Основные аспекты межкультурного взаимодействия при переводе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Н.П. Чепель
ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ МЕЖКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРИ ПЕРЕВОДЕ
В статье рассматриваются основные аспекты культурно-этнографической концепции перевода. Автор анализирует особенности перевода русских исторических реалий в рамках культурологического подхода к проблемам перевода. Учитывая тот факт, что культурные различия в социально-культурном опыте носителей языка оригинала и языка перевода вызывают необходимость в прагматической адаптации текста перевода, в статье приводятся результаты сопоставительного анализа способов подобной адаптации, применяемых при переводе произведений русской классической литературы на английский язык.
межъязыковая коммуникация, межкультурная коммуникация, культурно-этнографическая концепция перевода, прагматика перевода прагматическая пресуппозиция, фоновые знания, русские исторические реалии, «усредненный рецептор», прагматическая адаптация.
Теория перевода рассматривает прагматические аспекты не просто речевой коммуникации, а межъязыковой коммуникации. В этой связи важно подчеркнуть, что в межъязыковом коммуникативном акте, кроме отправителя и получателя, участвует переводчик (билингв-посредник). Его цель — создание на языке перевода текста, который предназначен для полноправной замены исходного текста, в том числе и в прагматическом плане. Прагматика перевода, таким образом, охватывает совокупность отношений между участниками межъязыковой коммуникации (Источник — Переводчик — Рецептор) и текстами, с помощью которых такая коммуникация осуществляется (оригинал и текст перевода). Специфика же прагматических отношений при переводе, по мнению В. Н. Комиссарова, будет связана либо с необходимостью воспроизвести в тексте перевода прагматику оригинала, либо с выраженным в переводе намерением источника, либо с особой прагматической позицией переводчика, решающего некую прагматическую сверхзадачу, не имеющую прямого отношения к воспроизведению иноязычного оригинала. Другими словами, важнейшие аспекты прагматики перевода — это: 1) прагматическая ориентация на оригинал, 2) ориентация переводчика на участников коммуникативного акта — создателя оригинала (Источника) и Рецептора перевода 150.
Важную часть любой коммуникации составляет осуществление прагматического воздействия (или коммуникативного эффекта) на получателя информации (рецептора). В рамках теории перевода выдвигается концепция, согласно
150 Комиссаров В. Н. Прагматические аспекты перевода // Прагматика языка и перевод: сб. науч. тр. / МГПИИЯ им. М. Тореза. М., 1982. Вып. 193. С. 7.
которой под прагматикой текста следует понимать его коммуникативный эффект, то есть воздействие текста на рецептора перевода или реакция рецептора на содержание текста 151. Вследствие этого одним из главных направлений исследований в современной теории перевода является анализ прагматического воздействия или коммуникативного эффекта и способы достижения такого эффекта.
Поскольку такое воздействие во многом зависит от характера рецептора перевода, от его принадлежности к определенной социально-культурной общности, в центре внимания исследования оказываются культурно-этнографические факторы, определяющие возможность правильной интерпретации передаваемой информации.
Известно, что языки отличаются друг от друга не только своей лексикой и грамматикой, но и тем, что каждый из них членит отражаемую реальность по-своему, создает свою собственную «картину мира». Поэтому в процессе перевода происходит не только взаимодействие двух языков, но и взаимодействие двух культур, двух разных «картин мира».
В работах по теории перевода неоднократно описывались факты, свидетельствующие о влиянии на процесс перевода и его результат культурных различий между двумя языковыми коллективами, учет которых позволяет подходить к данному процессу как к межкультурной коммуникации, предполагающему преодоление не только языковых, но и культурных барьеров. С помощью перевода осуществляется посредничество между двумя культурными сообществами, при этом перевод, будучи направлен, с одной стороны, к исходной культуре и ее языку, а с другой — к культуре, на язык которой выполняется перевод, пре-обретает «двуликий» характер.
Представляется справедливым мнение Л. К. Латышева, что «в процессе эффективной двуязычной коммуникации имеет место не только межъязыковая, но и межкультурная коммуникация, под которой принято подразумевать адекватное взаимопонимание двух участников коммуникативного акта, принадлежащих к разным национальным культурам» 152. Эффективная межкультурная коммуникация — обязательное условие успешности общения с помощью перевода, ибо, «даже если люди владеют одним и тем же языком, они не всегда могут правильно понять друг друга, и причиной часто является именно расхождение культур» 153.
Рассматривая перевод как акт двуязычной коммуникации, необходимо учитывать и различия культур ее участников, тем более что контактирующие в переводе языки сами являются носителями национальных культур. Говоря о переводе в аспекте межкультурной коммуникации, Г. Д. Томахин указывает, что это не только соприкосновение двух семантических систем со своими на-
151 Комиссаров В. Н. Лингвистика перевода. М.: Междунар. отношения, 1980. С. 114.
152 Латышев Л. К., Семенов А. Л. Перевод: теория, практика и методика преподавания. М.: Академия, 2003. С. 108.
153 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Русский язык, 1990. С. 49.
ционально-культурными свойствами, но и контакт представителей двух лингвокультурных общностей, каждый со своим мировосприятием и определенным фондом культурного наследия: фоновыми знаниями, речевым этикетом, морально-эстетическими нормами и многим другим 154 Коммуниканты, участвующие в межъязыковой коммуникации, говорят на различных языках, но, кроме того, они имеют различные базовые знания, различный социальный и исторический опыт, принадлежат к различным культурам.
В современном переводоведении существует направление, которое стремится обосновать главенствующую роль культурных различий для всей переводческой деятельности. Известное утверждение Дж. Касагранде, что «переводятся не языки, а культуры», как нельзя лучше характеризует данное направление. Однако, как верно замечает В. Н. Комиссаров, такое противопоставление не учитывает характер взаимодействия языка и культуры. Культурные различия отражаются в языке и составляют часть различий в «картинах мира», создаваемых языками. Особенности культуры влияют на значение и употребление языковых единиц. «Перевод с языка на язык всегда предполагает и перевод из одной культуры в другую» 155.
В целом культурно-этнографическая концепция перевода, как ее называет
В. Н. Комиссаров, связана с решением важного теоретического вопроса о роли перевода по отношению к чужой культуре. Должны ли компоненты чужой культуры сохраняться в переводе или они должны заменяться компонентами своей культуры, выполняющими такую же или аналогичную функцию?
В этой связи характерной является точка зрения известного американского теоретика перевода Юджина Найды и его последователей. Многолетняя работа над переводами Библии побудила ученого обратить внимание на проблему передачи при переводе коммуникативного эффекта оригинала, его прагматического воздействия на рецептора. Центральное место в его работах занимает проблема эквивалентности. Ю. Найда выделил и описал два вида эквивалентности: формальную и динамическую. Формально эквивалентный перевод передает языковые элементы и синтаксические структуры оригинала. Цель динамически эквивалентного перевода — донести смысл исходного сообщения так, чтобы перевод звучал естественно и оказывал бы на рецепторов такое же эмоциональное воздействие, какое предположительно оказывал на рецепторов оригинала.
В интересующем нас плане одной из особенностей концепции Ю. Найды является ее ориентированность на культурно-этнические аспекты перевода. В Американском библейском обществе, в котором Ю. Найда плодотворно работал долгие годы, выполнялись переводы библейских текстов на языки этнических сообществ, живущих в относительной культурной изоляции от остального мира. Для оказания желаемого прагматического воздействия необходимо было учиты-
154 Томахин Г. Д. Перевод как межкультурная коммуникация // Перевод и коммуникация / Ияз РАН. М., 1997. С. 130.
155 Комиссаров В. Н. Культурно-этнографическая концепция перевода // Картина мира: лексикон и текст (на материале англ. языка): сб. науч. тр. / МГЛУ им. М. Тереза. — М., 1991. Вып. 375. С. 127.
вать социокультурные различия, запечатленные в языке, и особенности фоновых знаний рецепторов, от которых зависит правильная интерпретация и оценка передаваемой информации. В своих ранних работах Ю. Найда высказал предположение, что необходимое воздействие на рецепторов подобного рода можно обеспечить только при условии, если текст перевода не будет содержать чуждых для них культурных фактов или основанных на этих фактах образов или ассоциаций. Из этого следует необходимость существенной культурной адаптации текста при переводе. Первоначально Ю. Найда предлагал заменять образы, незнакомые рецепторам перевода, образами, принятыми в данной культуре. К примеру, в некоторых обществах выглядит странным, даже неприличным, обычай, описанный в Новом Завете, по которому учитель проповедует сидя, поэтому в переводе это выражение должно быть заменено формой, принятой в принимающей культуре.
Такого рода примеры наглядно отражают практику переводчиков Библии, стремящихся приблизить друг к другу различные культуры. Предполагается, что необходимого коммуникативного эффекта можно достичь лишь в том случае, если культурно-исторические явления, описанные в оригинале, будут заменены в переводе особенностями культуры адресатов, выполняющих ту же функцию. Концепция Ю. Найды получила широкое распространение в работах его последователей. Сравните, например, замечание Дж. Бикмана о том, что, если сохранение незнакомого объекта культуры приведет к искажению или полной утрате смысла, определенная модификация необходима 156.
Можно предположить, что перевод Библии занимает особое место в переводимой литературе как по характеру языкового материала (большая образность языка Библии), с которым имеет дело переводчик, так и по специфической цели (обращение людей в христианство, укрепление их веры), которую он перед собой ставит. Поэтому переводчики стремятся всеми средствами устранить культурные различия, которые могут вызвать непонимание или неприятие у читателей, помешать им воспринять в переводе Библию как что-то свое, близкое.
Очевидно, культурно-этнографическая концепция перевода может быть применена лишь к ограниченному числу переводов, связанных со специфическими целями и условиями. В. Н. Комиссаров дает критическую оценку стремлению к «динамической эквивалентности», всецело ориентированной на рецептора перевода. В частности, он указывает, что подобное стремление приводит к тому, что у рецептора перевода создается ошибочное впечатление, якобы культура языка оригинала не отличается от его собственной. «Переводчик не столько перебрасывает мост через пропасть, разделяющую эти две культуры, сколько делает вид, что такой пропасти вообще не существует. Рецепторы как бы получают новый сюжет в знакомом обрамлении» 157.
В своих последующих работах Ю. Найда отказался от столь крайнего требования, переоценивающего культурно-этнические различия между народами.
156 Бикман Дж., Кэллоу Дж. Не искажая слова Божия: пер. с англ. СПб.: Ноах, 1994. С.
236.
157 Комиссаров В. Н. Культурно-этнографическая концепция перевода С. 129.
Он, в частности, указывает, что «культурные расхождения представляют меньше трудностей, чем можно было бы ожидать, особенно если прибегать к помощи примечаний, разъясняющих случаи культурных расхождений, ибо всем понятно, что у других народов могут быть иные традиции» 158.
Следует заметить, что при всей важности различий в культуре нет оснований преувеличивать их роль в переводе. Перемещение перевода в другую культурную среду значительно удаляет его от оригинала и создает ложное представление о времени и месте действия оригинала. Большинство людей хорошо осознают, что могут существовать факты, явления, традиции, отсутствующие в их собственной культуре, и способны воспринимать и понимать не только свое, но и чужое. Культурные барьеры вполне преодолимы, поскольку всем свойственна способность воспринимать новое, понимать, что в какой-то другой стране люди могут поступать именно так, а не иначе, могут представить себе, что такое «снег», даже если никогда его не видели. Поэтому одно из главных достоинств переводов заключается в том, что с их помощью носители языка перевода знакомятся с жизнью и культурой других народов.
Сказанное выше имело целью показать, что та часть своеобразной языковой «картины мира», которая отражает особенности культуры данного языкового коллектива, ставит перед переводчиком два типа задач. С одной стороны, обеспечить должное понимание текста перевода его рецепторами. С другой стороны, возникает проблема выбора между сохранением в переводе культурно чуждых элементов и их заменой функционально аналогичными явлениями в собственной культуре.
Общепризнано, что переводчик должен быть не только билингвом, но и «бикультурным». Он должен не только хорошо знать особенности двух культур, то есть располагать соответствующими фоновыми знаниями, без чего не сможет ни понять содержание оригинала, ни создать полноценный текст перевода, но и иметь ясное представление о сходстве и различиях в знаниях, взглядах, традициях и ассоциациях, присущих членам обоих культурных сообществ.
Бесспорно, фоновые знания переводчика в значительной мере определяют собой понимание им языковых единиц и, в частности, русских исторических реалий. Незнание переводчиком той внеязыковой действительности, которая описывается в тексте перевода, приводит к довольно нелепым ошибкам. Каким же образом прагматические факторы влияют на процесс перевода реалий и на выбор того или иного переводческого соответствия?
Проблема компенсации тех потерь информации, которые могут возникнуть при передаче реалий как лексических единиц, обозначающих явления, отсутствующие в культуре языка перевода, тесно связана с одной из важнейших категорий прагматики — прагматической пресуппозицией, отражающей асимметрию фоновых знаний, различный социально-культурный опыт носителей исходного языка и языка перевода. Самое непосредственное отношение к пробле-
158 Найда Ю. К науке переводить // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. М.: Междунар. отношения, 1978. С. 131.
ме реалий имеет тот класс пресуппозиций, который Н. Д. Арутюнова и Е.В. Па-дучева относят к прагматическим презумпциям, касающимся знаний и убеждений говорящих. «Говорящий, который высказывает суждение S, имеет прагматическую презумпцию Р, если он, высказывая S, считает Р само собой разумеющимся — в частности, известным слушателю» 159. Отсюда следует, что понятие прагматической презумпции тесно связано с понятием фоновых знаний, исходных знаний, имплицитно присутствующих в высказывании.
Перевод вносит значительные поправки в прагматические презумпции исходного текста. Если отправитель исходного текста считает прагматическую презумпцию само собой разумеющимся, следовательно, известным читателю текста оригинала, то из этого еще не следует, что данная прагматическая презумпция остается в силе и для читателя перевода — носителя другого языка и другой культуры 160. Как результат этого, многое, понятное и очевидное для носителей исходного языка, оказывается неясным или вообще непонятным для носителей языка перевода. Безусловно, переводчик не может не учитывать этого в своей деятельности. Следовательно, одним из детерминантов переводческих действий на этапе создания текста перевода является установка на получателя перевода, его фоновые знания, социально-психологические характеристики и культурную среду.
Установка на получателя как элемент прагматики перевода может проявляться в большей или меньшей степени буквальности перевода, его «модернизации» (при переводе памятников прошлого), в стилевой окраске перевода, которая может не соответствовать стилевой окраске оригинала, в большей или меньшей степени передачи вплоть до полной непередачи дополнительных стилевых и эмоциональных оттенков, наслаивающихся на основное предметнологическое содержание текста.
Незнакомство рецепторов перевода с элементами иноязычной культуры, коими являются и русские исторические реалии, может потребовать введения в текст перевода дополнительной информация, ссылок и примечаний, поясняющих неизвестные наименования, явления и факты. В теории перевода такого рода преобразования носят название «прагматической адаптации», «то есть внесение определенных поправок на социально-культурные, психологические и иные различия между получателями оригинального и переводного текста» 161. Переадресовывая сообщение иноязычным получателям и вводя поправку на указанные различия, переводчик старается найти не просто смысловые эквиваленты, то есть единицы, обозначающие те же явления действительности, а те функциональные соответствия, которые способны вызвать у иноязычного получателя реакцию, сходную с той, которую данное сообщение вызывает у тех, кто воспринимает его в подлиннике.
159 Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы, категории прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16: Лингвистическая прагматика. М.: Прогресс, 1985. С. 39.
160 Швейцер А. Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. М.: Наука, 1988. С. 155 156.
161 Швейцер А. Д. Перевод и лингвистика. М.: Воениздат, 1973. С. 242.
Когда речь идет о переводе, то ни автор оригинала, ни читатель текста перевода не в состоянии проверить, насколько элементы культурного фонда, представленные в переводе, соответствуют реальному положению вещей, так как они оба находятся по разные стороны культурного барьера. В таком случае вся ответственность возлагается на переводчика, который выступает в качестве эксперта относительно обеих культур — исходной и принимающей. Эту ответственность перед автором и рецептором перевода некоторые исследователи называют loyalty (лояльность, верность — термин К. Норд). Реалии культуры исходного языка, то есть элементы, сигнализирующие о принадлежности текста к культуре иной, чем культура рецептора перевода, как бы фильтруются переводчиком, который может либо оставить их в тексте перевода без изменений, либо адаптировать их к культуре языка перевода.
Таким образом, необходимость в ряде случаев осуществлять в процессе перевода прагматическую адаптацию не вызывает сомнения. Любое высказывание создается с целью получить какой-то коммуникативный эффект, поэтому прагматический потенциал составляет важнейшую часть содержания высказывания. Следовательно, прагматика играет важную роль и в тексте перевода. Создавая текст перевода, переводчик либо пытается сохранить прагматический потенциал оригинала, либо старается добиться, чтобы этот текст обладал иным прагматическим потенциалом, в определенной степени независимым от прагматики исходного текста. В любом случае переводчику приходится прибегать к прагматической адаптации в переводе. В своей книге «Современное переводо-ведение» В. Н. Комиссаров, иллюстрируя возможности воспроизведения прагматического потенциала оригинала, обстоятельно анализирует четыре вида такой адаптации, применяемые в переводческой практике.
В задачу первого вида прагматической адаптации входит достижение адекватного понимания передаваемого сообщения со стороны «усредненного» рецептора перевода. Для осуществления этого вида адаптации переводчик, с одной стороны, может вносить в текст перевода дополнительную информацию, обеспечивающую понимание разного рода географических и культурно-бытовых реалий. Например, при переводе на русский язык географических названий типа американских Oklahoma, Virginia, Massachusetts, английских Middlesex, Surrey или канадских Manitoba, Alberta и других обычно добавляются слова «штат, провинция, графство», указывающие, что обозначают эти названия, чтобы сделать их понятными для русского читателя: штат Массачусетс, провинция Альберта, графство Миддлсекс. С другой стороны, переводчик может опустить в переводе некоторые неизвестные рецептору детали или же заменить опускаемые в переводе слова с конкретным значением более общими, но более понятными для рецептора перевода.
Второй вид прагматической адаптации имеет целью добиться правильного восприятия содержания оригинала, донести до рецептора перевода эмоциональное воздействие исходного текста. Необходимость такой адаптации возникает потому, что в каждом языке существуют названия каких-то объектов и ситуации, с которыми у представителей данного языкового коллектива связаны осо-
бые ассоциации. Если подобные ассоциации не передаются или искажаются при переводе, то прагматические потенциалы текстов перевода и оригинала не совпадают даже при эквивалентном воспроизведении содержания. Так, например, названия одинаковых деревьев в разных языках могут вызвать у людей неодинаковые ассоциации (к примеру, «береза» в русском языке или mistletoe (омела) в английском), и в переводе может потребоваться дополнительная информация.
Указанные способы прагматической адаптации перевода с целью обеспечить рецептору перевода адекватное понимание переводимого сообщения используются переводчиком без учета особенностей какого-то отдельного рецептора или группы рецепторов. При использовании третьего вида прагматической адаптации переводчик ориентируется на конкретного рецептора и на конкретную ситуацию общения, стремясь обеспечить желаемое воздействие. Такого рода адаптация обычно связана с существенным отклонением от исходного сообщения. Например, при переводе названий литературных произведений, телевизионных передач, кинофильмов переводчик нередко стремится сделать такие названия более привычными, понятными для принимающей культуры (название рассказа А. П. Чехова «Попрыгунья» в переводе на английский язык звучит как «Grasshopper» (пер. I. Litvinov- C. Gamett), название повести «Капитанская дочка» А. С. Пушкина — «Marie, A Story of Russian Love» (пер. M.H. de Zielinska)).
Четвертый вид прагматической адаптации В. Н. Комиссаров характеризует как решение некой «экстрапереводческой сверхзадачи», продиктованной политическими, практическими, личными или иными соображениями, не имеющими непосредственного отношения к переводимому тексту. Любой перевод — это текст, создаваемый переводчиком для достижения определенной цели, которая в большинстве случаев заключается в обеспечении адекватности перевода. Но иногда переводчик может использовать перевод для достижения какой-то другой цели, решить какую-то свою задачу, непосредственно не связанную с точным воспроизведением оригинала. Среди видов прагматической адаптации этого типа выделяются так называемый филологический перевод, когда переводчик старается воспроизвести в переводе формально-структурные особенности языка оригинала, даже нарушая тем самым норму и узус языка перевода. К данному типу относятся и переводы-подстрочники, предназначенные для перевода на третий язык или для сугубо научных лингвистических и филологических исследований. В любом случае, осуществляя прагматическую адаптацию четвертого типа, переводчик сознательно отказывается от адекватного перевода под влиянием указанных факторов.
В ходе нашего исследования мы сталкивались со случаями применения прагматической адаптации только первого и частично второго видов. Вероятно, это можно объяснить тем фактом, что материалом исследования были художественные произведения, при переводе которых значительные отклонения, и уж тем более искажения текста оригинала в переводе, непосредственно влияют на неодинаковое восприятие этого текста соответственно рецепторами оригинала и рецепторами перевода, что для достижения полной адекватности перевода является недопустимым.
Исследование перевода русских исторических реалий в классических литературных произведениях не может не учитывать специфику художественных текстов, их место в общей типологии текстов и их своеобразие в прагматическом аспекте. В классификации исходных текстов на основе прагматического фактора немецкого лингвиста А. Нойберта художественные тексты занимают особое место как тексты, написанные в первую очередь для носителей исходного языка, но имеющие в то же время и общечеловеческую ценность и, следовательно, обращенные и к более широкой читательской аудитории 1б2. Перевод художественных произведений не имеет точного адресата. С точки зрения теории перевода — это «усредненный рецептор», то есть типичные представители культуры языка перевода, которые обладают знаниями и представлениями, общими для большинства членов языкового коллектива. Переводчики русской классической литературы ориентируются именно на такого обобщенного англоязычного адресата. Его восприятие переводимого текста определяется не личностными характеристиками, а культурно-историческими особенностями данного народа, фоновыми знаниями об исторических реалиях русского языка, которые могут иметься в принципе у большинства носителей исходного языка, и отсутствовать, как правило, у большинства носителей языка, на который осуществляется перевод. Очевидно, что во многих случаях появления русской исторической реалии
в тексте перевода знания иностранного читателя о ней могут оказаться равными нулю. Для обеспечения адекватного понимания текста рецептором перевода, в частности английским, американским или любым англоговорящим читателем, необходимо внесение поправок на прагматические различия между исходным языком и языком перевода. При выборе способа перевода переводчик не может не учитывать прагматическую пресуппозицию, то есть он должен правильно оценивать общий фонд знаний, информированность, способности понимания предполагаемого рецептора перевода. Рассмотрим примеры:
«Под их отдаленною властью гетьманы, избранные из среды самих же козаков, преобразовали околицы и курени в полки и правильные округи» [2, с. 217].
«Under their distant rule, the hetmans or chiefs, chosen from among the Cossacks themselves, redistributed the territory into military districts (UT — unknown translator)» [б].
Реалии «гетман», «околица», «курень», очевидно неизвестны английским и американским рецепторам. В первом случае переводчик поясняет непонятную реалию. Две другие реалии он опускает, заменяя их словом с более общим, но более понятным для рецептора перевода значением.
«Ах, боже мой! мне смешно, я говорю, как какая-нибудь степная помещица. Впрочем, я действительно помещица» [4, с. 64].
162 Нойберт А. Прагматические аспекты перевода // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. М.: Междунар. отношения, 1978. С. 198.
«I'm talking like some country lady. I really am a country lady, though» (пер.
C. Garnett) [8].
«My God, how absurd! I’m talking like some provincial landowner — but I really am one» (пер. R. Hare) [9].
В приведенном примере реалия степная помещица, очевидно, выполняет не денотативную, а экспрессивную функцию. Такой перевод и в первом, и во втором случае можно считать прагматически адекватным, так как переводчики, снимая реалию, вызывающую конкретные образные ассоциации лишь у русского читателя, используют словосочетания более общего значения.
В ряде случаев обеспечению понимания значений русских исторических реалий способствуют разного рода комментарии и пояснения. Например:
«- Как же это вы? Прямо так на перекладной и едете?» [1, с. 63]
«- Oh, how’s this? You’re going to ride in a post-carriage?*» (пер. A. Sykes) [5].
*Notes: Naperekladnoi… — literally, «with relays of horses and a hired sledge or springless carriage». — Tr.
Значение выражения «ехать на перекладной», знакомое русскому читателю, оказывается, по мнению переводчика, вне фоновых знаний читателя перевода. Именно по этой причине переводчик применяет описание непосредственно в тексте перевода, дополняя его развернутым объяснением. Кроме того, он также дает транслитерированную форму русской реалии.
В следующем примере переводчик также дает краткое описание соответствующей реалии в тексте перевода, сопровождая его подробным комментарием в примечании:
«Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана…» [3, с. 343]
«All the luggage in my small springless carriage* consisted of one valise…» (пер. V. Nabokov) [7].
Notes: *springless carriage: the word for this primitive travelling contraption was in Lermontov’s time, still the old telezhka (which now means simply any small cart) or telega (now only connoting a peasant’s wagon for hay, etc.)
Очевидно, что большинство исторических реалий русского языка, относящихся к пассивному словарю даже русского читателя, нуждаются в пояснениях со стороны переводчиков русской классики на английский язык.
Таким образом, из всего вышесказанного можно сделать следующий вывод.
Анализ процесса коммуникации невозможен без учета прагматических аспектов.
Применительно к переводу важность учета прагматических аспектов обусловлена в значительной степени различиями в восприятии языковых единиц и речевых произведений носителями разных языков и культур, асимметрией их фоновых знаний.
Основу фоновых знаний составляют реалии. С точки зрения теории перевода реалии предстают как лексические единицы, называющие предметы и явления, характерные для жизни (быта, культуры, государственного строя) одного народа и не встречающиеся у других. Являясь носителями национального и ис-
торического колорита, они обычно не имеют точных соответствий (эквивалентов) в других языках.
Существенной предпосылкой для верной передачи реалий в переводе является знание переводчиком реалий исходного языка, верное представление о них.
В рамках культурологического подхода к проблемам перевода признается, что перевод означает не только переход от одного языка к другому, но и от одной культуры к другой. Отсюда следует, что на решения, принимаемые переводчиком, большое влияние оказывают различия в социально-культурном опыте носителей исходного языка и языка перевода.
Поскольку предполагается, что перевод должен воспроизводить коммуникативный эффект оригинала, культурные различия между двумя языковыми коллективами рассматриваются в теории перевода как факторы, вызывающие необходимость в прагматической адаптации текста перевода.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Арутюнова, Н. Д. Истоки, проблемы, категории прагматики / Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева // Новое в зарубежной лингвистике. — Вып. 16: Лингвистическая прагматика. — М.: Прогресс, 1985. — С. 3−43.
2. Бикман, Дж. Не искажая слова Божия: пер. с англ. / Дж. Бикман, Дж. Кэллоу. — СПб.: Ноах, 1994. — 449 с.
3. Верещагин, Е. М. Язык и культура / Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров. — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: Русский язык, 1990. — 246 с.
4. Комиссаров, В.Н. Культурно-этнографическая концепция перевода. // Картина мира: лексикон и текст (на материале англ. языка): сб. науч. тр. / МГЛУ им. М. Тереза. -М., 1991. — Вып. 375. — С. 126−131.
5. Комиссаров, В. Н. Лингвистика перевода. — М.: Междунар. отношения, 1980. — 167 с.
6. Комиссаров, В. Н. Прагматические аспекты перевода // Прагматика языка и перевод: сб. науч. тр. / МГПИИЯ им. М. Тореза. — М., 1982. — Вып. 193. — С. 3−14.
7. Комиссаров, В. Н. Современное переводоведение. — М.: ЭТС, 1999. — 192 с.
8. Латышев, Л. К. Перевод: теория, практика и методика преподавания / Л. К. Латышев, А. Л. Семенов. — М.: Академия, 2003. — 192 с.
9. Найда, Ю. К науке переводить // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. — М.: Междунар. отношения, 1978. — С. 114−137.
10. Нойберт, А. Прагматические аспекты перевода // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. — М.: Междунар. отношения, 1978. — С. 185−201.
11. Томахин, Г. Д. Перевод как межкультурная коммуникация // Перевод и коммуникация / Ин-т языкознания РАН. — М.: 1997. — С. 129−137.
12. Швейцер, А. Д. Перевод и лингвистика. — М.: Воениздат, 1973. — 280 с.
13. Швейцер, А. Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. — М.: Наука, 1988. -215 с.
СПИСО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Гоголь, Н. В. Ревизор // Избр. соч.: в 2 т. — М.: Худож. лит., 1984. — Т. 2.- С. 6−76.
2. Гоголь, Н. В. Тарас Бульба // Там же. — Т. 1.- С. 213−307.
3. Лермонтов, М. Ю. Герой нашего времени // Стихотворения. Поэмы. Маскарад. Герой нашего времени. — М.: Худож. лит., 1985. — С. 342−474.
4. Тургенев, И. С. Отцы и дети. — М.: Олимп: АСТ, 2002. — 265 с.
5. Gogol, N. The Inspector-General (or «Revizor»). A Russian Comedy / Tr. by Arthur
A. Sykes. — L.: Walter Scott LTD, s.a. — 185 p.
6. Gogol, N. Taras Bulba / Tr. By Isabel F. Hapgood. Available in Internet: http: //etext. lib. virginia. edu/ebooks/ebooklist
7. Lermontov, M. A Hero of Our Time / Tr. by Vladimir Nabokov. — N.Y.: Doubleday Anchor Books. Doubleday & amp- Company, Inc. Garden City, 1958. — 210 p.
8. Turgenev, I. Fathers and Children / Tr. by Constance Garnett. — L.: William Heine-
mann, 1895. — 358 p.
9. Turgenev, I. Fathers and Children / Tr. by Richard Hare. — L. — N.Y. — Melbourne — Sydney: Hutchinson International Authors Limited, 1947. — 287 p.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой