Наследственное право по Псковской судной грамоте

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО ПО ПСКОВСКОЙ СУДНОЙ ГРАМОТЕ
ПЕРЕВЕРЗЕВ А.С., к.ю.н.
НОУ ВПО Ессентукский институт Управления, Бизнеса и Права
Аннотация: В статье рассматриваются вопросы наследственных отношений, регулируемых Псковской судной грамотой.
Ключевые слова: наследство, Древняя Русь, Псковская судная грамота, наследники, завещание, форма завещания.
Abstract: This article deals with the hereditary relations regulated Pskov Judicial Charter.
Keywords: heritage, Ancient Russia, Pskov Judicial Charter, heirs, a will, a form of the
will.
С развитием феодальной раздробленности в отдельных княжествах возникают свои законодательные центры, выработавшие ряд княжеских грамот и уставов различных земель. Замечательным образцом местной кодификации явилась Псковская Судная Грамота (далее — ПСГ) которая, по мнению М. Н. Тихомирова «является первостепенным историческим источником, рисующим порядки северо-восточной Руси XIV в.» [19] и которая дает уникальный материал для характеристики правовой системы не только Псковской земли, но и всего средневекового русского права. Иными словами, изучение ПСГ является ключевым для понимания русской правовой системы XII—XV вв.
В ПСГ не содержалось особого раздела о наследственном праве, а соответствующие вопросы были разбросаны по многим статьям. Но, по мнению Ф.М. Тара-новского, такое «расположение правового материала в древних записях юридических обычаев и в старинных законодательных сборниках соответствует общему характеру конкретного мышления и образного выражения мыслей в старое время. Оно не исходит из отвлеченной логической системы, построенной на расчленении общих юридических понятий или сложных юридических отношений на их составные элементы, а следует какому-либо конкретному порядку, в котором реальная жизнь и вслед за ней и непривычное к абстракции мышление сочетают правовые явления, хотя бы и разнородные, однако связанные единством будь то субъекта, будь то объекта юридического отношения» [18].
Существенное значение для наследования имели положения ст. ст. 14, 15, 53, 55, 88−89, 100 ПСГ.
ПСГ различала наследство, оставленное по завещанию — «приказное», и наследство, переходящее без завещания — «отморщина», т. е. оба известных в наше время основания наследования.
Завещание оформлялось в письменной форме и называлось «рукописанием». В ст. 14 упоминалось рукописание завещателя, которое «у него написано и в ларь положено». Как правило, завещание оформлялось в виде «записи», т. е. формального договора, копия которого должна была храниться в архиве Троицкого собора — центральной церкви Пскова. Нельзя согласиться с мнением С. И. Карпова, что завещание составлялось только в письменной форме [6]. Действительно, во всех областях Руси завещание признавалось важным документом, подтверждающим права владельца на земельную собственность. Но как верно подметил Л. В. Руднев: «Словесный ряд, вероятно, продолжал применяться. Но при мало-мальски крупном наследстве & lt-… >- пользовались письменною формою» [15].
Кроме того, можно предположить, что поскольку завещание передавалось на хранение в архив, ПСГ для завещаний предусматривала государственную регистрацию.
Как показывают исследования дошедших до нас завещаний, в качестве наследников могли выступать не только члены семьи. Имеются случаи завещания имущества племяннику и крестнику, а при отсутствии близких родственников имущество могло быть завещано дальним, а также людям, не состоявшим в родстве с завещателем [10], и которых без завещания закон не допустил бы к наследованию. Часто в роли наследников по завещанию выступали монастыри. Ю. В. Оспенников отмечает, что завещательное распоряжение в пользу монастыря могло носить альтернативный характер [11].
Таким образом, необходимо отметить тенденции, появившиеся в XIII — XIV вв. и связанные с расширением субъективной воли наследодателя, которая ранее была ограничена родственными и семейными началами.
Вопросы передачи имущества родственникам нашли отражение в ст. 100 и поэтому, ее текст, представляет определенный интерес для исследования: «Если кто-нибудь при жизни или перед смертью лично передаст что-либо своему племяннику, платье или какую-нибудь другую движимость или же недвижимое имущество, причем даст ему также и дарственные грамоты в присутствии попа или сторонних людей, то (после смерти дарителя) получивший имеет право владеть этим дареньем даже при отсутствии завещания». Данное требование указывает на возможность совершения устного завещания в пользу племянника. Устная форма завещания в пользу племянника, наряду с отсутствием норм о порядке принятия наследства, позволяет утверждать, что наследственное имущество оставалось в семье и его реального выдела не происходило. Но, по мнению В. В. Момотова, «даже такое нормативное предписание, подчеркивавшее приоритет родственника перед сторонним лицом в вопросах наследования, выраженный в необязательности письменной формы завещания, при наследовании своего имущества говорит о расширении возможности наследодателя» [8].
В соответствии со ст. 55 в некоторых случаях право на получение наследства по завещанию можно было доказать с помощью 4−5 свидетелей, которые присутствовали при устном волеизъявлении завещателя: «Если к кому-нибудь будет предъявлен иск об имуществе, доставшемся ему по наследству от отца или по завещанию, и если соседям или сторонним людям будет известно и человека четыре или пять скажут на ставке истинно, как перед богом, что действительно получено ответчиком по наследству от отца или по завещанию, то ответчик освобождается от присяги, а истец теряет иск». Поэтому, можно согласиться с мнением И. И. Полосина, что «сила свидетельских показаний с течением времени явно возрастала» [13]. В случае если свидетелей не было, должна была быть принесена присяга для доказательства права на наследство: «если не найдется четырех или пяти человек, которые подтвердили бы истинно, как перед богом (права ответчика на имущество), то он должен принести присягу в том, что это действительно отцовское наследство».
В ст. 14 впервые фигурировал «приказчик». Надо признать неверным мнение Д. Г. Козлова о том, что в ПСГ приказчиками называли наследников [7]. Приказчик — это распорядитель имуществом назначенный завещателем по «приказу», который в римском праве назывался «^аШт». Это-то слово, по мнению И. Д. Беляева и было «переведено в ПСГ словом „приказ“, но переведено, очевидно, неверно, потому что по ПСГ завещатель не был, стесняем назначением душеприказчика. Умирающий мог и без завещания передать свое движимое имущество или грамоты на свои вотчины кому хотел еще при жизни» [2].
Наследование по закону — более раннее основание наследования, чем по завещанию. Общий характер наследования по закону в Пскове можноопределить следующим образом: «наследство представляет собой нечто целое, рассматривается не как имущество, а как хозяйство, которое не делится между лицами, а достается тому или тем, кто останется после умершего в его доме и заведывает домашними делами» [17].
В соответствии со ст. 15 к наследованию без завещания призывались ближайшие родственники умершего: «Если после умершего останутся отец, или мать, или сын, или брат, или сестра, или кто-нибудь другой из ближнего племени». Под «ближнем племенем», следует понимать, по мнению М.Ф. Владимирского-Буданова, племянников [3], а, по мнению К. П. Победоносцева — боковых родственников [12]. В. В. Момотов считает, что «к ближнему племени можно отнести и свойственников, т. е. невестку» [9]. Однако надо согласиться с Ю. Г. Алексеевым, что «ближнее племя — это те, кто живет в доме, ведет одно хозяйство и тем самым естественно и непосредственно продолжает личность хозяина дома» [1], т. е. — близкие родственники.
ПСГ не содержала норм устанавливающих право дочери на наследование после умершего отца. Поэтому, можно предположить, что непоколебимо было правило, что «сестра при братьях не наследница», которое, по мнению Т. Ю. Дементьевой, «было исконным правилом древнерусского права» [5]. В то же время, поскольку ПСГ не устанавливала и запрета на наследование дочери после умершего отца, можно также предположить, что дочь входила в круг законных наследников.
Все эти родственники противопоставлялись другим возможным наследникам — «а только не сторонним людям». Сторонние люди считает Ю. Г. Алексеев, это приказчики упоминаемые в ст. 14. Основное отличие ближнего племени от этих приказчиков — «им волно искати без заклада, и без записи оумршаго, а на них волнож искати» [1]. Но более верным надо признать мнение О. И. Чистякова, что «сторонние люди» — это чужие люди [14].
В соответствии со ст. ст. 88−89 недвижимое имущество «отчина» одного из супругов, умершего без завещания, переходила к другому супругу во временное владение «кормлю» пожизненно «до своего живота» или до нового брака: «Если у кого-нибудь умрет муж (жена), не оставив духовного завещания, а после него (неё) останется недвижимое родовое или движимое имущество, то мужу (жене) пользоваться им пожизненно, при условии, если он (она) не женится (выйдет замуж) во второй раз», после смерти же или вступления в новый брак это имущество, должно было вернуться в род умершего супруга: «в случае же вторичной женитьбы (вторичного замужества) лишается права на пользование им». Надо полагать, что в данной статье речь идет о возможности пользования имуществом только в том случае, если умерший супруг не оставил после себя завещания, так как могли возникнуть обстоятельства, способные привести к появлению в завещании умершего супруга или супруги решения лишить такого права супруга, который своим поведением этого права не заслужил.
Нормы ПСГ четко определяли круг лиц, получавших имущество «в кормлю» -важнейшим при этом являлся принцип обязательности семейных связей с прежним владельцем имущества. Попытки некоторых исследователей ограничить круг «кормленщиков» служилым слоем или состоятельной верхушкой выглядят явно несостоятельными
[4].
В ст. 53 предусматривался случай лишения наследства. В ней указывалось, что: «Если сын откажется прокормить отца или мать до их смерти и уйдет из родительского дома, то в таком случае он лишается доли, причитающейся ему из неразделенного имущества». Данная статья рисовала картину совместного проживания сына с родителями до их смерти — только в этом случае сын мог претендовать на часть в наследстве. Уход из дому приравнивался к отказу «скормить» престарелых родителей. Остается до конца не выясненным вопрос идет ли речь о сыне ушедшем из дому с согласия родителей и получившем свою долю, или об оскорбительных поступках сына и его самостоятельном уходе.
Тем не менее, как отмечает «С одной стороны, данная норма была призвана укрепить сохранение имущественной базы рода, так как если сын отказывался содержать
престарелых родителей, которые в течение своей жизни наживали имущество для семьи, и уходит из дома, он таким образом прерывает связь со своим родом. Поэтому данная норма предусматривает лишение такого сына наследства, чтобы воспрепятствовать выходу имущества за пределы рода. С другой стороны, данная норма защищает интересы престарелых родителей, которые потратили свою жизнь на то, чтобы нажить имущество для обеспечения семьи, а теперь в связи с возрастом или ухудшением здоровья не могут содержать себя сами [i6].
Подводя итог анализу норм регулирующих наследственные отношения в ПСГ, можно сделать вывод о высоком уровне развития наследственного права в Пскове, что было закономерным этапом развития средневекового общества.
Информационные источники:
1. Алексеев Ю. Г. Псковская Судная Грамота и ее время: развитие феодальных отношений на Руси в XIV—XV вв. — М., i9SG. — С. iGS.
2. Беляев И. Д. История русского законодательства. — СПб., i999. — С. 32i.
3. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. — М., 2GG5. — С. 47S.
4. Гурьева О. Ю. Гражданское право по Псковской Судной Грамоте: Теоретико-правовое исследование: Автореф. дис… канд. юрид. наук. — Казань, 2GG3. — С. i4.
5. Дементьева Т. Ю. Семейное и наследственное право в Киевской Руси IX — XII вв.: Автореф. дис… канд. юрид. наук. — Казань, 2GG6. — С. 22.
6. Карпов С. И. Наследование в истории отечественного права (IX-XVI вв.): Автореф. дис… канд. юрид. наук. — Казань, 2GG6. — С. ii.
7. Козлов Д. Г. Особенности правового регулирования института наследования по завещанию в Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. — М., 2GG6. — С. ii.
8. Момотов В. В. Формирование наследования по завещанию в Средневековой Руси // Право и жизнь. — 2002. — № 52 (9). — С. 255.
9. Момотов В. В. Формирование русского средневекового права в IX — XIV вв. — М.: Зерцало-М., 2003.- С. 54.
10. Новицкая Т. Е. История отечественного государства и права. В 2-х частях. Часть i. / Под ред. О. И. Чистякова. — М., 2GG9. — С. 69.
11. Оспенников Ю. В. Правовая традиция Северо-Западной Руси XII — XV веков. — М., 2GG7. — С. 274 275.
12. Победоносцев К. П. Курс гражданского права. В 3-х частях. Часть 2. — М., 2GG3. — С. i45. (Классика российской цивилистики).
13. Псковская судная грамота. / Перевод и комментарий И. И. Полосина. // Ученые записки МГНИ. i952. Том LXV. — С. iGG.
14. Российское законодательство X—XX вв.еков. В 9 томах. Том i. / Под общ. ред. О. И. Чистякова. — М., 1984.- С. 354.
15. Руднев Л. В. О духовных завещаниях по русскому гражданскому праву в историческом развитии. — Киев, iS95. — С. 77.
16. Слободян С. А. Наследственные отношения по Псковской судной грамоте // Нотариус. — 2010. -№ 4. — С. 43.
17. Смирнова В. Ю. Наследование предприятия как имущественного комплекса в российском гражданском праве: Автореф. дис… канд. юрид. наук. — Ростов-на-Дону, 2GG7. — С. i3.
18. Тарановский Ф. М. Предмет и задачи так называемой внешней истории права // Записки Русского научного института. Вып. i. — Белград, i93i. — С. iGS.
19. Тихомиров М. Н. Источниковедение истории СССР с древнейших времен до конца XVIII в. / Курс источниковедения истории СССР. Том i. — М., i94G. — С. ii9.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой