О сущности музыкальной артикуляции как степени весомости соотносимых звуков

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Искусство. Искусствоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 78
М. И. Имханицкий
доктор искусствоведения, Российская академия музыки им. Гнесиных Е-таИ: mikhimkh@yandex. ru
О СУЩНОСТИ МУЗЫКАЛЬНОЙ АРТИКУЛЯЦИИ КАК СТЕПЕНИ ВЕСОМОСТИ СООТНОСИМЫХ ЗВУКОВ
Представлен новый взгляд на музыкальную артикуляцию как систему первоочередного соотношения твердости и мягкости сопоставляемых тонов. Важным при этом становится увеличение или уменьшение времени произнесения — удлинение и укорачивание и слов, и музыкальных звуков, соотношение сгруппированных звуков в связку и отделенных от нее.
Известный органист и педагог И. А. Браудо одним из первых исследовал артикуляцию с точки зрения музы-кально-исполнительского искусства. Система акцентного выделения опорных звуков определяет ясность и отчетливость музыкального произнесения. Для доказательства данного утверждения автором проводятся аналогии со словесной речью. Произнесенному придается тот или иной смысл с помощью артикуляционных средств.
Стоит заметить, что соответствие между речевым слогом и музыкальным звуком все-таки оказывается не совсем полным, поскольку больше аналогий с музыкальным звуком у слога, состоящего из сочетания согласного и последующего гласного, чем у слога, состоящего только из гласного. Однако имеющиеся аналогии объясняются прежде всего коммуникативной функцией и речи, и музыки.
Ключевые слова: артикуляция, дикция, твердость и мягкость произнесения, соотношение связности и раздельности, сокращения и выдержанности звуков
Для цитирования: Имханицкий, М. И. О сущности музыкальной артикуляции как степени весомости соотносимых звуков / М. И. Имханицкий // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств. — 2015. -№ 2 (42). — С. 107−112.
Одним из первых, кто именно с точки зрения музыкально-исполнительского искусства уделил специальное внимание исследованию артикуляционных феноменов и посвятил им фундаментальный многоаспектный труд, стал выдающийся органист, пианист, педагог, методист, истинный знаток стариной музыки И. А. Браудо. В 1961 г. у него вышла книга «Артикуляция (о произношении мелодии)» [2-е издание см.: 1]. С тех пор она получила широчайшее признание и стала неоценимым подспорьем как для исполнителей, педагогов всех музыкальных специальностей, так и для авторов научно-мето-дических, теоретических работ. Книга послужила опорой для большинства исследователей вопросов артикуляции, а также авторитетных энциклопедических изданий, вобрав в себя практически все из наиболее значительного, высказанного ранее о музыкальной артикуляции.
Поэтому прежде всего рассмотрим основополагающую формулировку понятия артикуляции, приведенную на начальной странице книги И. А. Браудо: «Слово это заимствовано музыкантами из науки о языке. Там говорят об артикулировании слогов, о той или иной степени ясности, расчлененности слогов при вы-говаривании слова. Подобно этому в музыкальной теории под артикуляцией разумеется искусство исполнять музыку, и прежде всего мелодию, с той или иной степенью расчлененности или связности ее тонов» [1, с. 3].
В произнесении, таким образом, музыкантом выделяется именно та или иная степень ясности — как наиболее важное свойство при выго-варивании слова, артикулировании слогов. Но что есть ясность произнесения слов и предложений? Ясность есть их отчетливость. Именно система акцентного выделения опорных звуков, сопостав-
107
ляемых с затеняемыми, и определяет в первую очередь, подобно словесной речи, ясность, отчетливость музыкального произнесения. Именно здесь — основа любых явлений четкой дикции!
Проведем самые элементарные аналогии со словесной речью. Мы тут же убедимся в первоочередности критерия слоговой акцентности или безакцентности по отношению к раздельности или слитности. Наглядной иллюстрацией может стать произнесение любой фразы или предложения. К примеру, произнесем: «Сейчас хорошая погода». Максимально разъединим слоги и слова. Однако артикулирование акцентов в словах — их согласных буквах — сделаем пассивным, вялым. Слоги сразу же окажутся совершенно невразумительными, а речь в целом -безликой. Окружающие нас люди могут даже не разобрать смысла сказанного!
Напротив, сказанное станет не только артикуляционно четким, но и строго определенным по смыслу при подчеркивании одних слогов и затенении других. При маркированном произнесении первого слова и микшировании последующих — «Сейчас хорошая погода» — подчеркивается время. При ударении на втором слове — «Сейчас хорошая погода» внимание концентрируется на качественной оценке. При акцентном выделении третьего слова — «Сейчас хорошая погода» — речь идет о самом характеризуемом явлении.
Следовательно, произнесенному придается тот или иной смысл именно с помощью артикуляционных средств. И прежде всего — посредством того, с какой степенью энергии звуковой атаки мы произносим фонемы, соответствующие буквам «ч» и «а» в слове «сейчас» в первом варианте произнесения. Или же -фонемы «р» и «о» в слове «хорошая» — во втором. Либо «г» и «о» в слове «погода» в третьем варианте. Яркость выделения определенных слогов непременно зависит и от степени сглаживания, а порой и нивелирования окружающих их остальных слогов. Для того, чтобы в слове «сейчас» выделить фонемы, образующие слог «ча-», нужно затушевать предшествующие фонемы в слоге «сей-», а также все иные фонемы этого предложения.
При выделении в слове «хорошая» фонем, соответствующих слогу «-ро-», должны быть смикшированы прежде всего слоги «хо-» и «-шая», сопряженные с выделяемым слогом. Для выделения слога «-го-» в слове «погода» необходимо затенить в первую очередь начальный слог «по-» и заключительный «-да».
Каковым будет итог, если этого не сделать? Что окажется в результате подчеркивания каждого ударного слога? Наша речь станет даже более монотонной и однообразной, чем при полной безударности произнесения! Но мало того, она окажется еще и совершенно неестественной и выспренной. К примеру: «Сей-час хо-рд-ша-я пб-гб-да». При сочетании подобных предложений и их объединении воспринимать речь окажется затруднительным, а общение с таким собеседником и вовсе может стать невыносимым!
Следовательно, обусловливают смысловую группировку тонов именно соотношения их артикуляционно-силового выделения и затенения, подчеркивания и сглаживания. Энергия безударных слогов уменьшается прежде всего за счет отсутствия у них акцентирования, невыделенности атаки, посредством общей артикуляционной мягкости. Именно тогда подчеркиваемое ясно выявляется.
Важно отметить: выразительность и в речи, и в музыке основана прежде всего на энергетике человека. Но наряду с этим первоочередным энергетически-силовым условием есть и другое, также очень существенное. Оно связано с фактором времени — существованием речи, как и музыки, во времени.
Рассматривая аналогии со словесной речью, представим ситуацию: человек с какими-то ограничениями в речевом аппарате не может остро акцентировать слоги при самом их формировании в словах, т. е. непосредственно подчеркивать с помощью силовых ударений. Как же ему добиться внятности и членораздельности дикции? В таком случае на помощь приходит время: очень важными становятся средства увеличения или уменьшения времени произнесения — удли-
108
нение и укорачивание как самих слов, так и временного расстояния между ними.
В первую очередь обратимся к феномену увеличения протяженности слога. Он при этом становится весомее по отношению к менее выдержанным, укороченным слогам. Причем его значимость повысится даже без акцентирования! Сравним: «Сейча-ас хорошая погода» «Сейчас хоро-ошая погода». И здесь есть прямая аналогия с наукой о языке: «Экспериментально доказано, что удлинение гласного воспринимается носителями русского языка как его ударность» [2, с. 162]. Соответственно, сокращение слогов такую весомость нивелирует.
Растянутое произнесение слога, который мы хотим выделить — «сейча-ас», станет компенсацией произнесению того же слова с акцентированным слогом «на» — «сейчас». Слово «хоро-ошая» с удлиненным слогом «ро-& gt->- явится заменой произнесению «хорошая». Вместо «погода» будет произнесено «пого-ода», а сокращенными окажутся все невыделенные предшествующие и последующие слоги.
Растягивания слогов, разумеется, могут быть не только компенсацией, но и важным дополнением к естественному соотношению слоговой акцентности и мягкости — если оно говорящему доступно. А таких людей, как совершенно очевидно, подавляющее большинство1.
При выделении мысли, ее самых значимых слов очень существенным становится не только растягивание или сокращение их слогов, но и временное отчленение, обособление выделяемого слога от рядом расположенных слитных. Теперь обнаруживается другое проявление действия времени.
Прежде всего речь пойдет о цезурах — небольших паузах, проявляющихся между сло-
1 Причины уменьшения весомости тона с его укорачиванием и, наоборот, повышения значимости с увеличением продолжительности, причем не только в речи словесной, но и в музыкальной, были убедительно раскрыты видным отечественным музыковедом Л. А. Мазелем: «Долгий звук требует, при прочих равных условиях, большей затраты силы, чем краткий- кроме того, психологически ощущается, что больший отрезок времени сам по себе более емок, способен вместить более значительное содержание… Отсюда вытекает и ощущение большей весомости, значительности долгих звуков и большей легкости, меньшей значительности 1фатких» [4, с. 102].
гами выделяемого слова. Здесь, как и при слоговом удлинении, время произнесения тоже увеличивается. Возникают важные аналогии. И прежде всего — с продлением гласного звука в слове, которое мы хотим выделить.
Например, явно выделится первое слово, если в приведенном предложении его слоги отчетливо разъединить: «сей-час». Но при этом остальные сгруппировать слитно, т. е. произнести связно, единым потоком, под лигой: «сей-час хорошая погода». Однако если разделить на слоги второе слово, а первое, как и третье, произнести слитно — «сейчас хо-ро-ша-я погода», то более выделенным окажется это второе слово. При разъединении опять-таки удлиняется время, в течение которого произносится выделяемое.
Не менее существенным для членораздельности дикции — и словесной, и музыкальной — является отделение звуков от соседних, группирующих связку. В связке произносимое на цельном дыхании единым потоком уменьшает значимость каждого звука самого по себе. Тогда отделенный от связки звук повышает свою весомость.
К этому необходимо добавить, что наиболее значимые слова обнаруживаются и другими интонационными средствами. Среди них — самые многообразные соотношения увеличивающейся или уменьшающейся громкости, более и менее насыщенной тембровой окраски слов, их произнесение с разной агогикой, гибко меняющимся общим энергетическим тонусом и т. п. В целом возникает явление, которое И. А. Браудо хотя лишь упоминает, но характеризует весьма точно: «увеличение и уменьшение количества звучания» [1, с. 17].
Однако нужно обратить внимание также на то, что при совместном использовании всех подобных средств в произношении может появиться некая театральная приподнятость. А при чрезмерном «усердии» в таком их применении — и излишняя напыщенность, аффектация, ложный декламационный пафос: сказанное может выглядеть даже выспренным и совершенно неестественным.
109
Но еще важнее подчеркнуть другое: отчетливость дикции — ив словесной речи, и в музыке — определяется именно сопоставлением атаки твердой и мягкой, острой и округленной, т. е. самими силовыми критериями звукообразования. Подобная артикуляционная основа распространяется как на мелкие, так и крупные построения.
Из сравнения с речевым произношением станут особенно явными отличия в весомости произнесения и музыкальных тонов прежде всего в мотивах и фразах. Причем речевое начало занимает очень важное место не только в музыке вокальной, но и в инструментальной. И первоочередным является само соответствие музыкального звука речевому слогу.
Между тем здесь требуется разъяснение: соответствие между речевым слогом и музыкальным звуком все же оказывается не совсем полным. Гораздо больше аналогий с музыкальным звуком у слога, состоящего из сочетания согласного и последующего гласного, нежели у слога, состоящего только из гласного, хотя, разумеется, и любой гласный звук может быть произнесен с ударением. Согласный же звук по отношению к музыкальному полностью аналогичен в твердости или мягкости своей атаки. Но следующий далее гласный вызывает аналогии со звуковедением1.
Здесь необходимо сделать существенное уточнение: словесная речь разложима на наименьшие звуковые единицы — фонемы. Но они могут соответствовать как гласным, так и согласным буквам. Аналогом же музыкального звука гораздо в большей степени является не фонема, а именно речевой слог. Важное отличие музыкального звука от слога, состоящего из фонем, таким образом, заключается в следующем: в музыкальном звуке его атака и ведение нерас-
1 Звуковедение очень часто в методиках самых различных музыкальных специальностей обозначается словосочетанием «стационарная часть звука». Однако это словосочетание, пришедшее из области акустики, по отношению к музыке как художественному явлению не совсем точно: термин стационарный (от лат. stationarius — '-неподвижный'-) подразумевает неизменность, нечто застывшее, мало похожее на саму «жизнь» тона. На самом деле она обычно очень изменчива и гибка.
торжимы. Как отдельные, самостоятельные части они принципиально невозможны!
Тем не менее важно продолжить выявление очевидных аналогий между речью словесной и музыкальной. Мельчайшие осмысленные музыкальные единицы — мотивы — в наибольшей степени соответствуют артикуляционному строению слов в разговорной речи.
Сходство со словесным высказыванием имеет и более широкие основания — именно в силу самой природы и словесной речи, и музыки как языка общения. Поэтому изложение в музыке часто именуют музыкальной речью, что нередко отмечается видными музыковедами. Так, Ю. Н. Тюлин в книге «Строение музыкальной речи» подчеркивает, что в музыке есть свои «& quot-знаки препинания& quot-, образующие большую или меньшую закругленность или завершенность отдельных построений» [6, с. 7]. Е. В. Назайкинский обращает внимание и на иные совпадения: «Во-первых, это — совпадение частотного диапазона речи и музыки в некоторых участках- во-вторых, сходство ритмических характеристик речи, движений и музыкальных темпов и ритмов- в-третьих, членораздельность речи и музыки. Далее — совпадение диапазонов громкости и т. п.» [5, с. 283].
Существуют и другие моменты сходства. В речи и в музыке при движении мелодии вверх эмоциональное напряжение обычно нарастает, а при движении вниз снижается. Мотивы и субмотивы, подобно словам, содержат один основной акцент. Сходными с речевыми окажутся даже такие понятия, как фраза и предложение. Обратим внимание: сами термины «фраза» и «предложение» — важнейшие и в музыке, и в словесной речи!
Однако прежде всего связь заключена в соподчиненности чередующихся звуков по критерию акцентности или затушеванности их образования. Именно дикция помогает донести смысл речи до слушателя. От меры твердости «взятия» либо же, напротив, мягкости, порой невесомости, от распределения между собой в произношении ударных и безударных долей —
110
т. е. именно от нашей дикции — во многом зависят ответы на два вопроса:
Какова степень артикуляционной ясности произносимого?
Что именно мы говорим?
Подтверждения обнаружатся в музыке в первую очередь в мельчайших смысловых оборотах — мотивах1. Распространяются соотношения между ударностью и безударностью при формировании звуков не только на мелкие обороты музыки, но и на ее достаточно протяженные смысловые отрезки. Это как фразы, предложения, так и периоды и даже более крупные разделы музыкальных произведений. Мы соотносим предложения по динамическому уровню, тембровым градациям и особенно — по степени акцентности их кульминационных точек, выявляем главную кульминацию в крупном речевом построении.
Критерии весомости и затушевывания, связанные с соотношениями твердости и мягкости произнесения, в первую очередь заметны в сочинениях подвижных и быстрых. Моторика обязательно базируется здесь на метрической пульсации. Она всегда требует ясного выражения контраста между долями сильными и слабыми, акцентными и безакцентными. Как только контраст в произведениях, основанных на импульсивно-двигательном начале, сглаживается, порой нивелируется — исполнение становится безжизненным и малоинтересным. В лирическом же высказывании равно важными могут оказаться и мягкость произносимых нами тонов, соотносящихся с активными, и сам характер их соединения — то, насколько плавно или раздельно переходит один звук в другой.
Выводы из изложенного следующие:
1 Прислушаемся к наблюдению видного отечественного музыковеда и психолога Д. К. Кирнарской: «Посредством акцентов и неравной длительности звуков музыка образует своего рода узоры — фигуры, называемые ритмическим рисунком: звуки складываются в группы, каждая из которых объединена общим акцентом. Он создает своего рода & quot-ритмическое тяготение& quot-, подобное ладовому тяготению — звуки устремлены к акценту, а время после него как бы расслабляется, повисает. Благодаря акцентам музыка уподобляется фазам мускульного усилия: в ней есть слуховой замах, пре-дакцентное время, которое часто называют предыктом, есть акцент, подобный собственно удару, и есть расслабление, отдых мышц, следующий за ударом» [3, с. 103].
1. В словесной речи ясность слогов и всей дикции возникает прежде всего при акцентности опорных звуков, сопоставляемых с затеняемыми.
2. Существенным дополнением акцентирования или его компенсацией становится фактор времени в самом раздельном произношении. И по отношению к словам в речевом высказывании, и в музыке это проявляется в двух вариантах:
а) временное удлинение выделяемого -при растягивании слогов отдельного слова или в каждом слове из группы выделяемых, при укорачивании невыделенных слогов-
б) удлинение времени произнесения за счет небольшого паузирования между слогами выделяемого слова (или между слогами нескольких слов) — касательно всего произнесенного с группирующимся соединением, связно.
3. Когда все три средства выделения слова действуют совместно, акцентирование требуемых тонов особенно заметно. Тогда одновременно сопоставляются:
а) слоги, слова, произнесенные с силовым ударением и сглаженно-
б) произнесенные с укорачиванием и растягиванием-
в) произнесенные раздельно по отношению к слитным, т. е. к объединяемым в связку, залигованным.
4. Способствуют ясности произнесения и другие средства интонирования — соотношение темпа и агогики, громкостных нюансов, тембровой окраски произносимых слов. Но при одновременном действии всех этих средств появляется также опасность излишнего пафоса и ложной театральной приподнятости.
5. Между артикулированием выделяемых слов, их слогов, с одной стороны, а с другой музыкальных тонов, их соединений в мотивах и фразах, имеются непосредственные аналогии. И прежде всего в силу коммуникативной функции и речи, и музыки, их огромной роли как средства общения. Артикуляционное выделение происходит как путем энергетически-силовым, так и с помощью сокращения или растягивания времени произнесения. Укорачивание слогов, музыкальных звуков в соотношении с удлинен-
111
ными уменьшает их весомость- отъединение от произнесенных в связке весомость каждого из отделенных звуков увеличивает.
6. Особое внимание целесообразно обратить на то, что в музыке, аналогично словесной речи, именно энергетической стороной —
сопоставлениями атаки твердой и мягкой -ясность дикции определяется в первую очередь. Причем эти сопоставления распространяются не только на отдельные предложения, но и на соотношения предложений, на крупные смысловые построения.
1. Браудо, И. А. Артикуляция. О произношении мелодии / И. А. Браудо. — 2-е изд. — Москва, 1973.
2. Буланин, JI. JI. Фонетика современного русского языка / JI. JI. Буланин. — Москва, 1970.
3. Кирнарская, Д. К. Музыкальные способности / Д. К. Кирнарская. — Москва, 2004.
4. Мазель, JI. А. Строение музыкальных произведений / Л. А. Мазель. — 2-е изд. — Москва, 1979.
5. Назайкинский, Е. В. Речевой опыт и музыкальное восприятие / Е. В. Назайкинский- сост. В. К. Скатер-щиков // Эстетические очерки. — Москва, 1967. — Вып. 2.
6. Тюлин, Ю. Н. Строение музыкальной речи / Ю. Н. Тюлин. — Ленинград, 1967.
Получено: 02. 03. 2015
М. Imhanitsky
Doctor of Arts, Gnessin Russian Academy of Music E-mail: mikhimkh@yandex. ru
ON THE ESSENCE OF MUSICAL ARTICULATION AS CORRELATING SOUNDS
PONDERABILITY DEGREE
Abstract The author expresses a new sight on the musical articulation as a system offirst and foremost correlation of strength and gentleness of correlating tones. The most important thing here is the means of time — increase or decrease of pronunciation period — prolongation or shortening of both words and musical tones, correlation of grouped into an accord and separated from it.
A. Brando, a famous organist and teacher was one of the first who studied articulation from the point of view of musical performing art. The system of accentual pointing out of supporting sound determines clearness and distinctness of musical pronouncing. To prove this statement the author draws analogy to a verbal speech. The pronouncing tones are added senses ofdifferent lands with the help of articulation means.
It'-s worthwhile mentioning that correspondence between verbal syllable and musical tone is not quite full as a syllable consisting of a combination ofa consonant and a vowelfollowed has more analogs with a musical tone rather than a syllable consisting of a vowel only. The analogies we have are explained, first of all, by communicative junction of speech and music.
Keywords: articulation, diction, pronunciation of hardness and softness, the ratio of connectedness and sepa-rateness, reduce and consistency of sounds
For citing: Imhanitsky, M. On the Essence of Musical Articulation as Correlating Sounds Ponderability Degree / M. Imhanitsky // Vestnik Chelyabinskoy gosudarstvennoy akademii kul'-tury i iskusstv [Herald of the Chelyabinsk State Academy of Culture and Arts]. — 2015. -№ 2 (42). — P. 107−112.
Reference
1. Braudo, I. Artikulyatsiya. О proiznoshenii melodii [Articulation. About Tunes Pronunciation] / I. Braudo. -Moscow, 1973.
2. Bulanin, L. Fonetika sovremennogo russkogo yazyka [Phonetics of Modern Russian Language] / L. Bulanin. -Moscow, 1970.
3. Kirnarskaya, D. Muzykal'-nye sposobnosti [Musical Abilities], — Moscow, 2004.
4. Mazel'-, L. Stroenie muzykal'-nykh proizvedeniy [Structure of Music] / L. Mazel'-. — 2-nd ed. — Moscow, 1979.
5. Nazaykinskiy, E. Speech experience and music perception / E. Nazaykinskiy- сотр. V. К. Skatershchikov // Es-teticheskie ocherki [The aesthetic essays]. — Moscow, 1967. — Vol. 2.
6. Tyulin, Yu. Stroenie muzykal'-noy rechi [Structure of musical speech] / Yu. Tylin. — Leningrad, 1967.
Received 02. 03. 2015
112

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой