Порядок наследования власти в Древнерусском государстве

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

10'2007 ВЛАСТЬ 107
Ольга ПЛОТНИКОВА
ПОРЯДОК НАСЛЕДОВАНИЯ ВЛАСТИ В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ
Проблема распределения и преемственности столов непосредственно связана с проблемой становления и развития института власти на Руси, отсюда неослабевающий интерес историков к данной теме.
Какого-либо закрепленного порядка преемственности столов в княжествах наша древность не знала, это было связано в первую очередь с часто происходившими столкновениями между княжествами, в результате чего князья занимали столы по праву военной удачи. Вследствие этого тот порядок преемства, который мог бы сложиться в отдельном княжестве, благодаря влиянию собственных ее потребностей и сил постоянно нарушался вследствие вторжений из вне.
ПЛОТНИКОВА
Ольга
Анатольевна — к. и. н., кафедра истории Московского гуманитарного университета
Распределение столов происходило под влиянием весьма разнообразных начал. Например, князя мог избрать народ. Народ осуществлял свое право, несмотря ни на какие соглашения князей о порядке преемства. При этом народное избрание нуждалось в признании или по крайней мере в молчаливом согласии со стороны других князей, в противном случае они начинали войну против избранника.
С тем чтобы более детально разобраться в вопросе преемственности, обратимся к уже известным концепциям — родовой и договорной.
Первая концепция была предложена К. Д. Кавелиным и С. М. Соловьевым, в ее основе лежит родовая теория престолонаследия. Вторая концепция основана на договорных отношениях и предложена В. И. Сергеевичем.
Вероятнее всего, что ни одна из концепций не соответствовала действительности, несмотря на то, что отдельные элементы каждой из них прослеживались в русской истории.
Основание, на котором построено данное предположение, находим в самом тексте летописи. Так, исходя из летописных известий, русские князья до Ярослава и после улаживали свои отношения чаще всего ратью, нарушая всевозможные клятвы и договора. Вражда между линиями одного рода не прекращалась до периода образования централизованного государства.
Согласно родовой теории родовое начало определяло весь политический строй на Руси. В этой связи: 1) вся система междукня-жеских отношений, то есть и отношений в рамках политического лидерства, «родового восхождения», так называемая родовая лест-вица была построена на родовых отношениях- 2) из родового начала развивалось и народовластие. На совещание (вече) сходились родоначальники как представители отдельных родов, соперники династических правителей. Процесс становления властных структур предопределялся, во-первых, отношениями династических лидеров между собой, во-вторых, отношениями династических лидеров к вечевому собранию и его представителям. И в-третьих, на что не указывает С. М. Соловьев, но, на наш взгляд, заслуживают внимания, — отношениями между родовыми лидерами.
Отношения родоначальника к родичам понятны, когда род состоит из одних нисходящих, но когда отец, дед или прадед умирают, единство рода поддерживалось восстановлением отеческой власти — один из старших родичей занимал отцовское место.
108 ВЛАСТЬ 10'2007
История Рюриковичей показывает, что и в быте восточных славян старший брат обыкновенно заступал вместо отца для младших. К старшинству последнего родичи привыкали еще при жизни отца: обыкновенно в семье старший сын имеет первое место при отце, пользуется большей доверенностью последнего, является главным исполнителем его воли- в глубокой старости отца заступает на его место в управлении семейными делами- отец при смерти обыкновенно благословляет его на старшинство после себя, ему поручает семью.
Таким образом, по смерти отца старший брат, естественно, наследует старшинство. Младшие братья ничего не теряли с этой переменой: старший имел обязанность блюсти выгоды рода, права его состояли в уважении, которое оказывали ему как старшему.
Если большинство братьев принимало сторону старшего против младшего, то, разумеется, последний должен был или покориться общей воле, или выйти из рода, но могло случиться, что сторону младшего принимали другие братья — отсюда усобицы и распадение рода- если же все младшие принимали сторону одно -го из своих против старшего, то последний должен был или исполнить общую волю, или выйти из рода, который избирал другого старшего. Подобные случаи нередки и для истории рода Рюриковичей.
Известно также, каким исключениям подвергался обычай давать княжения всегда старшему в роде и как терялись права на старшинство вследствие разных случайных обстоятельств, когда, например, личному достоинству младшего отдавалось преимущество пред правом старшего. Могло случаться, что сам отец при жизни своей, будучи недоволен поведением старшего, отнимал у него значение старшинства, которое передавал младшему. Случаи исключения из старшинства происходили чаще, когда род дробился все более и более, в этом случае родственная связь ослабевала — возникали вражда и усобицы между членами рода и их линиями.
Совершенно иная концепция преемственности столов была предложена В. И. Сергеевичем. Договорная теория Сергеевича не отвергает прав старшинства, но их роль в распределении княжеских столов признается весьма скромной. В. И. Сергеевич расходится с С. М. Соловьевым и в понимании основ,
которыми в Древней Руси руководствовались политические деятели при распределении волостей (столов). Согласно Сергеевичу, в механизме распределения высшей власти и статусных полномочий между политическими лидерами лежало не только родовое начало.
Таких начал, по мнению историка, было четыре: народное собрание (народная воля) — распоряжение великого князя (его завещание- предварительный договор, заключенный с вече или с другими князьями- начало отчины- старшинство князей. Причем «ни одно из этих начал» не было настолько сильно, чтобы могло осуществляться самой собой. Для приведения одного из этих начал в действие необходимо было, чтобы другие содействовали ему или по крайней мере не мешали. В противном случае между разнородными началами возникала борьба, и торжествующим выходило то, представители которого в данном случае были фактически сильнее"1.
В междукняжеских отношениях прослеживается еще одна линия родственных отношений — племянники и дядья — конфликт между этой линией родственников за право владения землями и вызвал еще одно яркое явление на Руси, известное как право отчины. Право отчины стало применяться к распределению столов в самой глубокой древности, а в XII веке оно получило широкое распространение и затем перешло в московскую Русь.
Борьба дядей с племянниками из-за отчин не отрицает отчинного начала- обе стороны признают его, но только по-разному понимают: дяди думают, что они должны наследовать отчину с устранением племянников от старшего брата: племянники, наоборот, думают, что они должны наследовать отцам своим, устраняя их младших братьев.
Несмотря на эту неопределенность порядка наследования и на частые нарушения отчинного начала путем захвата волостей князьями не отчичами, порядок отчинного начала является в нашей истории весьма живучим.
Практическое действие его проявляется с древнейших времен в обособлении княжеских линий, приурочиваемых к известным местностям. Например, известны полоцкие, черниговские, рязанс-
1 Сергеевич В. И. Семейная община и патронимия. М., 1963, стр. 292−293
1 0'2007__________________ВЛАСТЬ________________________109
кие, киевские, смоленские и прочие. Нисходящее Всеволода Большое Гнездо выделяют из себя князей суздальских, тверских, нижегородских, московских и проч. Московская линия в свою очередь выделяет Серпуховскую, Можайскую и т. д. Все это князья отчичи1.
Древнерусское государство представляло собой сложную систему общественно-политических отношений, в которой наблюдалось постоянное передвижение претендентов на власть из волости в волость, с младшего стола на старший. По основному принципу распределения власти — очереди старшинства можно называть политический порядок, сложившийся на тот период в государстве, очередным в отличие от последующего, удельного, установившегося в XIII и XIV вв.
Например, Н. И. Костомаров объяснял вопрос престолонаследия следующим образом:
1. Порядок междукняжеских отношений и удельная система устраивания политико-правовых и обычных норм функционирования всех ветвей власти строилась на племенной и областной самобытности. Приоритетное значение имели этнографические, местные и исторические (самобытные) условия отдельных земель и отдельных племен.
2. Жизненным нервом политических и властных отношений была областная самостоятельность земель. Влияние родовых начал в сознании политической элиты и ее лидеров играло второстепенную роль.
3. Общественную и политическую жизнь регулировали два института, две системы: вече и князь. Вече выше князя: оно — высший, суверенный властедер-жатель, законодатель и владелец земли. Князь — лишь его орган, поставленный или «посаженный народной властью2.
«Посаженным» князьям передавалось право сбора дани для киевского князя. Следовательно, начинает оформляться некий прообраз государственного аппарата на местах, контроль над которым продолжает оставаться в руках киевского князя. Окончательно такой тип управления сложился во время правления Владимира Святославича (980−1015 гг.).
1 Сергеевич В. И. Русские юридические древности. Т. 2. Вече и князь. СПб., 1900, стр. 233−234
2 Костомаров Н. И. Мысли о федеративном начале Древней Руси. Исторические монографии и исследования. Т. I. СПб., 1872, стр. 46
Рассматривая систему взаимоотношений князей родственников на Руси периода К-ХП веков, необходимо учитывать характер источников, в первую очередь летописей, с которыми приходится иметь дело. Среди летописных известий К-Х вв. встречаются устные предания, составленные, надо полагать, вскоре после описываемых ими событий. Известно, что устные тексты характеризуются чертами мифа.
В результате сегодня перед нами в летописных записях о Х-Х! веках — десакрализированная историческая традиция, только по видимости представляющая собой хронику. Восстановив ее мифологический и ритуальный смысл, мы сможем понять, как древнерусское общество осмысливало феномен настолования князей.
Наличие церковного обряда или участие в нем Церкви говорило бы о степени усвоения христианского учения о бого-данности светской власти и сакральной ее санкции.
К сожалению, все эти и многие другие вопросы, связанные с проблемой интронизации русских князей, еще ждут своего исследования.
Ментальность языческой эпохи, в условиях которой полтора столетия эволюционировала власть киевских князей на глазах письменной истории, не предполагала какого-либо обряда, санкционирующего вступление князя во владение. Во всяком случае языческие представления о князе в том виде, в котором они могут быть сегодня реконструированы, не содержат подобных указаний.
В летописных текстах, которые несут следы мифологизированных преданий, реконструируются две мифологемы, связанные с передачей власти. Первая мифологема — мифологема «умерщвленного царя» (если пользоваться терминологией Д. Д. Фрезэра) и вторая мифологема «княжеской свадьбы"3.
Обе они восстанавливаются не только в каких-то своих частях, но и содержатся в цельных текстах, для которых являются основной моделирующей идеей: первая — в предании о смерти Олега от коня, вторая — в двух летописных легендах о женитьбе князя Владимира на Рогнеде4.
3 Толочко П. П. Древняя Русь. Очерки социальнополитической истории. Киев., 1987, стр. 150−151
4 Лаврентьевская летопись. Полное собрание русских летописей. Том 1. 2-е изд. М., 2001, стр. 29−30, 54
110 ВЛАСТЬ 10'2007
Мифологическое сознание, основывающееся на указанных парадигмах, представляет собой переход власти в виде двух последовательных обрядов: насильственного умерщвления предыдущего князя и бракосочетания его дочери с новым владетелем. Трудно представить реальное бытование обоих обрядов в полном объеме. Скорее это способ осмысления, по необходимости ритуалистический. Да и в точном смысле указанные ритуалы, даже если бы они и исполнялись в жизни, трудно признать обрядом интронизации.
Так же мало идея «помазания на княжество» была свойственна возникшей в середине Х в. идеологии «родового сюзеренитета». Князь здесь воспринимается как природный владетель, который, вступая на престол, осуществляет свое имманентное, данное от рождения право.
Центральным элементом древнерусского обряда инкронизации, вокруг которого строится вся процедура настолования, был стол. Упоминание стола в летописи указывает на совершенно определенный предмет, именно — княжеский престол. Наиболее ранняя эпоха, применительно к которой источники употребляют этот термин, — время Ярослава Мудрого.
В «Повести временных лет» она также наиболее ранняя («отним столом» называют киевский престол Ярославичи), но в полном соответствии с процедурой наследования она развивается, приобретая форму «стола отца своего и брата своего», а начиная с XII в. устанавливается форма «стол отца и деда». Говорить о существовании в Киеве стола и, следовательно, обряда интронизации можно с периода правления Ярослава Мудрого и предположить, что именно он и ввел такую практику. Об этом свидетельствует и то, что в XII в. сами князья считали киевский стол установленным Ярославом. По крайней мере они называют его «Ярославов стол», свидетельства этому факту находим в летописных статьях Лаврентьевской летописи и Ипатьевской летописи1.
Вместе с тем есть некоторые основания предполагать, что «стол» и обряд интронизации существовали уже при Владимире. Это введение христианства и женитьба на византийской принцессе, а
1 Лаврентьевская летопись. Полное собрание русских летописей. Том 1. 2-е изд. М., 2001, стр. 116, 135, 143
также летописные сообщения о том, что Ярослав сел на «отцовском столе».
Отсутствие церковной инкронизации, надо полагать, — общая черта славянских обществ, уже принявших христианство, но еще не вполне усвоивших новую доктрину. Церковное настолование киевских князей утвердилось только к концу XI века2.
После принятия христианина возвышению престижа князя немало способствовала православная проповедь богоус-тановленности власти. Власть признавалась явлением, несомненно, божественного происхождения. В древнерусское летописание прочно вошли и часто цитировались слова Писания о божественном характере светской власти. Учение о божественном статусе княжеской власти ставило князя над обществом, поскольку вся остальная власть проистекала уже от него — именно князь жаловал земли, устанавливал законы, вершил суд и т. д. 3
Таким образом, можно заключить, что условия жизни в нашей древности очень мало благоприятствовали тому, чтобы возник и упрочился один определенный порядок преемства столов.
Усобицы между родственниками княжеской семьи, возникающие за Киевский стол, можно рассматривать как естественное последствие отсутствия в обычно правовых понятиях той эпохи способов для организации семейного владения вне патриархальной родительской власти.
Главным в древнерусских взглядах было убеждение, что субъектом власти и сопряженной с ней земельной собственности был не один какой-либо князь, а весь княжеский род, по отношению к которому отдельный его представитель выступает в роли временного держателя.
С этими представлениями связано и то, что правосознание домонгольской эпохи признавало право на государственную власть и соответственно на занятие княжеского стола только за представителями одного рода — династии Рюриковичей. Этим кругом кандидатов ограничивалось число претендентов на княжеские столы.
2 Толочко П. П. Древняя Русь. Очерки социально-политической истории. Киев., 1987, стр. 153
3 Назаренко А. В. Родовой сюзеренитет Рюриковичей над Русью. Древнейшие государства на территории СССР. М., 1986, стр. 149−157

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой