Повесть "Детство" Л.Н. Толстого (психология детского возраста, автобиографическая проза)

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Повесть «Детство» Л. Н. Толстого (психология детского возраста, автобиографическая проза)

Содержание

Введение

1. Жизнь Л. Н. Толстого

1.1 Детство и отрочество

1.2 Юность и жизнь на Кавказе

1.3 Второе рождение Л.Н. Толстого

1.4 Уход и смерть Льва Николаевича Толстого

2. Повесть JI.H. Толстого «Детство»

2.1 Анализ художественного текста

2.2 Роль «диалектики души» как основного художественного метода, используемого Л. Н. Толстым для раскрытия характера главного героя Николеньки в повести «Детство»

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Тема детства глубоко органична для творчества Толстого и выражает характерные черты его воззрений на человека и общество. И не случайно, что Толстой посвятил этой теме свое первое художественное произведение. Ведущим, основополагающим началом в духовном развитии Николеньки Иртеньева есть его стремление к добру, к правде, к истине, к любви, к красоте. Первоначальным источником этих его высоких духовных устремлений является образ матери, которая олицетворяла для него все самое прекрасное. Большую роль в духовном развитии Николеньки сыграла простая русская женщина Наталья Савишна.

В своей повести Толстой называет детство счастливейшей порой человеческой жизни. Какое время может быть лучше того, когда две лучшие добродетели — невинная веселость и беспредельная потребность любви — были единственными побуждениями в жизни?" Детские годы Николеньки Иртеньева были беспокойными, в детстве он испытал немало нравственных страданий, разочарований в окружающих его людях, в том числе и самых близких для него, разочарований в самом себе.

Актуальность настоящего исследования определяется особенностями современного этапа изучения творческого наследия Толстого на основе подготовленного и опубликованного Российской академией наук Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого в ста томах.

Изданные тома, включающие ранние произведения писателя, ввели в научный оборот вновь выверенные тексты и черновые редакции и варианты повестей Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность», дали новое текстологическое обоснование истории их текста, что позволяет подвести некоторые итоги в изучении автобиографической трилогии.

Требует более детального рассмотрения вопрос о художественной специфике повести «Детство», ее жанровых особенностях, наконец, о том, каким образом удалось писателю в первой повести трилогии создать столь емкий по степени художественного обобщения образ детства.

История изучения повести Л. Н. Толстого продолжительна и включает много авторитетных имен (Н.Г. Чернышевский, H.H. Гусев, Б. М. Эйхенбаум, E.H. Купреянова, Б. И. Бурсов, Я. С. Билинкис, И. В. Чуприна, М. Б. Храпченко, Л.Д. Громова-Опульская), Убедительно доказаны ее художественное совершенство и глубина идейного содержания. Одна ко при этом не ставилась задача анализа повести в литературном контексте, в ряду современных ей повестей о детстве. Такой подход, безусловно, ограничивал возможности историко-литературного и художественного анализа толстовского шедевра.

В соответствии с этим объектом исследования выступает психология детского возраста.

Предметом исследования является повесть «Детство».

Цель курсовой работы: понять, какова роль метода «диалектика души» в произведении «Детство».

Задачи курсовой работы:

— рассмотреть жизнь Л. Н. Толстого;

— сделать анализ художественного текста;

— определить качественные характеристики метода «диалектики души» в творчестве Л. Н. Толстого;

— проанализировать роль «диалектики души» как основного метода, используемого Л. Н. Толстым для раскрытия характера главного героя Николеньки в повести «Детство».

Теоретическая значимость предпринятого исследования видится в использовании разных литературоведческих методов, что дало возможность полно и широко представить изучаемую проблему.

Методологической основой работы является комплекс взаимодополняющих друг друга подходов и методов: системно-типологического и сравнительно-сопоставительного методов литературоведческого анализа.

1. Жизнь Л. Н. Толстого

1.1 Детство и отрочество

толстой художественный писатель детство

Лев Николаевич Толстой родился 28 августа (9 сентября нового стиля) 1828 г. в усадьбе Ясная Поляна Тульской губернии в одном из самых знатных русских дворянских семейств.

Род Толстых существовал в России шестьсот лет. Прадед Льва Толстого — Андрей Иванович — был внуком Петра Андреевича Толстого, одного из главных зачинщиков стрелецкого бунта при царевне Софье. После падения Софьи он перешёл на сторону Петра. П. А. Толстой в 1701 году в период резкого обострения русско-турецких отношений, был назначен Петром I на важный и трудный пост посланника в Константинополе. Ему дважды приходилось сидеть в Семибашенном замке, изображенном на фамильном гербе Толстых в честь особых дипломатических заслуг знатного пращура. В 1717 г. П. А. Толстой оказал царю особо важную услугу, склонив царевича Алексея к возвращению в Россию из Неаполя. За участие в следствии, суде и тайной казни непокорного Петру царевича П. А. Толстой был награжден поместьями и поставлен во главе Тайной правительственной канцелярии.

В день коронования Екатерины I он получил титул графа, поскольку вместе с Меншиковым энергично содействовал ее воцарению. Но при Петре II, сыне царевича Алексея, П. А. Толстой оказался в опале и в возрасте 82 лет был сослан в Соловецкий монастырь, где вскоре и скончался. Лишь в 1760 г., при императрице Елизавете Петровне, потомству Петра Андреевича было возвращено графское достоинство.

Дед писателя, Илья Андреевич Толстой, был человеком веселым, доверчивым, но безалаберным. Он промотал все свое состояние и вынужден был с помощью влиятельных родственников выхлопотать себе должность губернатора в Казани. Помогла протекция всесильного военного министра Николая Ивановича Горчакова, на дочери которого Пелагее Николаевне он был женат. Как старшая в роде Горчаковых, бабушка Льва Николаевича пользовалась их особым уважением и почетом (Эти связи впоследствии попытается восстановить сам Лев Толстой, добиваясь должности адъютанта при главнокомандующем Южной армии Михаиле Дмитриевиче Горчакове-Севастопольском).

В семье И. А. Толстого жила воспитанница, дальняя родственница П. Н. Горчаковой Татьяна Александровна Ергольская и была тайно влюблена в его сына Николая Ильича. В 1812 г. Николай Ильич семнадцатилетним юношей, несмотря на ужас, страх и бесполезные уговоры родителей, определился в воинскую службу адъютантом к князю Андрею Ивановичу Горчакову, участвовал в военных походах 1813−1814 годов, попал в плен к французам и в 1815 году был освобожден русскими войсками, вступившими в Париж [6, c. 174].

После Отечественной войны он вышел в отставку, приехал в Казань, но смерть отца оставила его нищим со старой, привыкшей к роскоши матерью, сестрой и кузиной Т. А. Ергольской на руках. Тогда-то на семейном совете и было принято решение: Пелагея Николаевна благословила сына на брак с богатой и знатной княжной Марией Николаевной Волконской, а кузина с христианским смирением приняла это решение. Так Толстые переехали на жительство в имение княжны — Ясная Поляна.

Легендой был окружен в семейных воспоминаниях образ прадеда Толстого по матери Сергея Федоровича Волконского. Генерал-майором он участвовал в Семилетней войне. Тоскующей жене его однажды приснилось, что некий голос повелевает ей послать мужу нательную икону. Через фельдмаршала Апраксина икона была немедленно доставлена. И вот в сражении неприятельская пуля попадает Сергею Федоровичу в грудь, но икона спасает ему жизнь. С тех пор икона как священная реликвия хранилась у деда Л. Толстого, Николая Сергеевича. Писатель воспользуется семейным преданием в «Войне и мире», где княжна Марья упрашивает Андрея, уходящего на войну, надеть образок: «Что хочешь думай, — говорит она, — но для меня это сделай. Сделай, пожалуйста! Его еще отец моего отца, наш дедушка, носил во всех войнах…».

Николай Сергеевич Волконский, дед писателя, был государственным человеком, приближенным императрицы Екатерины II. Но, столкнувшись с ее фаворитом Потемкиным, гордый князь поплатился придворной карьерой и был сослан воеводой в Архангельск. Выйдя в отставку, он женился на княжне Екатерине Дмитриевне Трубецкой и поселился в усадьбе Ясная Поляна. Екатерина Дмитриевна рано умерла, оставив ему единственную дочь Марию. С любимой дочерью и ее компаньонкой-француженкой опальный князь прожил в Ясной Поляне до 1821 года и был погребен в Троице-Сергиевой лавре. Крестьяне и дворовые уважали своего важного и разумного барина, который заботился об их благосостоянии. Он построил в имении богатый усадебный дом, разбил парк, выкопал большой яснополянский пруд.

В 1822 году осиротевшая Ясная Поляна ожила, в ней поселился новый хозяин Николай Ильич Толстой. Семейная жизнь его поначалу сложилась счастливо. Среднего роста, живой, с приветливым лицом и всегда грустными глазами, Н. И. Толстой проводил жизнь в занятиях хозяйством, в ружейной и псовой охоте, в судебных тяжбах, доставшихся по наследству от безалаберного отца. Пошли дети: в 1823 году первенец Николай, потом Сергей (1826), Дмитрий (1827), Лев и, наконец, долгожданная дочь Мария (1830). Однако появление ее на свет обернулось для Н. И. Толстого неутешным горем: во время родов скончалась Мария Николаевна, и семейство Толстых осиротело [17, c. 64].

Левушке не было тогда еще и двух лет, как он лишился матери, но духовный ее облик по рассказам близких людей Толстой бережно хранил всю жизнь. «Она представлялась мне таким высоким, чистым, духовным существом, что часто… я молился ее душе, прося ее помочь мне, и эта молитва всегда помогала много». На мать был очень похож любимый брат Толстого Николенька: «равнодушие к суждениям других людей и скромность, доходящая до того, что они старались скрыть те умственные, образовательные и нравственные преимущества, которые они имели над другими людьми. Они как будто стыдились этих преимуществ». И еще одна удивительная черта привлекала Толстого в этих дорогих существах — они никогда никого не осуждали. Однажды в «Житиях святых» Димитрия Ростовского Толстой прочел рассказ о монахе, который имел много недостатков, но по смерти оказался среди святых. Он заслужил это тем, что за всю свою жизнь никогда никого не осудил. Слуги вспоминали, что, столкнувшись с несправедливостью, Мария Николаевна, бывало, «вся покраснеет, даже заплачет, но никогда не скажет грубого слова».

Мать заменила детям необыкновенная женщина, тетушка Татьяна Александровна Ергольская, которая была человеком решительного и самоотверженного характера. Она, по словам Л. Толстого, по-прежнему любила отца, «но не пошла за него потому, что не хотела портить своих чистых, поэтических отношений с ним и с нами». Татьяна Александровна имела самое большое влияние на жизнь Л. Толстого: «Влияние это было, во-первых, в том, что еще в детстве она научила меня духовному наслаждению любви. Она не словами учила меня этому, а всем своим существом заражала меня любовью. Я видел, чувствовал, как хорошо ей было любить, и понял счастье любви» [1, c. 195].

До пяти лет Л. Н. Толстой воспитывался с девочками — сестрой Машей и приемной дочерью Толстых Дунечкой. У детей была любимая игра в «милашку». «Милашкой», исполнявшим роль ребенка, почти всегда был впечатлительный и чувствительный Лева-рева. Девочки его ласкали, лечили, укладывали спать, а он безропотно подчинялся. Когда мальчику исполнилось пять лет, его перевели в детскую, к братьям.

В детстве Толстого окружала теплая, семейная атмосфера. Здесь дорожили родственными чувствами и охотно давали приют близким людям. В семье Толстых жила, например, сестра отца Александра Ильинична, пережившая в молодости тяжелую драму: ее муж сошел с ума. Это была, по воспоминаниям Толстого, «истинно религиозная женщина». «Любимые ее занятия» — «чтение жития святых, беседа со странниками, юродивыми, монахами и монашенками, из которых некоторые всегда жили в нашем доме, а некоторые только посещали тетушку». Александра Ильинична «жила истинно христианской жизнью, стараясь не только избегать всякой роскоши и услуг, но стараясь, сколько возможно, служить другим. Денег у нее никогда не было, потому что она раздавала просящим все, что у нее было».

Еще мальчиком Толстой присматривался к верующим людям из народа, странникам, богомольцам, юродивым. «…Я рад, — писал Толстой, — что с детства бессознательно научился понимать высоту их подвига». А главное, эти люди входили в семью Толстых как неотъемлемая часть ее, раздвигая тесные семейные границы и распространяя родственные чувства детей не только на «близких», но и на «дальних» — на весь мир [11, c. 95].

«Помню, как казались мне красивы некоторые ряженые и как хороша была особенно Маша-турчанка. Иногда тетенька наряжала и нас», — вспоминал Толстой святочные забавы, в которых участвовали господа и дворовые вместе. В святки наезжали в Ясную Поляну и нежданные гости, друзья отца. Так, однажды нагрянули всем семейством Исленевы — отец с тремя сыновьями и тремя дочерьми. Скакали сорок верст на тройках по заснеженным равнинам, тайно переоделись у мужиков в деревне и явились ряжеными в яснополянский дом.

С детства вызревала в душе Толстого «мысль народная». «…Все окружавшие мое детство лица — от отца до кучеров — представляются мне исключительно хорошими людьми, — говорил Толстой. — Вероятно, мое чистое, любовное чувство, как яркий луч, открывало мне в людях (они всегда есть) лучшие их свойства, и то, что все люди эти казались мне исключительно хорошими, было гораздо ближе к правде, чем-то, когда я видел одни их недостатки».

В январе 1837 года семейство Толстых отправилось в Москву: пришла пора готовить старшего сына Николеньку к поступлению в университет. В сознании Толстого эти перемены совпали с трагическим событием: 21 июня 1837 года скоропостижно скончался в Туле уехавший туда по личным делам отец. Его похоронили в Ясной Поляне сестра Александра Ильинична и старший брат Николай [4, c. 194].

Девятилетний Левушка впервые испытал чувство ужаса перед загадкою жизни и смерти. Отец умер не дома, и мальчик долго не мог поверить, что его нет. Он искал отца во время прогулок среди незнакомых людей в Москве и часто обманывался, встречая родное лицо в потоке прохожих. Детское ощущение непоправимой утраты вскоре переросло в чувство надежды и неверия в смерть. Бабушка не могла смириться со случившимся. По вечерам она отворяла дверь в соседнюю комнату и уверяла всех, что видит его. Но, убедившись в иллюзорности своих галлюцинаций, впадала в истерику, мучила и себя и окружающих, особенно детей, и, спустя девять месяцев, не выдержала обрушившегося на нее несчастья и умерла. «Круглые сироты, — сокрушались сердобольные знакомые при встречах с братьями Толстыми, — недавно отец умер, а теперь и бабушка».

Осиротевших детей разлучили: старшие остались в Москве, младшие вместе с Левушкой вернулись в Ясную Поляну под ласковую опеку Т. А. Ергольской и Александры Ильиничны, а также немца-гувернера Федора Ивановича Ресселя, почти родного человека в добром русском семействе.

Летом 1841 года скоропостижно скончалась во время паломничества в Оптину пустынь Александра Ильинична. Старший Николенька обратился за помощью к последней родной тетке, сестре отца Пелагее Ильиничне Юшковой, которая жила в Казани. Та незамедлительно приехала, собрала в Ясной Поляне необходимое имущество и, прихватив детей, увезла их в Казань. В Казанский университет из Московского перевелся на второй курс математического отделения философского факультета и Николенька — второй после тетки опекун осиротевшей семьи. Тяжело переживала разлуку с детьми Т. А. Ергольская, оставшись хранительницей внезапно опустевшего яснополянского гнезда. Скучал о ней и Левушка: единственным утешением были летние месяцы, когда Пелагея Ильинична привозила в деревню на каникулы с каждым годом взрослевших детей [15, c. `183].

1.2 Юность и жизнь на Кавказе

В 1843 году Сергей и Дмитрий поступили вслед за Николенькой на математическое отделение философского факультета Казанского университета. Только Левушка не любил математику. В 1842—1844 годах он упорно готовился на факультет восточных языков: кроме знания основных предметов гимназического курса потребовалась специальная подготовка в татарском, турецком и арабском языках. В 1844 году Толстой не без труда выдержал строгие вступительные экзамены и был зачислен студентом «восточного» факультета, но к занятиям в университете относился безответственно. В это время он сдружился с аристократическими дворянскими детьми, был завсегдатаем балов, самодеятельных увеселений казанского «высшего» общества и исповедовал идеалы «комильфо» — светского молодого человека, выше всего ставящего изящные аристократические манеры и презирающего «некомильфотных» людей.

Впоследствии Толстой со стыдом вспоминал об этих увлечениях, которые привели его к провалу на экзаменах за первый курс. По протекции тетушки, дочери бывшего казанского губернатора, ему удалось перевестись на юридический факультет университета. Здесь на одаренного юношу (*84) обращает внимание профессор Д. И. Мейер. Он предлагает ему работу по сравнительному изучению знаменитого «Наказа» Екатерины II и трактата французского философа и писателя Монтескье «О духе законов». Со страстью и упорством, вообще ему свойственными, Толстой отдается этому исследованию. С Монтескье его внимание переключается на сочинения Руссо, которые настолько увлекли решительного юношу, что, по недолгом размышлении, он «бросил университет именно потому, что захотел заниматься» [3, c. 197].

Он покидает Казань, уезжает в Ясную Поляну, которая досталась ему после того, как юные Толстые по-братски поделили между собой богатое наследство князей Волконских. Толстой изучает все двадцать томов Полного собрания сочинений Руссо и приходит к идее исправления окружающего мира через самоусовершенствование. Руссо убеждает молодого мыслителя в том, что не бытие определяет сознание, а сознание формирует бытие. Главный стимул изменения жизни — самоанализ, преобразование каждым своей собственной личности.

Толстого увлекает идея нравственного возрождения человечества, которое он начинает с себя: ведет дневник, где, вслед за Руссо, анализирует отрицательные стороны своего характера с предельной искренностью и прямотой. Юноша не щадит себя, он преследует не только постыдные свои поступки, но и недостойные высоконравственного человека помыслы. Так начинается беспримерный душевный труд, которым Толстой будет заниматься всю жизнь. Дневники Толстого — своего рода черновики его писательских замыслов: в них изо дня в день осуществляется упорное самопознание и самоанализ, копится материал для художественных произведений.

Дневники Толстого нужно уметь читать и понимать правильно. В них писатель обращает главное внимание на пороки и недостатки не только действительные, но подчас и мнимые. В дневниках осуществляется мучительная душевная работа по самоочищению: как и Руссо, Толстой убежден, что осмысление своих слабостей является одновременно и освобождением от них, постоянным над ними возвышением. При этом с самого начала между Толстым и Руссо намечается существенное различие. Руссо все время думает о себе, носится со своими пороками и, в конце концов, становится невольным пленником своего «я». Самоанализ Толстого, напротив, открыт навстречу другим. Юноша помнит, что в его распоряжении находится 530 душ крепостных крестьян. «Не грех ли покидать их на произвол грубых старост и управляющих из-за планов наслаждения и честолюбия… Я чувствую себя способным быть хорошим хозяином; а для того, чтобы быть им, как я разумею это слово, не нужно ни кандидатского диплома, ни чинов…» [10, c. 264]

И Толстой действительно пытается в меру своих еще наивных представлений о крестьянине как-то изменить народную жизнь. Неудачи на этом пути найдут потом отражение в неоконченной повести «Утро помещика». Но для нас важен сейчас не столько результат, сколько направление поиска. В отличие от Руссо, Толстой убеждается, что на пути бесконечных возможностей морального роста, данных человеку, «положен ужасный тормоз — любовь к себе или скорее память о себе, которая производит бессилие. Но как только человек вырвется из этого тормоза, он получает всемогущество».

Преодолеть, изжить этот «ужасный тормоз» в юношеские годы было очень трудно. Толстой мечется, впадает в крайности. Потерпев неудачу в хозяйственных преобразованиях, он едет в Петербург, успешно сдает два кандидатских экзамена на юридическом факультете университета, но бросает начатое. В 1850 г. он определяется на службу в канцелярию Тульского губернского правления, но служба тоже не удовлетворяет его.

Летом 1851 года приезжает в отпуск с офицерской службы на Кавказе Николенька и решает разом избавить брата от душевного смятения, круто переменив его жизнь. Он берет Толстого с собою на Кавказ.

Братья прибыли в станицу Старогладковскую, где Толстой впервые столкнулся с миром вольного казачества, заворожившим и покорившим его. Казачья станица, не знавшая крепостного права, жила полнокровной общинной жизнью [2, c. 46].

Он восхищался гордыми и независимыми характерами казаков, тесно сошелся с одним из них — Епишкой, страстным охотником и по-крестьянски мудрым человеком. Временами его охватывало желание бросить все и жить, как они, простой, естественной жизнью. Но какая-то преграда стояла на пути этого единения. Казаки смотрели на молодого юнкера как на человека из чуждого им мира «господ» и относились к нему настороженно. Епишка снисходительно выслушивал рассуждения Толстого о нравственном самоусовершенствовании, видя в них господскую блажь и ненужную для простой жизни «умственность». О том, как трудно человеку цивилизации вернуться вспять, в патриархальную простоту, Толстой поведал впоследствии своим читателям в повести «Казаки», замысел которой возник и созрел на Кавказе [14, c. 72].

1.3 Второе рождение Л.Н. Толстого

Сознательная жизнь Толстого — если считать, что она началась с 18 лет — подразделяется на две равные половины по 32 года, из которых вторая отличается от первой как день от ночи. Речь идет об изменении, которое является одновременно духовным просветлением — о радикальной смене нравственных основ жизни.

Хотя повести и рассказы приносили славу Толстому, а большие гонорары укрепляли состояние, тем не менее, его писательская вера стала подрываться. Он увидел, что писатели играют не свою собственную роль: они учат, не зная, чему учить, и непрерывно спорят между собой о том, чья правда выше, в труде своем они движимы корыстными мотивами в большей мере, чем обычные люди, не претендующие на роль наставников общества. Ничто не приносило Толстому полного удовлетворения. Разочарования, которые сопровождали каждую его деятельность, стали источником нарастающего внутреннего смятения, от которого ничто не могло спасти. Нараставший духовный кризис привел к резкому и необратимому перевороту в мировоззренческих взглядах Толстого. Этот переворот явился началом второй половины жизни.

Вторая половина сознательной жизни Л. Н. Толстого явилась отрицанием первой. Он пришел к выводу, что он, как и большинство людей, жил жизнью, лишенной смысла — жил для себя. Все, что он ценил — удовольствия, слава, богатство, — подвержено тлену и забвению.

Толстой пробудился к новой жизни. Сердцем, умом и волей он принял программу Христа и посвятил свои силы целиком тому, чтобы следовать ей, обосновывать и проповедовать ее.

Духовное обновление личности является одной из центральных тем последнего романа Толстого «Воскресение» (1899), написанного им в период, когда он вполне стал христианином и непротивленцем. Главный герой князь Нехлюдов оказывается присяжным по делу девушки, обвиняемой в убийстве, в которой он узнает Катюшу Маслову — соблазненную им некогда и брошенную горничную своих тетушек. Этот факт перевернул жизнь Нехлюдова. Он увидел свою личную вину в падении Катюши Масловой и вину своего класса в падении миллионов таких Катюш. «Бог, живший в нем, проснулся в его сознании», и Нехлюдов обрел ту точку обзора, которая позволила по-новому взглянуть на жизнь свою и окружающих и выявить ее полную внутреннюю фальшь. Потрясённый Нехлюдов порвал со своей средой и поехал вслед за Масловой на каторгу. Скачкообразное превращение Нехлюдова из барина, легкомысленного прожигателя жизни в искреннего христианина началось в форме глубокого раскаяния, пробудившейся совести и сопровождалось напряженной умственной работой. Кроме того, в личности Нехлюдова Толстой выделяет, по крайней мере, две предпосылки, благоприятствовавшие такому преображению, — острый, пытливый ум, чутко фиксировавший ложь и лицемерие в человеческих отношениях, а также ярко выраженная склонность к переменам. Второе особенно важно: «Каждый человек носит в себе зачатки всех людских свойств и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем не похож на себя, оставаясь всё между тем одним и самим собою. У некоторых людей эти перемены бывают особенно резки. И к таким людям принадлежал Нехлюдов».

Если перенести толстовский анализ духовной революции Нехлюдова на самого Толстого, то видно много схожего. Толстому также в высшей степени была свойственна склонность к резким переменам, он пробовал себя на разных поприщах. На опыте собственной жизни он испытал все основные мотивы, связанные с мирскими представлениями о счастье, и пришел к выводу, что они не приносят успокоения души. Именно эта полнота опыта, не оставлявшая иллюзий, будто что-то новое может придать жизни смысл, стала важной предпосылкой духовного переворота.

Чтобы жизненный выбор получил достойный статус, в глазах Толстого он должен был оправдаться перед разумом. При таком постоянном бодрствовании разума мало оставалось лазеек для обмана и самообмана, прикрывавших изначальную безнравственность, бесчеловечность так называемых цивилизованных форм жизни. В их разоблачении Толстой был беспощаден [13, c. 26].

Также внешним толчком к духовному преображению Толстого мог послужить 50-летний рубеж жизни. 50-летие — особый возраст в жизни каждого человека, напоминание, что жизнь имеет конец. И Толстому оно напоминало о том же самом. Проблема смерти волновала Толстого и раньше. Толстого смерть, в особенности смерть в форме законных убийств, всегда ставила в тупик. Раньше это была боковая тема, теперь она стала основной, теперь уже смерть воспринималась как скорый и неизбежный конец. Встав перед необходимостью выяснить личное отношение к смерти, Толстой обнаружил, что его жизнь, его ценности не выдерживают проверки смертью. «Я не мог придать никакого разумного смысла ни одному поступку, ни всей моей жизни. Меня только удивляло то, как мог я не понимать этого в самом начале. Все это так давно всем известно. Не нынче завтра придут болезни, смерть (и приходили уже) на любимых людей, на меня, и ничего не останется, кроме смрада и червей. Дела мои, какие бы они ни были, все забудутся — раньше, позднее, да и меня не будет. Так из чего же хлопотать?». Эти слова Толстого из «Исповеди» раскрывают и природу, и непосредственный источник его духовного недуга, который можно было бы обозначить как панику перед смертью. Он ясно понял, что только такая жизнь может считаться осмысленной, которая способна утверждать себя перед лицом неизбежной смерти, выдержать проверку вопросом: «Из чего же хлопотать, ради чего вообще жить, если все будет поглощено смертью?». Толстой поставил перед собой цель — найти то, что не подвластно смерти.

1.4 Уход и смерть Льва Николаевича Толстого

В последние годы жизни Толстой нес тяжкий крест напряженной душевной работы. Сознавая, что «вера без дела мертва есть», он пытался согласовать свое учение с тем образом жизни, который вел сам и которого придерживалась его семья. В дневнике от 2 июля 1908 года он записал: «Приходили в голову сомнения, хорошо ли делаю, что молчу, и даже не лучше ли было бы мне уйти, скрыться. Не делаю этого преимущественно потому, что это для себя, для того; чтобы избавиться от отравленной со всех сторон жизни. А я верю, что это-то перенесение этой жизни и нужно мне». Однажды, возвращаясь с одинокой прогулки в лесах, Толстой с радостным, вдохновенным лицом обратился к своему другу В. Г. Черткову: «А я много и очень хорошо думал. И мне стало так ясно, что когда стоишь на распутьи и не знаешь, как поступить, то всегда следует отдавать предпочтение тому решению, в котором больше самоотречения».

Oн сознавал, какие неприятности родным и близким доставит его уход из Ясной Поляны, и ради любви к жене и детям, не вполне разделявшим его религиозное вероучение, Толстой смирялся, жертвовал личными потребностями и желаниями. Именно самоотвержение заставляло его терпеливо сносить тот яснополянский быт, который во многом расходился с его убеждениями. Надо отдать должное и жене Толстого Софье Андреевне, которая с пониманием и терпением старалась относиться к его духовным исканиям и, в меру своих сил, пыталась смягчить остроту его переживаний.

Но чем быстрее шли к закату его дни, тем мучительнее сознавал он всю несправедливость, весь грех барской жизни среди окружавшей Ясную Поляну бедности. Он страдал от сознания фальшивого положения перед крестьянами, в которое ставили его внешние условия жизни. Он знал, что большинство его учеников и последователей с осуждением относились к «барскому» образу жизни своего учителя. 21 октября 1910 года Толстой сказал своему другу, крестьянину М. П. Новикову: «Я ведь от вас никогда не скрывал, что я в этом доме киплю, как в аду, и всегда думал и желал уйти куда-нибудь в лес, в сторожку, или на деревню к бобылю, где мы помогали бы друг другу. Но Бог не давал мне силы порвать с семьей, моя слабость, может быть, грех, но я для своего личного удовольствия не мог заставить страдать других, хотя бы и семейных».

От всякой собственности лично для себя Толстой отказался еще в 1894 году, поступив так, как будто он умер, и предоставил владение всей собственностью жене и детям. Теперь его мучил вопрос, не совершил ли он ошибку, передав землю наследникам, а не местным крестьянам. Современники вспоминали, как горько рыдал Толстой, случайно наткнувшись на конного объездчика, тащившего застигнутого в господском лесу яснополянского старика-крестьянина, которого он хорошо знал и уважал.

Отношения Льва Николаевича с домашними особенно обострились, когда писатель официально отказался от гонораров за все свои сочинения, написанные им после духовного перелома.

Все это заставляло Толстого все более и более склоняться к тому, чтобы уйти. Наконец, в ночь с 27 на 28 октября 1910 года он тайно покинул Ясную Поляну в сопровождении преданной ему дочери Александры Львовны и доктора Душана Маковицкого. В дороге он простудился и заболел воспалением легких. Пришлось сойти с поезда и остановиться на станции Астапово Рязанской железной дороги. Положение Толстого с каждым часом ухудшалось. В ответ на хлопоты прибывших родных умирающий Толстой произнес: «Нет, нет. Только одно советую помнить, что на свете есть много людей, кроме Льва Толстого, а вы смотрите на одного Льва».

«Истина… Я люблю много… как они…» — это были его последние слова писателя, сказанные 7 (20) ноября 1910 года.

Вот что писал об уходе Толстого В. Г. Чертков: «У Толстого все было самобытно и неожиданно. Таковой должна была быть и обстановка его кончины. При тех обстоятельствах, в которые он был поставлен и при той удивительной чуткости и отзывчивости к получаемым впечатлениям, которые отличали его исключительную природу, — ничего другого не могло и не должно было случиться, как именно то, что произошло. Случилось как раз то, что соответствовало и внешним обстоятельствам и внутреннему душевному облику именно Льва Николаевича Толстого. Всякая другая развязка его семейных отношений, всякие другие условия его смерти, как бы ни соответствовали они тем или иным традиционным шаблонам, были бы в данном случае ложью и фальшью. Лев Николаевич ушел и умер без приподнятой сентиментальности и чувствительных фраз, без громких слов и красивых жестов, — ушел и умер, как жил, — правдиво, искренно и просто. И лучшего, более подходящего конца для его жизни нельзя было придумать; ибо именно этот конец был естественным и неизбежным» [5, c. 491].

2. Повесть Л. Н. Толстого «Детство»

2.1 Анализ художественного текста

Повесть «Детство» -- первая часть автобиографической трилогии русского писателя-реалиста Л. Н. Толстого. Это произведение о самой счастливой поре человеческой жизни, о том, как человек входит в мир и как этот мир его встречает -- необыкновенными радостями и бесконечными тревогами.

Главный герой произведения Николенька Иртеньев, как и всякий ребенок, с любопытством смотрит на окружающий мир, изучает его, многое открывается ему впервые. Автор наделил своего героя беспокойной совестью и постоянной душевной тревогой. Познавая мир, он стремится разобраться в поступках окружающих и в себе самом. Уже первый эпизод показывает, как сложен духовный мир этого десятилетнего мальчика.

Повесть начинается незначительным, пустяковым случаем в детской комнате. Учитель Карл Иваныч разбудил Николеньку, ударив над самой его головой по мухе хлопушкой из сахарной бумаги на палке. Но сделал это так неловко, что задел образок, висевший на спинке кровати, и убитая муха упала Николеньке прямо на лицо. Этот неловкий поступок сразу рассердил мальчика. Он начинает размышлять о том, для чего это сделал Карл Иваныч. Почему именно над его кроваткой он убил муху, а не над кроваткой его брата Володи? Неужели только оттого, что Николенька самый младший, все будут его мучить и безнаказанно обижать? Расстроившись, Николенька решает, что Карл Иваныч только о том и думает всю жизнь, как бы делать ему неприятности, что Карл Иваныч злой, «противный человек». Но проходит всего несколько минут, и Карл Иваныч подходит к кроватке Николеньки и начинает, посмеиваясь, щекотать его пятки, ласково приговаривая по-немецки: «Ну, ну, лентяй!» И в душе мальчика уже теснятся новые чувства. «Какой он добрый и как нас любит», -- думает Николенька. Ему становится досадно и на самого себя, и на Карла Иваныча, хочется одновременно и смеяться, и плакать. Ему совестно, он не может понять, как несколько минут назад он мог «не любить Карла Иваныча и находить противными его халат, шапочку и кисточку». Теперь все это казалось Николеньке «чрезвычайно милым, и даже кисточка казалась явным доказательством его доброты». Расчувствовавшись, мальчик заплакал. А доброе лицо учителя, склонившееся над ним, участие, с которым он старался угадать причину детских слез, «заставляли их течь еще обильнее».

В классной комнате Карл Иваныч был «совсем другой человек: он был наставник». Голос его стал строгим и не имел уже того выражения доброты, которое тронуло Николеньку до слез. Мальчик внимательно рассматривает классную комнату, в которой много вещей Карла Иваныча, и они могут многое сказать о своем хозяине. Николенька видит самого Карла Иваныча в длинном ватном халате и в красной шапочке, из-под которой виднеются редкие седые волосы. Учитель сидит за столиком, на котором стоит «кружок из кардона, вставленный в деревянную ножку» (кружок этот Карл Иваныч «сам изобрел и сделал для того, чтобы защищать свои слабые глаза от яркого света»). Возле него лежат часы, клетчатый платок, черная круглая табакерка, зеленый футляр для очков, щипцы на лоточке. Все вещи чинно и аккуратно лежат на своих местах. Поэтому Николенька приходит к выводу, что «у Карла Иваныча совесть чиста и душа покойна» [9, c. 184].

Иногда Николенька заставал Карла Иваныча в минуты, когда его «голубые полузакрытые глаза смотрели с каким-то особенным выражением, а губы грустно улыбались». И тогда мальчик думал: «Бедный, бедный старик! Нас так много, мы играем, нам весело, а он -- один-одинешенек, и никто-то его не приласкает…». Он подбегал, брал его за руку и говорил: «Милый Карл Иваныч!» Эти искренние слова всегда глубоко трогали учителя. Но бывали минуты, когда Николенька, задумавшись, не слышал слов учителя, и тем самым обижал его.

Уже одна эта глава, в которой герой вспоминает о своем отношении к учителю Карлу Иванычу, показывает, что детские годы Николеньки Иртеньева не были беспечными. Он постоянно наблюдал, размышлял, учился анализировать. Но главное, в нем с детства было заложено стремление к добру, правде, истине, любви и красоте.

2.2 Роль «диалектики души» как основного художественного метода, используемого Л. Н. Толстым для раскрытия характера главного героя Николеньки в повести «Детство»

Повесть «Детство» была напечатана в самом передовом журнале того времени — в «Современнике» в 1852 году. Редактор этого журнала великий поэт Н. А. Некрасов отметил, что у автора повести есть талант, что повесть отличается простотой и правдивостью содержания.

По мысли Толстого, каждая из эпох человеческой жизни характеризуется определенными чертами. В первозданной душевной чистоте, в непосредственности и свежести чувств, в доверчивости неопытного сердца видит Толстой счастье детства.

Воплощение жизненной правды в художественном слове — это та обычная для Толстого задача творчества, которую он решал всю жизнь и которая с годами и опытом становилась легче, — может быть только привычней. Когда он писал «Детство», она была непривычно трудна. Действующие лица повести: мама, папа, старый учитель Карл Иванович, брат Володя, сестра Любочка, Катенька — дочь гувернантки Мими, слуги. Главным героем повести является Николенька Иртеньев -- мальчик из дворянской семьи, он живет и воспитывается по установленным правилам, дружит с детьми из таких же семей. Он любит своих родителей и гордится ими. Но детские годы Николеньки были беспокойными. Он испытал немало разочарований в окружающих его людях, в том числе и в самых близких для него [8, c. 185].

В детстве Николенька особенно стремился к добру, истине, любви и красоте. И источником всего самого прекрасного в эти годы для него была мать. С какой любовью он вспоминает звуки ее голоса, которые были «так сладки и приветливы», нежные прикосновения ее рук, «грустную, очаровательную улыбку». Любовь Николеньки к матери и любовь к Богу «как-то странно сливались в одно чувство», и от этого на душе у него становилось «легко, светло и отрадно», и он начинал мечтать о том, «чтобы дал Бог счастия всем, чтобы все были довольны…».

Большую роль в духовном развитии мальчика сыграла простая русская женщина -- Наталья Савишна. «Вся жизнь ее была чистая, бескорыстная любовь и самоотвержение», она привила Николеньке представление о том, что доброта -- одно из главных качеств в жизни человека. Детские годы Николеньки жили в довольстве и в роскоши за счет трудов крепостных крестьян. Его воспитывали в убеждении, что он барин, господин. Слуги и крестьяне почтительно называют его по имени и отчеству. Даже старая, заслуженная экономка Наталья Савишна, которая пользовалась почетом в доме, которую любил Николенька не смеет, по его мнению, не только наказать его за шалость, но и сказать ему «ты». «Как Наталья Савишна, просто Наталья, говорит мне ты, и еще бьет по лицу мокрой скатертью, как дворового мальчишку. Нет, это ужасно!» — с возмущением и злобой говорил он.

Николенька остро чувствует фальшь и обман, казнит себя за то, что и в себе замечает эти качества. Однажды он написал стихи ко дню рождения бабушки, в которых была строка, говорящая, что он любит бабушку, как родную мать. Мать его к тому времени уже умерла, и Николенька рассуждает так: если эта строка искренняя -- значит, он перестал любить свою мать; а если он любит свою мать по-прежнему -- значит, он допустил фальшь по отношению к бабушке. Мальчик очень терзается этим.

Большое место в повести занимает описание чувства любви к людям, и эта способность ребенка любить других восхищает Толстого. Но автор в то же время показывает, как мир больших, мир взрослых людей разрушает это чувство. Николенька был привязан к мальчику Сереже Ивину, но не решался сказать ему о своей привязанности, не смел, взять его за руку, сказать, как рад его видеть, «не смел даже называть его Сережа, а непременно Сергей», потому что «каждое выражение чувствительности доказывало ребячество и то, что тот, кто позволял себе его, был еще мальчишка». Повзрослев, герой не раз сожалел о том, что в детстве, «не пройдя еще через те горькие испытания, которые доводят взрослых до осторожности и холодности в отношениях», он лишал себя «чистых наслаждений нежной детской привязанности по одному только странному желанию подражать большим».

Отношение Николеньки к Иленьке Грапу раскрывает еще одну черту в его характере, тоже отражающую дурное влияние на него мира «больших». Иленька Грап был из небогатой семьи, он стал предметом насмешек и издевательств со стороны мальчиков круга Николеньки Иртеньева, и Николенька тоже участвовал в этом. Но тут же, как всегда, испытывал чувство стыда и раскаяния. Николенька Иртеньев часто глубоко раскаивается в своих плохих поступках и остро переживает свои неудачи. Это характеризует его как думающего, способного анализировать свое поведение и начинающего взрослеть человека.

В повести «Детство» очень много автобиографического: отдельные мысли, чувства, переживания и настроения главного героя — Николеньки Иртеньева, многие события в его жизни: детские игры, охота, поездка в Москву, занятия в классной комнате, чтение стихов. Многие действующие лица повести напоминают людей, окружавших Толстого в детстве. Но повесть не является только автобиографией писателя. Это художественное произведение, в котором обобщено виденное и слышанное писателем, — в ней изображается жизнь ребенка старой дворянской семьи первой половины 19 века.

Лев Николаевич Толстой пишет в своем дневнике об этой повести: «замысел мой был описать историю не свою, а моих приятелей детства». Исключительная наблюдательность, правдивость в изображении чувств и событий, характерные для Толстого, проявились уже в этом первом его произведении.

Но быстро меняется настроение. Изумительно правдиво предает Толстой эти детские, непосредственные, наивные и искренние переживания, раскрывает детский мир, полный и радостей, и огорчений, и нежных чувств ребенка к своей матери, и любви ко всему окружающему. Все доброе, хорошее, чем дорого детство, изображает Толстой в чувствах Николеньки.

Используя средства изобразительной выразительности Толстого, можно понять мотивы поведения Николеньки [7, c. 184].

В сцене «Охота» анализ чувств, поступков идет от лица главного героя повести Николеньки.

«Вдруг Жиран завыл и рванулся с такой силой, что я чуть было не упал. Я оглянулся. На опушке леса, приложив одно ухо и приподняв другое, перепрыгивал заяц. Кровь ударила мне в голову, и я все забыл в эту минуту: закричал что-то неистовым голосом, пустил собаку и бросился бежать. Но не успел я этого сделать, как уже стал раскаиваться: заяц присел, сделал прыжок, и больше я его не видал.

Но каков был мой стыд, когда вслед за гончими, которые в голос вывели на пушку, из-за кустов показался Турка! Он видел мою ошибку (которая состояла в том, что я не выдержал) и, презрительно взглянув на меня, сказал только: «Эх, барин!» Но надо знать, как это было сказано! Мне было бы легче, ежели бы он меня, как зайца, повесил на седло. Долго стоял я в сильном отчаянии на том же месте, не звал собаки и только твердил, ударяя себя по ляжкам.

— Боже мой, что я наделал!

В этом эпизоде Николенька испытывает множество чувств в движении: от стыда до презрения к самому себе и невозможности ничего исправить. В сцене с мальчиком из бедной семьи — Ильнькой Грапом раскрывается невольная искренность подсознательного стремления видеть себя лучше и интуитивно искать самооправдание.

«Николенька с детства знает, что он не ровня не только дворовым мальчишкам, но и детям небогатых людей, не дворян. Иленька Грап — мальчик из небогатой семьи, тоже чувствовал эту зависимость и неравенство. Поэтому был так робок в отношении с мальчиками Иртеньевыми и Ивиными. Они издевались над ним. И даже Николеньке, мальчику от природы доброму, „он казался таким презренным существом, о котором не стоит ни жалеть, ни даже думать“ Но Николенька осуждает себя за это. Он все время пытается разобраться в своих поступках, чувствах. В его светлый детский мир, наполненный любовью, счастьем и радостью, часто врываются огорчения. Николенька страдает, когда замечает в себе дурные черты: неискренность, тщеславие, бессердечие».

В этом отрывке Николенька испытывал чувство стыда и раскаяния. Николенька Иртеньев часто глубоко раскаивается в своих плохих поступках и остро переживает свои неудачи. Это характеризует его как думающего, способного анализировать свое поведение и начинающего взрослеть человека.

В главе «Занятия в кабинете и гостиной» раскрываются чувства героя через сны.

Maman играла концерт Фильда — своего учителя. Я дремал, и в моем воображении возникали какие-то легкие, светлые и прозрачные воспоминания. Она заиграла Патетическую сонату Бетховена, и я вспоминаю что-то грустное, тяжелое и мрачное. Maman часто играла эти две пьесы; поэтому я очень хорошо помню чувство, которое во мне возбуждали. Чувство это было похоже на воспоминания; но воспоминания чего? Казалось, что вспоминаешь то, чего никогда не было".

Этот эпизод вызывает у Николеньки спектр разнообразных чувств: от светлых и теплых воспоминаний до тяжелых и мрачных В главе «Охота» Л. Н. Толстой показывает впечатление Николеньки от внешнего мира.

«День был жаркий. Белые, причудливых форм тучки с утра показались на горизонте; потом все ближе и ближе стал сгонять их маленький ветерок, так что изредка они закрывали солнце. Сколько ни ходили и ни чернели тучи, видно, не суждено им было собраться в грозу и в последний раз помешать нашему удовольствию. К вечеру они опять стали расходиться: одни побледнели, подлиннели и бежали на горизонт; другие, над самой головой, превратились в белую прозрачную чешую; одна только черная большая туча остановилась на востоке. Карл Иваныч всегда знал, куда какая туча пойдет; он объявил, что эта туча пойдет к Масловке, что дождя не будет и погода будет превосходная».

У него поэтическое восприятие природы. Он не просто ощущает ветерок, а маленький ветерок; одни облака для него «побледнели, подлиннели и бежали на горизонт; другие над самой головой превратились в прозрачную чешую». В этом эпизоде Николенька ощущает связь с природой: восторг и наслаждение.

Заключение

Л.H. Толстой затрагивает в повести широкий круг проблем. Размышляя над тем, как происходит, процесс формирования личности человека, каковы вехи взросления ребёнка, Л.H. Толстой пишет автобиографическую трилогию. Открывает трилогию повесть «Детство», в которой изображена «самая счастливая пора» человеческой жизни.

В повести «Детство» Л.H. Толстой затрагивает различные проблемы: взаимоотношения между людьми, проблему нравственного выбора, отношение человека к правде, проблема благодарности и другие. Нелегкими были взаимоотношения главного героя, Николеньки Иртеньева, с отцом. Николенька характеризует своего отца как человека прошлого века, который во многом не понимал современных людей; большую часть жизни проводил в увеселениях. Главными страстями на протяжении всей его жизни были карты и женщины. Отца слушались и побаивались. Это был противоречивый человек: «Он говорил очень увлекательно, и эта способность, мне кажется, усиливала гибкость его правил: он в состоянии был тот же поступок рассказать как самую милую шалость и как низкую подлость». Совсем иным было отношение к матушке в доме Иртеньевых. Именно она формировала тёплую, душевную атмосферу в доме, без которой невозможна нормальная жизнь: «Если бы в тяжелые минуты жизни я хоть мельком мог видеть эту улыбку, я бы не знал, что такое горе. Мне кажется, что в одной улыбке состоит то, что называют красотою лица…». Искренняя, добрая улыбка преображала лицо матери и делала мир вокруг чище, лучше. Как много значит в жизни человека искренняя доброта и отзывчивость, умение каждого выслушать и понять.

Л.H. Толстой подробно рассматривает в повести проблему благодарности через отношение к Карлу Ивановичу, немцу- воспитателю мальчиков в семье Иртеньевых. Крайне почтительное поведение Карла Ивановича за утренним чаем в главе «Maman» характеризует его как человека почтенного, воспитанного, благонравного.

Список использованной литературы

1. Романова Н. И. Маленький и взрослый Иртеньев в повести Л. Н. Толстого «Детство» // Русская речь. -- М.: Наука, 2008. -- № 1. -- С. 19−22.

2. Романова Н. И. Повесть С.Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука» и особенности мемуарной литературы // Научные труды Московского педагогического государственного университета: сборник статей. -- М.: Прометей, 2010. -- С." 103−106.

3. Романова Н. И. Две повести о детстве: Николай М. (II. Кулиш) и Л. Н. Толстой Н Филологическая наука в XXI веке: Взгляд молодых. Материалы VI всероссийской конференции молодых ученых. -- Москва -- Ярославль, 2009. -- С. 170−179.

4. Романова Н. И. Языковое своеобразие повести С. Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука» // Язык классической литературы. Доклады международной конференции: В 2-х т. -- М.: Кругь, 2009. -- Т. 1. -- С. 207−216.

5. Романова Н. И. Художественные особенности повестей о детстве // JI.H. Толстой -- писатель, мыслитель, философ (к 180-летию со дня рождения). Материалы Международной научно-практической конференции. -- Белгород, 2009. --С. 126−133.

6. Дневник Л. Н. Толстого, т. I (1895--1899), под ред. В. Г. Черткова, М., 1916.

7. Дневник молодости Л. Н. Толстого, т. I (1847--1852), под ред. В. Г. Черткова, М., 1917.

8. Гусев Н. Н., Жизнь Л. Н. Толстого. Молодой Толстой (1828--1862), изд. Толстовского музея, М., 1927.

9. Гусев Н. Н., Летопись жизни и творчества Л. Н. Толстого, изд. «Academia», М. -- Л., 1936.

10. Изучение творчества Т.: Ленин В. И., Сочинения, 3 изд., т. XII (статья «Лев Толстой, как зеркало русской революции»).

11. Леонтьев К. Н., О романах гр. Л. Н. Толстого. Анализ, стиль и веяние. (Критич. этюд), М., 1911.

13. Брейтбург С., Лев Толстой за чтением «Капитала». — М. -- Л., 1935.

14. Гудзий Н. К., Как работал Л. Толстой, изд. «Советский писатель», М., 1936.

15. Сборники статей и материалов о Толстом: Международный толстовский альманах, состав. П. Сергеенко, изд. «Книга», М., 1909.

16. Драганов П. Д., Граф Л. Н. Толстой как писатель всемирный и распространение его произведений в России и за границей, СПБ, 1903.

17. Толстой (1850--1860). Материалы, статьи, под ред. В. И. Срезневского, изд. Акад. наук СССР, Л., 1927.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой