путем создания и ведения соответствующего банка данных. Порядок формирования вышеназванных банков данных был утвержден приказом министра образования и министра здравоохранения Республики Беларусь «О дополнительных мерах по совершенствованию и активизации усыновления18 от 14 июля 1998 г. ;

— организация контроля за процессом адаптации усыновленных за рубеж детей в семьях усыновителей. Для этой цели Центр должен формировать и вести банк данных о детях - гражданах Республики Беларусь, усыновленных иностранными гражданами, лицами без гражданства либо белорусскими гражданами, постоянно проживающими на территории иностранного государства.

Национальный Центр усыновления занимается производством международных усыновлений на профессиональной основе, что является гарантией его компетентности в вопросах, связанных с судьбами детей.

В 1997 г., второй раз за свою практику, на территории Республики Беларусь был введен мораторий на производство международных усыновлений. Его установление было связано с неудачным помещением шестилетней белорусской девочки из Витебского детского дома в шведскую семью, для прохождения адаптационного периода перед окончательным оформлением усыновления. Приемный отец издевался над ребенком, использовал сексуально. После того как стало известно о случившемся, девочке была найдена другая шведская семья, а бывший приемный отец получил наказание в виде 3 лет тюремного заключения и возмещения ущерба в размере 220 000 шведских крон. Этот случай вызвал много дискуссий в Республике Беларусь, поэтому государство было вынуждено приостановить оформление всех международных усыновлений.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой