Природа науки и критерии научности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УдК167 ББК Ю25
Ирина Васильевна Черникова,
доктор философских наук, профессор, Томский государственный университет (Томск, Россия), e-mail: chernic@mail. tsu. ru
Природа науки и критерии научности1
В статье рассматриваются трансформации современной научности. Характеризуются образы науки — объективистский и культурологический, — выявляемые средствами философской рефлексии над научным познанием. Проведён сравнительный анализ критериев научности, сформулированных в позитивистской и постпозитивистской философии науки. Проанализированы изменения природы научного познания, которые получили отражение в неклассической эпистемологии и когнитивной науке. Показано, что современная наука отстаивает идею принципиальной множественности описаний и объяснений. Но при этом сохраняется требование системной связности знания, ясности и методологической прозрачности исходных принципов и посылок, последовательности и аргументированности научного дискурса.
Ключевые слова: наука, эпистемология, философия науки, объективность, истина, релятивизация, гуманизация, критерии научности, образы науки.
Irina Vasilyevna Chernikova,
Doctor of Philosophy, Professor, Tomsk State University (Tomsk, Russia), e-mail: chernic@mail. tsu. ru
The Nature of Science and the Criteria of Scientificity
The paper focuses on the transformations of contemporary scientificity. It characterizes the patterns of science — objectivistic and culturological that are revealed by means of philosophic reflection on scientific cognition. The paper presents a comparative analysis of scientificity criteria formulated in positivist and postpositivist philosophy of science. It analyzes the changes of scientific cognition nature reflected in nonclassical epistemology and cognitive science. Contemporary science fosters the idea of principal multiplicity of descriptions and explanations. However, it maintains the requirement of the systemic coherence of knowledge, clarity and methodological transparency of the initial principles and prerequisites, the sequence and argumentativeness of scientific discourse.
Keywords: science, epistemology, philosophy of science, objectivity, truth, relativisation, humanization, criteria of scientificity, patterns of science.
Что собой представляет современная наука? С одной стороны, можно выделить основные характеристики традиционной науки, основы которой транслируются через школьное образование. С другой стороны, обозначились черты новой формирующейся научной парадигмы, так называемой пост-неклассической науки. Становящуюся научную картину мира называют эволюционносинергетической, она является ядром постне-классической научности.
Сопоставляя прежние представления и формирующиеся, учёные видят различия в установках и ценностях традиционной и но-
вой научных картин мира. Например, Ф. Капра выделяет следующие базисные различия: в традиционном мировосприятии все вещи рассматриваются как материальные единицы, поддающиеся измерению, а в новом подходе материя трактуется как совокупность упорядоченных потоков энергии, которые, взаимодействуя, могут порождать непредсказуемые процессы и автономно возникающие феномены. Традиционное восприятие мира атомистично и фрагментарно, а новый взгляд учитывает связи между людьми, между людьми и природой, и даже между земным шаром и остальной Вселенной. Традиционное вос-
1 Исследование выполнено по гранту © и. В. Черникова, 2012
приятие мира характеризуется пониманием природы как механизма, а новый взгляд трактует природу как спонтанную самоорганизующуюся целостность организмического толка. В своем практическом преломлении традиционное восприятие мира ставит во главу угла развитие техники, а новый взгляд знаменует отход от манипулятивной направленности. Возрастает значение информации, коммуникации, коэволюции, толерантности и в социальных отношениях, и в отношениях «человек — природа». Традиционное восприятие мира возводит экономический рост в ранг вершины общественного прогресса- экономика рассматривается как поле битвы, на котором люди, предприятия, нации борются за выживание и прибыль. Новый взгляд базируется на таких ценностях, как взаимное приспособление людей друг к другу, на примирении, на учёте отношений между людьми и другими видами живых существ, на ценностях биосферы.
Современная наука формирует новые представления о природных процессах в различных областях знания. На смену модели расширяющейся Вселенной пришла инфляционная космология. Удивительные открытия в этой сфере науки меняют наше представление об устройстве Вселенной. Установлено, что 92% массы Вселенной относится к так называемой скрытой массе, называемой «тёмная материя». Исследования квантового вакуума открывают физикам самоорганизующуюся многоуровневую систему, которая по сложности сопоставляется специалистами с социальными системами. Науки о живом претерпевают не менее революционные изменения. Биотехнологии, по сути дела, подвели к рубежу искусственного конструирования жизни и человека. Представление о мире, которое складывается в современной науке, столь радикально меняется, что это затрагивает не только профессиональные круги, но и является основой нового мировидения и, следовательно, ведёт к новому образу отношений «Человек — Мир». Изменение мировоззрения означает не только формирование новой картины мира, но и становление новых установок, ценностей, определяющих деятельность человека в природе и обществе.
Происходящие парадигмальные перемены находят осмысление в трудах философов и учёных, однако этого не достаточно. Решение основных проблем нашего времени «требует радикального сдвига в наших представлениях, в мышлении, в системе наших ценностей. Мы стоим на пороге фундаментальных перемен в научном и социальном мировоз-
зрении, смены парадигм по своей радикальности, сравнимой с революцией Коперника. Но понимание этого ещё даже не забрезжило в сознании большинства политических лидеров» [3, с. 20], так оценивает происходящую в современной науке революцию Ф. Капра.
Ф. Капра отмечает, что парадигма, доминировавшая в нашей культуре несколько столетий, включает в себя определённый набор глубоко укоренившихся идей и ценностей. Среди них: взгляд на Вселенную как на некую механическую систему, скомпонованную из элементарных строительных блоков, взгляд на человеческое тело как на машину, взгляд на жизнь в обществе как на конкурентную борьбу за выживание, убеждённость в том, что неограниченный материальный прогресс достигается путём экономического и технологического развития.
Формирующееся научное мировоззрение называют холистическим мировоззрением. Его становление характеризуется формированием нового мышления и новых ценностей. Среди новых ценностей кооперация, партнёрство, коммуникативность, интеграция. Линейное мышление и редукционизм вытесняются сетевым или системным мышлением, которое характеризуется как контекстуальное, процессуальное.
В свете обозначенных перемен в системе научного мировоззрения, казалось бы, уже ясные представления о том, что такое наука, научная истина, научное знание, научный метод вновь требуется осмыслить, осознать глубину трансформаций в системе научного знания.
Чтобы ответить на вопрос, что такое наука, недостаточно ограничиться определением. Существуют различные дефиниции науки: наука — теория предметности (М. Хайдеггер) — наука — интеллектуальное чувство природы (О. Шпенглер) — наука — деятельность, направленная на производство нового знания (В. С. Степин) — наука — целокупность истинных предложений (Л. Витгенштейн) и др.
Такие афористические определения содержат смысл, который постигается в процессе изучения сложной, многоаспектной, исторически изменчивой природы науки. Наука изучается в трёх основных аспектах. Наука — это специфический тип знания, которому свойственно постоянное стремление к истине. Наука — особый вид деятельности, направленной на теоретическое воспроизведение действительности. Наука — это социальный институт, регулирующий отношения научного сообщества, общества и природы.
Итак, науку можно определить как теоретическое знание об объекте, как особый рациональный способ познания мира, основанный на эмпирической проверке или математическом доказательстве. Более глубокое понимание природы науки является предметом философии науки. Под философией науки будем понимать раздел философии, где предметом философской рефлексии служит наука во всей полноте проявлений, т. е. как теория и метод, как система знаний, как социальный институт, как деятельность. Такое понимание философии науки позволяет интегрировать в целостное системное исследование её составляющие — методологию науки, социологию науки, психологию научного творчества, исследование оснований науки, историю науки, прочитанную глазами философа.
Философский анализ науки — это рефлексия по поводу того, что собой представляет наука, каковы её основания, универсалии и традиции, на которых она базируется, механизмы и тенденции её развития, а также методы, язык и структура. Это попытка выявить критерии научности, механизмы и цели её развития, пределы и ограничения, характеризующие науку. Одним словом, философский анализ науки — это самосознание науки. Наука о самой себе не может высказаться как наука, она не может стать предметом научного эксперимента.
Между тем и для человечества в целом, возлагавшего именно на науку надежды на достижение социального прогресса, и для каждого конкретного субъекта, профессионально занимающегося научной деятельностью, важно уметь поставить вопрос об основаниях и специфике научной деятельности вообще и своей в частности. Особенно такие вопросы актуальны в кризисные моменты развития науки, именно такова современная ситуация. Сегодня радикально изменилось представление о природе: «время и сложность» характеризуют не только социум и мир живого, но и физическую реальность. Естественно, что и познавательное отношение к миру должно меняться. Поэтому проблемы философии науки сегодня особенно актуальны.
На основании чего даётся оценка научности? Философы науки связывают научность, прежде всего с методом. М. Томпсон пишет, что различие между наукой и лженаукой, по существу, определяется методом, а не содержанием. Для классической парадигмы научности характерна универсалистская методология науки, которая предполагает методоло-
гию науки как систему методов, приложимых в любой науке. Таким универсальным инструментарием познания служил гипотетико-дедуктивный метод в математизированном знании, сравнительно-исторический — в гуманитарном. Современная наука отстаивает идею принципиальной множественности описаний и объяснений. Но при этом сохраняется требование системной связности знания, ясности и методологической прозрачности исходных принципов и посылок, последовательности и аргументированности научного дискурса.
Рассмотрим, как изменялись представления по поводу критериев научности. Научность должна основываться на методах, используемых для сбора данных и на готовности подвергнуть результаты анализу. Позитивисты выдвинули в качестве основного критерия научности — принцип верификации -эмпирической проверяемости высказываний. К. Поппер считает, что науку отличает критичность (фальсификационизм). В классической эпистемологии критериями научности выступал фундаментализм, универсализм, редукционизм1. Важнейшей установкой научного познания является научный реализм -убеждение, лежащее в основании научного мировоззрения естествоиспытателя. Научный реализм — позиция, согласно которой существует реальный мир, события в котором воспринимаются сознанием субъекта. Объекты научного исследования это не фрагменты предметной реальности, хотя и они могут быть объектом эмпирического уровня исследования. Наука изучает реальность в форме модельной конструкции, не реальность как таковую, а идеализированную реальность.
Выделяют уровни научного исследования — эмпирический и теоретический, каждый из которых характеризуется специфическими
1 Фундаментализм — убеждение, что в основании науки лежит базисный слой знания, из которого выводимы основные положения. Фундаментализм следует понимать, как установку на поиск идеала знания, на основе которого решается задача критики, этот идеал должен быть обоснован. Универсализм -убеждение в том, что законы науки применимы ко всем природным явлениям. Редукционизм — исследовательская стратегия по обеспечению синтеза научного знания. Редукция (лат. reduction — возвращение, отодвигание назад) — сведение сложного процесса к более простому. Редукционистская стратегия лежит в основе зарождения и функционирования науки как системы доказательного знания. Противоположной редукционизму стратегией мышления является холизм. Философский смысл редукционизма в том, что в этом методологическом приёме отражено убеждение в единстве научного знания. Редукционизм, отмечал В. А. Энгель-гардт, обозначает принцип исследования, основанный на убеждении, что путь к познанию сложного лежит через расчленение этого сложного на всё более простые части.
методами и формами познания. Предметом теоретического уровня познания являются теоретические объекты. Это не онтологические сущности, а логически организованные модели, высказывания. Теоретические объекты науки создаются путем рационального моделирования эмпирических объектов, благодаря применению к эмпирическим объектам операций абстрагирования и идеализации. Эмпирические объекты науки — это тоже абстрактные объекты, представляющие собой результаты мысленной обработки результатов чувственного познания.
Итак, наука имеет дело не с вещами, а с моделями, высказываниями. М. Томпсон отмечает, что науку можно рассматривать как некую форму языка, сконструированную человеком. Наука есть сплетение слов, представлений, математических расчётов, формул, теорий. Вот почему, отмечает М. Томпсон, возможна и нужна философия науки. Ибо сразу после проведения изысканий и опытов, их результаты оцениваются, обретая своё место внутри этого вечно меняющегося сплетения высказываний. Философия способна напомнить учёным, что факты всегда содержат элемент интерпретации [9, с. 151].
Можно выделить несколько различных представлений о природе научного познания. Исторически первой была позиция, обозначаемая сегодня, как наивный реализм, согласно которой наука описывает реальность, как она есть на самом деле. Учёный действует в соответствии со строгими правилами, теории являются обобщением фактов. Противоположной позиции свойственно представлять научное познание как интерпретацию. Согласно такой точке зрения учёный действует, как ему представляется продуктивным и прагматически ценным. Наиболее взвешенным, на наш взгляд, является понимание познания как сложного процесса, в котором имеют место различные когнитивные практики, это и отражение, и репрезентация, и интерпретация. А деятельность учёного обусловлена и взаимодействием с объектом, и сложившимися в практике нормативами взаимодействия с научным сообществом.
На уровне обыденного сознания наука отождествляется с рациональностью, точностью и объективностью, наука предлагает знание, не подлежащее толкованиям, общепринятое, универсальное (наука — точное, ясное знание об объекте). К ненаучным, как правило, относят рассуждения, субъективные мнения, нагруженные эмоциями, переживаниями. Таково представление о научности на
уровне обыденного сознания. При более глубоком рассмотрении убедимся, что вопрос о критериях научности не так однозначен, особенно сегодня, на этапе формирования новой научной рациональности.
Важно сознавать культурно-исторический характер науки и историчность критериев научности. Выделяют классическую, неклассическую и постнеклассическую науку. Такие критерии классической науки, как объективность, универсализм научных законов, интерсубъективность, нацеленность на истину в постнеклассической науке, если не отброшены полностью, то существенно ослаблены. В этой связи следует анализировать динамику науки в западноевропейской культуре с целью понимания её настоящего и тенденций развития.
Одна из первых моделей науки — кумулятивная модель (от лат. cumulatio — увеличение), характеризовала науку как постепенное накопление знаний, как совокупность твёрдо установленных и доказанных истин, наука представлялась как своего рода склад абсолютных истин. История науки виделась как непрерывный рост знаний, причём, точных знаний.
В рамках деятельностного подхода акцент был перенесен на вид познавательной деятельности, характеризующий науку. Это может быть наблюдение, измерение, эксперимент, как например в опытной науке Нового времени, или созерцание, «умное зрение» -в системе Античности. Анализируя структуру науки, её функции, выделяют основную единицу научного знания, клеточку организма науки. Так, в позитивистской философии это -теория. Историки науки предлагали в качестве функционирующей структурной единицы рассматривать научное понятие (С. Тулмин), исследовательскую программу (И. Лакатос), парадигму (Т. Кун). Парадигма — образец (греч.) решения тех или иных проблем.
Совокупность критериев научности определяет вполне конкретную модель науки, которую обозначают термином классическая наука. Система выделенных критериев научности может быть представлена следующим образом. Во-первых, научность отождествляется с объективностью. Объективность понимается как нацеленность на объект, как объектность. Для науки — всё объект, постигаемый через опыт. Вторая особенность науки — опытный характер знания. Наблюдение, эксперимент, измерение — основные методы получения и подтверждения знания. В этой связи к научному эксперименту предъявля-
ется требование воспроизводимости и повторяемости. Опыт в любое время и в любом месте может быть повторен, и его результат не изменится. Научный результат не зависит от того, кто его получил.
Третий постулат классической модели науки, касающийся общезначимости, достоверности и универсальности научного знания, носит название принципа интерсубъективности. Согласно последнему, научное высказывание будет тем достоверней, чем меньше содержит субъективных привнесений. Классическая наука стремилась элиминировать (от лат. eliminare — изгонять), исключить субъекта из контекста внутринаучных построений. Наука должна давать совершенно достоверное знание, окончательно обоснованное. Это требование связывают с фундаментализмом научного знания, его обозначают также как критерий универсализма.
Наконец, научное знание — это знание, нацеленное на поиск истины. Глубокая связь классической научности и истинности выражена бытовавшим утверждением: быть научным значит быть истинным. Истина — это лакмусовая бумага для проверки на научность. Никакое другое знание не оценивается на истинность: ни стихи, ни музыкальное произведение, ни религиозный трактат. Именно истинность научных знаний делает их универсальными и всеобщими, позволяет воплощать и применять в технике, в системах управления.
Критерии научности — объективность, истинность, интерсубъективность, универсализм, воспроизводимость, достоверность и опытность знания характеризуют классическую модель науки. Это своего рода идеальная модель, которой в реальной истории науки вряд ли соответствовало какое-либо теоретическое построение. Как правило, в учебниках приводятся не все здесь перечисленные критерии научности, а только некоторые из них, например, экспериментальный характер и достоверность научных высказываний, или универсализм и фундаментализм. Дело в том, что указанные критерии представляют собой систему ограничений, чрезвычайно тесно связанных друг с другом, в некотором смысле тавтологичных. Стоит отказаться от одного, как окажутся невыполнимыми все остальные. Система требований, предъявляемых к знанию, тестируемому на научность, далеко не случайна, а обусловлена той социокультурной ситуацией, в которой формировалась классическая наука. Покажем это на примере постулата интерсубъективности.
Требование интерсубъективности характеризует именно классическую модель науки, оно выполняло своего рода защитную функцию в период формирования науки в эпоху Нового времени. Тогда задача заключалась в том, чтобы отстоять самостоятельность и независимость нового формирующегося знания от Священного писания, отстоять независимость нового образа мысли, опирающегося на доверие собственной интеллектуальной интуиции, от догматов вероучения.
Творцы новоевропейской науки Г. Галилей, И. Кеплер, Ф. Бэкон, Р Декарт учились и учили новой истине, получить которую возможно, прислушиваясь не к Слову Божьему, а из эксперимента или теоретической деятельности самого познающего субъекта. При этом важно, что субъект познавательной деятельности не отмечен никаким особым знаком, это не личность, не индивидуальность, это просто субъект рациональной деятельности, характеризуемый универсальным свойством -способностью мышления.
Отстаивая научную истину как знание, свободное от всякой догмы и от авторитетов, Декарт отмечал, что истины движутся в свете как «монета, которая не понижается в ценности, вылезет ли она из мужицкого кошелька, выходит ли из казны». Ф. Бэкон закреплял объективное представление об истине, утверждая, что достоверность истины отнюдь не определяется характером объекта, знание о котором оценивается на истинность, его близостью к Богу. Он сравнивал свет истины с солнцем, которое «одинаково проникает и во дворцы, и в клоаки, и всё же не оскверняется». Тем самым пионеры науки освобождали концепцию истины от морализаторства, боролись со средневековой традицией, в которой истина — это Бог, и различные формы человеческой деятельности оценивались по принципу: та «благородней», которая ближе к Богу.
Наука XVII в. как социальное явление -это, прежде всего, средство стабилизации общества. В античности действовали традиции, социальный порядок в Средневековье поддерживался церковью, благодаря авторитету и традициям. Социальная ситуация Нового времени, характеризуемая расколом церкви, критикой авторитетов, нуждалась в новой опоре, как средстве ориентации в мире. Эту функцию выполнило объективное знание. Наука, ориентированная на отражение объекта, на добывание объективной истины, должна была стремиться к освобождению от субъективности, прежде всего, в следующих аспек-
тах. Из контекста науки исключались высшие смыслы, целевые причины. Признавались только действительные причины, и природа виделась простой, лишённой качественности и смыслов, подобной механизму. В XVII в. изменилось, прежде всего, чувствование бытия, в механистической картине мира человек был «выброшен» из природы, противопоставлен природе, и это определяло основания новой субъектно-объектной гносеологии.
Классическая модель науки, характеризуемая указанными принципами и, прежде всего, принципом интерсубъективности, не претерпела каких-либо существенных изменений вплоть до конца XVIII в. Трансформация научности началась раньше, чем принято считать, связывая её с проникновением субъективных привнесений в контекст науки через учёт условий познания (принцип дополнительности Н. Бора). В динамике европейской науки выделяют три этапа эволюции науки: классический, неклассический и постнеклас-сический. В классическом типе научной рациональности внимание сосредоточено на объекте, насколько это возможно выносится за скобки всё, что относится к субъекту и средствам деятельности. Для неклассической рациональности характерна идея зависимости, связи объекта со средствами и операциями деятельности, учёт этих средств и операций является условием получения истинного знания об объекте. Постнеклассическая рациональность соотносит знания не только со средствами познания, но и с ценностными структурами деятельности. Историчность научной рациональности обуславливает изменение критериев и установок, характеризующих научное познание. Так, вместо фундаментализма и универсализма, рассматривается вероятностная трактовка научного знания — пробабилизм и фаллибилизм, установка, согласно которой знание изначально подвержено ошибкам, оно является лишь приближением к истине. Наряду с редукционистской методологий всё чаще используется холистский подход. Все большее значение в измерении науки приобретает понимание социальной ориентированности науки. В этой связи для понимания природы науки актуально различать образы науки.
Известно высказывание О. Нейрата о том, что наука подобна лодке, которую приходится перестраивать прямо на плаву, не заходя в док. Современные исследователи, развивая этот образ, отмечают, что из парусного брига наука превращается в судно на воздушной подушке, имея в виду использование та-
ких технических средств и таких методов, что при этом наука отрывается от эмпирического базиса, «корабль научных теорий ХХ века как бы парит в невесомости, над поверхностью воды — над своим эмпирическим базисом» [7, с. 237]. Так, А. В. Павленко в книге «Эпистемологический поворот в космологии» пишет, что современная инфляционная космология, не имеет и в принципе не может иметь эмпирического обоснования. Б. Грин в книге «Элегентная Вселенная» так же отмечает, что современное поколение физиков, работающих в области теории суперструн, идут на риск, т. к. их теории, не имея никакой обратной связи с экспериментом, могут никогда не получить подтверждения. Вследствие этого ставится под сомнение объективность как ценность науки. Усиливаются тенденции релятивизации и гуманизации научного познания. Обозначим основные контексты, обуславливающие эти тенденции.
Если в начале ХХ в. интерпретативные модели познания характеризовали гуманитарные науки, то начиная с середины ХХ в., в методологии естественных наук всё больше осознавались интерпретативные и конструктивистские параметры знания. Было показано, что факты теоретически нагружены, что процедурой формирования научного факта является, в том числе, и выбор теории для интерпретации данных наблюдения. Исследуя наблюдаемость как метод эмпирического познания, выявили сложность и этой базовой процедуры.
В эволюционной эпистемологии и когнитивной психологии восприятие оказывается под самым пристальным вниманием эпистемологов. Наша сетчатка воспринимает достигающие её световые лучи в двух измерениях, и тем не менее мы видим вещи в трёхмерном пространстве без помощи сознательного вывода. Известно о существовании «слепого пятна» в нашем восприятии, что объясняют наличием на сетчатке участка не чувствительного к свету. Что в таком случае считать наблюдением и возможно ли объективное знание в науке? Постнеклассическая наука изучает «человекоразмерные» объекты, сложные системы, динамичные и спонтанные, с применением соответствующих когнитивных практик (интерпретационистских, конструктивистских). Таким образом, релятивизация научного знания обусловлена объективным развитием самой науки.
Гуманизацию научного познания связывают с осознанием присутствия человеческих смыслов в основании науки. Влияние
на науку человеческих параметров очевидно при смене парадигмы. Так, при формировании неклассической науки острые дискуссии велись вокруг понимания природы квантовомеханической реальности. Примечательна дискуссия Эйнштейна и Тагора по поводу характера научной истины. А. Эйнштейн убеждён, что независящей от человека реальности должна соответствовать одна истина. Р. Тагор обращает внимание на то, что, оставаясь нацеленной на выявление общих закономерностей, наука всё равно человечна. Наука занимается рассмотрением того, что не ограничено отдельной личностью, она является внеличным человеческим миром истин. Абсолютной истины в науке быть не может, но отказ от абсолютной истины не означает субъективизма науки в смысле отказа от объективности. Что же тогда есть объективная истина в науке? По мнению А. Эйнштейна, это та истина, которая согласуется с общечеловеческой истиной и соответствует реальности. Р. Тагор ставит под сомнение не существование объективной реальности, а единственность истины отвечающей реальности. В процессе постижения истины происходит извечный конфликт между универсальным человеческим разумом и ограниченным разумом отдельного индивидуума- если бы и была какая-нибудь абсолютная истина, независящая от человека, то для нас она бы была абсолютно не существующей. То, что мы называем истиной, заключается в рациональной гармонии между субъективным и объективным аспектом реальности, каждый из которых принадлежит Универсальному Человеку [10, с. 132−133]. Правота Тагора подтверждается современной наукой, что бы мы ни называли реальностью, она открывается нам только в процессе активного построения, в котором мы участвуем.
В научном познании двойственность истины находит выражение в двойном смысле идеала объективности, который имеет реальный и одновременно социально-культурный аспект. Указывая на двойной смысл идеала объективности, Г. Башляр отмечал: если бы мы искали знание в области чувственнонаглядного, прибегая к силе памяти, мир был бы нашим представлением. Если бы мы были, наоборот, целиком привязаны к обществу, то искали бы знания только на стороне всеобщего, полезного и мир стал бы нашим соглашением. На самом деле научная истина есть предсказание или, лучше сказать, предначертание [1, с. 35−36]. Субъективный аспект в истине присутствует всегда, ибо
она является знанием и принадлежит субъекту. Но в то же время истина объективна, ибо имеет свойства быть знанием чего-то. Объективный аспект истины определяется самой вещью, тем, что дано в восприятии. Субъективный аспект определяется формой восприятия. Феноменологический метод в философии сосредоточен на этой стороне познания, а именно на способе, каким вещь дана субъекту. На способ, каким реальность дана сознанию, особое внимание обращает феноменология. Характеризуя феноменологическое познание, К. А. Свасьян отмечает, что, глядя на вещь, мы одновременно творим ей контекст восприятия, некий смысловой горизонт, на фоне которого она и может быть воспринята [8, с. 128].
Другой представитель феноменологии Д. Гильдебранд, также понимает познание как восприятие, некое духовное обладание, истолкование. Приведём его рассуждения, излагаемые в работе «Что такое философия». Смысл познания в том, что объект «схватывается» личностью. Познание не есть суждение, не есть убеждение. Любое познание имеет активную компоненту, которую можно назвать «интеллектуальным сопут-ствием объекту». Мы должны различать два вида зависимости от сознания, или два вида субъективного: деформация реальности или иллюзия- проявление реальности, содержащее важное, обращённое к человеку послание. Видимый образ природы, являющийся важным носителем ценностей, содержащий в себе специфическую весть сознанию человека, обладает абсолютной значимостью и реальностью, хотя он и предполагает существование сознания для того, чтобы быть понятым и даже для того, чтобы конституироваться [2, с. 248]. Гильдебранд различает два вида близости к объекту. С одной стороны, мы приближаемся к объектам, когда движемся между ними, это научный способ познания. С другой стороны, объекты могут быть приближены к нам в результате экзистенциального контакта с ними. Наука изучает предмет в аспекте конкретного проявления, а философия — в аспекте сущностного проявления. Но и наука, и философия дают интеллектуальный срез реальности.
Обобщая понимание истины в философии, Р. Рорти выделил две традиции — это традиция Платона — Канта — Гегеля, трактовавших движение к истине как движение к представлению о мире «как он есть сам по себе», им основа достоверных суждений виделась в чувственных данных и ясных идеях.
Представители другой традиции, где ставится под сомнение способ мышления в оппозициях субъект-объект, не рассматривают истину как эпистемологический феномен. К ней Рорти отнёс себя, а также Витгенштейна, Хайдеггера, Гадамера, Фуко, Деррида, Патнема, Куна, а также Куайна и Дьюи. Вместо понятия истины он предлагает идею солидарности. Опасность такой позиции для познания вообще и научного познания в частности очевидна, ибо, разрушая истину как основу рациональности, разрушаем сам разум, тем самым подрываем основы человеческого существования.
Критика Р. Рорти репрезентативной модели познания привела не кконцу эпистемологии, а стимулировала её развитие. В конце XX в. в эпистемологии актуализированы такие когнитивные практики, как интерпретацио-нистская, конструктивистская, эволюционная эпистемология. Формируется неклассическая эпистемология, для которой характерны: посткритицизм, где поиск самодостоверности сменяет установка, что всякая критика предполагает точку опоры (поздние работы Витгенштейна), неявное знание- нефундаменталистское понимание обоснования знания (реляйэбилизм, когнитивные науки, эволюционная эпистемология, социальная эпистемология…) или отказ от самой эпистемологии и замена её герменевтикой, как у Р. Рорти- отказ от субъектоцентризма проявился в «распаковывании» субъекта, когда субъект понимается не как непосредственная данность, а как формирующийся в коммуникативных отношениях с другими субъектами- отказ от на-укоцентризма связан с выявлением значения ненаучных форм рациональности в познании, наука — важнейший, но не единственный способ познания реальности [4, с. 15−20].
Вследствие отмеченных трансформаций во второй половине ХХ в. сложился новый образ науки — культурологический: «Ведущей в наши дни является альтернатива между эпистемологическим и культурно-историческим подходом к науке, между двумя образами науки — или как системы предложений различных уровней, или как культуры» [6, с. 94]. Еди-
ницей анализа науки стал дискурс (дискурс стал пониматься как нелинейная организация речевой коммуникации). Наука трактуется как многообразие форм дискурса, как нарратив. Это называют риторическим поворотом в анализе знания. В когнитивное пространство вводится воображение, воля, ценностные ориентиры, аффекты. Теоретическое знание предстает как момент дискурсивной практики, а базисные допущения и модели как определённые диспозиции, составляющие актов мышления — наблюдения, измерения, поиска правил соответствия между эмпирическим и теоретическим языком- моделирования, концептуализации, построения идеальных объектов и т. д. Научное познание оказывается взаимодействием различных акторов -членов научного сообщества. Утверждается вероятностная трактовка научного знания и пробабилизм в качестве фундаментальной концепции, в которой даётся оценка и интерпретация знания [6, с. 96].
Что касается объективистского образа науки, то он сохраняется. Сохраняет своё значение объективность как главная ценность науки, это отмечает Е. А. Мамчур, проанализировавшая образы науки в современной культуре [5]. Однако трактовка объективности меняется. Объективность больше не отождествляется с объектностью и не противопоставляется субъективности. Объективность понимается как способность давать относительно истинное представление о предмете и как беспристрастность исследования.
Объективистский и культурологический образ науки не противостоят друг другу, а дополняют друг друга. Один подход не отрицает другой, а вводятся новые параметры рассмотрения сложнейшего феномена — наука и научное знание. Изменяются парадигмы научной рациональности, идеалы научности, наполняются новым смыслом категории, характеризующие научное знание, но сохраняет актуальность главная цель научной деятельности — получение знания, адекватного действительности, позволяющее человеку взаимодействовать с миром.
Список литературы
1. Башляр Г. Новый рационализм. М.: Прогресс, 1987. 386 с.
2. Гильдебранд Дитрих фон. Что такое философия. СПб.: Алетейя, 1997. 373 с.
3. Капра Ф. Паутина жизни. М.: София, 2003. 310 с.
4. Лекторский В. А. На пути к неклассической эпистемологии. М.: Изд-во ИФ-РАН, 2009. 237 с.
б. Мамчур Е. А. Образы науки в современной культуре. М.: Канон± Реабилитация, 2008. 400 с.
6. Огурцов А. П. Философия науки как конкуренция исследовательских программ // Методология науки: исследовательские программы. М.: Изд-во ИФРАН,
2007. С. 54−115.
7. Огурцов А. П. Философия науки. Вып 14. М.: Изд-во ИФРАН, 2009.
8. Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван: Изд-во АН Армян-
ской ССР, 1987. С. 199.
9. Томпсон М. Философия науки. М.: Фаир-Пресс, 2003. 304 с.
10. Эйнштейн А. Природа реальности (беседа с Р. Тагором) // Собр. науч. тр.
Т. IV. М.: Наука, 1967. С. 130−133.
Spisok literatury
1. Bashljar G. Novyj racionalizm. M.: Progress, 1987. 386 s.
2. Gil'-debrand Ditrih fon. Chto takoe filosofija. SPb.: Aletejja, 1997.
3. 373 s.
4. Kapra F. Pautina zhizni. M.: Sofija, 2003. 310 s.
5. Lektorskij V. A. Na puti k neklassicheskoj jepistemologii. M.: Izd-vo IFRAN,
2009. 237 s.
6. Mamchur E. A. Obrazy nauki v sovremennoj kul'-ture. M.: Kanon± Reabilitacija,
2008. 400 s.
7. Ogurcov A. P. Filosofija nauki kak konkurencija issledovatel'-skih programm // Metodologija nauki: issledovatel'-skie programmy. M.: Izd-vo IFRAN, 2007. S. 54−115.
8. Ogurcov A. P. Filosofija nauki. Vyp 14. M.: Izd-vo IFRAN, 2009.
9. Svas'-jan K. A. Fenomenologicheskoe poznanie. Erevan: Izd-vo AN Armjanskoj
SSR, 1987. S. 199.
10. Tompson M. Filosofija nauki. M.: Fair-Press, 2003. 304 s.
11. Jejnshtejn A. Priroda real'-nosti (beseda s R. Tagorom) // Sobr. nauch. tr.
12. T IV. M.: Nauka, 1967. S. 130−133.
Статья поступила в редакцию 26. 05. 2012 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой