Норма международного права как источник российского уголовного законодательства: противоречивая реальность интеграции мировых культур

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
В.В. Сверчков
Сверчков Владимир Викторович — доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права
Нижегородская академия МВД России
Норма международного права как источник российского уголовного законодательства: противоречивая реальность интеграции мировых культур
Изучение и анализ доктрины уголовного права, отечественного законодательства и следственносудебной практики дают возможность определить понятие «уголовный закон Российской Федерации» как нормативное правовое предписание высшего законодательного органа государственной власти, которое состоит из совокупности юридических положений и устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, преступность деяний и наказуемость лиц за их совершение, а также иные правила уголовно-правового характера1.
Представленная дефиниция уголовного закона способствует определению его места в системе российского законодательства, а также позволяет рассматривать уголовное законодательство России (а) как совокупность уголовно-правовых норм, выражающих все уголовное законодательство- (б) как определенный уголовно-правовой акт- (в) как конкретную уголовно-правовую норму, которая может быть отражена в одной статье, в нескольких статьях или в части (частях) статьи нормативного правового акта.
Уголовное законодательство показывает наиболее высокий уровень выражения уголовной политики государства. Согласно части 1 статьи 1 УК РФ оно состоит исключительно из положений Уголовного кодекса РФ, который в соответствии с частью 1 статьи 3 должен быть единственным источником уголовного законодательства2. В указанных статьях УК РФ говорится: «Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс" — «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Следовательно, другие правовые положения, в том числе нормы международного права, не должны устанавливать уголовную ответственность за совершение какого-либо противоправного деяния и соответственно вводить в действие новые уголовно-правовые нормы.
Действительно ли УК РФ в настоящее время является единственным источником российского уголовного законодательства, и международные договоры, участником которых выступает Российская Федерация, не влияют на установление в нашей стране преступности деяний и наказуемости лиц за их совершение? Для того чтобы ответить на эти вопросы, нужно осмыслить несогласованность содержания части 1 статьи 1, части 1 статьи 3 УК РФ, с одной стороны, и части 4 статьи 15 Конституции России, статьи 5 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» — с другой.
В указанной статье Конституции Р Ф говорится: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора"3. Следовательно, одним из источников уголовного законодательства РФ можно признать международный договор, участником которого является Россия.
1 В обоснование развиваемой в статье идеи частично использованы ранее опубликованные научные положения автора.
2 Положение о том, что УК РФ — единственный закон, образующий уголовное законодательство, отражено и в судебной практике. См.: По делу о проверке конституционности части второй1 статьи 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кетовского районного суда Курганской области: постановление Конституционного Суда Р Ф от 18 марта 2014 г. № 5-П (п. 3. 1) // Российская газета. 2014. 28 марта- По делу о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 443 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С. А. Первова и запросом мирового судьи судебного участка № 43 города Кургана: постановление Конституционного Суда Р Ф от 21 мая 2013 г. № 10-П (п. 4) // Российская газета. 2013. 29 мая.
3 Такого приоритета не существует в некоторых странах Северной Европы, где нормы международного права не имеют прямого применения, а используются в «сомнительных случаях» и для толкования национальных правовых актов. См.: Ведерникова О. Международное уголовное право: проблемы имплементации // Уголовное право. 2003. № 3. С. 13- Моргунова М. А. Имплементация норм международного права и региональных организаций в национальные правовые системы стран Северной Европы // Г осударство и право. 2002. № 5. С. 144−152.
Юридическая техника. 2016. № 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
В связи с этим возникли опасения: не приведет ли данная несогласованность в некоторых случаях к рецепции — к допущению (возможно, временному) урегулирования уголовно-правовых отношений в России нормами, принятыми международным сообществом по инициативе других государств с развитой правовой системой? Не уподобится ли Российская Федерация в этом смысле стране-колонии?
Отмеченной несогласованности нет между частью 4 статьи 15 Конституции России и УПК РФ (см. ст. 1,2). Однако это вовсе не означает, что в случае противоречия нормы российского закона международно-правовой норме было бы справедливым применять международное право1.
Итак, фактически в настоящее время еще одним источником уголовного законодательства РФ, помимо норм УК РФ (и вопреки ч. 1 ст. 1 и ч. 1 ст. 3 УК РФ), может быть норма международного права.
Однако использование норм международного права в национальном законодательстве создает проблему, связанную (а) с переводом нормативных правовых положений без искажения смысла международного договора, (б) со значением переводимых слов в контексте всего нормативного правового акта, (в) с различными правовыми системами вступивших в договорные отношения государств. Так, согласно российскому уголовному законодательству конфискация имущества означает принудительное безвозмездное изъятие и обращение на основании обвинительного приговора суда в собственность государства имущества, предусмотренного статьей 1041 УК РФ. В соответствии же со статьей 2 Конвенции ООН от 31 октября 2003 года против коррупции конфискацией признается окончательное лишение имущества по постановлению суда или другого компетентного органа. Статьи 1 и 2 Конвенции Совета Европы от 8 ноября 1990 года об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности содержат положения о том, что конфискация являет собой наказание или меру, назначенную судом в результате судопроизводства по уголовному делу или уголовным делам и состоящую в лишении имущества- что конфискации подлежат орудия и преступные доходы или имущество, стоимость которого соответствует этим доходам.
Думается, что уголовное законодательство РФ должно основываться на общепризнанных принципах и нормах международного права, то есть формулироваться исходя из этих принципов и норм хотя бы потому, что Российская Федерация провозглашена нашим народом демократическим федеративным правовым государством (см. ч. 1 ст. 1 Конституции Р Ф, ч. 2 ст. 1 УК РФ). Понятия «основываться» и «формулироваться» вовсе не означают, что в случае противоречия норм российского уголовного закона международно-правовым нормам было бы справедливым применять последние (прикрытые, словно защитным панцирем, федеральным законом об их ратификации). Российские федеральные законы, регулирующие общественные отношения и повлекшие формирование устойчивой правоприменительной практики, а не международные правовые акты имеют верховенство на всей территории РФ (см. ч. 2 ст. 4 Конституции РФ). Правда, при этом действует правило, согласно которому международный договор должен вступить в силу для Российской Федерации. Согласие на обязательность международного договора для России должно быть выражено в форме федерального закона, если этим договором установлены иные правила, нежели федеральным законом2. Таким образом, проблема противоречия нормы национального законодательства норме международного права превращается в проблему противоречия между нормами национального законодательства и остается нерешенной.
Между тем норма российского права — это возведенная в закон воля народа России, которая направлена на защиту интересов Российской Федерации и ее граждан. Если интересы россиян не совпадают с отраженными в международном договоре интересами, например, граждан Германии или Франции, Соединенных Штатов Америки или Великобритании по вопросам экономической, политической и прочей безопасности государства, то мы не должны быть участниками этого договора3. Однако решение об участии или неучастии России в международном договоре не принимается всенародным голосованием, как это происходит с принятием Конституции России (чтобы международный договор признавать главенствующим над Основным законом). Принятие данного решения порой является результатом усилий групп, лоббирующих собственные интересы в высших органах власти.
Не решают возникшего нормативного правового противоречия и гарантии невведения и неприменения норм международного права (их положений) по решению Конституционного Суда Р Ф, за-
1 См., например, постановление Президиума Верховного Суда Р Ф от 27 января 2014 г. № 14-П14ПР по делу П. // Бюллетень Верховного Суда Р Ф. 2015. № 3. С. 46−47.
2 См.: О международных договорах Российской Федерации: федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ // Российская газета. 1995. 21 июля- О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации: постановление Пленума Верховного Суда Р Ф от 10 октября 2003 г. № 5 // Российская газета. 2003. 2 декабря.
3 Остается надеяться на ценность отечественной научной мысли для нашего законодательства, той мысли, которая основана на глубоком изучении законодательства России и исследовании практики его применения, установлении тенденций и зависимостей социальной и правоприменительной деятельности, но не отражает слепое заимствование иностранных научных и законодательных положений.
Сверчков В. В. Норма международного права как источник российского уголовного…
271
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
крепленные в статье 34 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации». Это связано главным образом с политическим подтекстом части 4 статьи 15 Конституции России, вследствие которого в статье 34 указанного Федерального закона речь идет только о не вступивших в силу для Российской Федерации международных договорах (отдельных их положениях).
У каждой нации свой путь развития. Поэтому несправедливо и унизительно для граждан России в связи с отмеченным противоречием между УК РФ и Конституцией России направление судебной практики по пути, предложенному частью 4 статьи 15 Конституции, вопреки положениям той же Конституции (ч. 2 ст. 4) о верховенстве ее и федеральных законов на всей территории РФ1. До поры до времени в этом трудно усмотреть реальную опасность российской государственности. Но ведь только до поры до времени. И такая незначительная обязанность, возлагаемая на правоприменителя (но не согласованная с российским уголовным законодательством), как лишение/ограничение свободы лица в случае неисполнения им имущественных санкций, определенных обвинительным приговором суда по делу об отмывании доходов от преступной деятельности2, в перспективе может превратиться в более весомую обязанность, подрывающую экономическую/политическую стабильность в нашей стране. А положения статьи 61 (см. также ст. 91, 98) Конституции России и статьи 13 УК РФ, закрепившие принцип невыдачи российских граждан иностранному государству, вдруг «померкнут» перед требованием Международного уголовного суда (о выдаче российского гражданина)3, компетенция и полномочия которого подтверждены Российской Федерацией. Таким образом, источником российского уголовного законодательства может стать решение международной организации.
Согласно статьям 5, 27 Римского статута Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года (вступил в силу 1 июля 2002 г.)4 гражданин Российской Федерации, в том числе должностное лицо, глава государства подлежит выдаче Международному уголовному суду за преступления против мира и безопасности человечества. Рассуждения о том, что Международный уголовный суд — не другое государство, о котором идет речь в упомянутых статьях Конституции России и УК РФ, а международная организация, к сожалению, не помогают решить возникшую проблему. Данная организация представлена заинтересованными государствами (см. преамбулу Римского статута).
Более того, в соответствии со статьями 20, 89 Римского статута лицо, совершившее преступное деяние, может быть привлечено к суду независимо от того, подлежало ли оно ответственности за это деяние по национальному законодательству или не подлежало, что противоречит нормам и международного, и российского права. О невозможности повторного осуждения за одно и то же преступление говорится и в пункте 7 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, и в части 1 статьи 50 Конституции России, и в части 2 статьи 6 УК РФ. Как видно, общеправовой принцип non bis in idem в данном случае не работает.
То, что экономические, политические интересы Российской Федерации, ее правовая система не всегда соответствуют таковым других государств, показали и события неудавшейся экстрадиции в Россию из Испании В. А. Гусинского, а из Великобритании — Б. А. Березовского, бизнесменов, обвиняемых в хищениях- и тщетные правовые (и дипломатические) попытки освобождения из места содержания под стражей в США государственного секретаря Союза России и Белорусии, гражданина Российской Федерации П. П. Бородина, а также продолжившееся его уголовно-правовое преследование властями Швейцарии за некое отмывание доходов, полученных преступным путем, вопреки отказу от такого преследования властями России. (Однако бывшего министра атомной энергетики России Е. О. Адамова, обвинявшегося швейцарским правосудием в отмывании денежных средств, власти Швейцарии выдали России, вопреки предъявленному США требованию о выдаче этого человека).
О столкновении экономических, политических и прочих интересов различных государств, а также зависимом положении одних стран от других (более мощных) заставляет задуматься набирающая обороты практика задержания в других странах граждан Российской Федерации и перемещения их
1 Пленум Верховного Суда Р Ф, основываясь на ч. 3 ст. 1 УПК РФ, в абз. 2 п. 2 постановления от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» (ред. от 02. 04. 2013) указал на то, что если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством РФ, судам надлежит применять правила международного договора.
2 См.: Конвенция Совета Европы от 8 ноября 1990 г. об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (ст. 17): вступила в силу для России 1 декабря 2001 г. URL: https: //normativ. kontur. ru
3 Можно ли быть уверенным в том, что ситуация, возникшая вокруг бывшего Президента Югославии С. Милошевича, выдачи которого за якобы совершенные международные преступления требовал Международный трибунал по бывшей Югославии, не станет зеркальным отражением для России, например, в связи с военными действиями в Чеченской Республике (в конце XX — начале XXI в.) или на юго-востоке Украины (в 2014—2015 гг.)?
4 Президент Р Ф поручил МИД России подписать указанный Статут от имени Российской Федерации. См.: О подписании Римского статута Международного уголовного суда: распоряжение Президента Р Ф от 8 сентября 2000 г. № 394-рп // Собрание законодательства РФ. 2000. № 37, ст. 3710.
Юридическая техника. 2016. № 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
(далеко не всегда соответствующего правилам экстрадиции) в США под невразумительным предлогом и с необоснованным утверждением того, что они якобы совершили преступления против интересов США. Свежи в памяти примеры такого задержания и перемещения в США: а) из Таиланда — Виктора Бута за преступный сговор с целью совершения непредумышленного убийства американских граждан, нелегальную торговлю вооружением и материальную поддержку терроризма- б) из Либерии — Константина Ярошенко за намерение транспортировать крупную партию наркотических средств, которые могли быть использованы против американских граждан- в) из Литвы — Дмитрия Устинова за незаконное перемещение с территории США оборудования военного назначения и легализацию вырученных от продажи этого оборудования денежных средств- г) из Мальдивской Республики — Романа Селезнева (сына депутата Государственной думы Российской Федерации) за возможную причастность к хакерским атакам на сайты американских организаций и хищение таким образом денежных средств- д) из Швейцарии — Владимира Здоровенина за взлом электронных счетов американских банков и хищение персональных данных их клиентов- е) из Доминиканской Республики — Александра Панина за незаконное изъятие посредством Интернета денежных средств из американских банков и т. д.
Изложенное приводит к мысли о возможности использования норм международного права в качестве средства политического межгосударственного противостояния (подчинения). Развитие практики признания нормы международного права источником российского уголовного законодательства, несомненно, будет способствовать усугублению зависимого положения отечественного правосудия от зарубежного влияния.
Вместе с тем, Российское государство достаточно сильно славными традициями, талантливым народом и экономическими ресурсами для того, чтобы самостоятельно создавать, совершенствовать и применять собственное законодательство без вмешательства извне и не приспосабливаясь к отдельным, порой не соответствующим интересам российского общества правовым нормам сателлитов международного капитала.
Сверчков В. В. Норма международного права как источник российского уголовного…
273

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой