Ликвидность таможенной политики в условиях глобальной политической неопределенности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Экономические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ЭКОНОМИКА РЕГИОНА
УДК 339. 543 ББК 65. 428
В.А. ОСТАНИН
Ликвидность таможенной политики в условиях глобальной политической неопределенности
Рассматривается современная геополитическая, геоэкономическая среда как объект, требующий выработки новой модели экономического поведения, эффективной и адекватной политики всех участников взаимодействия экономических интересов, в том числе разработки новой таможенной политики.
Ключевые слова: конфликты, компромиссы, теория игр, стратегии игроков, таможенная политика, ликвидность таможенной политики.
V.A. Ostanin
Liquidity of Customs Policy in the Environment of the Global Political Uncertainty
The paper is devoted to the present-day geopolitical and geo-economic environment as the object demanding a new model of economic behaviour, effectiveness and adequate policy that would encompass all participants of interaction for economic interest including development of new customs policy.
Keywords: conflicts, compromises, game theory, gamers'- strategy, customs policy, liquidity of customs
policy
Современная социально-экономическая, политическая, военная обстановка в мире в настоящее время может быть определена как среда турбулентности. Наступивший глобальный кризис охватил практически все сферы общественного воспроизводства, что объективно подталкивает руководство России к переосмыслению всего предшествующего этапа развития страны и мирового сообщества, с одной стороны, а с другой — требует разработки новых моделей развития. Изначально можно констатировать некоторые общеизвестные и не отрицаемые постулаты, которые лежат в основе выбора при обосновании моделей поведения. Первым и наиболее важным следует признать нарастающую противоречивость всей системы глобальных интересов мировых игроков на геоэкономическом пространстве.
ОСТАНИН Владимир Анатольевич — доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры экономической теории Владивостокского филиала Российской таможенной академии, г. Владивосток.
ЭКОНОМИКА РЕГИОНА
23
Признавая некоторую общность экономических интересов участников этого внутренне противоречивого геоэкономического пространства, следует одновременно признать и то, что сама природа интереса объективно включает в себя моменты диалектической противоположности. Интерес (лат. interest inter est — быть между) дает возможность уловить наличие общего между различным в желаниях, потребностях отдельных крайностей — субъектов экономических отношений.
Однако наличие нечто общего, связывающего в некоторое единство, одновременно не отрицает, что имеют место такие отношения, которые противоречат самой этой целостности [4].
Попытка выработать модель поведения, которая в наибольшей степени могла бы соответствовать различным потребностям экономических субъектов — есть одновременно выработка такой модели экономического поведения, которая либо улучшала экономическое благосостояние субъекта, либо приводила к минимальному ущербу при реализации противоположной стороной стратегии, направленной на нанесение ущерба. При такой модели экономического поведения субъекты стремятся улучшить свое благосостояние, не допуская падения благосостояния противоположной стороны. При этом обе стороны располагают для этого необходимыми ресурсами, в результате все участники достигают роста своего благосостояния. Эта модель может быть охарактеризована как состояние неэффективного равновесия по Парето [6].
Ответ на вопрос о большем или меньшем выигрыше каждой из сторон -есть ответ на вопрос об эффективности, продуманности и адекватности экономической политики всех участников на геоэкономическом пространстве. В этом случае сама экономическая политика укладывается в конфликтно-компромиссную концепцию нелинейной динамики, соответствующая основным экономическим, политическим тенденциям взаимодействия экономических интересов в процессе их возникновения, согласования. Следовательно, имеет смысл изучать «поведение не отдельно взятых субъектов с их локализованными интересами, а поведение как двусторонние (рыночные отношения) или многосторонние (коалиционные отношения) взаимодействия в процессах производства, распределения, обмена и потребления благ» [2].
Данная модель компромиссно-равновесного рынка построена на основе идеи множества индивидуальных моделей поведения с учетом конфликтнокомпромиссных взаимодействий всех акторов этого противоречивого социально-экономического, политического множества субъектов. Поэтому остается предельно актуальным развитие концепции и практического использования компромиссно-равновесных взаимодействий, построение модели динамического компромиссного состояния, разработка модели компромиссной экономической динамики с учетом внешних регуляторов, поиск модели решения проблем коалиционных компромиссов [2].
Сейчас уже накоплено достаточно фактов, что в выработке моделей экономического, политического поведения акторы уже не могут полагаться
24
ТАМОЖЕННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ № 1(70)/2015
как на богатство на накопленный арсенал экономических инструментов, механизмов и признанных ценностей в качестве оснований для выработки методологических подходов.
В этой связи, как нам представляется, следует разобраться в сущностных целях основных геоэкономических игроков на глобальном экономическом, политическом пространстве. Так, в качестве доминирующей стратегии во внешней экономической политике США могут быть как стратегия, ориентированная на компромиссы, так и стратегия, ориентированная на конфликты. При этом следует также признать, что политика США в условиях общей социально-экономической, политической, военной нестабильности и неопределенности является доминирующей стратегией, которая не только инициирует принятие всевозможных санкций и ограничений, а также политику Европейского экономического сообщества, т. е. Европейского союза (ЕС). При этом в качестве выигрыша мы можем отметить только некоторые долгосрочные интересы США, противоречащие интересам в краткосрочном периоде, когда все участники, стратегия которых связана с санкциями и ограничениями, приводят к потерям. Поэтому известные в теории игр стратегии, описанные в работах Дж. Нэша, Ж. Бертрана, Г. Штакельберга, А. Курно, принципиально исходят из иных посылок — получить, добиться большего блага при принятии решений (стратегий) с учетом возможных решений (стратегий) иных участников.
Современную геополитическую ситуацию в связи с событиями на Украине следует понимать как реализацию стратегий США по нанесению наибольшего урона России, затратив при этом минимальные ресурсы пусть даже с переходом за некоторые «красные линии» в политике. При этом мы исходим из того, что издержки в результате реализации данной стратегии США в краткосрочном периоде есть признаваемые сознательные потери. В долгосрочном же периоде США надеются на то, что нанесение запредельного для России ущерба позволит им навязывать свою волю, устранить из этой игры других игроков, прервав при этом и все коалиционные или кооперативные соглашения, и получать в долгосрочной перспективе надежные и прогнозируемые преимущества, т. е. выигрыши.
Поэтому только в отдаленной перспективе, при удачной реализации стратегии по нанесению максимального экономического, политического ущерба США смогут, возможно, реализовывать стратегию строгого доминирования. В данном случае под строгим доминированием стратегии США над стратегией России мы понимаем такую политику, которая обеспечит США большие выигрыши, чем любая возможная допускаемая стратегия России в геополитическом окружении. Другими словами, при таком прогнозируемом исходе Россия будет обречена быть на положении страны ведомой, ограниченной, которая должна довольствоваться такими улучшениями, размер и качество которых позволят использовать США, фактически страны, которая будет вечно догоняющей, однако разрыв в развитии, как следует из теории догоняющего современного развития, будет все время увеличиваться. Мир геополитики в этом
ЭКОНОМИКА РЕГИОНА
25
случае можно охарактеризовать как доминирование однополярного мира с центром экономической, политической, военной силы в образе США.
В теории игр эта стратегия довольно строго формализована, например:
* f
Стратегия s строго доминирует s, если
Vs-i ^ S-i: U (s*& gt-)& gt- ui (s'-& gt- ,
где S_j представляет собой прямое произведение стратегических множеств всех игроков, кроме г-го-
* * s е — доминирующая стратегия, где s принадлежит множеству возможных
стратегий-
s'- е Sj — доминируемая стратегия.
В данной статье под доминированием мы будем понимать такое состояние, при котором в теории игр стратегия одной из сторон позволяет получить больший выигрыш при любых решениях других участников. Политика же России скорее может быть описана как стратегия нетранзитивности. Ответы на санкции США и Европейского союза дают, как правило, меньшие выигрыши, чем для России. Таким образом, США будет использовать в игре имеющуюся строго доминирующую стратегию в любом из равновесий Нэша. Но так как Россия в результате полупассивной внешнеэкономической политики может подорвать или исчерпать свои ресурсы, то она не может реализовывать свою строго доминирующую стратегию. Тогда эта игра не может уже иметь хотя бы одно равновесие Нэша даже при условии, что все игроки будут иметь строго доминирующие стратегии и игра, следовательно, будет иметь единственное решение — равновесие Нэша. Это равновесие не может быть необходимо эффективным по Парето. Другими словами, в этом случае все игроки при неравновесных исходах могут претендовать на дополнительные выигрыши.
Эта ситуация по отношению к политике России будет скорее напоминать мудрость римского императора Тиберия: весь выигрыш сводился бы к тому, что Россию «стригли как барана», а не зарезали. Вопрос лишь в том, устраивает ли Россию подобная политика как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.
Применение моделей теории игр могло бы привести к положительному результату, если бы все стратегии преследовали цель получения выигрыша, который мы в данной статье понимаем, как увеличение национального благосостояния в целом и для граждан, снижение рисков от действий, в результате которых России были бы нанесены невосполнимо тяжелые потери и утраты. Последнее становится очевидным в свете событий по введению экономических и политических санкций.
Вопрос видится в ином. Если руководство США и Европейского союза признают неэффективность санкций для экономики России и, одновременно,
26
ТАМОЖЕННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ № 1(70)/2015
потерю экономического национального благосостояния для своих стран в целом, тогда следует ожидать и иное положение в моделях их экономического и политического поведения. Свои стратегические и текущие интересы правительства этих стран увязывают с нанесением максимально возможного экономического и иного ущерба России, пусть даже и под давлением политики США.
Следовательно, важный постулат в выборе стратегии экономического, политического поведения США и Европейского союза — признание в качестве очевидного и не поддающегося сомнению нанесения экономического ущерба. В результате в качестве признания экономического поведения рациональным, исходя из своего видения стратегических интересов, страны-партнеры выбирают не текущий или долгосрочный прирост национального благосостояния, а нанесение ущерба экономическим конкурентам, принимая в качестве необходимого текущие издержки от подобной политики.
В этом принципиально изменившемся геополитическом, геоэкономическом пространстве прежняя политика, в которой доминирует поиск компромиссов, должна дополняться политикой воспроизводства рисков для страны -инициатора санкций и национальных ограничений. Ее суть сводится к тому, что страна, первая предпринимающая нежелательные политические, экономические действия, в результате ответных мер должна получить многократно возросшую массу рисков и реального для себя ущерба. Пассивные или адекватные по ущербу обратные воздействия следует признать не только недостаточными, но и пагубными для российской экономики. Декларирование текущих стратегий, реализация которых позволит сохранять экономическое статус-кво, несет в себе дополнительные риски для страны. Эта политика по своим последствиям скорее напоминает стратегию стран западной коалиции накануне Второй мировой войны. Словами премьера правительства Англии, в выборе стратегии позора или войны был выбран позор. В результате получили войну.
Выработка новой политической, экономической модели поведения страны, против которой предпринимаются нежелательные и приводящие к утрате национального благосостояния действия, может быть описана в концепции теории игр. Этот математический аппарат позволит с некоторой вероятностью исследовать проблемы экономического поведения и выработать оптимальные правила или стратегии для исполнительных ветвей власти России при конфликтной ситуации. Поэтому при задании допустимого исходного множества, целевых функций каждого игрока, типа поведения при формальном анализе уже можно предположить исход, который есть решение, имеющее некоторую вероятностную оценку. В нашем случае предполагается, что участники — в зависимости от конкретной гипотезы, предположения о располагаемой информации, характера поведения — могут принимать наиболее рациональные с их позиций модели поведения, что и будет решением игры.
Некоторой новацией в данной статье является поиск эффективной стратегии экономического, политического поведения России при условии, что
ЭКОНОМИКА РЕГИОНА
27
стратегия поведения конкурента ориентирована не на поиск возможностей роста национального благосостояния, а на нанесение ущерба другому участнику, при согласии нести собственные издержки, которые лежат тем не менее в границах допустимого с позиций его национальных интересов. При этом в качестве исходного предполагается, что участники выражают свои интересы достаточно точно для противника, даже при условии сознательной дезинформации, проведения политики информационного введения в заблуждение.
И если ранее рассматриваемые стратегии предполагали получение определенного выигрыша в зависимости от применяемых ими доминирующих стратегий, то в нашем случае выигрыш будет рассматриваться как некоторая мера для участника игры, лежащая в сознательном причинении себе вреда ради вреда большего, который может быть нанесен конкуренту. Поэтому, если в играх возможен положительный исход, когда все участники могут увеличивать свое благосостояние, либо игра пойдет с нулевым исходом, когда в итоговом результате не прибавляется, то в данном случае мы получаем некоторый заведомо отрицательный результат. Выигрыш же сводится к результату модели поведения, т. е. стратегии, которая приводит к большему ущербу для противника.
Например, в результате вооруженных конфликтов, как правило, каждая сторона терпит ущерб. Но победителем признается тот, кто нанес больший ущерб, который стал несоизмерим с поддержанием нормальных или прежних условий своего существования. Таким образом, уже изначально можно предвидеть результат. Эта игра с ненулевой суммой, однако, эта сумма не положительная, т. е. выигрыш, а отрицательная. То, что игроки поставили в игре, уже не может быть получено другими игроками. Это исключительно отрицательные эффекты.
Последующие, возможно, положительные эффекты также чаще всего несоизмеримы с понесенными издержками в результате реализации выбранной участником стратегии. Можно предположить, что в данной текущей ситуации при введении экономических, политических санкций и ограничений США и страны ЕС видят выигрыш и оценивают, исходя из своей принципиальной неспособности принять как данность, изменившуюся действительность.
Стереотипы мышления, стереотипы поведения прошлого стали камнем преткновения для государственной бюрократии США и Европейского союза. Однако эта политика чревата своими непрогнозируемыми тяжелыми последствиями как для самим США и их союзников, так и для остального мира. Более того, сам выигрыш в будущем, в долгосрочной перспективе практически не просчитывается количественно.
Последствия реализации такой геополитики невозможно рассчитать, прогнозировать в силу их полной неопределенности. Более того, эти последствия не могут лежать исключительно в одной области, например, в области экономики. Наконец, этот отдаленный выигрыш при одновременно ближайших потерях в силу наложения санкций и ограничений будет зависеть от стратегий, которые реализуют основные игроки. Суть в том, что отдаленный
28
ТАМОЖЕННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ № 1(70)/2015
выигрыш каждого игрока не будет в полной мере определяться от примененной им стратегии, а будет определяться также результатами реализации стратегий другими игроками.
Следует признать и понять общеизвестное из теории игр, что в конечном счете ни один игрок не может полностью контролировать как свой проигрыш, так и свой выигрыш. Следует преодолеть некоторое упрощенное понимание возможностей реализации своей стратегии на едином геополитическом поле. Результат игры не зависит от одного игрока. В противном случае анализ современной геополитической ситуации не мог бы моделироваться на основе теории игр. В этом случае было бы достаточно инструментария и возможностей той или иной формы факторного анализа.
Если принять ранее выраженную позицию о том, что в данных условиях на коротком отрезке времени все участники будут нести только проигрыши, которые можно принять, обозначить как выигрыши с обратным знаком, то в данных исходах речь можно вести только о проигрышах каждого и всего геоэкономического и геополитического сообщества. Попытка же формализовать этот процесс путем использования математического аппарата теории вероятности уже изначально обречена на неудачу. Дело в том, что априорная вероятность уже принципиально неспособна привести к определенному расчетами количественному результату. Ни одна стратегия игры, будучи максимально приближенной к современной геоэкономической и геополитической реальности принципиально неспособна предусмотреть все возможные стратегии, которые могут быть признаны рациональными при меняющейся геоэкономической, геополитической, военной, экологической ситуации. Любая стратегия каждого игрока должна указывать последнему на очередной ход, процесс, который он должен реализовать при некоем раскладе геоэкономической ситуации.
Любое применение экономических, политических санкций к России будет порождать реализацию часто непредвиденных ходов для самого инициатора этих санкций. А так как число активных игроков будет уже не менее трех (США, возможная коалиция стран Европейского союза и США и Россия, если же коалиция исключается, то остаются три основных игрока — США, ЕС, Россия), то даже теоретическое рассмотрение исходов, т. е. решений игры будет наталкиваться на трудности. При этом следует понимать, что имеющийся факт коалиционной игры предполагает наличие острых противоречий в рамках коалиции стран Европейского союза и США, а также внутри самого Европейского союза. Таким образом, количество стратегий у игроков может быть несколько, что превращает эту игру в бесконечную и антагонистическую, а следовательно, итог может быть определен как постоянные отрицательные эффекты, лишающие игроков их национального богатства с неопределенными как по времени, так и по тяжести последствиями [2].
В этих новых геополитических условиях, для которых неопределенность становится фактором, который уже невозможно игнорировать, институт таможенного дела должен выработать новое качество — максимально быстро
ЭКОНОМИКА РЕГИОНА
29
реагировать на потребности изменения ситуации на геополитическом пространстве. Это новое качество можно определить как ликвидность таможенной политики, ликвидность применяемых таможенных инструментов и таможенных механизмов. От декларирования новаций в сфере внешнеэкономической деятельности до реального воплощения политических, экономических детерминантов требуется минимально короткое время [5].
Таможенная система России должна быть в состоянии быстрого и адекватного реагирования на требования изменений в защите национальных интересов России. Ликвидность таможенной политики предполагает ее способность не только на быстрые изменения в проведении процедур таможенного контроля в результате иной динамики со стороны количества, а быть способной реагировать на качественные изменения на новации во внешнеэкономической политике России. Если способность реагировать на количественные изменения можно охарактеризовать как гибкость таможенной политики, то ликвидность таможенной политики включает в себя оба момента — качество и количество изменений. В конечном счете достаточная ликвидность таможенной политики проявится в том, что она станет формой реализации концепции принуждения к риску, подобно тому, как военная политика реализует эту функцию повсеместно и постоянно, поддерживая тем самым удовлетворяющий Россию уровень военной безопасности. Потери для бюджета следует признавать при этом такими же необходимыми, как «потери» расходных статей бюджета, призванного финансировать оборонную отрасль. Попытки политического руководства видеть в реализации таможенной политики только выгоды, сводящиеся исключительно к наполнению доходных частей, т. е. фискальную составляющую, следует рассматривать как не отвечающую духу времени и опасности безопасного существования Российского государства.
В результате речь идет о способности института таможенного дела изменяться качественно, а не видеть новации в таможенном деле, если последний наращивает или, наоборот, уменьшает численность своих подразделений, число структурных подразделений, и пр. Российская таможенная система, рассматриваемая как организм единого целого — государства, должна развиваться как часть организма, а не только изменяться количественно. Только в этом случае Россия может быть представлена как адекватный игрок на противоречивом поле геополитики, максимально обеспечивая защиту национальных интересов.
Сложившиеся в настоящее время теория и практика таможенного дела следует рассматривать как институт со своими устойчивыми элементами, или фракталами. Они выполняют как положительную, так и отрицательную роль. Но в любом случае эта система создана человеком, она может быть познана и одновременно регулируема. Наличие фракталов порождает устойчивость, что проявляется в следовании правилам. Однако нужно различать правила разумного подхода и разумный подход к правилам.
В условиях турбулентности политико-экономического пространства необходим более гибкий подход к возможным правилам, что не исключает
30
ТАМОЖЕННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ № 1(70)/2015
необходимость правил разумного подхода к организации самого института таможенного дела. Особенно недопустима практика саморегулирования института таможенного дела на принципах per se. Подобная концепция позволяет предельно упрощать картину функциональных зависимостей между переменными, что скорее свидетельствует о потере адекватности модели реальной картине современного мира. В реальной экономике появляются новые факторы, формируются новые связи. Это объясняется и тем, что институт экономического партнерства следует дополнять институтом экономического, политического противостояния, когда действуют не только отдельные люди, преследующие свои собственные интересы, но и реализуют свою политику государства, ставят своей целью переиграть конкурента, часто даже не на конкурентном рынке экономической политики. В экономической системе асимметричность информации создается не только в сфере экономической действительности, но и в сфере политики, в том числе и таможенной политики. В этих системах осуществляется механизм принудительной реализации рисков. Эту новую систему следует понять и признать как некоторый фрактал, который не может остаться без внимания со стороны политиков, т. е. «саморегулирование рыночной экономики носит ограниченный характер, а в период кризисов невидимая рука рынка неизменно оказывается в кармане государства» [1].
Новая формирующаяся социально-экономическая, политическая среда с ее нарастающей турбулентностью финансовых, информационных, мировых потоков сырьевых товаров, капиталов требует переосмысления эффективности следования правилам разумного подхода в формировании таможенной политики. На основе вышеизложенного представляется вполне реальным пересмотреть сам институт современного таможенного дела, дополнив его формирование концепцией разумного подхода к правилам реализации таможенной политики.
Список литературы
1. Бурлачков В. К. Макроэкономика, монетарная политика, глобальный кризис: анализ современной теории и проблемы построения новой модели экономического развития. М.: Либроком, 2013. 240 с.
2. Кардаш В. А. Конфликты и компромиссы в рыночной экономике. М.: Наука, 2006. С. 14.
3. Крушевский А. В. Теория игр. Киев: Вища школа, 1977.
4. Останин В. А. Философия присвоения: монография / науч. ред. Ю.В. Рожков- Российская таможенная академия, Владивостокский филиал. Владивосток: РИО Владивостокского филиала Российской таможенной академии, 2011.
5. Останин В. А. Совершенствование таможенной политики как условие эффективного экономического равновесия // Таможенная политика России на Дальнем Востоке. 2012. № 2. С. 57−65.
6. Pareto V. Cours deconomique politique. Vol. 2. Part I. Chapter 1.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой