Конструктивная гипотеза оптимизации дискурсивного коммуницирования

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Химия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Т. Ф. Дацко
Кубанский социально-экономический институт, кафедра иностранных языков, д. филол.н., профессор
T.F. Datsko
Kuban Social and Economic Institute, Foreign Languages Department, Doctor of Philology, Professor
Аннотация. В статье рассматриваются когнитивные основания культурно обусловленной дискурсивной деятельности и влияние когнитивных факторов на коммуникативное взаимодействие в условиях меж-культурного общения. Обосновывается понятие когнитивной «нормы ожидания» и существование в сознании носителей языковой культуры прототипических когнитивных моделей дискурсивных событий, включающих репрезентации всех коммуникативно-релевантных видов знания, а также репрезентации составляющих эти события коммуникативных действий и конвенциальных языковых стратегий их выполнения. Межкультурное общение определяется как область потенциально конфликтного взаимодействия этих социокультурно детерминированных когнитивных дискурсивных моделей, поскольку их различие и сходство у участников дискурса обусловливает формат оптимизации коммуницирования. Annotation. The paper discusses the cognitive aspects of discourse process focusing on the concept of the socially shared knowledge structure underlying culturally determined discourse bihaviour. It is argued that culture specific differences in the cognitive schemata of the speech events determine the difference in the choice of the interactive strategies and in the repertoires of conventional linguistic means employed for performing these speech events in various languages. The speakers, usually unaware of such a difference in their knowledge structures, subconsciously base their strategic choices on the native hierarchy of beliefs and assumptions in code switching which might result in a communication conflict and even culture clash.
Ключевые слова: прототипические модели, релевантность, детерминация, интеракциональность, узус, семантическая идентификация, социопрагматические факторы, скрипты, конвенциональность, языковой код.
Key words: prototypical models, relevance, determinance, interactionality, usus, semantic identity, sociopragmatic factors, scripts, conventionality, language code.
КОНСТРУКТИВНАЯ ГИПОТЕЗА ОПТИМИЗАЦИИ ДИСКУРСИВНОГО
КОММУНИЦИРОВАНИЯ
В современном лингвистическом пространстве базой данных для изучения культурно обусловленного коммуникативного поведения индивида как члена определенного социума актуален анализ дискурса — процесса естественной человеческой коммуникации, где индивид рассматривается в качестве активного носителя как общественного, так и индивидуального, характерного только для его психической организации, сознания. Его дискурсивное поведение, обусловленное принадлежностью к определенной языковой и социокультурной общности, видится нам как реализация в процессе интеракции, наряду с индивидуальными, культурно детерминированных социально релевантных значений языкового и неязыкового характера. Анализ дискурсивной деятельности в условиях межкультурной коммуникации дает нам возможность не только выявить эти культурно специфические аспекты сознания и поведения носителей разных языков, но и получить данные о закономерностях речевого общения в целом. При этом, поскольку коммуницирование не может быть адекватным без понимания когнитивных процессов, имеющих место в сознании участников общения при порождении и восприятии речи, становится очевидной необходимость изучения, помимо собственно лингвистических
и релевантных, внешних параметров коммуникации, их ментальных репрезентаций.
Изучая межкультурное и иноязычное общение, исследователь оказывается лицом к лицу реальной дискурсивной деятельностью людей, поскольку данные для анализа он может получить лишь из «живой» — устной или письменной
— речи участников такого общения. Ни художественные тексты, ни, тем более, словари не могут быть источником подобного материала. Учитывая, что основной тенденцией практически всех современных направлений исследования дискурса является интерес к изучению реально протекающей дискурсивной деятельности и процессов, обеспечивающих ее существование, анализ межкультурного общения приобретает, помимо практического, особое теоретическое значение не только для этой конкретной области исследования, но и для теории коммуникации в целом. С одной стороны, он позволяет выявить социокультурные особенности дискурсивного поведения носителей разных языковых сознаний, а с другой — обнаруживать универсальные закономерности, которым подчиняется языковой код в своем функционировании на уровне естественной речи. Кроме того, данный ракурс исследования ясно показывает, что, ведя речь о межкультурной коммуникации, мы, по сути, говорим об особом виде межличност-
ного взаимодействия — взаимодействии индиви-дов-носителей разных языковых культур (и разных культурно-языковых сознаний), а описание межкультурной коммуникации как «диалога культур» — не более, чем метафора: общаются не культуры, а люди, их представляющие, со всеми вытекающими из этого особенностями. В полемике дискуссий этот факт иногда ускользает из фокуса внимания исследователей, приводя к необоснованным обобщениям и гипергенерализациям.
Исследование с когнитивной точки зрения межличностного дискурсивного взаимодействия в условиях межкультурного или иноязычного общения позволяет выявлять и описывать структуры репрезентации различных видов культурно обусловленного знания, а также их влияние на языковые стратегии ведения дискурса, характерные для носителей конкретной речевой культуры. Другими словами, выявляя и изучая необходимые для успешной дискурсивной деятельности виды знания, мы, тем самым, стремимся понять, что необходимо знать человеку, чтобы адекватно, с точки зрения данной культуры, говорить о мире с представителями этой культуры. Такая постановка проблемы делает особо актуальным анализ межкультурной коммуникации в когнитивно-прагматическом ракурсе.
Как известно, коммуникативно релевантные знания, составляющие неотъемлемую часть коммуникативной компетенции индивида и обеспечивающие адекватность его дискурсивной деятельности, разнородны по характеру и включают, помимо собственно языковых знаний, общие и конкретные знания о ситуациях общения, знание социальных конвенций, принципов речевого общения и иллокутивных сил речевых актов, знание различных типов и форматов дискурса и условий их функционирования. Осознанно или неосознанно, коммуниканты строят свои дискурсивные стратегии, исходя из этих знаний и при порождении, и при восприятии речи. При этом, несмотря на наличие в их сознании обширного когнитивного пространства, включающего индивидуальные знания, полученные в результате обработки личного опыта, в своем речевом поведении участники общения опираются, во-первых, на те знания и представления, которыми обладают все члены одного с ними языкового сообщества, и, во-вторых, на знания, составляющие общий когнитивный фонд участников данной интеракции.
Совокупность этих базовых знаний и представлений организована в виде когнитивных структур, которые содержатся в долговременной памяти членов данного социума и служат основой для восприятия, обработки и порождения информации в процессе дискурсионного взаимодействия. Сходство этих структур знания у представителей одного лингвокультурного
сообщества обусловливает языковое и культурное единство его членов и объясняет, каким образом в процессе коммуникативного взаимодействия между членами этого сообщества возникает разделяемая ими социально-культурная интерпретация коммуникативных смыслов и создается социальное значение, лежащее в основе языковой конвенциональности и процесса семиозиса в целом.
Несмотря на разнородность, разнообразие и культурную специфичность, представленные в этих структурах знания можно в общем разделить на несколько видов. Как мы видим, для того, чтобы нормально общаться в любом обществе, человек должен представлять, что, когда, кому и как он может или должен сказать
— информация такого рода является коммуникативно значимой, независимо от социокультурной специфики коммуникации. Связанные с данными аспектами дискурсивной деятельности знания, при всей культурной вариативности их содержательного наполнения, обязательно включаются в состав когнитивной модели любого дискурсивного события. Среди этих знаний выделяются: 1) контекстные знания (знания, связанные с определением места и обстановки общения и степенью его формальности- с определением коммуникативного статуса участников обьщения, обусловленного социальными, коммуникативно-ролевыми и дистантными отношениями между ними- с темой / предметом общения) — 2) интеракциональные знания (знание принципов успешного речевого общения- интерактивных моделей реализации дискурсивных событий и составояющих их речевых актов- интерактивной модели актуализируемого дискурсивного события, предполагающее, в свою очередь, знание входящих в него типов речевых актов- последовательности их выполнения в данном дискурсивном событии) — 3) языковые знания (знание фонетики, лексики, грамматики языка общения- конвенций и норм употребления единиц языка общения- конвенциональных языковых способов реализации речевых актов текущего дискурсивного события).
Каждый из перечисленных видов знания включает как обобщенные, не связанные с конкретной ситуацией общения, так и ситуативно обусловленные знания. Эти знания, существующие в форме различного рода презумпций и пресуппозиций, входят, наряду с другими знаниями, в общий фонд знаний участников дискурсивной интеракции и лежат в основе содержащихся в их сознании схем и скриптов коммуникативных событий, а также фреймов речевых актов, на базе которых коммуниканты строят дискурс и избирают свои речевые стратегии в каждом конкретном случае.
Контекстные знания — это внеязыковые знания, полученные в результате когнитивной обработки социального и индивидуального
опыта коммуникантов и являющиеся частью их энциклопедических (общефоновых) знаний о мире. Они служат для определения типа актуализируемой коммуникативной ситуации и активизируют блок интеракциональных знаний, вовлекаемых в текущую дискурсивную деятельность. Интеракциональные знания отражают предшествующий дискурсивный опыт участников общения и являются результатом обобщения разнообразных прецедентных феноменов, связанных с актуализируемым коммуникативным событием, определяя, «что» (типы речевых актов) и «когда» (порядок их выполнения) следует делать в рамках конкретного дискурсивного взаимодействия и обусловливая, тем самым, алгоритмы стандартного коммуникативного поведения в дискурсе. Языковые знания составляют базу кодовых знаний коммуникантов, определяя то, каким образом («как») они должны или могут оформлять свое коммуникативное намерение в определенной ситуации общения. Наличие языковых знаний является необходимым, но недостаточным условием успешного дискурсивного взаимодействия. Для полноценного и адекватного общения участникам коммуникации необходимо владение всеми перечисленными видами знаний.
В результате обработки обобщенной коммуникативно значимой информации, полученной из всего предшествующего дискурсивного опыта, в сознании индивида складываются протопические когнитивные модели (схемы) коммуникативных ситуаций, репрезентирующие типичные соотношения между их участниками и обстоятельствами. Каждая из этих схем репрезентирует набор скриптов — моделей всех возможных вариантов дискурсивной реализации данного речевого события. В скриптах представлены обусловленные параметрами ситуации общения коммуникативные ожидания ее участников относительно того, что должно или может произойти в ее рамках с интерактивной и языковой точек зрения. Эти коммуникативные ожидания детерминированы представлениями и знанием участников о том, как «должно» поступать и как другие обычно поступают в подобных ситуациях. В процессе дискурсивного взаимодействия эти когнитивные модели наполняются конкретным коммуникативным содержанием.
В дискурсивном взаимодействии мы имеем дело с репрезентациями именно коммуникативных событий, а не просто отдельных речевых актов. В рамках коммуникативного события, обычно представляющего собой совокупность прагматически когерентных речевых действий, направленных на достижение общей коммуникативной цели, все составляющие его речевые акты оказываются связанными этой единой целью и общими условиями реализации. Преследуя частные коммуникативные цели, ка-
ждый акт речевого события выступает как стратегическое средство, используемое для решения общей коммуникативной задачи определенного дискурсивного события. Только с учетом этого речевые действия приобретают смысл в дискурсе как при его порождении, так и при интерпретации.
Даже в том случае, когда минимальной единицей коммуникативного события является один речевой акт (например, Excuse me / Позвольте пройти как просьба к стоящему на пути незнакомому человеку освободить дорогу), это речевое действие представляет лишь часть сценария потенциальной интеракции, где адресат так же должен совершить различные коммуникативно значимые действия (например, Sorry / Простите, извините- не посторониться, объяснив причину- не посторониться без объяснения причин), в зависимости от которых в дальнейшем складывается развитие ситуации общения.
Этот набор набор вариантов осуществления (скриптов) потенциальной интеракции со-дердится в сознании обоих участников текущего коммуникативного взаимодействия, обеспечивая им возможность мгновенного реагирования на любой поворот в его развитии. Отклонение коммуникативного поведения одного из участников от диапазона этих возможных вариантов обычно приводит к сбою в общении, поскольку ставит другого участника в затруднительное положение, вызванное необходимостью поиска новой стратегии для продолжения интеракции, т. е. активизации нового, не предусмотренного первоначально, сценария. Именно по этой причине анализ иллокутивного значения любого отдельного речевого акта, особенно в случае его косвенного употребления, всегда требует рассмотрения его в дискурсе и учета большого количества прагматических и когнитивных факторов.
Как показывает опыт, анализ механизмов реализации дискурса на уровне единичных речевых актов (высказываний) оказывается недостаточным, поскольку не раскрывает особенностей их функционирования в рамках более сложно организованной системы речевых действий. Кроме того, сходство когнитивных моделей (фреймов) отдельных речевых актов не обусловливает сходства когнитивных моделей (схем и скриптов) дискурсионных событий, в которых они реализуются. Это обстоятельство, а также необходимость рассмотрения в процессе подобного анализа различных коммуникативно значимых социопрагматических и когнитивных факторов, делают дискурсивное событие наиболее оптимальной единицей описания.
Вступив в коммуникативное взаимодействие, участники общения планируют и осуществляют свои дискурсивные действия, опираясь на все виды знаний, представленные в их когнитивном фонде. На основе этих знаний у них
формируются общие и конкретные дискурсивные цели, а под влиянием поступающей коммуникативно значимой информации в их сознании активизируются релевантные схемы и оперативные дискурсивные скрипты, на базе которых складываются конкретные коммуникативные ожидания относительно производимых партнером дискурсивных действий. В процессе восприятия текущего дискурса происходит языковое декодирование, извлечение коммуникативных смыслов и интерпретация дискурсивных стратегий партнеров по коммуникации, в результате чего в сознании участников общения складывается репрезентация происходящего дискурсивного взаимодействия, подвергающаяся дальнейшей когнитивной обработке. В свою очередь, это приводит к уточнению плана коммуникативных действий и осуществлению выбора релевантных дискурсивных стратегий из набора имеющихся вариантов, а также к выбору наиболее приемлемых форм их реализации. Все эти операции производятся под контролем и на основе базы знаний, составляющих общий когнитивный фонд участников коммуникации.
Таким образом, в любой ситуации общения дискурсивное взаимодействие представляет собой совокупность последовательно разворачивающихся и пересекающихся друг с другом различных коммуникативных событий, объединенных общим коммуникативным контекстом и единым ситуативным сценарием. Общий сценарий текущей интеракции включает схемы составляющих ее дискурсивных событий, каждая из которых, в свою очередь, представлена набором скриптов. Схемы и скрипты в самом общем виде репрезентируют варианты всех потенциально возможных в данной ситуации общения коммуникативных действий и способов их осуществления.
Несмотря на кажущуюся неисчислимость вариантов дискурсивного взаимодействия в условиях спонтанной коммуникации, при ближайшем рассмотрении они оказываются сводимыми к достаточно определенному, хотя и немалому, количеству типичных разновидностей, что свидетельствует о существовании среди них наиболее реккурентных, стабильных, вызывающих устойчивые когнитивные реакции структур. Возможность для коммуникантов оценивать дискурсивное поведение друг друга с точки зрения его интерактивной, содержательной и формальной адекватности и уместности определяется наличием у них именно этих стабильных моделей дискурсивных событий, составляющих когнитивный и психологический фон для восприятия и интерпретации речевой действительности.
Сходство у участников общения социального и дискурсивного опыта обусловливает сходство в содержании их контекстных, инте-ракциональных и языковых знаний и, как след-
ствие, сходство их когнитивных дискурсивных моделей. Как правило, у представителей одной социокультурной общности многие из этих показателей существенно совпадают, что позволяет говорить о культурной обусловленности содержащихся в их сознании когнитивных моделей дискурсивных событий и объясняет значительное сходство стратегий и форм их коммуникативного поведения — как нормативного, так и девиативного — при дискурсивном взаимодействии. Соответственно, у носителей разных языковых культур эти показатели могут иметь значительную степень дифферентности.
С точки зрения когнитивных аспектов коммуникации межкультурное общение можно рассматривать как область потенциально конфликтного взаимодействия социокультурно детерминированных когнитивных дискурсивных моделей. Поскольку любое несовпадение обусловливает различие в «нормах ожидания» у участников общения, что, в свою очередь, затрудняет процесс взаимной адаптации их дискурсивных целей и стратегий (иногда этот процесс называют аккомодацией), выводя многие из этих целей и стратегий за границы приемлемого для одной из сторон.
Даже в том случае, когда в речевых культурах обоих участников межкультурного взаимодействия существуют очень похожие коммуникативные контексты с аналогичными условиями и целями общения, которые партнеры воспринимают как идентичные, при ближайшем рассмотрении может оказаться, что дискурсивные события, имеющие место в этих контекстах в двух культурах, показательны разными сценариями. Вследствие этого представители разных культур вступают в интеракцию с разными коммуникативными ожиданиями и в рамках одной ситуации общения, сами того не осознавая, актуализируют разные протопические дискурсивные модели. Простейшим примером, иллюстрирующим такое взаимодействие, может служить коммуникативное поведение носителей русского и английского языков в ситуации предложения угощения, где налицо значительное расхождение в стратегиях коммуникативного поведения, связанного с различной культурно-прагматической ценностью факторов, релевантных для этой коммуникативной ситуации. Например, в русской речевой культуре доминирующим в данном контексте является фактор бенефактивности предлагаемого для адресата с точки зрения говорящего и говорящий, во что бы то ни стало, стремится сделать адресату «хорошо», видя в этом проявление заботы и внимание к нему. Именно так воспринимает это и русскоязычный адресат. В англоязычных культурах в этом контексте акцентен другой фактор — возможность для адресата сделать выбор, поскольку сам адресат лучше знает, что для него хорошо, а что — плохо, и говорящий проявляет забо-
ту и внимание к адресату тем, что не навязывает ему свою волю.
Таким образом, несмотря на идентичность основных семантических, интерактивных и социопрагматических факторов, лежащих в основе дискурсивного события угощения в английской и русской языковых культурах, в структуре репрезентирующих это событие когнитивных моделей в двух культурах имеются существенные различия. При этом речь идет о различиях в наборе интерактивных моделей осуществления данного речевого события в дискурсе и их продуктивности, о различиях в некоторых грамматических и семантических характеристиках, используемых для реализации его языковых форм, а также о разной культурной значимости релевантных семантических параметров (бенефактивность — выбор). Роль последнего несовпадения оказывается в данном случае решающей — именно оно определяет все другие расхождения в культурных когнитивных моделях, вследствие чего мы наблюдаем поразительную разницу в том, какие коммуникативные стратегии в этой ситуации воспринимаются как вежливые в двух языковых культурах.
Как правило, иноязычные коммуниканты при этом не подозревают, что их дискурсивные стратегии не соответствуют «нормам ожидания» носителей языка общения и выходят за рамки допустимого диапазона отклонений для естественного аутентичного дискурса. Это объясняется тем, что в ситуации межкультурной коммуникации сходство базовых — интегральных -признаков актуализируемого речевого события у носителей разных языков обеспечивает им возможность поверхностно успешного общения. Это создает у собеседников иллюзию полного взаимопонимания (т.к. обе стороны воспринимают ситуацию как знакомую, понятную и одинаковую для них) и, одлновременно, затрудняет осознание имеющихся различий или слабых контрастов, поскольку дифференциальные признаки этого события в двух культурах не воспринимаются ими как значимые. В данном случае внешнее сходство коммуникативных контекстов в разных культурах может создавать у собеседников иллюзию полноценной и адекватной коммуникации, однако, общение такого рода все же вряд ли можно признать успешным, о чем свидетельствуют неизбежно формирующиеся у них в результате такого общения негативные стереотипы в отношении другой стороны.
Проблемы, о которых идет речь, несмотря на кажущуюся простоту и очевидность приведенных для их иллюстрации примеров, представляют значительную трудность и для их изучения, и для решения. Как показывает практика, их не удается преодолеть простым заучиванием «подходящих» языковых форм, поскольку без понимания «логики употребления» этих форм в
культуре языка общения говорящий на иностранном языке коммуникант, оценивая эти формы с позиций и в терминах своей родной языковой культуры, скорее всего, использует их «не там» и «не так», особенно в ситуации «слабого контраста». И, как следствие, не дает ключ к пониманию логики этой культуры и традиционное, даже очень пространное, описание бросающихся в глаза особенностей коммуникативного поведения представителей той или иной культуры, зачастую к тому же, сопровождающееся субъективными — обычно стереотипными и этноцентрическими — комментариями интерпретатора-носителя другой культуры, поскольку логика эта определяется гораздо большим количеством факторов и условий, чем это представлялось лингвистам и культурологам еще совсем недавно.
посредованные вопросы, как мы полагаем, актуальны и для телрии дискурса, и для теории и практики межкультурной коммуникации, и для преподавания иностранных языков в связи с проблемой определения объема необходимый фоновых знаний при формировании коммуникативной и культурной компетентности у изучаемых иностранные языки и культуры. Как показывают современные исследования, когнитивные дискурсивные модели изучаемой язщыко-вой культуры не складываются у билингвов автоматически. Модели родной культуры служат структурирующей базой для поступающей новой инокультурной информации: при сходстве интегральных признаков дискурсивных событий в родной и иноязычной культурах эти признаки воспринимаются как классифицирующие — на их основании новая информация помещается в знакомое когнитивное пространство.
В свете широко обсуждаемых сегодня в лингводидактике проблем содержания коммуникативной компетенции и методов ее формирования акцентен вопрос определения объема необходимых фоновых знаний при формировании коммуникативной и культурной компетенции у изучающих иностранные языки и культуры. Как показывают современные исследования, когнитивные дискурсивные модели изучаемой языковой культуры не складываются у билингвов автоматически. Здесь модели родной культуры служат структурирующей базой для поступающей новой инокультурной информации: при сходстве интегральных признаков дискурсивных событий в родной и иноязычной культурах эти признаки воспринимаются как классифицирующие — на их основании новая информация помещается в знакомое когнитивное пространство. Далее, конситуативно, экстраполируется абсолютно значимая фаза прагмалин-гвистических, интерактивных и контекстных знаний в когнитивном фонде иноязычных коммуникантов. Из этого следует, что освоение только общефоновой культурной информации
оказывается недостаточным для формирования навыков адекватного использования иностранного языка в дискурсе — для этого требуется освоение особого пласта коммуникативно релевантных знаний (понимание закономерностей взаимодействия социопрагматических факторов коммуникации, сущности речевого акта и речевого события, принципов кооперативного взаимодействия и культурно значимых ценностных параметров, а также конвенциональных языковых стратегий достижения коммуникативных целей), причем и в родной, и в иноязычной культурах.
Расставленные прагмасемантические акценты, как мы понимаем, не менее актуальны и для теории и практики перевода — и в связи с решением общей проблемы адекватности пере-
вода, и в связи с необходимостью формирования у переводчиков когнитивных моделей иноязычного дискурса, коррелирующих с моделями родной культуры и установления соответствий между значимыми для коммуникации в обеих культурах семантическими, интеракциональны-ми, социопрагматическими и языковыми параметрами дискурсивного взаимодействия.
Когнитивно-прагматический анализ меж-культурной коммуникации открывает новые перспективы для дальнейшего изучения и традиционных, и новых, вызванных к жизни современными научными поисками, проблем, связанных с исследованием общих принципов и механизмов языковой деятельности, взаимодействия языка и культуры.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой