Взаимосвязь образования и культуры: политика, законодательная практика и техника

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
С.В. Поленика
Поленина Светлана Васильевна — доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, академик Международной академии информации, информационных процессов и технологий, главный научный сотрудник сектора общей теории права и государства
Институт государства и права Российской академии наук
Взаимосвязь образования и культуры: политика, законодательная практика и техника
Федеральный закон от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации»)1 по своей структуре, числу содержащихся в нем глав и статей и, главное, форме изложения нормативного материала скорее напоминает, на наш взгляд, энциклопедию, чем обычный федеральный закон, даже если рассматривать широко распространенные в советское время Основы законодательства Союза ССР и союзных республик (далее — Основы).
В большинстве Основ, действовавших к моменту развала Советского Союза, в том числе и в Основах законодательства о народном образовании, было в среднем до 40 статей, сгруппированных в 10−11 разделов2. При этом Основы были посвящены определенной, конкретной сфере общественных отношений, начиная с предмета регулирования, основания их возникновения, объема регламентации и ответственности за несоблюдение установленных в Основах предписаний.
В отличие от Основ, в Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» разделов нет. В нем 14 глав и 111 статей. Простое арифметическое сопоставление показывает, что на каждую главу приходится около 10 статей, что явно недостаточно для надлежащей регламентации затрагиваемых в ней отношений. К тому же круг проблем, охватываемых каждой главой Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», далеко не всегда служит прямым продолжением содержания предыдущих глав. Так, за главой 5 «Педагогические, руководящие и иные работники организаций, осуществляющих образовательную деятельность» следует лишь косвенно связанная с предыдущей глава 6 «Основания возникновения, изменения и прекращения образовательных отношений».
Кроме того, отдельные положения Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», по сути, дублируют в укороченном виде нормы действующих отраслевых федеральных Трудового, КоАП, Семейного и Гражданского кодексов. Различие между этими видами федеральных законов состоит в том, что положения Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» не содержат стандартных для нормы любого закона структурных частей — гипотезы, диспозиции и санкции. А без этого любой документ, кем бы он не был подписан, превращается из закона в нормативную декларацию, чем, в сущности говоря, и является, на наш взгляд, Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации».
Представляется, что Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» призван дать расширенное толкование и изложение содержания статьи 43 Конституции Р Ф, которая начинается со слов «Каждый имеет право на образование», и закрепить условия, необходимые для реализации гражданами этого права.
Помимо прочего, весьма дискуссионной видится, на наш взгляд, трактовка пункта 1 статьи 2 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»: образование как единый целенаправленный процесс воспитания и обучения. Вне всякого сомнения, такая связь весьма существенна с точки зрения появления и закрепления у человека ценностных установок, но она может формироваться отнюдь не только в процессе обучения, но и семьей, обществом, государством и самой жизнью.
Исходя из этих соображений вопросы взаимосвязи правовой политики и воспитания будут рассмотрены нами во второй части статьи.
Что касается образования, то его целесообразно рассматривать в контексте взаимосвязи правовой политики и культуры как результат и процесс усвоения знаний, обучения и просвещения, способствующих развитию и совершенствованию ума, вкуса и характера человека.
Есть в Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» и некоторые спорные либо недостаточно ясно изложенные положения. Определенная часть из них содержится в статье 3 «Основные принципы государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования».
1 См.: Собрание законодательства РФ. 2012. № 53, ч. 1, ст. 7598.
2 См.: Основы законодательства Союза ССР и союзных республик. М., 1987.
Юридическая техника. 2016. № 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
Непонятен, в частности, смысл подпункта 1 пункта 1 статьи 3 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». В нем провозглашается такой принцип государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования, как «признание приоритетности образования». Между тем термин «приоритетность» предполагает смысловое сопоставление одного понятия другому, что в данном случае отсутствует. В результате смысл этого принципа остается неясным.
Еще менее понятен не только смысл, но и содержание принципа государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования, закрепленных подпунктом 9 статьи 3 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». Некоторые из них, в частности информационная открытость и публичная отчетность образовательных организаций, ясны и не нуждаются в дополнительном раскрытии их содержания. Иначе обстоит дело с неоднократно повторяемым принципом «автономии образовательных организаций». Не разъяснено, в чем эта автономия выражается, а также кто и по каким причинам может этой автономности препятствовать.
Наибольшее удивление у читателя вызывает отнесение тем же подпунктом 9 статьи 3 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» к принципам государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования «академических прав и свобод у педагогических работников и обучающихся». О таком понятии «академический» нет ни слова в Трудовом кодексе РФ, хотя в нем есть специальный раздел XII «Особенности регулирования труда отдельных категорий работников», в числе глав которого имеется глава 52 «Особенности регулирования труда педагогических работников».
Кроме того, учитывая половой состав педагогического корпуса в нашей стране, в котором преобладают женщины, в Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» следовало бы как минимум сделать отсылку к главе 41 Трудового кодекса РФ «Особенности регулирования труда женщин, лиц с семейными обязанностями».
Отмечая ряд недостатков и неточностей в отдельных статьях Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», нельзя обойти и целый ряд его достоинств. К их числу, на наш взгляд, следует отнести, прежде всего, статью 14 «Язык образования». В ней провозглашается, что в Российской Федерации гарантируется получение образования на государственном языке Российской Федерации, а также выбор языка обучения и воспитания в пределах возможностей, предоставляемых системой образования. И все это должно осуществляться в соответствии с государственными образовательными стандартами и обучающими программами. При этом преподавание и изучение государственных языков республик Российской Федерации не должны осуществляться в ущерб преподаванию и изучению государственного языка Российской Федерации.
Принципиальное значение имеет, кроме того, статья 17 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». Согласно этой статье в нашей стране образование может быть получено не только в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, но и вне таких организаций в форме семейного образования и самообразования. Обучение в форме семейного образования и самообразования дает прошедшим его лицам право последующего прохождения в установленном статьей 34 настоящего Федерального закона порядке промежуточной и государственной итоговой аттестации. Такая аттестация проводится только в организациях, осуществляющих образовательную деятельность.
После развала Советского Союза и многих сопровождавших его международных и внутригосударственных событий большую практическую значимость приобрело соблюдение такого основного принципа государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования, как светский характер образования в государственных и муниципальных организациях, осуществляющих образовательную деятельность (п. 6 ст. 3 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»).
В основе этого правила лежит норма статьи 14 Конституции Р Ф, провозгласившая светским государством Российскую Федерацию и установившая правило, согласно которому никакая религия не может устанавливаться в стране в качестве государственной или обязательной. Развивает эту норму статья 29 Конституции Р Ф, согласно которой каждому гарантируются свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
Названные конституционные правила нашли, естественно, отражение и в Федеральном законе «О государственном образовании в Российской Федерации». Это выразилось в том, что в статье 34 «Основные права обучающихся и меры их социальной поддержки и стимулирования» закреплено право обучающихся на свободу совести, информации, свободное выражение собственных взглядов и убеждений.
Есть в Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» и ряд статей, регламентирующих весьма далекий, на первый взгляд, от процесса образования круг вопросов. Наиболее видно это на примере статьи 38 «Одежда обучающихся. Форменная одежда и иное вещевое имущество (обмундирование) обучающихся». Специфика этой статьи состоит, помимо прочего, и в том, что она излагается не в первоначально принятой редакции, а в редакции, опубликованной двумя годами позже, 4 июля 2014 года. И связано это в первую очередь с изменившейся за эти годы международной и
Поленика С. В. Взаимосвязь образования и культуры: политика, законодательная…
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
внутренней обстановкой, вызванной, прежде всего, активизацией роли и значения в политике и бытовом общении религиозного фактора.
В виде иллюстрации можно сослаться на возникновение на Северном Кавказе Российской Федерации в те годы целого ряда острых инцидентов, доходивших до полемики руководителей соседних регионов по вопросу об уточнении административной границы между двумя субъектами Российской Федерации, а также убийства в Дагестане суфийского шейха Саида Чиркейского, бывшего для населения этой Республики символом традиционного ислама, борющегося против ваххабизма. В этой связи в средствах массовой информации Российской Федерации справедливо отмечалось отсутствие у центральных органов власти и управления четкой политики и выработки общей для всех граждан России политической идентичности, базирующейся не на основе крови, а историко-культурной общности1.
На фоне упомянутых выше столь существенных для Российской Федерации событий выглядит как бы малозначительным, хотя и длившимся чуть ли не год, противостояние в одной из школ Ставропольского края позиции директора школы и родителей ряда учениц — старшеклассниц, пришедших 1 сентября 2012 года на занятия в хиджабах — головном уборе, закрывающем не только голову, но и плечи девочек. Директор усмотрела в таком наряде нарушение устава образовательной организации, не допускающего ношение в здании школы, а тем более появление на занятиях школьников обоих полов в головных уборах. Родители учениц трактовали хиджабы как национальную одежду женщин-мусульманок, хотя и уходили от ответа на вопрос, почему девочки не могут снимать хиджабы при входе в школу, раз это противоречит ее уставу.
На протяжении всей второй половины 2012 года стороны (школа и родители) то приходили к консенсусу, то вновь расходились в своих позициях. И все это время данная тема будоражила российское общество, поскольку к ней постоянно возвращались все возможные виды средств массовой информации. По этому вопросу выступали публицисты, учителя, общественные деятели, прокуроры и даже религиозные деятели. Так, на экранах телевизоров появился муфтий Ставропольского края, призвавший родителей девочек найти приемлемый компромисс со школой.
Аргументы участников обсуждений и дискуссий по этому поводу были разными, но практически все они касались двух основных проблем. Во-первых, вправе ли школы своим уставом вообще предписывать либо запрещать учащимся ношение в здании школы, а тем более на уроках определенной формы, и, во-вторых, нарушает ли это требование право школьников на закрепленное в Конституции Р Ф право детей обоих полов на образование (ст. 43). Именно этот комплекс вопросов оказался центральным и в выступлениях официальных должностных лиц федерального уровня — Уполномоченного при Президенте Р Ф по правам ребенка П. Астахова и Министра образования и науки РФ Д. Ливанова, докладывавшего о работе министерства на заседании Государственной Думы. Правда, выступавшие федеральные должностные лица адресовали свои требования разрешить ситуацию преимущественно школе, обойдя вопрос о природе конфликта, затрагивавшего почему-то лишь девочек и не касавшегося школьной формы мальчиков. Свою позицию по данному вопросу высказал в ходе беседы с журналистами и Президент Р Ф В. В. Путин, подтвердивший право школ устанавливать для учащихся обязательную форму одежды и напомнивший о светском характере нашего государства.
Между тем ситуация в обществе, сложившаяся в Ставропольском крае в связи с отсутствием полной ясности по проблеме допустимости либо недопустимости ношения хиджабов в школах, продолжала обостряться, вынудив директора школы, где она впервые возникла, даже сменить место работы. При этом, однако, главный вопрос: какова же природа самого конфликта — вызван ли он дефектами организации учебного процесса в школе либо имеет конфессиональный характер и соответственно какими должны быть способы его разрешения, — так и остался открытым.
Ответ на него дает обращение к Конституции Р Ф и базирующемуся на ней законодательству, а также к ратифицированным нашей страной международным документам. Статья 43 Конституции Российской Федерации, провозглашая право каждого на образование и гарантируя общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных образовательных организациях и на предприятиях, не затрагивает, естественно, частные вопросы организации процесса обучения, а тем более требования, которые могут быть предъявлены к форме одежды учащихся, вызвавшие в Ставропольском крае столь острые споры.
По этим вопросам статья 43 (ч. 4) Основного закона страны отсылает к федеральным государственным общеобразовательным стандартам. Последние, в свою очередь, должны базироваться и на других статьях Конституции Р Ф, в том числе и на статье 19, гарантирующей равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, отношения к религии, а также других обстоятельств.
Обходит молчанием вопрос об обязательной школьной форме и Семейный кодекс РФ, глава IV которого посвящена правам и обязанностям родителей и детей. При этом в соответствии со статьей 1
1 См.: Орхан Джемаль. Вызов брошен // Известия. 2012. 30 августа- Маркедонов С. Опасный алгоритм // Известия. 2012. 5 августа.
Юридическая техника. 2016. № 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
Конвенции ООН «О правах ребенка», ратифицированной Российской Федерацией 13 июня 1990 года (ст. 54), ребенком признается лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет, то есть совершеннолетия. В дискуссиях о природе хиджабов, проходивших в Ставропольском крае со второй половины 2012 года, нередко высказывалась мысль о беспредметности попыток решить возникшие между родителями и школой споры по поводу головных уборов школьниц, поскольку речь идет якобы лишь о бытовых привычках различных слоев населения, не связанных с их национальной и религиозной принадлежностью. Действительно, примерно до второй половины XX века население нашей страны (и женщины, и мужчины), выходя из дома, надевали тот или иной головной убор — платок, берет, картуз, кепку и т. д. Помимо климатических и бытовых условий это вызывалось и культурными навыками. Ходить по улицам с непокрытой головой, то есть быть «простоволосыми», считалось долгие годы неприличным и для женщин, и для мужчин. Другое дело, что мода с тех пор в нашей стране во многом сменилась кардинально.
В этих условиях правомерной представляется трактовка ношения хиджаба школьницами Ставрополья как форма проявления ими и их родителями религиозной идентичности правоверных мусульманок, поскольку ислам устанавливает для женщин особую форму одежды и поведения вне дома. В частности, не допускается появление мусульманки вне дома без сопровождения родственника-мужчины, что практически затрудняет возможность учиться и работать вне дома. Подробнее об исламском мировоззрении в сфере семейных отношений, в браке и о таких аспектах повседневной жизни мусульманки, как ибадат (акты выражения веры), хиждаб (одежда и стиль поведения), образование, работа, забота о здоровье, брак, развод и другое, смотрите в практическом пособии, адресованном мусульманским женщинам, живущим в немусульманских странах, а также мусульманкам, проживающим в немусульманских общинах на территориях мусульманских государств1.
С учетом всего комплекса проблем, связанных с событиями в Ставропольском крае по поводу головных уборов старшеклассниц, Федеральным законом от 4 июня 2014 года № 148-ФЗ2 была принята новая редакция статьи 38 «Одежда обучающихся. Форменная одежда и иное вещевое имущество (обмундирование) обучающихся».
Новая редакция частей 1 и 2 статьи 38 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», касающихся одежды обучающихся, дает ответ на весь комплекс вопросов, бывших в гражданском обществе Ставрополья дискуссионными на протяжении ряда лет. В части 1 этой статьи провозглашено, что «Организации, осуществляющие образовательную деятельность, вправе устанавливать требования к одежде обучающихся, в том числе требования к ее общему виду, цвету, фасону, видам одежды обучающихся, знакам отличия, и правила ее ношения, если иное не установлено настоящей статьей. Соответствующий локальный нормативный акт организации, осуществляющей образовательную деятельность, принимается с учетом мнения совета обучающихся, совета родителей, а также представительного органа работников этой организации и (или) обучающихся в ней (при его наличии)».
Изложенное выше дополняет часть 2 статьи 38 Федерального закона от 4 июня 2014 года № 148-ФЗ. В части 2 статьи 38 записано, что «Государственные и муниципальные организации, осуществляющие образовательную деятельность по обязательным программам начального общего, основного общего и среднего общего образования, устанавливают требования к одежде обучающихся в соответствии с типовыми требованиями, утвержденными уполномоченными органами государственной власти субъектов Российской Федерации».
Другими словами, ныне действующий Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» устанавливает, кому решать тот или иной вопрос и кто вправе и обязан контролировать его надлежащее исполнение.
Изложенное выше дает основания считать, что подобно действовавшим еще в условиях советской власти Основам законодательства Союза ССР и союзных республик о народном образовании ныне функционирующий Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» представляет собой комплексное правовое формирование законодательства, нередко называемое также, начиная с прошлого века, комплексом законодательства по признаку единства выполняемой им цели.
Таким образом, по мнению автора, есть основание считать, что Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» положил основу новому виду структурных образований в сфере законодательства, а именно комплексному ориентирующему (организующему) массиву законодательства. Специфика ориентирующих комплексов (массивов) состоит, по мнению автора, в том, что в них содержатся понятия и принципы, но отсутствуют нормы права, то есть формально определенные, устанавливаемые и обеспечиваемые государством правила поведения. К числу комплексных ориентирующих массивов законодательства относится, по мнению автора, и принятый позже нормативный правовой акт — Федеральный закон от 28 июня 2014 года № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации».
1 Худа Хаттаб. Справочник мусульманской женщины. М., 2004.
2 О внесении изменений в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации»: федеральный закон от 4 июня 2014 г. № 148-ФЗ // Российская газета. 2014. 6 июня.
Поленика С. В. Взаимосвязь образования и культуры: политика, законодательная…
249

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой