Принципы смысловой и структурной организации образа в творчестве И. И. Сосницкого второй половины 1830-х гг. : индивидуальный характер с типическими чертам

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Искусство. Искусствоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Я • 7universum. com
Ж UNIVERSUM:
/уу ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ПРИНЦИПЫ смысловой и структурной организации
ОБРАЗА В ТВОРЧЕСТВЕ И.И. СОСНИЦКОГО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 1830-Х ГГ.: ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР
С ТИПИЧЕСКИМИ ЧЕРТАМИ
Майданова Марина Николаевна
научный сотрудник Российского института истории искусств,
Россия, г. Санкт-Петербург E-mail: mmnspb@yandex. ru
PRINCIPLES OF SEMANTIC AND STRUCTURAL ORGANIZATION OF THE IMAGE IN I.I. SOSNITSKY'-S CREATIVE WORK OF LATTER HALF OF THE 1830S: INDIVIDUAL CHARACTER
WITH TYPICAL FEATURES
Maidanova Marina
Research Scientist, Russian Institute of Art History,
Russia, St. Petersburg,
АННОТАЦИЯ
В статье анализируется механизм создания такой образной структуры, как индивидуальный характер с типическими чертами, смысловым фокусом которого является главная индивидуальная черта, а типические черты — средством ее конкретизации. Появлению структуры способствовала утвердившаяся в первой трети XIX века тенденция опоры на действительность и индивидуального ее осмысления, с наибольшей полнотой в русском театре выразившаяся в творчестве одного из крупнейших петербургских актеров Ивана Ивановича Сосницкого, актерская тема которого также способствовала формированию этого механизма.
Майданова М. Н. Принципы смысловой и структурной организации образа в творчестве И. И. Сосницкого второй половины 1830-х гг.: индивидуальный характер с типическими чертами // Universum: Филология и искусствоведение: электрон. научн. журн. 2015. № 1 (15). URL: http: //7universum. com/ru/philology/archive/item/1876
ABSTRACT
In the article the mechanism of creation of such an image-structure as an individual character with typical features semantic focus of which is the main individual feature, and the typical features are means of its specification. In the first third of the XIX century firmly established tendency based on reality and its individual apprehension has contributed to the appearance of the structure fully manifested in the Russian theater in the works of one of the greatest actors of St. Petersburg Ivan Sosnitsky whose acting theme also contributed to the formation of this mechanism.
Ключевые слова: петербургский театр, актерское искусство, сценический образ, актерская тема, индивидуальный характер, И. И. Сосницкий.
Keywords: St. Petersburg theatre, the art of acting, stage image, acting theme, individual meeting, I.I. Sosnitsky.
В русском театре первой трети XIX в. происходит смена основополагающих творческих установок: теряет актуальность принцип опоры на традицию, важное значение начинает приобретать индивидуальный опыт восприятия и осмысления действительности [См.: 6, с. 73−74]. Выразителем данной тенденции в петербургском театре становится И. И. Сосницкий. В творчестве этого выдающегося актера условно-жизненный тип, основу которого составляет обогащаемое жизненными наблюдениями амплуа, трансформируется в конкретный характер, основа которого — индивидуальное начало реального человека, выражающееся в совокупности свойственных ему черт.
Творчество Сосницкого характеризуется также свойственной ему устойчивой темой благородства и внутреннего достоинства, сохранявшей большое значение в течение всего периода сценической деятельности актера (60 лет) и придававшей его актерской индивидуальности своеобразие
и самобытность. Тема актера была связана с общечеловеческим нравственным эталоном, имевшим в его представлении универсальное значение.
Опора на действительность и наличие собственной темы позволили Сосницкому прийти к структуре образа, в которой актерское отношение к персонажу становилось особенностью его характера. Вместе с тем структура конкретного характера позволяла выстраивать роль двояким образом. В одном случае — усиливать типические, т. е. свойственные многим характерам черты, конкретизируя их чертами индивидуальными, в другом — выделять ту или иную индивидуальную черту, конкретизируя ее типическими чертами. В первом случае возникает жизненно-конкретный тип, во втором — индивидуальный характер с типическими чертами. Остановимся подробнее на сопряжении значимой для Сосницкого его личной актерской темы с последней из названных образных структур.
Она возникает в конце 1830-х годов в ролях стариков, каждая из которых стала значительным художественным явлением. В них Сосницкий славился умением доводить изображение старости до высокой степени правдоподобия, добиваясь одновременно и правды переживания, что сообщало этим образам особую выразительность и глубину.
Одна из них — Брандт (историческая быль «Дедушка русского флота» Н. А. Полевого, 9 нояб. 1838). Рецензия в «Северной пчеле», отмечающая достоинства пьесы, позволяет судить и об игре Сосницкого: «Простота и истина действия, теплота чувств, неподдельная любовь и уважение к Великому Петру и его светлому уму — составляют достоинство этой пьесы и невольно переливаются в душу зрителя» [3]. Главное в игре Сосницкого — выражаемое актером чувство искренней любви и уважения персонажа к Петру I, берущее начало в чувстве глубокого патриотизма, который является главной чертой его натуры. Отмечаемые автором другой рецензии радость и восторг Брандта приоткрывают дополнительную грань этого чувства: «С каким… искусством г. Сосницкий сыграл роль старого, доброго, трудолюбивого Брандта- с каким неподдельным чувством выразил он радость,
восторг Брандта, узнавшего о внезапной царской милости!» [4, с. 935]. Отметим, что дополнительные эмоциональные краски представляют собой конкретизацию основного, образующего смысловой фокус образа и имеющего характер сквозной интонации переживания. Это, по мысли рецензентов, позволило актеру представить характер Брандта во всей возможной полноте и богатстве.
В создании образа большое значение имело взаимодействие эмоциональной и пластической выразительности. В разработке интонационного-пластического рисунка роли Сосницкий достигал высот «художественного творчества». На это обращал внимание критик В. С. Межевич: «Г. Сосницкий… умел до того верно обработать пластическую сторону своей роли, что его старческий образ живо напечатлевается в вашем воображении- эта пластическая обработка возвысилась у него до художественного творчества- он. не сожмет, не истерзает. сердца вашего- но вы ни разу, однако ж, не забудете, что перед вами Брандт-Голландец, а не пламенный патриот русский» [5, с. 434]. Подчеркиванием старости, национальности персонажа, т. е. средствами пластической выразительности, Сосницкий обозначал типические черты характера Брандта, конкретизируя тем самым главную индивидуальную черту — патриотизм.
Пластическое мастерство Сосницкого высоко оценивал и В. Г. Белинский. О роли Гринева (драма-водевиль «Дедушка и внучек» Н. А. Коровкина, 8 дек. 1839 года) он писал: «Сосницкий был превосходен. Его невозможно было узнать: сгорбленный стан, восьмидесятилетнее и предоброе лицо, голос, манеры, даже произношение, дающее знать о недостатке зубов, — словом, все до малейшего оттенка, до едва заметной черты, было в высшей степени верно, правдоподобно, естественно, артистически искусно. В каждом слове, в каждом движении виден был добрый, благородный, теплый старик» [2, с. 477]. Белинский, как и предыдущий критик, сильной стороной Сосницкого-актера считает его умение «перерождаться, подобно Протею».
Как и в образе Брандта, типические черты старости, изображавшиеся пластическими средствами, т. е. средствами внешней характерности, конкретизировали главную индивидуальную черту персонажа — доброту, имевшую, по свидетельству критика, дополнительные краски. Теплота и благородство, привносимые в основное переживание устойчивой личной темой актера, выполняли функцию эмоциональной конкретизации этого переживания- обогащая главную индивидуальную черту, они также усиливали ее звучание и подчеркивали сквозной характер.
Одна из значимых ролей — Соломон (ком. А. Дюма «Кин, или Гений и беспутство», 11 янв. 1837). «Г. Сосницкий в роли суфлера Соломона был совершенство, дальше которого идти невозможно- он умел возвести незначительную роль свою до всей высоты юмора и придать ей глубокую значительность, какой, может быть, не имел в виду и сам автор драмы», — писал критик [7, с. 55]. Главная индивидуальная черта характера Соломона — преданность господину, ставшая принципом жизни. Она имела многочисленные оттенки: великодушие, самоотверженность, благородство- он испытывал боль и горечь от пренебрежительного отношения господина, но умел преодолевать личные обиды- осознание недостатков и слабостей Кина лишь повышало чувство ответственности и придавало его преданности оттенок самоотверженности. Правдой переживания, точностью выражения этих оттенков чувства преданности Сосницкий вызывал удивление критика, отмечавшего «верность» его игры: «Необыкновенная верность игры Сосницкого доходила до полного очарования, и когда он, в отчаянии от припадка, случившегося с Кином, выбежав на авансцену, стал просить зрителей, чтоб послали скорее из кресел театрального доктора, мы уверены, что если бы в то время действительно сидел в креслах театральный доктор, он побежал бы к нему на сцену, чтобы спасти умирающего Кина. Велик, неизмеримо велик талант Сосницкого! Это одно из лучших украшений нашей сцены» [Там же]. При создании образа Соломона важными являлись не только средства внешней характерности, применяемые для обозначения возраста
персонажа, но и средства внутренней характерности, позволявшие передать черты, типичные для самоощущения слуги: смирение, ироничное отношение к господину. Конкретизация смыслового ядра образа сообщала ему глубину и значительность, о чем писал автор рецензии.
К Соломону примыкает Прохожий (историческая быль «Параша Сибирячка» Н. А. Полевого, 17 янв. 1840), по замечанию рецензента, «холодная роль резонера». Расширив границы жанра, изменив смысловое наполнение обаза, Сосницкий сообщил роли драматизм и полноту звучания. «Г-н Сосницкий, занимавший роль прохожего старика, сделал из нее что было можно, — писал критик. — & lt-. ,& gt-Живописность костюма и положений, которую придал роли своей г-н Сосницкий, и некоторые места, где дарование его могло выказаться (как-то: его вопрос Неизвестному: „А сын твой?“ и горькая насмешка, с какою рассказывает он о бесплодных стараниях своих по приходе в Москву), были прекрасны и придали теплоту и жизнь холодной роли, принадлежащей к разрядам, которые в старое время называли ролями резонеров» [9, с. 5]. Драматургически выстроив роль, Сосницкий творчески реализовал заключенный в созданном драматургом образе потенциал. В пьесе Н. А. Полевого Прохожий — схематический персонаж, олицетворение православной добродетели. Типичные свойства подобной добродетельности Сосницкий превращает в конкретные свойства, оттеняющие главную черту — нравственную стойкость человека, которого не сломили жизненные невзгоды и несправедливость, который не разочаровался в людях, столкнувшись с человеческой черствостью- это сострадание и любовь к человеку, душевное тепло, вера в добро и милосердие. Как всегда при создании индивидуального характера, конкретизация главной черты персонажа происходит как средствами внешней, так и внутренней характерности, т. е. во взаимодействии пластического и эмоционального планов образа. Отмечаемые критиком «живописность костюма и положений», «горькая насмешка» создавали пластически выразительный образ уставшего странника. Окрашенная в теплые тона сочувствия интонация свидетельствовала о сострадании, неистребимой
вере в светлое начало в человеке, в добро и милосердие по отношению к нему. Свойственный персонажу гуманизм находился в соответствии и со значимым для Сосницкого нравственным эталоном, являясь его конкретным преломлением, превращаясь в православно окрашенный вариант человеческого достоинства.
Аналогичное соотношение индивидуальных и типических черт характера имело место и в образе Христиана (историческая быль «Иголкин, купец Новгородский» Н. А. Полевого, 14 дек. 1838). Критик писал: «Справедливость требует заметить также игру г. Сосницкого, который умел придать чрезвычайно веселое, комическое выражение своей небольшой, но искусно написанной роли тюремщика Христиана» [1, с. 1038]. Христиан, начальник стокгольмской тюрьмы, — сердобольный старик-швед- он с участием и заботой относится к попавшему в плен русскому купцу. Главное его индивидуальное качество — доброта, которая выражается в мягком, сочувственном отношении к пленному, сострадании к нему. Иголкин убивает двух шведских солдат, оскорбивших, по его мнению, русского царя, и считает, что исполнил свой долг. Теперь его ожидают суд и смерть, если он не признает вины. Христиану же непонятно, как можно за это лишить человека жизни. Также ему непонятна мотивация Иголкина, готового пойти на смерть, но не признать вины. Христиан, типичной чертой которого является законопослушность, уважительное отношение к праву, жизни как таковой, стремится помочь Иголкину, убеждая его смириться перед законом и сохранить жизнь. Между ними возникает своеобразная нравственная полемика, в основе которой лежит взаимное непонимание, приводящее к различным комическим недоразумениям. Окрасив добрым юмором типичные черты натуры Христиана, Сосницкий не только усилил человеческое обаяние персонажа, но и оттенил его человечность, широту души. Юмористическое окрашивание некоторых сторон натуры персонажа сочеталось с теплым отношением актера к герою. Сосницкий всегда с особой проникновенностью играл персонажей, ценностные установки которых были близки ему самому.
Интонация доброго юмора в сочетании с теплым отношением к персонажу, связанная с умением актера находить комические стороны в серьезном и высоком, характерна и для роли купца Мухина (ком. «Сбритая борода, вопреки пословице: Не верь коню в поле, а жене в воле» П. А. Смирнова, 18 дек. 1840). Об игре Сосницкого сохранилось небольшое рецензионное свидетельство: «Г. Сосницкий весьма хорошо исполнил роль купца, взманенного желанием перейти в другую, более образованную сферу и боязливо покидающего свое прежнее житье-бытье, свои прежние привычки» [8, с. 3]. Главная индивидуальная черта характера Мухина, являющаяся смысловым ядром образа, — стремление к образованности, почтительное отношение к воспитанности и культурности, свойственные представителям высших кругов общества, среди которых он мечтал оказаться. Он готов выдать свою дочь за генерала, который олицетворял собой в его глазах высшее общество, в то же время принимая за генерала некоего сомнительного господина, у которого «из-под воротника модного фрака видно ползвезды» [Там же, с. 2] и который, в свою очередь, с помощью выгодной женитьбы хотел устроить свои дела. Он решается дать бал в честь готовящегося бракосочетания, в первый раз в жизни надеть фрак и даже сбрить бороду. Но воспитание еще не стало частью его натуры- типичные купеческие привычки оставались прежними. Отсюда и проистекали комические положения. Несоответствие наивных стремлений персонажа и его реального состояния становилось предметом юмора. Однако искренность таких стремлений и желаний вызывали уважительное к себе отношение со стороны актера, что придавало звучанию роли мягкую, человечную интонацию. Такое конкретное преломление получал значимый для Сосницкого мотив человеческого достоинства.
Таким образом, каждая из рассмотренных индивидуальных черт персонажей является конкретным преломлением значимого для Сосницкого идеала человека, базирующегося на внутреннем нравственном эталоне, связанном с его актерской темой- патриотизм Брандта, доброта Гринева,
преданность Соломона, стойкость Прохожего, человечность Христиана, стремление к культурности Мухина — проявления постоянной актерской темы благородства и внутреннего достоинства. С другой стороны, каждая из рассмотренных индивидуальных черт является не только свойством конкретного персонажа, но имеет универсальное значение, соотносясь, в свою очередь, со значимым для актера и также имеющим универсальное значение эталоном.
Подобная структура, предполагающая конкретизацию отвлеченного эталона и одновременно его утверждение в качестве общезначимого, требовала соответствующих принципов сценической реализации. Конкретизация эталона осуществлялась посредством выделения в характере персонажа главной индивидуальной черты, становящейся смысловым ядром образа, которое, в свою очередь, также конкретизировалось различными эмоциональными оттенками и типические чертами, передаваемыми с помощью внешней и внутренней характерности. Для этого Сосницкому приходилось задействовать весь эмоционально-пластический ресурс, строя рисунок роли на сложном взаимодействии эмоционального и пластического планов образа. В результате отвлеченные нравственные качества становились чертами живого человека. Претворяя свой нравственный идеал в конкретный характер, актер утверждал его в качестве объективно значимой ценности.
Список литературы:
1. Александринский театр // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1838. — № 52. — 24 дек. — С. 1037−1038. — (Театр).
2. Белинский В. Г. Александринский театр // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1839. — Т. 2. — № 24. — 16 дек. — С. 472−478. — (Театр).
3. Греч Н. И. Александринский театр [О премьере спектакля «Дедушка русского флота"] // Северная пчела. -1838. — № 273. — 1 дек.- С. 1089.
4. Межевич В. С. Александринский театр // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1838. — № 47. — 19 нояб. — С. 931−935. — (Театр).
5. Межевич В. С. Александринский театр // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1839. — № 20. — 20 мая. — С. 431−434. — (Театр).
6. Михайлов А. В. Языки культуры. — М.: Языки мировой культуры, 1997. — 909 с.
7. Русский театр в Петербурге // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1837. — № 4. — 23 янв. — С. 53−56.
8. Театр в Петербурге (Декабрь 1840) // Репертуар русского театра. — 1841. — Т. 1. — Кн. 1. — С. 1−5. — (Современная хроника русских театров).
9. Хроника санкт-петербургских театров. 15 дек. 1839 — 18 янв. 1840 // Репертуар русского театра. — 1840. — Т. 1. — Кн. 2. — С. 1−8.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой