Социально-интерактивная (коммуникативная) среда и ее культурно-универсальная роль в процессах правовой динамики

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
В.В. Трофимов
Трофимов Василий Владиславович — доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права
Тамбовский государственный университет имени Г. Р. Державина
Социально-интерактивная (коммуникативная) среда и ее культурно-универсальная роль в процессах правовой динамики*
Юридическая наука, сосредоточившись в свое время на правовых текстах (что связано в особенности с возникновением и упрочением позитивистского направления в общетеоретических и прикладных разработках права), переключилась на консервативные и внесоциальные подходы, утратив связь с током жизненной энергии права, перестав учитывать, что право — это динамическая субстанция, диалектика которой определяется природой социума. Как констатировал С. С. Алексеев, внесший неоценимый вклад в обоснование так называемой объективной концепции права: «Право, все части механизма правового регулирования существуют объективно, представляют собой реальные явления социальной жизни"1.
Другой исследователь социальной реальности права — Б. А. Галкин — также верно отмечал, что «система права реальна не сама по себе, в силу того, что она воплощена в материальные формы, а в силу того, что управляя деятельностью индивидов, она тем самым включается в реальный процесс жизнедеятельности, становясь элементом существующих объективных общественных связей"2.
Исследование таких сложных правовых процессов, как формирование права, преобразование права, его трансформация, «статическое» (замедленное развитие права во времени, но не по сути, без серьезного изменения внутреннего содержания или рудиментарное развитие) и динамическое (прорывное, сопровождаемое трансформацией формы и содержания) правовое развитие, процессы реализации права, нивелирования (стирания и исчезновения) права, правовой конкретизации, имплементации права и др. с точки зрения глубинных движущих сил (факторов), базовой детерминации и природы таковых, сегодня так и не приобрело пока комплексного выражения в определенной устойчивой и многое объясняющей научно-правовой концепции (тем более с учетом всех тех новаций в системе научного знания, которые в настоящее время «волнами» накатывают на исследователей-правоведов, причем последние далеко не всегда готовы объективно воспринимать и оценивать их эвристические возможности).
Одной из подобных «пробельных» сторон общей концепции права, процессов правовой динамики является выражение его глубинных социальных оснований. Именно способность отражать социальную реальность отличает грамотный и научно обоснованный подход к пониманию динамических процессов права, который с общеметодологических аспектов может быть рассмотрен как отдельная форма применения метода восхождения от абстрактного к конкретному. Но это прежде всего должно соответствовать такому требованию, как необходимость базирования на знании социальных реалий. Как справедливо указывает В. М. Сырых, следуя логике основоположников марксизма, «восхождение от абстрактного к конкретному не представляет собой чисто логического процесса, «самодвижения» категорий, а основывается на изучении реально существующего мира, общества, которое при исследовании постоянно должно витать в голове познающего субъекта как предпосылка и др. «3.
Еще российский дореволюционный правовед Е. Н. Трубецкой отмечал, что «право есть общественное явление, не могущее существовать вне общества… общество немыслимо без права, как и право без общества. Рассматривая право как порядок, установленный общественным авторитетом, мы должны были ввести понятие общества в само определение права. Нам остается теперь выяснить, что такое общество. «4.
Закономерен в связи с этим приход юридической науки к необходимости формирования (во многом путем восприятия из других гуманитарных наук) комплексных представлений об обществе, его структуре, основных тенденциях и закономерностях, чем и определяется, в конечном счете, онтологическая (жизненно-бытийная) основа права. Как верно писал русский ученый-юрист Ю. С. Гамбаров,
* Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда «Социальноинтерактивные закономерности права: проблемы методологии и теории», проект № 15−03−238.
1 Алексеев С. С. Общая теория социалистического права. Свердловск, 1966. Вып. IV. С. 199.
2 Галкин Б. А. Право как социальная реальность // Вопросы философии. 1978. № 8. С. 79−80.
3 Сырых В. М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав. М., 2004. С. 473.
4 Трубецкой Е. Н. Труды по философии права. СПб., 2001. С. 412.
Юридическая техника. 2016. № 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
«право можно изучать только в связи с целым, часть которого оно составляет, то есть в связи с изучением всего общества и тех культурных и хозяйственных отношений, выражением которых является как закон, так и всякая иная юридическая норма"1.
В современной западной и отечественной социологии под определение понятия «общество» стараются подвести прочные и методологически выверенные фундаментальные основания, сделав его в той или иной степени пригодным для дальнейшего эмпирического изучения2.
Чем же, согласно современным научным представлениям, является «общество»? Вот одно из определений, которое предлагается современными социологами, исходящими из принципов общей теории систем и критерия конструктивности, и которое, пожалуй, выражает главные (сущностные) характеристики этого феномена: «Общество — это определенный тип системы, состоящей из разнородных взаимосвязанных элементов и подсистем, свойств и отношений, созданной индивидами на основе механизма обратной связи, целью которой является реализация экстремальных принципов в жизнедеятельности индивидов с помощью законов, действующих в определенных границах».
При этом общество определяется как биосоциальная система, в которой существует координационный центр и нелинейная согласованность функционирования подсистем и элементов. Общество функционирует в специфическом системном состоянии «Intermedity» (промежуточности) между порядком и хаосом, вследствие чего для общества характерны свойство самоорганизованной критичности и режим детерминированного хаоса. Само функционирование системы рассматривается как итоговый результат активности и взаимодействия всех элементов, подсистем и уровней системы, влияния других социальных систем и окружающей среды, а также прошлого состояния системы и ожидаемого будущего. Общесистемными отношениями являются отношения координации и субординации, кооперации и конкуренции. Потребность во взаимодействии индивидов, кооперации и конкуренции характеризуется как генетически обусловленная4.
Основным механизмом функционирования общества является общесистемный механизм обратной связи5, согласно которому существует воздействие результатов функционирования системы на характер этого функционирования, включая элементы, связи, свойства и отношения, их изменения. Иными словами, общество является результатом взаимодействия индивидов (в более широком плане — социального взаимодействия) и оказывает обратное влияние на взаимодействие индивидов (на социум).
«Что же такое общество, какова бы ни была его форма? — спрашивал К. Маркс и отвечал следующим образом: «Продукт взаимодействия людей"6. Социальные системы, по Марксу, являются, по сути, интерактивными системами. Это означает, что они образуются совокупностью сознательных взаимодействий между людьми. Именно поэтому для него общественная система есть всегда продукт взаимодействия людей, или способ их совместной деятельности. Не индивиды, а связи между ними характеризуют сущность социальных систем. «Общество, — подчеркивал Маркс, — не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу"7.
По мысли Т. Парсонса, «любая система интерактивных отношений, объединяющих множество индивидуальных акторов, есть социальная система. Общество — это социальная система, которая содержит в себе все необходимые предпосылки для существования в качестве самодостаточной системы"8. Иными словами, общество, его культура — это система субъектного типа, которая строится на на деятельностном взаимодействии (коммуникации) людей9.
Именно в силу этой объективной необходимости (естественно-социальной данности) анализ феномена социальной обусловленности права должен начинаться с рассмотрения взаимодействия или
1 Цит. по: ХропанюкВ.Н. Теория государства и права: хрестоматия. М., 1999. С. 14.
2 См.: Бороноев А. О., Смирнов П. И. О понятиях «общество» и «социальное» // Социологические исследования. 2003. № 8. С. 3−11.
3 Давыдов А. А. К вопросу об определении понятия «общество» // Социологические исследования. 2004. № 2. С. 14.
4 См. там же. С. 15.
5 Введение категории «механизм обратной связи» обязано процессу становления и развития кибернетики как особой научной дисциплины, изучающей общие закономерности процессов управления в биологических, технических и социально-экономических системах (Н. Винер) — было характерно для второго этапа освоения наукой так называемого феномена сложности (всего их выделяют три). «В широком смысле понятие обратной связи означает, что часть выходной энергии аппарата или машины возвращается на вход. Положительная обратная связь прибавляет к входным сигналам и корректирует их». См.: Ратников В. С. Обновление методологической культуры в процессе освоения наукой феномена сложности // Системный подход в современной науке. М., 2004. С. 254−275.
6 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 27. С. 402.
7 Там же. Т. 46. Ч. 1. С. 214.
8 Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2002. С. 453.
9 См.: Бороноев А. О., Смирнов П. И. О понятиях «общество» и «социальное» // Социологические исследования. 2003. № 8. С. 11.
Трофимов В. В. Социально-интерактивная (коммуникативная) среда…
317
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
деятельностной коммуникации человеческих индивидов как матрицы социальных процессов. Только в этом случае станет возможным понимание правовой динамики, связанной с особенностями специ-фически-социальных ситуаций, в которых непосредственно и протекает человеческая, а значит — социально-правовая жизнь. Иное понимание общества приведет к неверному (или, как минимум, неполному) пониманию права. Как справедливо отмечает А. В. Поляков, «если мы будем понимать социальное как некую «социальную физику», существующую по объективным законам, никак не соотносимым с человеческой субъектностью (субъективностью), то мы не сможем понять и право как целостное, интегральное явление"1.
По верному наблюдению одного из видных представителей коммуникативного подхода в праве (профессора Гентского университета (Бельгия)) Марка ван Хука, преимущество анализа правового феномена в терминах коммуникации заключается в том, что такой взгляд «представляет право как средство человеческого взаимодействия, а не как самодостаточный вывод. Этот концепт делает возможным широкий, плюралистический анализ, поскольку коммуникация может быть обнаружена на различных уровнях и в различных формах. Он не ведет к разработке закрытой системы, она остается незавершенной, так как акцент делается на коммуникативном процессе, а не на фиксированных элементах, например «нормах». Понятие коммуникации призывает учитывать различные точки зрения и призывает к диалектическому обмену точками зрения. Такой диалектический подход должен предохранить нас от одностороннего анализа и выводов"2.
Принимая именно это в первоочередное внимание и изучая динамику права с позиций социологического подхода, то есть осуществляя поиск его социальных оснований, необходимо исходить из того, что его источники и основу следует искать в феномене социального взаимодействия — внеформационной и, как представляется, универсально-исторической категории жизни общества в целом, а также ее составной части и особой разновидности — «правовой жизни"3.
Кратко сформулированное выше положение означает то, что различные по своей функциональной природе стороны интеракции (взаимодействия) социально-правовых субъектов, выступая в самых разнообразных видах и образуя ипостась правовой жизни (динамической категории, отражающей жизнь социума, связанную с правом, первоначальными и производными, положительными и отрицательными, статическими и динамическими правовыми явлениями), определяют как предмет устанавливаемых субъектом правотворчества правовых норм, так и сам вектор, по которому право осуществляет свое движение.
«Нормы права, — подчеркивает В. М. Баранов, — регулируют то, что отражают своим содержанием"4. «Нормы права все без изъятия … одинаково «зависимы» от деятельности, выступающей предметом их отражения и регуляции. Деятельность обусловливает как содержание, так и структуру правовых норм"5. Ученый также замечает, что «деятельность предполагает в качестве предмета отражения различные формы общения, предметного взаимодействия людей"6.
При этом роль социальных взаимодействий отнюдь не пассивна, она не сводится лишь к тому, что они представляют собой предмет правового регулирования. Их роль активна, что позволяет рассматривать данный феномен как фактор объективного характера, который воздействует на процессы правовой динамики, то есть как культурно-универсальный фактор, определяющий содержание и конечные цели права.
В то же время этой констатации еще не достаточно для того, чтобы полностью осветить роль феномена взаимодействия (интеракции) индивидов в формировании права и поставить правотворчество (иные процессы, определяемые юридическими компетенциями) на прочный фундамент «социального контекста» (социальной обусловленности). Следует во всех деталях рассмотреть социальное взаимодействие, определить место данного феномена в праве, охарактеризовать его измерения (человеческое (индивидуальное), социально-корпоративное, национально, глобально-общественное). Чтобы уточнить смысл, вкладываемый в понятие «социально-правовое взаимодействие», и чтобы сделать объяснение о праводетерминирующей функции этого социального института более четким, необходимо предпринять аналитический «штурм» этого явления и таким образом осмыслить его основополагающий характер в правовой жизни, обозреть социальное взаимодействие (социальноинтерактивную реальность) как ее ипостась.
1 Поляков А. В. Прощание с классикой, или как возможна коммуникативная теория права // Российский ежегодник теории права. 2008. № 1 / под ред. А. В. Полякова. СПб., 2009. С. 12.
2ХукМ. ван. Право как коммуникация / пер. с англ. М. В. Антонов и А. В. Поляков. СПб., 2012. С. 21.
3 Малько А. В. Категория «правовая жизнь»: проблемы становления // Государство и право. 2001. № 5. С. 5−15- см. также: Малько А. В., Трофимов В. В. Теоретико-методологическое значение концепции «правовой жизни» // Государство и право. 2010. № 7. С. 5−13- Mal’ko A.V., Trofimov V.V. Legal Life: Conceptual, Categorical and Methodological Analysis Experience // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. 2015. Т. 8. № 8. С. 1652−1660.
4 Баранов В. М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. Саратов. 1989. С. 125.
5 Там же. С. 142.
6 Там же. С. 145.
Юридическая техника. 2016. № 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
В определении границ социальной основы права мы волей-неволей наталкиваемся на деятельность людей, описываемую в терминах человеческой коммуникации, социального взаимодействия или общения, интеракции социальных субъектов. Это глубинные, деятельностно-коммуникативные корни социального, социальности, социальных явлений, права, процессов правовой динамики. Разнообразные правовые акты и правоотношения, характеризующие специфику и уровень правового развития общества и выражающие на основе права форму и степень развития социальной жизни, представляют собой формализацию (упорядочение) типов и способов фактических взаимодействий между социальными субъектами — участниками правового пространства.
Правообразование, правотворчество, правореализация и другие динамические процессы права — это функции интегрированных в общее правовое пространство многочисленных взаимодействий между социальными субъектами по поводу как установления (поиска) взаимных (коррелирующих) «возможных и необходимых» действий (прототипов субъективных прав и обязанностей), так и легализации (позитивно-правового оформления) найденных образцов правового общения, а также дальнейшей реализации имеющихся механизмов и способов в социально-правовой жизни. Правовые акты и правоотношения, венчающие правовые процессы, концентрируют в себе те изначальные социальные акты и связи, которые образуются взаимодействующими социальными субъектами (прежде всего индивидами как реальными деятелями (агентами) всей социальной жизни).
Процессы правовой динамики — это и есть многообразие прото-, мета- и постюридических взаимодействий. Правосфера общества — это стихия связанных с правом взаимодействий между людьми (сделки, обязательства из причинения вреда, творческие правоотношения и т. п.). Это так, поскольку социальная жизнь, формой которой является жизнь правовая — сфера господства феномена «взаимодействия», который делает общество и весь социальный мир единым, целым, причем целым не как совокупностью частей, а как реальностью, которая эти части объединяет, интегрирует, скрепляет. Они взаимосвязаны между собой как единые динамические (в виде статической тенденции), структурно-функциональные и индивидуально-экзистенциальные характеристики социальной, социально-правовой реальности, как различные проекции целесообразно-коммуникативной деятельности человека, замыкающего собой смысложизненную и смыслообразующую проблематику, являющего собой конечную целевую ориентацию всех явлений окружающей (а значит, и правовой) жизни — непрекращающегося процесса деятельности множества субъектов1. «Если мы охватим умственным взором весь человеческий мир, — писал П. А. Сорокин, — то он покажется нам похожим на огромное человеческое море. Это море составляется из отдельных волн. Такими отдельными волнами являются отдельные процессы взаимодействия и образуемые ими социальные группы"2. «Как море составляется из отдельных ручьев, рек и потоков, так и океан общественной жизни человечества составляется из таких процессов взаимодействия"3.
Неопозитивистская социология XX века за исходную социальную единицу стала брать «социальные связи» (Звоницкая), «социальное общение» (Тахтарев), «взаимные услуги» (Теплов), «взаимодействие» (Зиммель, Вебер, Сорокин). Эти ученые предполагали изучать прежде всего социальное поведение, затем социальные структуры как постоянные (или повторяющиеся) формы взаимодействий и социальные процессы, то есть изменения структур и поведения4. Во взаимодействии стали обнаруживать уникальный феномен, обладающий силой творить, создавать, преобразовывать социальные явления и институты.
Вот что по поводу этих качеств взаимодействия писал один из первых исследователей природы социального взаимодействия немецкий ученый Г. Зиммель: «Мы не сомневаемся, что решающее основание относительного единства кроется в разнообразных взаимных влияниях частей целого. Мы считаем всякое тело в одинаковой мере однородным, если части его состоят во взаимных динамических отношениях… Как руководящий всемирный принцип, мы должны принять, что все со всем находится во взаимодействии, что между любой точкой вселенной и какой-либо другой существуют те или иные взаимные влияния"5.
Следовательно, именно для того, чтобы ясно представить себе природу права, необходимо утвердить в качестве социальной аксиомы, что вся социальная (в том числе и правовая) жизнь начинается с элементарного взаимодействия между индивидами, которые в своем взаимодействии создают прообразы всех взаимодействий подобного рода, а значит и первые образцы взаимных мер свободы, которые необходимы в качестве управляющих инструментов данных социальных взаимодействий.
1 См.: МалькоА.В. Категория «правовая жизнь»: проблемы становления // Государство и право. 2001. № 5. С. 6.
2 Сорокин П. А. Общедоступный учебник по социологии. Статьи разных лет. М., 1994. С. 26.
3 Там же. С. 27.
4 См.: Социологическая мысль в России. (Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX — начала XX века). Л., 1978. С. 347.
5 Зиммель Г. Социальная дифференциация. Социологические и психологические исследования. Киев- Xарьков, 1898. С. 24−25.
Трофимов В. В. Социально-интерактивная (коммуникативная) среда…
319
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
Система социального взаимодействия — это сложная структурно-функциональная система, строящаяся на связи включенных в нее элементов. Части системы социального взаимодействия (интеракции) носят характер переменных величин (первая величина обозначается понятием «аргумент» (или независимая переменная), а зависящая от нее вторая величина — понятием «функция» (или зависимая переменная)1. При этом функциональная связь, определяющая процессы правовой динамики, может быть разнородной: с одной стороны — иметь отрицательную (конфликт), с другой — положительную (сотрудничество) направленность, что непосредственно выражается в строении и характере самого права.
Следовательно, при исследовании процессов правовой динамики в ходе взаимодействия (интеракции) социальных субъектов и рассматривая в качестве переменных величин действующих (участвующих во взаимодействии) социальных субъектов, диалектически сменяющих в процессе взаимодействия характеристики аргумента и функции, независимых и зависимых величин, следует учитывать, что каждая из входящих в систему взаимодействия частей (каждый из входящих в систему взаимодействия социальных субъектов), а также ее социально-интерактивная направленность, способна влиять и изменять либо состояние оппонирующего элемента, либо весь результат взаимодействия в целом. Это означает, что изменения в состоянии, положении одного лица в процессе осуществления им действий или в процессе восприятия им действий будут влиять на динамику контрагента по взаимодействию, на содержание результата взаимодействия по сути, развивая либо опровергая предыдущее состояние системы взаимодействия, а значит и структуры интеракции, включающей в себя наряду с прочими регулятивные, статусные, нормативные компоненты, которые представляют собой внешнее выражение, характеристику данной системы взаимодействия.
Феномен социальной интеракции с точки зрения его значения по отношению к процессам правовой динамики, представляет собой своего рода предельно-конечный онтологический момент в рамках (недрах) контекста общественных отношений, культурно-универсальную среду, тот базисный (первичный) уровень, на котором начинается жизнь той или иной социальной структуры, в том числе надстроечных правовых форм. Поэтому для понимания этих структур, их социальных оснований, должны быть изучены и проанализированы элементы того глубинного ряда, которым является интерактивная социальная среда. При анализе динамики права следует учитывать не столько безличные (абстрактные) общественные отношения, сколько особенности, специфику социально-интерактивной функциональной связи, складывающейся между взаимодействующими социальными субъектами.
Интерактивно-социальный уровень общественных отношений — это предельно-конечный ряд общественных отношений, выраженный непосредственными социальными взаимодействиями участников социально-правовой жизни, выполняющих предписанные им правовые роли. Это, иными словами, та социально-интерактивная среда (от англ. interaction — взаимодействие), где происходит не формальная (не искусственная), а фактическая институционализация правовых норм по всем законам функционирования социальных систем.
Постараемся смоделировать социально-интерактивную среду, в которой проходят процессы динамики права, в частности — правовой институционализации (1 — на уровне информационного обмена с социальной средой- 2 — в недрах социального контекста).
Для моделирования социально-интерактивной среды правовой динамики следует принять во внимание научно-методологический подход, который был развит американским социологом Т. Парсонсом (в Гарвардском университете у него состоялось знаменательное знакомство с П. А. Сорокиным, который руководил в данном университете отделением социологии), и определяемый в качестве общей теории систем действия. Данная теория впервые была им изложена в работе «Структура социального действия» (1937 г.). Эта теория (аналитического реализма) исходит из признания внешнего объективного мира, не являющегося созданием индивидуального разума и выходящего за пределы идеального порядка2.
Т. Парсонс разрабатывает систему координат действия, которая характеризуется следующими элементами: 1) действующее лицо (актор) — отдельная личность или группа- 2) цель, которую преследует актор- 3) ситуация, или внешнее окружение действия- 4) нормативная ориентация действия, то есть ценности и нормы, которыми руководствуется актор3.
Одной из дилемм, характерных для системы социального действия, по Т. Парсонсу, является так называемые универсализм — партикуляризм (что связано с выражением требований двоякого рода, предъявляемых к ситуации взаимодействия: субъект действия рассматривает его объект как с точки
1 См.: Яковлев А. М. Теоретические проблемы социологии права // Проблемы социологии права. Вильнюс. 1970. Вып. 1. С. 26−34.
2 См.: Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2000. С. 300−301.
3 Со временем, по мере развития положений концепции, представленная структура социальных действий несколько видоизменялась. См. об этом: Резник Ю. М. Введение в социальную теорию: Социальная системология. М., 2003. С. 93.
Юридическая техника. 2016. М 10
ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ
зрения общих норм и ценностей, так и со стороны своих частных (индивидуальных или групповых) правил). Иными словами, в системе взаимодействия совмещаются два типа ориентации субъекта действия — мотивационная (исходящая из интересов актора) и ценностная (опирающаяся на внешние символы). Эти типовые переменные на уровне социальных систем рассматриваются как основа выбора и проигрывания социальных ролей, соответствующих ролевым ожиданиям. Однако этот выбор осуществляется не произвольно, а под влиянием той социальной системы, где действует тот или иной актор, которая описывается Т. Парсонсом как социальная подсистема человеческого действия, «система взаимодействия» или как «система интеракций».
В ходе сложной комбинации функциональных переменных в системе внешние нормативные основы функционирования системы преобразуются под внутренние задачи системы, так же как и происходит обратная реакция, итогом которой может стать созданный отлаженный и институционализированный норматив, на который ориентируется динамика всей системы и составляющих ее акторов. Если же внешне инструментальная ориентация «навязывается» социальной системе, то возникает так называемый ценностный (информационный) конфликт, или энергетический кризис (недостаток мотивации, мотивационной энергии), следствием которого является нормативный конфликт, а затем и конфликт в социальной системе (система от состояния равновесия (гомеостазиса) переходит к состоянию энтропии или к развалу системы социальных действий)1.
Во многом тождественные процессы происходят, если речь идет о проведении в жизнь неких общих (абстрактных) правовых правил. Если эти правила нарушают информационный обмен в системе, нормативные роли не принимаются субъектами правовых взаимодействий (в силу того, что просто не подходят под нормативные ожидания и не усваиваются в сознании участников системы взаимодействия2), может наступить нормативный конфликт. В свою очередь, дефицит регулирующих правил может быть восполнен теми, которые будут исходить из самой системы взаимодействия, либо система перестанет существовать в первоначальном виде.
На стыке созданной на рациональном уровне юридических компетенций (прежде всего — правотворческих) нормативной конструкции, задающей нормативную ориентацию в системе взаимодействия, и нормативных ожиданий (представлений о должном внутри определенной социальной системы) возникает трансформационный эффект. Социально-интерактивная (микро-) среда3, концентрируя в преобразованной форме внешне инструментальные воздействия со стороны правовых средств (юридических норм и пр.), оказывает обратное конструктивное влияние на таковые, адресуя субъектам правотворчества и правоприменения информацию о праве, которое будет способно удержать равновесие в социальной системе, обусловливая тем самым необходимость изменений и корректив в праве (его в данном случае внешне организуемую динамику).
По этой причине субъекты юридической компетенции, которые так или иначе входят в данные системы взаимодействия (либо на уровне исключительно информационного обмена, как, в частности, субъекты правотворческих полномочий (получающие и перерабатывающие социальную информацию в целях преобразования и конкретизации общих абстрактных правил в точные нормативно-правовые предписания), либо непосредственно как участники, к примеру — субъекты правоприменения (судьи и др.)), должны учитывать соответствующие объективно-субъективные условия социальноинтерактивной (коммуникативной) среды как культурно-универсальной основы социального и правового порядка.
Говоря о роли коммуникативной рациональности (которая выстраивает рассматриваемые механизмы), связанной с умением людей общаться друг с другом и находить «общий язык» или «договариваться» о нахождении «общей платформы», один из основателей теории коммуникативного действия Ю. Хабермас писал: «То, что делает коммуникативный разум возможным, есть лингвистическое средство, при помощи которого сплетаются вместе интеракции и структурируются формы жизни"4.
В культуре взаимодействия коренятся предпосылки динамического развития права, истоки правовых форм, определяющих жизненные стратегии социума. Эти правовые формы суть интегрирующая основа социальных систем, способ, обеспечивающий гармоничное функционирование в соответственных связях друг с другом в системе. Право имеет глубокую социально-интерактивную (коммуникативную) природу, а само взаимодействие играет несомненную культурно-универсальную роль в его формировании и развитии, обеспечивая выработку и воспроизводство сферы права.
1 См.: Парсонс Т. Система координат действия и общая теория систем действия: культура, личность и место социальных систем // Американская социологическая мысль: тексты. М., 1994. С. 449 и далее.
2 Нормативные роли (правовые требования) должны быть интериоризованы, только в этом случае инструментальные функции права могут реализовываться эффективно. См.: Сапун В. А. Юридическое образование и уровни правосознания // Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева. II Международные Лихачевские чтения 23- 24 мая 2002 года. СПб., 2003. С. 82.
3 См. также: Сычев Ю. В. Микросреда и личность (Философские и социологические аспекты). М., 1974. С. 24−25.
4 Habermas J. Between Facts and Norms. Contributions to a Discourse Theory of Law and Democracy / tr. W. Rehg. Cambridge, 1996. P. 3.
Трофимов В. В. Социально-интерактивная (коммуникативная) среда…
321

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой