Число городов Области войска Донского в 1897 г.: неоднозначность итогов переписи населения 1897 г

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Кущий Ю. Н.
ЧИСЛО ГОРОДОВ ОБЛАСТИ ВОЙСКА ДОНСКОГО В 1897 Г.: НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ ИТОГОВ ПЕРЕПИСИ НАСЕЛЕНИЯ 1897 Г.
Адрес статьи: www. gramota. net/m aterials/1/2009/1−1/41. html
Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора (ов) по рассматриваемому вопросу.
Источник
Альманах современной науки и образования
Тамбов: Грамота, 2009. № 1 (20): в 2-х ч. Ч. I. C. 102−105. ISSN 1993−5552.
Адрес журнала: www. gramota. net/editions/1. html
Содержание данного номера журнала: www. gramota. net/materials/1 /2009/1 -1/
© Издательство & quot-Грамота"-
Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www. gramota. net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: almanaс@. gramota. net
обмен на пушнину. Развитие пушного промысла привело к возникновению стремления удовлетворения потребностей охотников в предметах первой необходимости путем неэквивалентного обмена.
Промысловое освоение Сибири являлось колонизацией и в социальном плане. В Сибирь были перенесены не только производственные навыки и техническая организация промысла, но и социальная структура сибирского общества. Товарный пушной промысел стал основой хозяйства не только пришлого русского промыслового населения. В натуральном хозяйстве сибирских аборигенов пушной промысел постепенно занял ведущие позиции, оттеснив оленеводство, рыболовство и мясную охоту. В конце XIX в. прослеживается наиболее прочная связь хозяйства коренного населения Восточной Сибири с общероссийским пушным рынком, так, что колебания цен на пушнину на Нижегородской и Ирбитской ярмарках определяли материальное благополучие промысловиков. Процесс проникновения товарных отношений вызвал социальную и имущественную дифференциацию среди аборигенов восточносибирского региона. Исчезает прежняя замкнутость рода. Развитие торговли и появление возможности приобретать необходимые предметы потребления посредством обмена на пушнину привели к тому, что индивидуальная семья могла уже собственными усилиями добывать себе средства существования. Такая семья стремилась выделиться, обособиться от рода, что бы самостоятельно сбывать продукцию пушного промысла. Выделение индивидуальной семьи в отдельную экономическую единицу нарушало территориальное и хозяйственное единство родовых объединений охотников Сибири.
Развитие промысловой колонизации Сибири обусловило приток капитала в данную отрасль российской экономики. Во второй половине ХУШ- начале XIX вв. основные позиции в добыче пушнины сохранялись за мелким и средним капиталом. Крупный капитал проникал в торговлю товарами и скупку пушнины. Крупные промышленники и торговцы активно осваивали территории северо-восточной Сибири, которая была наиболее богата ценными пушными ресурсами. Мелкий самостоятельный промысел не только не мешал крупным промышленникам, но и был выгоден им. Мелкие промышленники были основными поставщиками соболей на сибирские рынки и постоянными покупателями привозных товаров. Они занимались закупками у крупных торговцев продовольствия и снаряжения, организовывали выход покрученников на промысел и поставляли добытую пушнину на крупные ярмарки Восточной Сибири. Главное значение появления крупного капитала в колонизационном освоении Восточной Сибири заключалось в усилении эксплуатационного характера добычи пушнины сверх естественного прироста ресурсной базы. Но крупный капитал слабо способствовал промысловому заселению Сибири. Развитие товарного пушного промысла в Восточной Сибири привлекло крупный торговый капитал, способствовало втягиванию Сибири в систему складывавшегося всероссийского рынка. Организация снабжения местного населения привозными товарами и скупка добытого ими пушного сырья привели к появлению в натуральном хозяйстве аборигенного населения Восточной Сибири товарно-денежных отношений и поставили промысловиков в зависимость от объемов добываемой пушнины.
Таким образом, можно сделать вывод, что промысловая колонизации Восточной Сибири в целом имела преимущественно народный характер и на протяжении XVII- первой половины XIX вв. выступала в качестве основного направления формирования единого Российского государства.
Список литературы
Карлов В. В. Эвенки в XVII- начале XX вв. (хозяйство и социальная структура). — М., 1982. Любавский М. К. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен. — М., 1996. Мирзоев В. Г. Историография Сибири. — М., 1970.
Павлов П. Н. Промысловая колонизация Сибири в XVII в. — Красноярск, 1974. Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. — СПб., 1891. Ядринцев Н. М. Инородцы в Сибири. — СПб., 1892.
ЧИСЛО ГОРОДОВ ОБЛАСТИ ВОЙСКА ДОНСКОГО В 1897 Г.: НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ ИТОГОВ ПЕРЕПИСИ НАСЕЛЕНИЯ 1897 Г.
Кущий Ю. Н.
Южный Федеральный университет
28 января 1897 г. в России была проведена первая всеобщая перепись населения, результаты которой, применительно к Области войска Донского (ОВД) нашли своё отражение сразу в трёх официальных вариантах переписи. К первому варианту следует отнести результаты предварительных итогов переписи, которые были изданы в том же 1897 г. [8−9]. Вторым вариантом следует считать обобщённые данные по ОВД, округам, городам и окружным станицам, собранные в XII томе первой всеобщей переписи населения 1897 г., который был издан в 1905 г. [10]. К третьему варианту следует отнести & quot-Список населённых мест ОВД по первой всеобщей переписи населения Российской империи& quot-, изданный в 1905 г. [14−16].
Особенность всех вариантов заключается в том, что приведённые данные по числу городов отличаются друг от друга. Также следует отметить, что первые два варианта были изданы Центральным Статистическим
Комитетом МВД (ЦСК), а последний, третий — Областным войска Донского Статистическим Комитетом (ОВДСК), что указывает не только на происхождение вариантов, но и на то, какие представления по вопросу определения статуса поселения доминировали в столичных и областных ведомствах.
В исторической науке проблема изучения развития донских городов поднималась достаточно часто. Всю литературу по данному вопросу можно разделить на две категории. К первой следует отнести работы посвященные истории отдельных городов [4- 11- 13]. Ко второй — работы обобщающего характера [1- 3- 5- 17]. Но, несмотря на такое деление, практически все исследования имеют сходство: авторы рассматривают историю городов с момента их основания, акцентируя при этом своё внимание на советском периоде. Особенности развития городов в дореволюционный период освещаются крайне поверхностно и фрагментарно. Обозначенная же проблема наличия трёх вариантов переписи, а соответственно и трёх вариантов определения числа донских городов, вовсе остаётся & quot-белым пятном& quot- донской истории, несмотря на предпринимавшиеся попытки анализа итогов переписи населения 1897 г. по ОВД [18, с. 138−144].
Таким образом, целью настоящей работы является рассмотрение вопроса о количестве городов по результатам переписи населения 1897 г.
Накануне проведения переписи 1897 г. на Дону насчитывалось пять городов и посад Азов, управлявшийся на основе Городового Положения 1870 г. [16, с. 1] и приравненный, таким образом, к городам. Эти города располагались в трёх из девяти округов Области: Таганрог находился в Таганрогском, Новочеркасск и Александровск-Грушевский в Черкасском, Ростов-на-Дону, Нахичевань-на-Дону и посад Азов располагались на территории Ростовского округа. В остальных округа Области — Первом и Втором Донских, Хопёрском, Усть-Медведицком, Донецком и Сальском, городов не было вообще[2, с. 3].
После проведения переписи 1897 г., все статистические данные по Донской области были объединены в двенадцатом томе первой всеобщей переписи населения 1897 г. В данном источнике отмечается наличие в Области всех уже вышеупомянутых пяти городов, причём о посаде Азове нигде и ничего совершенно не упоминается [3, с. ПЫУ]. В то же время, отдельно оговаривается, что к городскому населению причислены жители станиц Каменской, Константиновской, Нижне-Чирской, Великокняжеской, Усть-Медведицкой и Урюпинской, которые являлись окружными центрами Донецкого, Первого Донского, Второго Донского, Сальского, Усть-Медведицкого и Хопёрского округов ОВД, соответственно [10, с. 1]. Соответственно, эти поселения приравнивались к городам. Подтверждением этому служит сама структура таблиц, из которой следует, что окружные станицы рассматривались наравне с городами [10, с. 1−255].
В этом же году, в Новочеркасске, был издан & quot-Список населённых мест по первой всеобщей переписи населения Российской империи& quot-, третья часть которого была посвящена исключительно городам. Согласно данному источнику, на Дону в 1897 г. оказалась 7 городов, включая посад Азов и местечко Ейское укрепление. [16, с. 2−17]. По данным, включённым в предварительные итоги переписи, к городам были отнесены только те поселения, в названиях которых присутствовало слово & quot-город"-, а таковых было пять [9, с. 9]. Во всех вариантах переписи количество донских городов было различно. Совокупное количество городов по данным переписи 1897 г. отражено в Таблице 1 [8, с. 8- 9, с. 9- 10, с. 1- 16, с. VI, 2−17].
Таблица 1.
Города и городские поселения по различным, официальным вариантам переписи 1897 г.
Название поселения [81 [91 [101 [161
Новочеркасск + + + +
Александровск-Грушевский + + + +
Ростов-на-Дону + + + +
Нахичевань-на-Дону + + + +
Таганрог + + + +
Азов — - - +
Ейское укрепление — - - +
Каменская — - + -
Константиновская — - + -
Великокняжеская — - + -
Нижне-Чирская — - + -
Усть-Медведицкая — - + -
Хопёрская — - + -
— наличие упоминания о поселении как о городе/городском поселении показано знаком & quot-+ & quot-, отсутствие упоминания -знаком & quot--"-
Анализируя данные, представленные в Таблице 1, следует отметить наличие разных подходов к определению статуса окружных станиц, посада Азова и местечка Ейское укрепление, которые упоминаются в официально изданных, & quot-столичных"- итогах переписи и новочеркасском варианте переписи. Естественно, все центральные версии основывались на юридическом определении принадлежности того или иного поселения к городу, которое базировалось на законодательной базе того времени [6, с. 283−284]. Соответственно, к городам отнесены только города, а посад Азов и местечко Ейское укрепление к городским поселениям. Одна-
ко нет никакой возможности выяснить, почему в одном из центральных вариантов переписи к городам отнесены административные центры округов, а в другом этого не наблюдается.
Объяснить эту ситуацию невозможно и остаётся только предположить, что подобное толкование и отображение статуса связано с двойственной природой данных поселений. С одной стороны окружные станицы являются центрами своих округов, что уже вполне может быть достаточным для придания им городского статуса. С другой стороны они (станицы) с точки зрения войсковой администрации оставались именно станицами, в которых не действовало Городовое Положение и, соответственно, они должны были считаться сельскими поселениями.
Ситуация вокруг определения статуса посада Азова развивалась, скорее всего, примерно также, как и вокруг окружных станиц. Окружные станицы не были официально городами, но являлись административными центрами своих округов, в то время как посад Азов также не был городом, но управлялся на основе Городового Положения [16, с. I]. Подобное наблюдалось и с местечком Ейское укрепление [16, с. ЫЦ. Таким образом, у обеих версий подхода ЦСК МВД к определению статуса поселений есть все основания на существование и дальнейшее развитие, тем более что оба обозначенных подхода находились в пределах правового поля Российской империи середины XIX — начала XX веков [6, с. 283−284]
Если ситуация с опубликованными предварительными данными по переписи 1897 г. понятна, и каких-то серьёзных претензий к ним, исходя из самого определения & quot-предварительные данные& quot- быть не может, то почему же в 1905 г. выходят в свет две официальные, но имеющие, при этом, принципиальные различия, версии результатов переписи — остаётся неясным, как собственно и вопрос, почему они не были скорректированы.
В то же время, можно предположить, что в новочеркасском варианте переписи, вероятно сделанном для внутреннего пользования, отсутствие упоминаний об окружных станицах, как о городах, либо городских поселениях, скорее всего, явно сознательное. Это предположение вполне заслуживает право на существование, особенно, принимая во внимание крайне отрицательную реакцию войсковой администрации на распространение такого важного атрибута процесса урбанизации, как городское самоуправление, основанное на Городовом Положении [12, с. 46]. Естественно, что признание войсковой администрацией окружных станиц городами, либо, по крайней мере, городскими поселениями, могло со временем дать основание общественности этих населённых пунктов поставить вопрос о распространении на окружные станицы действия Городового Положения, что для руководства ОВД было неприемлемо.
Таким образом, имеются три официальных варианта итогов первой всеобщей переписи населения 1897 г. по Области войска Донского и, соответственно, три варианта определения количества городов Дона.
Такая сложная и очень противоречивая ситуация, связанная с данными переписи 1897 г. вынуждает поставить вопрос о степени её достоверности как исторического и статистического источника. В то же время следует отметить, что данные любой переписи не могут являться абсолютно достоверными и точными, особенно это касается переписи 1897 г., на что обратили внимание ещё в то время [16, с.- 9, с. 3]. Учитывая всё вышесказанное можно утверждать, что перепись населения 1897 г. является вполне достоверной, но только при условии учёта фактора погрешности, который вполне устраним при использовании не абсолютных, а относительных статистических данных, содержащихся в указанном источнике.
Подводя итоги можно констатировать, что накануне переписи 1897 г. на Дону насчитывалось шесть городов и приравненных к ним поселений. Данные переписи указывают различное количество донских городов и городских поселений: от трёх до одиннадцати, поскольку все варианты исчисления — официальные. Однако всё это не есть отражение действительного развития урбанизационного процесса на территории Области войска Донского, а всего лишь различные подходы к определению статуса некоторых поселений, основанных на использовании отличных друг от друга методик учёта числа городов, равно как и определения их статуса.
Примечательно, что после проведения переписи Областной войска Донского Статистический Комитет по-прежнему относил к городам только такие населённые пункты, как Новочеркасск, Александровск-Грушевский, Таганрог, Ростов-на-Дону, Нахичевань-на-Дону и посад Азов [7, с. 8].
Список литературы
1. Богачёв В. В. Очерки географии Всевеликого Войска Донского. — Новочеркасск, 1918.
2. Всеподданнейший отчет войскового наказного атамана о состоянии Области войска Донского за 1897 г. :
Часть гражданская. — Новочеркасск, 1897.
3. Города и районы Ростовской области: Ист. -краевед. очерки. — Ростов н/Д., 1987.
4. Донецкий А., Снитко А. Белая Калитва. Историко-краеведческий очерк. — Ростов н/Д., 1978.
5. Земля Донская. Очерки об истории, природе, населении, экономике и культуре Ростовской области. — Ростов н/Д., 1978.
6. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVШ-начало XX): В 2 т. — СПб., 2000. — Т. 1.
7. Памятная книжка Области войска Донского на 1901 год. Отдел III: Статистические сведения. — Новочеркасск, 1901.
8. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. — СПб., 1897. — Выпуск 1.
9. Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Население городов по переписи 28 января 1897 года. — СПб., 1897. — Выпуск 2.
10. Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г. / Под ред. Н. А. Тройницкого. — М., 1905. -Т. 12. Область Войска Донского.
11. Петрусенко И. А. Миллерово: историко-краеведческий очерк. — Ростов н/Д., 1978.
12. Самарина Н. В. Реформы 60−70 годов XIX в. на Дону и казачество // Юго-Восток России в XIX — начале XX вв. Отв. ред. Э. Г. Алавердов. — Ростов н/Д., 1994. — С. 38−49.
13. Сапожникова И. С. Население Ростова-на-Дону на рубеже XIX—XX вв. // Россия XIX-начала XX века: государственный строй, реформы, общественно-политическая мысль, экономическое развитие. — Ростов н/Д., 1997. — С. 182 191.
14. Список населённых мест Области Войска Донского по первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. — Новочеркасск, 1905. — Часть вторая.
15. Список населённых мест Области Войска Донского по первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. — Новочеркасск, 1905. — Часть первая.
16. Список населённых мест Области Войска Донского по первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. — Новочеркасск, 1905. — Часть третья. Города Области Войска Донского.
17. Суичмезов А. М. Родная Донщина: Очерк о Рост. обл., её городах, районах, станицах. — Ростов н/Д., 1985.
18. Шпагин С. А. Область войска Донского 100 лет назад (к итогам Первой Всеобщей Переписи Населения Российской Империи) // Донской временник. Год 1997-й: Краеведческий библиотечно-библиографический журнал: Донская государственная публичная библиотека. — Ростов н/Д., 1996. — С. 138−144.
ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО: ЦЕРКОВНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА СТАНОВЛЕНИЕ НОВОГО КАЧЕСТВЕННОГО СОСТОЯНИЯ РУССКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В XVIII В.
Лаврик В. П.
Технологический институт Южного федерального университета
До середины X века на Руси господствовало язычество, поэтому власть первых древнерусских князей носила государственный, военно-политический и даже сакральный характер. Трудно сказать, сколь долговечном было бы это государственное объединение, если бы в конце X века князь Владимир не начал христианизацию Руси. Замена традиционных племенных верований на религию, предпочитавшую родству по крови родство «по духу» (единоверие), придала Древней Руси действительное единство. Пришедшая из Византии церковная иерархия путем крещения объединила древнерусский мир, как, прежде всего, христианский. Внешне это напоминает положение и роль христианской церкви в средневековой Западной Европе, где также присутствовала идея объединения всех народов в империи Карла Великого.
Однако западная церковь действовала как самостоятельная политическая сила, используя принцип «разделяй и властвуй», а в Древней Руси церковь выполняла роль третейского судьи, смягчая междоусобицы и тем самым, сберегала хрупкое государственное единство. Эта особая роль церкви побудила ее выступить носителем весьма своеобразного православия. В Древней Руси, не имевшей частного и публичного права, существовало право обычное, регулировавшее возмещение различных убытков, разрешение спорных случаев «полем» и т. д. При этом православная церковь принесла с собой развитое византийское каноническое право, регулировавшее жизнь духовенства и всех «церковных людей», т. е. для регулирования повседневной жизни мирян церковь вместо четко регламентированных прав предложила систему взаимных обязанностей. Такая замена юридического закона моральным оказалась одним из основных свойств древнерусской цивилизации, которое она передала последующим, выросшим из нее формам.
Киевская Русь вместе с православием получила от Византии и ее церковно-политические концепции, в том числе «симфонию» священства и царства, т. е. систему взаимоотношений церкви и государства. Князь Владимир и Владимир Мономах и другие оптимально осуществили этот принцип «симфонии». Церковь выполняла миротворческую, посредническую и посольскую деятельность. Затем по мере удельного дробления Руси происходит деформация этого состояния, князья стремятся подчинить себе церковь.
Монгольское завоевание, благодаря веротерпимости монголо-татар помогло русской православной церкви сохранить и даже расширить свои имущественные, судебные и административные права. В 1325 г. в Москве строится соборная церковь Успения (как во Владимире), Иван Калита представляет вид на жительство митрополиту Петру, а после его смерти производит его погребение, его объявляют святым. И уже в 1328 г. митрополит Феогност делает Москву своей резиденцией и туда переносится метрополия. Таким образом, Москва становится центром русской православной церкви и соединением власти церкви с авторитетом Московских князей, чтобы содействовать «собиранию земель русских» Москвой. И, как результат, она перестает быть «совестью государства», а становится опорой и инструментом политики Московского государства. После гибели Византии русской православной церкви пришлось сконструировать идеологему Москвы как «Третьего Рима», обосновывающей деспотию московского царства, сакральный характер власти великого московского князя, а затем и царя. Тем самым эта теория получает священную миссию защиты и утверждения православной веры.
Но опасность с Востока была не единственной в этот период. В условиях давления с Запада и Востока Русь стремилась сохранить свой тип развития. При Иване IV мысли, высказанные Филофеем, получили официальное признание и в государственных и в церковных кругах. Но провозглашение великого московского князя царем имело большое значение для взаимоотношений светской власти и церкви. Централизация

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой