«Дом» и «Бездомье» человека: терминальный статус и формы бытия в культуре

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

© Шутова Е. В., 2011
УДК 141.5 ББК 87. 52
«ДОМ» И «БЕЗДОМЬЕ» ЧЕЛОВЕКА: ТЕРМИНАЛЬНЫЙ СТАТУС И ФОРМЫ БЫТИЯ В КУЛЬТУРЕ
Е.В. Шутова
В статье определяется статус «Дома» и «Бездомья» как базовых архетипов и рассматривается их бытие в эпосе, фольклоре, Священных Писаниях мировых религий и русской художественной литературе.
Ключевые слова: архетип, литературные архетипы, «Дом», «Бездомье», архетипичес-кие образы.
«Дом» и «Бездомье» представляют весьма значительную философско-антропологическую проблему, как это показал М. Бубер, характеризующую особенности бытия человека в мире, воздействие их на процесс самоидентификации человека, его мировоззрение. Но в отечественной философской антропологии эта проблема слабо разработана.
Понятие «Дом» можно рассматривать в нескольких аспектах. Его основные значения, зафиксированные в словарях русского и некоторых европейских языков, — здание, семья, очаг. B.C. Непомнящий обозначает семантическое поле, в котором в русской культуре существовало это понятие, следующим образом: «Дом — жилище, убежище, область покоя и воли, независимость, неприкосновенность. Дом — очаг, семья, женщина, любовь, продолжение рода, постоянство и ритм упорядоченной жизни, „медленные труды“. Дом -традиция, преемственность, отечество, нация, народ, история. Дом, „родное пепелище“ — основа „самостоянья“, человечности человека, „залог величия его“, осмысленности и нео-диночества существования. Понятие сакральное, онтологическое, величественное и спокойное- символ единого, целостного большого бытия» [6, с. 198].
«Дом» в западноевропейской культуре рассматривается как «точка» интенсивности,
концентрированного существования человека, место локализации гуманистической модальности его бытия и «точка» траектории движения экзистенциального, остановка на пути экзистенциального путешествия в поисках себя. «Дом» представляет обретенную форму покоя, место для самоопределения, полагания своих границ в своем образе жизни и мыслей. Производное от «Дома» понятие «domen» (лат. -dominium) обозначает владение, собственность. «Бездомье» понимается апофатически как лишенность дома, то есть места, где человек живет (др. -гр. а толю?, — безместность). «Без-домье» включает два измерения бытия: социальное как выражение безродности человека в отечестве и неукорененности в социальном мире и духовно-культурное. Б. В. Ничипоров связывает бездомность с духовностью, которая имеет оттенок некоторой неполноты, трагичности, а иногда потери, разрушения [8, с. 103]. По словам В. Я. Лакшина, «дом — это традиция, норма жизни, неразрушенная культура», а «бездомье» — это потеря традиции, нормы жизни и разрушение культуры [4].
Поскольку все проблемы бытия так или иначе оказываются связанными с образом «Дома», а небытия — с образом «Без-домья», их можно отнести к числу основополагающих архетипов. Е. А. Колчанова, отмечая, что отсутствует комплексный анализ категории «архетип» и нет адекватной теории архетипа, определила «архетип» как культурфилософскую универсалию, используемую «для обозначения предельных осно-
ваний культуры, наиболее устойчивых ее первоэлементов» [3, с. 24], и объяснила спектр интерпретаций категории «архетип» в различных школах и направлениях философской и научной мысли. Исходным является понимание архетипов как установок коллективного бессознательного, которые К. Г. Юнг характеризовал как «первичные образы», «повторяющиеся модели опыта» [12], сохранившиеся в коллективном бессознательном человечества. В данной статье «Дом» и «Бездомье» считаются базовыми архетипами, на основе которых создается множество архетипических образов.
По критерию основных форм бытия (природа — Бог — общество — человек — культура) в историко-философской ретроспективе можно выделить шесть основных типов понимания «Дома» и «Бездомья»:
1. Натуралистический (Гераклит, Демокрит, Дж. Бруно, Б. Спиноза, П. Гольбах, Л. Фейербах, В. И. Вернадский, К. Э. Циолковский и др.), рассматривающий в качестве «Дома» человека космос, Вселенную, природу.
2. Теологический (А. Августин, русские религиозные философы ХХ века), в котором Божий и земной миры выступают как соответственно «Дом» и «Бездомье».
3. Социологический (К. Маркс, Э. Дюр-кгейм, М. Фуко), считающий «Домом» человека общество.
4. Антропологический (Ж. -П. Сартр, М. Хайдеггер, М. Шелер), где «Домом» человека признается замкнутый духовный мир человека-индивида, его экзистенциальная субъективность. По Хайдеггеру, человек живет в двух «Домах». Первый есть внешний объективированный социальный «Дом». Это «собственно-бытие», равнодушное и безразличное к человеку, Хайдеггер называет термином «Un-heimlichkeit» (в «Бытии и времени» в переводе В. В. Бибихина — «жуть»), что буквально означает «без-домное», «бес-при-ютное». Второй — внутренний «Дом» индивидуальной экзистенциальной духовности. Это «я-бытие» именуется Хайдеггером «das Un-zuhause» (в переводе Бибихина: «непосебе»), что означает «свой дом», «домашний очаг», «обжитое место» [Черняков 1997: 42−45]. Первый «Дом» имеет статус неподлинного, а второй — подлинного существования.
5. Коммуникативный (М.М. Бахтин, Н А. Бердяев, М. Бубер, С. Л. Франк, К. Ясперс), согласно которому «Домом» человека является «со-бытие» с Другим, отношение Я и Ты. По мнению М. Бубера, подлинным Домом человека выступает «мир отношений» (а не мир объектов), представляющий отношение между Я и Ты [2].
6. Культурологический (Х. Гадамер, Ж. Деррида, Ж. -Ф. Лиотар, М. Хайдеггер), где «Домом» человека является язык. Сами люди, считает Хайдеггер, «встроены в язык» и никогда не могут из него выйти. Поэтому «язык есть дом бытия, ибо в качестве сказа он способ события, его мелодия» [9, с. 272].
Архетипы «Дом» и «Бездомье» широко представлены в мифах, эпосе и фольклоре. Е. М. Мелетинский считает, что в мифах и эпосе «основные подвиги героев сводятся к добыванию… культурных или природных объектов, то есть устройству человеческого мира, к защите созданного космоса от сил хаоса и к защите племени-государства от иноплеменников и иноверцев» [5, с. 21]. Проблематика «Дома» и «Бездомья» вписана в сюжеты эпо-сов («Илиада» и «Одиссея», «Беовульф», «Песнь о Нибелунгах», «Джангариада», «Слово о полку Игореве»), где доминирующими ар-хетипическими образами являются «Дом-отечество», «Дом-родина», «Дом-отчий край».
В русском фольклоре изображаются самые разнообразные виды домов. В свадебных причитаниях дом невесты и дом жениха рассматриваются как оппозиция «свое — чужое" — в загадках дом ассоциируется с телом человека- в родильном, свадебном, похоронном фольклоре подчеркивается главная функция дома — провести границу с внешним миром, сохранив возможность общаться с ним, и обеспечить контакт с потусторонним миром.
«Дом» относится к основным структурам сказки, а именно к пространству, которое делится на места: дом, двор, поле, лес, избушка бабы-Яги, потусторонний лес с волшебными зверями, тридесятое царство и жилище Кащея или злодея-колдуна [7, с. 123]. В.В. Ни-колин подчеркивает, что в каждом пространственном поясе сказки есть символы и атрибуты всех сторон мира: «Например, дом -сама модель мира, в доме есть печь, это как
бы солнце, вокруг которого вращается жизнь. Есть рукомойник и полотенце как символы воды, есть подкова как символ пути» [7, с. 124], а выходом в потусторонний мир является баня. Действия героев связываются с ритуалами, обрядами инициаций. В сказке Без-домье рассматривается как уход из «Дома», преследующий определенную цель (приключение, поиск чудесных предметов, поиск жены или невесты и т. д.), вследствие чего появляются архитепические мотивы путешествий, соотнесенные «с мифологической топографией, не только с противопоставлением неба, земли, подземного и подводного «царств», но также с противопоставлением дома и леса (последний представляет собой «чужой» мир, насыщенный демонами и демонизмом), с маркированием реки как границы между мирами на суше и т. д. и т. п.» [5, с. 67].
Архетипы «Дом» и «Бездомье» присутствуют и в Священных Писаниях мировых религий. В Ветхом Завете «Дом» представляет, во-первых, мир, созданный Богом, — небо и земля, особо выделяются сакрализованные части земли (гора Синай, Голгофа). Во-вторых, это рай и ад, первый — Божий дом для Бога, ангелов и первых людей до грехопадения, второй -«Дом» сатаны и грешников. В-третьих, это земля, место обетования древнееврейского народа. В-четвертых, это Палестина, где иудеи стали оседлым народом и создали свое государство. В-пятых, это «Дом"-семья, роды как семьи («Дом» Авраама, Ноя, Лота, Исаака, Иакова). Некоторые города рассматриваются как разрушенные «Дома» (Содом, Гоморра), где исчезло взаимопонимание Бога и людей. В-шестых, «Дом» — это Храм. Библия хранит историю трех Храмов — Божьих «Домов», которые все были разрушены. В диаспорах возникает новый «Дом» — синагогальная религиозная организация, которая была призвана в условиях отсутствия территориального единства евреев служить интегрирующим ядром иудаизма, не позволяющим евреям забывать о своем «Доме». «Бездомье» в Ветхом Завете понимается многоаспектно: как изгнание из рая первых людей после их грехопадения, изгнание их потомков из Ханаанской земли, пребывание иудеев в египетском плену, вторичное изгнание из Ханаанской земли тех, кто не верил в Бога и не слушал его повелений (Исх. 14: 27−45), стран-
ствия по городам пророков, которые обличали пороки евреев, предсказывали им гибель из-за забвения законов, данных Богом.
В Новом Завете под «Домом» понимаются, прежде всего, все страны, где доминирующей религией является христианство. Бог закладывает фундамент христианской церкви, объявляя Иисуса Христа сыном Божьим, а его апостолов — живыми камнями, один из которых получил имя Петр (греч. «камень»). Духовным цементом при построении христианского «Дома» выступает любовь. И. Христос сравнивается в Новом Завете с женихом, Церковь — с невестой, что создает образ любящего супружеского дома. Наиболее значимыми для верующих были христианские общины, которые объединяли всех христиан принадлежностью к одному духовному «Дому». И. Христос ближнего по христианской вере уподоблял «мужу благоразумному, который построил свой дом на камне», а неверующего или отступника — «человеку безрассудному, который построил дом свой на песке» (Мф. 7: 24: 27). Тем самым фундаментом христианского «Дома» считается христианская вера. Христианство распространяет архетип «Дом» и на понимание человека-христианина, его тело и особенно душу (1 Кор. 6: 19). Архетип «Бездомье» в Новом Завете характеризует нахождение вне христианской церкви, лишенность христианской веры, суеверия, язычество, замену веры обрядностью.
В исламе архетип «Дом» обладает высокой значимостью. В Коране имеется описание небесного «Дома» Аллаха и ада как «Дома» для грешников. Земным «Домом» Аллаха считается находящийся в Мекке древнейший храм — Кааба с божеством Хубалом и многочисленными идолами-бетилами, хадж к которому считается одной из главных обязанностей мусульманина, а также могилы шейхов, святых, к которым совершаются паломничества. Другими сакральными «Домами» в исламе являются мечети.
Ислам представляет религию, которая широко вторгается в личную жизнь верующих и регулирует ее. Поэтому «Домом» для мусульман является и домашний очаг, место обитания семьи, функции членов которой прописаны в Коране. «Домом» в исламе признается и умма, религиозная община, в которую к концу жизни пророка Мухаммеда было вклю-
чено все население Аравии, а после его смерти она стала земным носителем верховного суверенитета. «Домом» мусульманина считается и махалля, квартал, где мусульмане могут жить рядом с представителями других конфессий.
Сакральным «Домом» выступают и суфийские братства (тарикеты), имеющие четкую организацию, обители (хангах, текке, ри-бат), где посвященные занимались постижением божественной истины (хакика). Основной организующей ячейкой суфийских братств является завия, территориально представляющая селение или город, входящие в состав братства. Для укрепления исламской веры и ее распространения создаются «Дома» для учебы — специальные мусульманские школы, где кроме общего образования дают и религиозное.
В буддизме первым из восьми сакральных мест является Бодхи, или Бо («Дерево мудрости»), сидя под которым Гаутама обрел просветление. Правильный путь, прекращающий круговорот перевоплощений и выход из мира страданий (сансары), представляет способ избавления от Бездомья и успокоения в «Доме"-нирване. К сакральным «Домам» относятся и монастыри, ставшие центрами буддизма, очагами его распространения, своеобразными университетами, где получали духовно-религиозное образование, и библиотеками. В границах монастырей образовывались буддистские монастырские общины (сангха), помогающие вступившим в них в продвижении по буддистскому пути. «Буддистская община, -считает К. Эррикер, — есть социальный институт, и она всегда доступна для тех, кто в ней нуждается. Ощущающий призвание к религии обретает здесь дом, ищущий свой путь, а жизнь буддистского братства в целом являет собой модель всего человечества» [11, с. 11]. В буддистской догматике имеется учение о «Доме"-Все-ленной, с 31 сферой бытия.
В русской художественной литературе Х1Х-ХХ веков, в которой «прорастают» архе-типические сюжеты и образы, к писателям «Дома» можно отнести, например, А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого, М. Булгакова, В. Шукшина, А. И. Солженицына, В. Распутина, А. Платонова, а к писателям «Бездо-мья» — А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова. В онтологи-
ческом плане «Дом» и «Бездомье» представляют социокультурное пространство жизни человека, в котором как в зеркале отражаются общество и историческая эпоха. Тема «Дома» становится идейным фокусом, вбирающим в себя мысли о культурной традиции, истории, гуманности и «самостоянии» человека. Мотив «Бездомья» неразрывно связан со странничеством и скитальчеством. В классической художественной литературе прошлого преобладал образ «Дома», а в неклассической литературе Х1Х-ХХ веков — образ «Бездомья».
В современном литературоведении введен концепт «литературный архетип», имеющий множество значений: постоянные сюжетные элементы, восходящие к мифу и фольклору и присутствующие в художественной литературе- устойчивые, неосознанные образы персонажей- структура, подобная мифомыш-лению- смыслы национальной картины мира и т. д. [3, с. 14, 18]. Литературные архетипы, например, широко представлены в «малороссийских» повестях Н. В. Гоголя — в виде жанровых структур и героев сказок и былей, в «Тарасе Бульбе» — в виде героико-эпического архетипа, в «Носе» — в виде культурного героя и трикстера (плута) в одном лице, в «Мертвых душах» — в героях, олицетворяющих социальный хаос. В «малороссийских» повестях бытовой реализм сочетается с фантастикой, чудесами, присущими сказке, особенно волшебной. Действие происходит на ярмарках, свадьбах, праздниках, где присутствует социокультурный хаос (пляски, песни, хохот, обжорство, пьянство, любовные игры, гулянье и т. д.), и вместе с тем в сказочном пространстве. Как отмечает Е. М. Мелетинский, ритуальный хаос у Гоголя родственен мифологическому хаосу как исходному архетипу, образы ведьм и мачех восходят к демоническому образу Великой матери. В повестях действуют чудесные помощники, олицетворяющие добрые силы, и архетипический сюжет продажи души дьяволу, что позволяет сделать общий вывод о том, что «в ранних повестях Гоголя в контексте романтического обращения к фольклору, на базе переосмысления ар-хетипических мотивов разрабатываются древнейшие архетипы» героев, сюжетов, мотивов, времени и пространства [5, с. 77−78].
Ф. М. Достоевский переносит архетип двой-ничества во внутренний мир своих героев. Его
Раскольников мнит себя Наполеоном, совершая преступление ради установления самоидентичности: «Тварь ли я дрожащая или право имею…». Он олицетворяет собой беспорядок, хаос, деструктивность, разрушительность. Сюжетный архетип «Преступления и наказания» разворачивается не только через действия его героя, но и через его отношение к «Дому». Как отмечал М. М. Бахтин, Достоевский «перескакивает через общее, устроенное и прочное, далекое от порога, внутреннее пространство домов, квартир и комнат… Достоевский был менее всего усадеб-но-домашне-комнатно-квартиро-семейным писателем» [1, с. 228]. Его Раскольников живет в социальном пространстве нищеты, пьянства, порока и криминала. Таков тот социальный дом «дна», который приводит Раскольникова к безумной идее убийства из гордыни.
В романах «Идиот» и «Братья Карамазовы» доминирует тема «бумажного дома», лишенного своих хозяев: убивают Настасью Филипповну и отца Карамазовых, отправляют в психиатрическую больницу князя Мышкина, сажают в тюрьму Рогожина, отправляют на каторгу Ивана Карамазова и т. д. «Дом» без хозяина как архетипический образ эпоса и сказки символизирует у Достоевского антропологическую идею неудавшейся судьбы, несосто-явшейся жизни, неисполненной надежды.
В романе «Бесы» создается история людей-«бесов» как людей бездомных, не укорененных в жизни и не удовлетворенных ею. Достоевский выделяет два вида бездомья: метафизическое и социальное. Причиной первого вида бездомья у Ставрогина является отрыв от почвы, своей земли, народа, что приводит к безверию и самоубийству. Поведение Кириллова А. Камю назвал «логикой абсурда»: если бога нет, то человек сам должен стать богом — человекобогом. Кириллов заканчивает жизнь самоубийством ради того, чтобы своим примером спасти человечество, сделать возможным превращение каждого в человекобога. Но, отрицая Бога как нравственного абсолюта, он лишился духовной опоры в мире, обрек себя на метафизическое бездомье, а затем и на физическую смерть.
В социальном бездомье оказываются такие «бесы"-революционеры, как Шигалев и Петр Верховенский. Первый является теоретиком бунта и революции, по сути дела пере-
сказывая социальную программу Нечаева, изложенную тем в «Катехизисе революционера». Второй — практиком, который идею «судороги» в обществе реализует в жизни губернского города. Сюжетно деятельность «бесов"-рево-люционеров представляет экстраполяцию мифологических архетипов хаоса и космоса, судьбы и свободы в социальную жизнь, но Достоевскому важно показать, что социальный хаос обусловлен тем духовно-нравственным хаосом, который живет в душе его героев-«бесов».
Таким образом, архетипы «Дом» и «Без-домье» широко представлены в мифах, эпосе, фольклоре, Священных Писаниях мировых религий, философии и художественной литературе, что свидетельствует об их универсальности.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Бахтин, М. М. Проблемы творчества Достоевского. Проблемы поэтики Достоевского / М. М. Бахтин. — Киев: Next, 1994. — 511 с.
2. Бубер, М. Диалог / М. Бубер // Два образа веры: пер. с нем. / М. Бубер — под ред. П. С. Гуревича, С. Я. Левит, С. В. Лезова. — М.: Республика, 1995. — 592 с.
3. Колчанова, Е. А. «Архетип» как категория философии культуры: автореф. дис. … канд. филос. наук / Е. А. Колчанова. — Тюмень, 2006. — 25 с.
4. Лакшин, В. Я. О доме и бездомье: Александр Блок и Михаил Булгаков / В. Я. Лакшин // Литература в школе. — 1993. — N° 3. — С. 13−17.
5. Мелетинский, Е. М. О литературных архетипах / Е. М. Мелетинский. — М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 1994. — 136 с.
6. Непомнящий, В. С. Поэзия и судьба / В. С. Непомнящий. — М.: Сов. писатель, 1987. — 390 с.
7. Николин, В. В. Проблема мегамашины: пособие к спецкурсу / В. В. Николин. — Омск: Изд-во ОмГПУ 2004. — 189 с.
8. Ничипоров, Б. В. Дом и его мистика / Б. В. Ни-чипоров // Введение в христианскую психологию. -М.: ШюлаПресс, 1994. — С. 102−103.
9. Хайдеггер, М. Путь к языку / М. Хайдеггер // Время и бытие / М. Хайдеггер. — М.: Республика, 1993. — С. 259−272.
10. Черняков, А. Г. Вместо предисловия. Стрекало вопроса / А. Г. Черняков // Хайдеггер, М. Введение в метафизику / М. Хайдеггер. — СПб.: НОУ «Высш. религ. -филос. шк. «, 1998. — С. 3−45.
11. Эррикер, К. Буддизм: пер. с англ. / К. Эрри-кер. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999. — 304 с.
12. Юнг, К. Г. Об архетипах коллективного бессознательного / К. Г. Юнг // Вопросы философии-1988. — № 1. — C. 133−150.
«HOME» AND «HOMELESSNESS» OF A HUMAN: TERMINAL STATUS AND FORMS OF BEING IN CULTURE
E. V. Shutova
The article defines the status of «Home» and «Homelessness» as basic archetypes and studies their being in epos, folklore, world religions and Russian literature.
Key words: archetype, literature archetypes, «Home», «Homelessness», archetype images.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой