Правовая культура журналиста в практике Европейского суда по правам человека

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ТРИБУНА МОЛОДОГО УЧЕНОГО
А.А. Рогова
Рогова Антонина Александровна — адъюнкт адъюнктуры (докторантуры)
Нижегородская академия МВД России
Правовая культура журналиста в практике Европейского суда по правам человека
Европейский суд по правам человека (далее по тексту — ЕСПЧ) — это воплощение законности и справедливости, это прочный и надежный оплот для защиты основных человеческих ценностей, провозглашенных в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее по тексту — Конвенция). В ЕСПЧ рассматриваются дела только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права (ст. 35 Конвенции). Одновременно с этим в ЕСПЧ сталкиваются интересы различных субъектов (государств, организаций, группы частных лиц, индивидуальных лиц), принадлежащих к различным правовым культурам. Поэтому перед ЕСПЧ стоит непростая задача — вынести законное и справедливое решение в условиях «борьбы дифференцированных правовых культур». В таких условиях судьи ЕСПЧ должны отличаться высоким уровнем собственной правовой культуры, знанием законов и умением правильно их применять.
В настоящей статье речь пойдет об особенностях и значении правовой культуры журналистов, являющихся стороной в судебном разбирательстве в ЕСПЧ. Анализ решений Европейского суда позволил нам сделать вывод о том, что в его практике достаточно часто встречаются дела о нарушении права на свободу выражения мнения, закрепленное в статье 10 Конвенции. Весьма значительна по таким делам доля заявлений, поданных редакциями СМИ (издательскими домами, журналистами) либо в отношении них. Мы выделили несколько ключевых блоков, в которых отразили позицию ЕСПЧ по некоторым часто встречаемым спорам, касающимся правовой культуры журналиста и СМИ в целом при осуществлении ими своей профессиональной деятельности.
О раскрытии конфиденциальных сведений в СМИ
По делу А.В. против Швейцарии1 заявитель, являющийся журналистом, опубликовал статью в еженедельном журнале об уголовном деле. В данной статье описывалась биография обвиняемого, приведено краткое изложение вопросов, заданных ему полицейскими и следственным судьей, вместе с его собственными показаниями, а также кратко излагались показания супруги обвиняемого и врача. В отношении журналиста по данному факту было возбуждено уголовное дело по обвинению в опубликовании конфиденциальных документов.
Как отмечает ЕСПЧ, изначально Федеральный суд Швейцарии ограничился лишь установлением того факта, что преждевременное раскрытие показаний обвиняемого нарушает его право считаться невиновным и на справедливое судебное разбирательство. Однако, как установил Европейский суд, вопрос виновности обвиняемого не является предметом статьи и первое слушание по обвинениям состоялось более двух лет после ее опубликования. Кроме этого, государство-ответчик не установило, как раскрытие такой конфиденциальной информации может иметь негативное влияние на результат судебного разбирательства. Государство-ответчик утверждало, что раскрытие документов, на которые распространяется конфиденциальность расследования, образует вмешательство в реализацию права обвиняемого на уважение его личной жизни. Несмотря на то, что основания для обвинительного приговора были «важными», они не являлись «достаточными», что бы оправдать такой акт вмешательства публичных властей в реализацию права заявителя на свободу выражения мнения. ЕСПЧ принял решение о нарушении государством-ответчиком статьи 10 Конвенции2.
О пределах критики журналиста
Компания «Младина д.д. Любляна» опубликовала статью, серьезно критиковавшую S.P., являвшегося членом парламента, за его высказывания во время парламентских дебатов по поводу право-
1 Постановлении ЕСПЧ от 1 июля 2014 г. по делу «А.В. (A.B.) против Швейцарии» (жалоба № 56 925/08) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2014. № 11 (149). С. 40−41.
2 В целом анализ практики ЕСПЧ показал, что при решении вопроса о том, было ли вмешательство в право на свободу выражения мнения публичных властей «необходимым в демократическом обществе», Европейский суд использует понятия «относимые» и «достаточные» основания.
Юридическая техника. 2016. № 10
ТРИБУНА МОЛОДОГО УЧЕНОГО
вого регулирования однополых отношений. Суды страны решили, что высказывания относительно S.P., содержащиеся в статье, были объективно оскорбительными, не имевшими достаточной правовой основы, и что использование грубых выражений не отвечало цели распространения информации в обществе. ЕСПЧ пришел к другому выводу и посчитал, что высказывание журналиста были сделаны в контексте политических дебатов по вопросу публичного интереса, где приемлемы лишь немногие ограничения. Кроме того, как говорится в Постановлении ЕСПЧ, политик должен проявлять большую терпимость, чем частное лицо. Также ЕСПЧ напомнил, что журналистская свобода охватывает также возможное использование определенной степени преувеличения или даже провокации. ЕСПЧ принял решение о нарушении требований статьи 10 Конвенции1.
Об ограничении права на получение и распространение информации
После ряда бомбовых атак в Арнаме в 1995 и 1996 годах журнал выпустил пресс-релиз, в котором анонсировал, что следующий номер журнала будет содержать письмо, полученное от организации, взявшей на себя ответственность за одну из атак. После этого в помещениях редакции журнала был проведен обыск под надзором следственного судьи. Данные действия составляли вмешательство в право заявителя «получать и распространять информацию». Данное вмешательство властей ЕСПЧ признал необходимым, так как оригинальный документ, полученный редакцией журнала, рассматривался в качестве возможной улики, ведущей к установлению лиц, ответственных за ряд бомбовых атак. Опасность и «публичное начало» (действиями журналиста затрагивался публичный интерес) в этом деле составили достаточное оправдание указанным следственным действиям2.
О фактах и оценочных суждениях
По делу «„Новая газета“ и Бородянский против Российской Федерации». Редакционно-издательский дом «Новая газета» опубликовал статью журналиста «Кредиты выдали под лица», связанную с предполагаемыми нарушениями при выдаче «Сбербанком России» крупных невозвращенных кредитов. В статье описывалось несколько мошеннических схем, назывались конкретные граждане, предположительно причастные к этим схемам. В частности, в статье говорилось о «благоволении» со стороны губернатора Омской области действиям Р.М., замешанного в данных преступных схемах. Куйбышевский районный суд г. Омска определил, что указанные сведения являлись диффамационными.
Основной вопрос, стоящий перед ЕСПЧ в ходе разбирательства, был связан с поиском ответа, были ли утверждения «о благоволении губернатора» оценочными суждениями, которые не требуют доказывания. Именно на этот довод ссылался заявитель. Власти Российской Федерации настаивали на том, что даже если рассматриваемые фрагменты выражали оценочное суждение, журналист был «недобросовестен» при исполнении своих журналистских обязанностей, не основываясь ни на каких фактах.
Как пояснил ЕСПЧ, для того, чтобы играть значимую роль в освещении вопросов, представляющих всеобщий интерес, журналисты могут прибегать к некоторой степени преувеличения, провокации и даже к определенным несдержанным высказываниям. «Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых невозможно демократическое общество"3.
Ранее ЕСПЧ не раз указывал на то, что необходимо проводить четкое разграничение между фактическими и оценочными суждениями. Если существование фактов может быть доказано, достоверность оценочных суждений доказыванию не подлежит. «Требование доказать достоверность оценочного суждения невозможно исполнить и оно само по себе нарушает свободу выражения мнения, которая является фундаментальной составляющей права, защищаемого статьей 10 Конвенции"4.
При решении вопроса о нарушении положений статьи 10 Конвенции ЕСПЧ решает вопросы:
1. Было ли вмешательство со стороны власти необходимым в демократическом обществе, и конкретно, было ли оно оправдано какой-либо настоятельной общественной необходимостью.
2. Было ли вмешательство соразмерно преследуемым целям.
При этом, как отмечает ЕСПЧ, права, предоставляемые статьей 10 Конвенции, не гарантируют прессе совершенно неограниченную свободу выражения мнения. Они применяются при условии, что они действуют добросовестно, предоставляя точную и надежную информацию в соответ-
1 Постановление Европейского суда по правам человека от 17 апреля 2014 г. по делу «Компания «Младина д.д. Любляна» против Словении» (жалоба № 20 981/10) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2014. № 8. (146). С. 26−27.
2 Решение ЕСПЧ от 27 мая 2014 г. по делу «Фонд «Остаде Бладе» против Нидерландов» (жалоба № 8406/06) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2014. № 10 (148). С. 26−27.
3 Постановление ЕСПЧ от 28 марта 2013 г. по делу ««Новая газета» и Бородянский против Российской Федерации» (жалоба № 14 087/08) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2014. № 1. С. 115.
4 Там же. С. 116.
Рогова А. А. Правовая культура журналиста в практике Европейского суда по правам…
619
ТРИБУНА МОЛОДОГО УЧЕНОГО
ствии с журналистской этикой. «Даже если утверждение является оценочным суждением, соразмерность вмешательства может зависеть от наличия достаточной фактической основы у такого утверждения"1.
ЕСПЧ в качестве минимальной фактической основы для высказываний, содержащих оценочные суждения, выделил:
1. Общеизвестные факты.
2. Первичную проверку.
3. Независимое исследование.
В связи с тем, что по данному делу заявители не предоставили, по меньшей мере, некоторую фактическую основу для утверждений о «благоволении» должностного лица по отношению к деловым кругам, причастным к мошенническим схемам, ЕСП пришел к выводу о том, что требования статьи 10 не были нарушены2.
В качестве заметки: в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Р Ф в фарваторе решений ЕСПЧ отмечается, что судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности. На этот счет российским судам полезно учесть рассматриваемое в данном блоке постановление ЕСПЧ, в котором Европейский суд выразил свою позицию относительно «минимальной фактической основы для высказываний, содержащих оценочные суждения».
О конкуренции положений статьи 8 и статьи 10 Конвенции
По делу «Мосли против Соединенного Королевства"3 в газете «News of the World» была опубликована статья и фотографии, затрагивающие частную жизнь руководителя гонок «Формула-1» Макса Мосли. Фотографии и часть видеозаписи, сделанные тайно от заявителя, были также размещены на сайте газеты, откуда они попали на другие сайты в сети «Интернет». Бумажный выпуск газеты предлагал читателям также посмотреть видеозапись, для чего в газете был опубликован адрес сайта. Заявитель подал иск, требуя возмещения причиненного вреда в связи с распространением конфиденциальной информации и вторжением в частную жизнь.
Проблема, поднятая в ходе судебного разбирательства по данному делу, напрямую связана с дискуссией о правомерности введения мер, ограничивающих сферу применения статьи 10 Конвенции с целью защиты ценностей, которые охватываются положением Конвенции о неприкосновенности частной жизни (ст. 8 Конвенции «Право на уважение частной и семейной жизни»).
Пункт 10 Кодекса редакторской деятельности Соединенного Королевства содержит положения, касающиеся произведения тайных записей, в соответствии с которыми: 1) средства массовой информации не должны изыскивать возможности для приобретения или опубликования материалов, полученных при помощи скрытых камер или тайных подслушивающих устройств, либо посредством перехвата личных телефонных звонков, сообщений или писем, либо путем неавторизованного изъятия документов или фотографий, либо через получение доступа к хранимой в цифровой форме частной информации без согласия- 2) введение в заблуждение или использование ухищрений, включая агентов или подставных лиц, в принципе, может быть оправдано только в случае, если этого требует общественный интерес, а материал не может быть получен иным способом.
По-мнению Европейского суда, как и Парламентской Ассамблеи Совета Европы, личная жизнь публичных лиц стала для отдельного сегмента прессы предметом чрезвычайно выгодной купли-продажи. Обнародование новостей о таких лицах дополняет богатую по своему содержанию и характеру информацию, доступную публике, и хотя она в основном преследует цели развлечения, а не просвещения — находится под защитой статьи 10 Конвенции. Однако такая защита может уступить требованиям статьи 8, если публикуемая информация носит личный и интимный характер, и общественный интерес в ее обнародовании отсутствует4.
К вопросам общественного интереса относятся (но не ограничиваются ими), согласно Кодексу редакторской этики:
1. Установление или разоблачение преступления или серьезного проступка.
1 Постановление ЕСПЧ от 28 марта 2013 г. по делу ««Новая газета» и Бородянский против Российской Федерации» (жалоба № 14 087/08). С. 117.
2 Постановление ЕСПЧ от 10 июля 2012 г. по делу «Бьерк Эйдсдоттир против Исландии» (жалоба № 46 443/09) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2013. № 1. С. 30.
3 Постановление ЕСПЧ от 10 мая 2011 г. по делу «Мосли против Соединенного Королевства» (жалоба
№ 48 009/08). URL: http: //roseurosud. org/evropejskij- sud- po- pravam- cheloveka/resheniya- espch/63- mosley- protiv-
soedinennogo- korolevstva
4 См. там же.
Юридическая техника. 2016. М 10
ТРИБУНА МОЛОДОГО УЧЕНОГО
2. Охрана общественного здоровья и безопасности.
3. Предотвращение случаев введения публики в заблуждение действиями или утверждениями частных лиц или организаций.
Таким образом, в подобных делах необходимо установить наличие «общественного интереса», причем бремя доказывания его существования лежит на редакторе газеты.
Как сказано в Отчете о прецедентной практике Европейского суда по правам человека по вопросам, касающимся Интернета, подготовленного Отделом по проведению исследований Канцелярии Европейского суда, «…свобода прессы заканчивается там, где преследуется цель простого удовлетворения любопытства определенных читателей в ущерб праву на неприкосновенность частной и семейной жизни"1.
В конечном итоге Суд пришел к выводу о необходимости найти способ уравновесить два фундаментальных права, которые гарантируются Европейской конвенцией по правам человека: право на уважение личной жизни и право на свободу выражения мнений.
В качестве заметки:
В соответствии с пунктом 1 статьи 152.2 ГК РФ, если иное прямо не предусмотрено законом, не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование любой информации о его частной жизни, в частности, сведений о его происхождении, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни.
Не являются нарушением данных правил сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле.
Думается, что российскому законодателю необходимо конкретизировать понятия «государственный, общественный или иной публичный интерес» по примеру Кодекса редакторской этики Соединенного Королевства. Таким образом, можно добиться единообразия судебной практики. Хотя бы минимальная конкретизация указанных понятий способствует унификации практики при использовании журналистом скрытой записи, проводимой на основании защиты общественных интересов (в случае если были приняты меры против возможной идентификации посторонних лиц, ч. 2 ст. 50 Закона Р Ф «О средствах массовой информации"2).
Таким образом, можно сделать вывод о том, что Европейский суд очень трепетно защищает право журналиста, закрепленное статьей 10 Конвенции. Допуская некоторые «перегибы» в деятельности журналистов, которые иногда, на наш взгляд, выходят за пределы журналистской этики и наших представлений о должной правовой культуре журналиста, в качестве одного из основных критериев, определяющих границы правомерного и неправомерного вторжения в частную жизнь, ЕСПЧ выделяет «публичный интерес». Таким образом, мы делаем вывод о том, что журналист выходит за рамки своей профессиональной правовой культуры тогда, когда в своей деятельности преследует цели, направленные не на публичный интерес (просвещение), а в развлекательных целях.
1 Тылец Э. Комментарий к постановлению Европейского Суда по правам человека по делу «Мозли против Соединенного Королевства» // Международное правосудие. 2013. № 2. С. 4−11
2 Российская газета. 1992. 8 февраля.
Рогова А. А. Правовая культура журналиста в практике Европейского суда по правам…
621

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой