О мифологической составляющей фольклора и литературы

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 82.0 ББК 83.3 (2=Рус)
С 79
Т. М. Степанова, М.А. Алентьева
О мифологической составляющей фольклора и литературы
Аннотация:
В тотально атеистический советский период увлечение мифологической доминантой фольклора не приветствовалось. Однако само это явление невозможно было устранить из духовной, культурной, художественной сферы, Поэтому оно, несомненно, существовало и в официально допущенной советской литературе именно на уровне художественных архетипов, зачастую «ассимилируясь» и нивелируясь другими формами фольклоризма.
Ключевые слова:
Миф, гносеологическая парадоксальность, надэпохальная универсалия, архетип, внерациональность, несказочная проза, легенды, предания, былички, рассказ, рассказывание, сказание.
Имевшая место в советском литературоведении, искусствоведении и культурологии недооценка мифологизма существенно сужала потенциал осмысления многих художественных явлений, обедняла их смысл. По этой причине необходимо обратить внимание на некоторые вопросы теории и истории истолкования концепта мифологизм. В советский период понятие мифы по-преимуществу обозначало ряд жанров фольклора, принадлежащих к так называемой несказочной прозе (легенды, предания, былички). Слово «миф» восходит к др. -гр. mythos — рассказ, рассказывание, сказание, — его латинский аналог — fabula (повествование, басня). Подобным же образом и при акценте на вымышленности рассказанного определен миф в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля: это область
баснословного, небывалого, сказочного- мифология определяется как баснословие.
В Новое время миф как часть фольклора стал пониматься и иначе: не как любой вымысел, облеченный в рассказ, а как достояние исторически далеких эпох, как «древнее народное сказание о богах и легендарных героях, о происхождении мира и жизни на земле» [1]. И, наконец, на протяжении последнего столетия актуализировалось и внедрилось в научно-гуманитарную сферу третье значение слова «миф» [2]. В соответствии с ним мифология мыслится как надэпохальная, трансисторическая, бытующая в жизни народов на протяжении всей их истории форма общественного сознания, которая связана с особым родом мышления Мифология в таком ее понимании — это одна из констант жизни человечества, феномен, наличествующий всегда и везде. Имея в виду данное значение слова «миф», ученые имеют все основания говорить о всемирно-историческом
мифологическом процессе.
Обозначим основные свойства мифологии как формы общественного сознания. Во-первых, предмет мифа обладает общезначимостью, имеет касательство к фундаментальным началам бытия: природе как целому, жизни племен, народов, человечества, вселенной. В мифах особенно важна логическая оппозиция «хаос — порядок (космос)». Мифология (вплоть до Ницшевой переоценки всех ценностей) придерживалась
классической картины мира, возвышая все то, что служит упорядочению бытия, предпочитая космос хаосу.
Во-вторых, смысл мифа (выражаемая им концепция, идея) переживается теми, для кого он существует, как нечто непререкаемое, истинное, не подлежащее сомнению и аналитическому рассмотрению. Мифологические представления, утверждал Шеллинг, разумеются «как истина, и при том как вся, как полная истина" — они „не допускают сомнения в своей истинности“ [3]. Мифология по сути внерациональна (хотя и может иметь логически упорядоченную форму): критичное к себе мифы не терпят. По словам авторитетного ученого, мир мифа это „абсолютная реальность“, и из анализа он выходит уже радикально демифологизированным» [4]. Миф как таковой требует полного доверия к себе. Иначе говоря, миф «гносеологически парадоксален: он опознается в качестве мифа лишь со стороны, извне причастного ему сознания. Для тех же, кто приемлет миф, он существует в качестве полной и самодостаточной истины, не как миф» [5].
В-третьих, форма мифа (в отличие от формы произведения искусства), — по мнению Е. Хализева, -является гибкой, податливой, свободно меняющейся и варьирующейся.
Диапазон форм мифотворчества и бытования мифов безгранично широк и на протяжении последних двух столетий (начиная с эпохи романтизма) основательно изучен. В XIX в. мифологические школы обращались главным образом к исторически ранним мифам, ученые же XX столетия активно вовлекли в сферу обсуждения и мифы Нового времени, в том числе современные. Главное же, мифология ныне осмыслена как надэпохальная универсалия. Таково учение К. Г. Юнга об архетипах, в свете которого мифология предстала как непреходяще значимая «проекция коллективного бессознательного», которое составляет «огромное духовное наследие» [6].
В тотально атеистический советский период увлечение мифологической доминантой фольклора, мягко говоря, не приветствовалось. Однако само это явление невозможно было устранить из духовной, культурной, художественной сферы, поэтому оно, несомненно, существовало и в официально допущенной советской
литературе именно на уровне художественных архетипов, зачастую «ассимилируясь» и нивелируясь другими формами фольклоризма.
Мифология (в особенности упрочившаяся на протяжении близких нам эпох) ценностно неоднозначна, что неотвратимо порождает споры о ее природе и общественной роли. Отношение мифологии к культуре как таковой, в частности к области познания и тому, что именуется разумом и истиной, понимается по-разному. Существуют два едва ли не полярных рода концепций. Первые — тотально критичны к мифу как общественно значимому явлению (они восходят к европейскому рационализму XVII-XVШ вв.). В этом же русле находится антимифологизм советского периода. Вторые, напротив, акцентируют позитивную значимость мифологии. Такова традиция романтической философии и эстетики.
Яркий образец последовательного отвержения мифологизированного сознания — книга Р. Барта «Мифологии» (1957), где мифы характеризуются как «лжеочевидности», содержащие «идеологический обман», во власть которого невольно попадают люди, как только они берутся рассуждать и обобщать. Цель мифов, считает автор, — это «обездвижение» мира, его омертвление: миф навязывает обществу представление о реальности как извечно гармоничной, тем самым ее опрокидывая и опустошая [7]. Как видим, Барт понимает мифологию как фатально искажающую и обедняющую жизненную конкретику.
Аналогичным образом трактуется мифологизированное сознание в семиотическо-культурологических трудах Ю. М. Лотмана, ориентированных, по словам самого ученого, на научную традицию Аристотеля и Декарта. Здесь миф выводится за рамки культуры: противопоставляются одно другому пространства культурное (рационально-логическая сфера) и мифологическое (иррациональное) [8] (близкой позиции придерживается С.С. Аверинцев). Совсем иначе судят о мифологии, рассматривая ее как уникальную культурную ценность, такие мыслители, как Г. Г. Гадамер и Д. С. Лихачев. В статье Гадамера «Миф и разум» (1954) говорится, что научная и мифологическая картины мира не антагонисты, что «у мифа и разума общая, одинаковыми законами движимая история» и что они по сути дружественны и взаимодополняющи: «Миф не надо осмеивать как обман священников или бабьи россказни, а услышать в нем голос & lt-… >- мудрого прошлого». «Мифические чары», отмечает философ, внерациональны, но мифы — это не произвольные фантазии, а носители собственных, вненаучных истин, которые «формируют великие духовные и нравственные силы жизни» [9].
В том же русле — суждение Д. С. Лихачева о мифе как «упаковке данностей», которая является благом и ценностью, «ибо упрощает мир & lt-… >- и наше поведение в мире». Говорится даже, что без «мифологизации данности» последняя «не может быть воспринята». В то же время отмечается, что существуют мифы, искажающие реальность, а потому негативно значимые. Таково, например, представление о русской истории как средоточии извечной рабской покорности [10]. Тем самым констатируется ценностная неоднородность мифологии:
бытующему в массовом сознании «туману мифов» противопоставляется достойная своего призвания мифология как необходимый и насущный феномен культуры, приближающий общество к истине.
Приведенные суждения о мифах как причастных познанию, мудрости, истине имеют весьма серьезные резоны. Вместе с тем высказывания Г. Г. Гадамера и, в особенности, Д. С. Лихачева, по мнению Е. Хализева, нуждаются в некоторой конкретизации. Он считает, что «упаковкой данностей» правомерно называть результаты любого освоения людьми окружающей реальности: не одно только мифологическое, но также непосредственножизненное и собственно научное. Повседневная практика и научная деятельность устремлены к тому, чтобы «упаковки данностей» были наиболее прозрачными, чтобы они содействовали видению и пониманию предмета (феномена) в его полноте, многообразии его свойств, в его неоднозначности. Про миф этого не скажешь: здесь преобладают схематизация объекта, его упрощение, придание ему однозначности. Как утверждал Ф. А. Степун, существуют две формы упрощения осваиваемого предмета: 1) упрощение его изложения, которое,
характерно для верной себе науки, не желающей облекаться в тогу загадочной понятийно-терминологической каббалистики- 2) упрощение самого предмета изложения. Последнее и характерно для мифа, который не желает видеть оттенки и нюансы обозначаемого, его сложность, тем более — противоречивость. Схематизируя реальность, миф оказывается подобием синекдохи (часть мыслится и «подается» как целое), нередко помножаемой на гиперболу (подвергнутый мифологизации объект предстает укрупненно, броско, как бы плакатно). Именно этими чертами в близкие нам эпохи обладают «непрозрачные» мифологические «упаковки» объектов. Мифы содержат в себе и знание о предметах, феноменах, сущностях, т. е. истину (пусть и неполную), и односторонность понимания реальности, всяческие искажения и заблуждения. В мифологии, говоря иначе, истина интуитивных прозрений сочетается с рациональной недостаточностью.
Слагающаяся из мифов ценностно разнокачественных, мифология как целое побуждает отнестись к ней уважительно и бережно, а в то же время и критически. Фольклор уходит корнями в неопределенно далекие времена. Он составляет первоисток культуры человечества — феномен, из которого со временем возникали все ее формы. Первая стадия народного творчества — это архаические родоплеменные мифы. Доминирующее их свойство — безудержность коллективного вымысла (фантазии), нередко кажущаяся современному человеку не просто данью наивности, но и чем-то нелепым, абсурдным. Однако нашими далекими предками плоды подобного вымысла принимались за непререкаемую и полную истину.
Архаические мифы — это предкультурный феномен: они были единственной формой сознания человеческих сообществ в пору, когда не существовало ни религии как таковой, ни искусства, ни (тем более) науки и философии. И мифология (в соединении с ритуалом) выступала как сила, организующая, цементирующая поведение и
сознание отдельных людей и их сообществ.
Преобладающая форма архаической мифологии -олицетворение (одухотворение, очеловечивание) явлений природы [11].
Примечания:
1. Даль В. И. Словарь русского языка: В 4 т. — М., 1982. — Т.3.
2. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. — М., 1976.
3. Шеллинг Ф.В. Й. Введение в философию мифологии // Шеллинг Ф.В. Й. Соч. в 2 т. — М., 1989. — Т.2. — С. 214, 323.
4. Элиаде М. Аспекты мифа. Пер. с фр. — М., 1995. — С. 142, 150.
5. Хализев Е. Теория литературы. — М., 2000. — С. 245.
6. Юнг К. Г. Проблемы души нашего времени. — М., 1994. — С. 126.
7. Барт Р. Избранные труды. Семиотика. Поэтика. — М., 1989. -С. 46, 118.
8. Лотман Ю. М. Семиотика культуры // Избранные статьи: В 3 т. -Таллинн, 1992. — Т 1. — С. 41.
9. Гадамер Г Г. Актуальность прекрасного. -М., 1991. — С. 97, 94, 98−99.
10. Лихачев Д. С. Без тумана ложных обобщений (вместо предисловия) // Там же. Степун Ф А. Бывшее и несбывшееся. -СПб., 1996. — С. 547.
11. Веселовский А. Н. Миф и символ // Русский фольклор. Вопросы теории фольклора. — Л., 1979. — С. 189−190.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой