Межкультурные связи Cредиземноморья в эпоху позднего Средневековья (на примере Фамагусты на Кипре). Доклад М. Баччи на медиевистическом семинаре ПСТГУ (рас

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Искусство. Искусствоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Межкультурные связи Средиземноморья в эпоху позднего Средневековья (на примере Фамагусты на Кипре)
Доклад
ординарного профессора Фрибурского университета Микеле Баччи на медиевистическом семинаре кафедры романской филологии ПСТГУ
(06. 05. 2015)
Средневековый кипрский город Фамагуста может быть во многих отношениях уподоблен Помпеям из-за огромного количества сохранившихся памятников. Эти памятники интересны не только из-за своей древности, но в первую очередь потому, что они свидетельствуют о встрече разных художественных культур в уникальное время средиземноморской истории. Фамагуста находится на перекрестке разных путей, ведущих в разные области Средиземноморья.
До XIII в. город не существовал. В 1291 г., после захвата Акры мамлюкским войском, Фамагуста неожиданно стала самым большим коммерческим портом восточной части Средиземного моря. Если прибегнуть к провокационному определению, то можно сказать, что Фамагуста — это некая не-местность, утопия: искусственно построенный город в области, не имеющей какой-либо особой истории. Сегодня это можно было бы назвать большим коммерческим центром. В городе поселяются большие общины беженцев из земель, где раньше жили и правили крестоносцы.
И сегодня город окружен стенами XIV в., есть большой порт и все структуры, связанные с товарами. Город поделен на районы и кварталы. Здесь жили разные по религии, языку и культурной традиции общины: греки, большая армянская община, латиняне (французы, немцы, каталонцы, венецианцы, генуэзцы). Кроме того, в Фамагусте жили, помимо мусульман, арабы-христиане, среди которых различались халхидониты, или мелькиты, марониты и нехалкидониты, разделявшиеся, в свою очередь, на яковитов, или западных сирийцев, и коптов. Была и община, служившая по сирийскому обряду, — так называемые несториане, или восточные сирийцы. Таким образом, Фамагуста представляла собой мир, где говорили на разных языках и служили по разным обрядам внутри довольно ограниченного пространства. Этот факт является самой интересной ее чертой. Подобные культурные взаимодействия можно изучать в разных городах Средиземноморья. Но обычно речь идет о местности, где сосуществовало не больше двух-трех
общин. В Фамагусте же сосуществовало невероятное количество разных групп. К тому же кроме местного населения в Фамагусту приезжало множество паломников: это был последний христианский город с христианским правительством, куда паломники заезжали перед своим путешествием по святым местам.
В ландшафте города выделяются доминанты разных стилей: прежде всего большой готический собор, который очень похож на французские соборы, и руины сооружений, построенных в византийском стиле. Вокруг города был целый ряд святых мест, которые как бы предвещают паломникам встречу со святыми местами Палестины. В частности, если паломникам удавалось достичь Фамагусты, переплыв через страшный залив Анталии, то они отправлялись босиком к подземной пещере, посвященной Богоматери Золотой пещеры. Интересно, что это была святыня и для греков, и для латинян. Здесь был и греческий византийский престол, и рядом с ним престол, который употребляли для латинского богослужения. Были и другие места, достойные внимания благочестивых паломников, как, например, эллинистическая гробница, считавшаяся или родным домом, или темницей св. Екатерины Александрийской. В самом городе был маленький греческий храм, в котором находилась драгоценная греческая ваза андалузского происхождения. Говорили, что она использовалась во время брака в Канне. Все эти предметы почитались одинаково и местными, и паломниками. Во время чумы 1348 г. некий почитавшийся образ Богоматери, так называемой Богоматери Милосердия, несли во главе крестного хода, в котором участвовало духовенство и греческого, и латинского обряда и весь христианский народ. Богоматерь Милосердия обычно связана с иконографическим изводом, который распространен в Италии: Богоматерь раскрывает свой омофор, чтобы покрыть, защитить им весь христианский народ. Самое величественное здание города — латинский собор святителя Николая. Это готическое здание, построенное по французским образцам, можно назвать примером «лучистой» готики. На первый взгляд это здание кажется нам целиком западным. Однако внутри были предметы, сделанные в других традициях. Прежде всего огромная икона святителя Николая, которая была привезена из города Миры, то есть места, где родился святитель Николай, в результате небольшого военного похода.
В городе возвышались здания, которые принадлежали разным западным религиозным орденам: кармелитская церковь, бенедиктинский храм святой Анны и францисканская церковь. Эти здания построены в готическом стиле, но это упрощенная готика с некоторыми элементами романской архитектуры, характерной для построек на Святой Земле. Конечно, латинские храмы Фамагусты предназначались для латинского обряда- в интерьере присутствовали некоторые типично латинские элементы — например статуи, о чем мы можем догадаться по нишам в стенах. Другая характерная черта — обычай использовать неф как место погребения и наличие определенных комплексов, связанных с поминовением усопших: например аркасолии или боковые капеллы, в которых иногда присутствуют престолы. Они использовались во время специальных заупокойных литургий. Кроме того, можно предположить, что церкви были расписаны внутри, как подобные храмы в Италии. Там могли быть фрески или расписанные доски. Подобный пример мы встречаем в другом месте Кипра — гробницу свя-
того Мамаса, расположенную в готической нише с готическим же орнаментальным мотивом, однако внутри имеются также иконы. Нередко роспись гробницы связана с сюжетами, напоминающими о посмертном бытии (как, например, Вознесение Господне). К сожалению, из-за тридцатилетней турецкой оккупации многие храмы Фамагусты сильно пострадали и имеют плохую сохранность.
Апсиды церквей были всегда богато украшены. Благотворители, жертвовавшие немалые средства на декор храмов, требовали, чтобы их изображали именно в апсиде, что говорит нам кое-что о характере города. Богатые торговцы города охотно жертвовали на церковь не только для того, чтобы облегчить свою посмертную судьбу, но и чтобы прославиться в этом мире. Мы видим этих людей, одетых в драгоценные мантии с модными в то время капюшонами. Вовлечение светских заказчиков в украшение церквей подтверждается присутствием портретов, надписей и гербов. Цикл фресок в церкви святой Анны, принадлежавшей женской бенедиктинской общине, был заказан и оплачен выдающимся генуэзцем Коррадо Дария, о чем свидетельствует надпись. Здесь есть очень много геральдических украшений. Гербы правителей Кипра, флаги также украшали стены церквей. Интересно, что обычай демонстрировать гербы на Кипре рядом с алтарной частью храма усваивается иногда и в рамках греческого обряда (например, в деревянном иконостасе конца XIV в., который находится в дер. Кало-панайотис).
Еще одной западной особенностью является акцент на Страстных сюжетах, характерный для итальянского благочестия того времени. В алтарной части нередко присутствуют подробные, живые детали страданий Господа. Возможно, на дальнейшее распространение этих сюжетов повлияла проповедь странствующих орденов. Интересно, что стилистическая трактовка западных иконографических сюжетов, встречающихся на Кипре, сугубо византийская. Самые интересные и очевидные параллели для времени двух последних десятилетий XIV в. мы можем найти в Македонии, на Балканах или даже в Константинополе. Здесь работали не местные византийские мастера, но приезжавшие из столичных центров Византии. Заказчиками были знатные светские люди, латиняне, которые приглашали византийских мастеров, чтобы расписать и украсить церкви латинского обряда. Единственный западный элемент в этих фресках — латинские надписи, в которых нередко присутствуют ошибки, так как они исполнялись византийцами: например, Крещение пишется как ЪарИ$ 1ггшт, означающее '-баптистерий'-.
В готическом храме Фамагусты, который был третьим по размеру в городе, и снаружи, и внутри все напоминает французскую готику. Исходя из архитектуры здания, можно подумать, что оно принадлежало общине латинского обряда. Однако надписи сделаны на сирийском языке. Тем не менее ситуация остается непонятной: типично готическая церковь явно была построена не для латинского обряда, и в ней молились по одному из сирийских обрядов. Вопрос, каким же образом церковь сирийского обряда, яковитская, несторианская, могла иметь ниши, боковые престолы, остается открытым. Согласно имеющимся у нас документам, эта церковь была несторианским собором. несторианские торговцы были сказочно богаты, о чем свидетельствует следующий анекдот. Согласно одной хронике, строитель этой церкви, приехавший из Мосула и взявший
себе французское имя, пригласил на ужин Кипрского короля и предложил ему полное блюдо бриллиантов. Уже один этот факт указывает на то, что нестори-анская община Фамагусты была открыта для восприятия архитектурных новшеств. Кроме того, это была одна из возможностей «проложить» себе дорогу к раю. Существовали особые службы о спасении душ ктиторов, жертвователей. Таким образом, поведение этого несторианского торговца соответствует поведению итальянских купцов.
Среди церквей Фамагусты, принадлежавших другим общинам, мы находим также армянскую церковь, еще одну церковь маронитского сирийского обряда, греческий собор святого мученика Георгия. В этих зданиях мы можем обнаружить те же самые структуры готического типа, аркасолии в виде капелл. Интересно, что эти структуры пронизывают все священное пространство. Есть и другие элементы, которые соединяются с тем, что мы видели до сих пор. Можно увидеть образы благотворителей в важнейших частях церкви. Сохранились лишь фрагменты, но они вполне создают представление о том, что было. Интересно, что были также и светские женские образы, которые находились в апсиде греческой и армянской церквей. Еще одна характерная черта — это присутствие житийных икон, написанных не на доске, а на стене, подобно фреске. Житийная икона является, конечно, византийским заимствованием, но обычай писать ее на стене — итальянская традиция. В Италии есть центральный образ святого, который фланкируют, а не окружают целиком клейма жития. Он окружен богато украшенной рамкой орнаментального типа. Эту типологию можно найти также в латинской и армянской церквях, где тоже есть орнаментальные рамки с геральдическими элементами, как и в маронитском сирийском храме.
Существовали артели художников, приезжавших из Фессалоник, Константинополя и писавших по лучшим палеологовским образцам. Латиняне очень ценили современную византийскую живопись. Единственный их отличительный элемент — использование латинского языка, так как надписи на иконах и настенной росписи соответствуют языку богослужения: в церквях латинского обряда — латинский язык, в греческих церквях — надписи на греческом, а в сирийских общинах — на сирийском языке, эстрангело. И опять мы видим, что исполнивший сирийскую надпись византийский художник не понимал, что пишет, поэтому написал имя не того святого, которого изобразил (св. Мина), а стоящего рядом. С такой же ситуацией мы сталкиваемся в церквях того же времени в Ливане.
Другой пример того, как проявлялась традиция конкретной общины в оформлении церквей, — это изображение особо почитаемого святого или святой именно данной религиозно-этнической общности. Например, византийские художники в бенедиктинской церкви изображали святую Урсулу, которую почитают в Германии. А маронитская община принесла с собой образ святого Нухра, который почитается только в одной маленькой области Ливана. Есть также особые декоративные мотивы, связанные с определенными общинами: невозможно представить армянскую церковь без хачкар- три апсиды — необходимый элемент греческих храмов, несмотря даже на готическую архитектуру. Я думаю, что церковь святого Георгия — единственный греческий храм, кото-
рый имеет такие подчеркнуто готические элементы, как, например, подпружные арки или готические окна с витражами. Все эти элементы были смешаны, чтобы сделать здание красивым. Мы знаем, что и в латинском соборе были фрески. Орнаментальная полоса с цветочными мотивами, четырехлопастные элементы происходят из «репертуара» Джотто. Византийские мастера, расписавшие храм св. Георгия, очень явно и точно имитировали орнаментальные полосы, чтобы украсить типично византийский цикл Страстей Господних. Можно говорить не о смешении, но соединении византийских образов с орнаментальной рамой итальянского типа.
Мы видели, что выделение такого сюжета, как Страсти Господни, распространяется и на нелатинские церкви — церковь святого Георгия, армянскую церковь. Говорит ли тот факт, что благотворители приглашали художников из Фессалоник и Константинополя и платили им, о том, что у них не было выбора? Это риторический вопрос. Мы знаем из источников, что художники, прошедшие итальянскую школу письма, также работали в Фамагусте: французы, каталонцы. И это проявляется в стилистике и композиции некоторых очевидно готических форм (например, во францисканской церкви).
Нам известно, что в Фамагусте работали и арабские художники. Первый слой росписей маронитской церкви был написал художником, который, скорее всего, был беженцем из Ливана. Эти фрески относятся к началу XIV в. и обнаруживают множество параллелей с ливанскими росписями того времени. Они находятся рядом с местом погребения. Через несколько десятилетий маронитская община решила расписать и остальное пространство церкви и пригласила ту же самую артель художников из Фессалоник и Константинополя. Очевидно сходство с фресками церкви святого Андрея на реке Треске в Македонии. Значит, одни и те же художники работали одновременно в нескольких церквях разных общин. В церкви кармелитов они написали образы святителей, облаченных в одежды греческих или латинских епископов, — в частности святителя николая, одетого в латинские одежды и написанного в палеологовском стиле. Мы видим, что иконография как-то приспосабливается к менталитету западных прихожан, чтобы они могли узнать своих святых. Так, святитель Николай изображен с латинской митрой на голове. Подобные примеры мы встречаем и в других областях: в Черногории блаженный Августин и Амвросий Медиоланский изображаются как греческие митрополиты. Византийские художники нередко работали для западных заказчиков. В начале XIV в. византийский художник работал в генуэзском соборе.
на одной из стен маронитской церкви встречается композиция, которая когда-то заполняла всю стену. Огромная фигура архангела Михаила, часть сцены бичевания Христа (из Страстного цикла) и еще один образ. Когда я его увидел, я подумал, что нашел итальянскую живопись высочайшего уровня в церкви сирийского обряда. Это нечто типа вотивного триптиха с очень красивой растительной орнаментальной рамкой, включающей гербы и прекрасный синий фон с лазуритом. Мы узнаем Марию Магдалину. Она изображена отдельно, с распущенными волосами без покрова по совершенно итальянскому, не византийскому образцу. С другой стороны — прекрасный ангел, который как бы держит
край ткани. На самом деле это образ Богоматери Милосердия. Дева Мария была покровительницей города. Когда я рассматривал орнаментальную вставку, я заметил герб, который можно идентифицировать. Это герб семейства Эмбриако-Жибле, которое правило ливанским городом Джебель. Древние жители этого города во время крестовых походов после разрушения своего города приехали на Кипр. Вне зависимости от вероисповедания эти общины и в особенности арабы-христиане сохраняли генуэзскую национальность. Они были арабы и христиане, служили литургию по сирийскому обряду и, вероятно, не знали ни одного слова по-итальянски. Но, представляя себя генуэзскими гражданами, они платили налоги республике Генуя. И в этом было преимущество, так как король Кипра требовал больше, чем правительство республики Генуя. Поэтому на бумаге они были генуэзцами и сохраняли отношения со своими бывшими господами. Внимательный анализ показал, что нет разницы между этой и соседними фресками. Значит, они все были написаны византийскими художниками. Таким образом, перед нами работа греческих художников, выполненная для маронитской церкви. То, что внутри этой росписи помещается вотивная фреска, по всей видимости для генуэзского заказчика, не казалось противоречием. Мы приходим к выводу, что стили, которые мы, искусствоведы, называем национальными, не воспринимались как элементы разделения. Стиль не являлся определением идентичности. Жители Фамагусты считали, что греческая, византийская живописная традиция была достойной, и были в то же время убеждены, что итальянская орнаментика тоже может фигурировать в декоре церквей. Мы можем сказать, что люди того времени были мудрее нас и наверняка мудрее сегодняшних искусствоведов.
Н. А. Селунская (ИВИ РАН): Мой вопрос связан с культом святого мученика Лаврентия. Он достаточно развит и на Востоке, и на Западе. На слайде мы видели фреску с именем этого святого. Я бы хотела узнать, был ли этот культ распространен в Фамагусте. Мой второй вопрос о культе святого Георгия, так как сегодня его праздник, и мы видели три церкви, освященные в его честь.
М. Баччи: Я показал собор святого Лаврентия в Генуе только для того, чтобы показать, что византийские художники работали и в Италии. Насколько я помню, культ святого Лаврентия не распространен на Кипре. Культ святого Георгия, напротив, очень распространен. Во-первых, благодаря византийской культуре. Кроме того, Кипр соседствует с Палестиной и главной святыней, где было почитание святого Георгия в Средневековье, — Бейрутом. Согласно Преданию, святой Георгий убил дракона (змея) именно там и был обезглавлен в Палестине. Этот культ имел большое влияние во времена крестоносцев. Еще я забыл сказать, что Фамагуста в 1375—1454 гг. напрямую управлялась Генуей, чьим главным покровителем был мученик Георгий. Это тоже способствовало распространению культа.
Н. А. Селунская: Есть примеры, когда, например, в день св. Георгия католики в Москве вместе с православными отмечают праздник по юлианскому календарю. Было ли что-то подобное в Фамагусте?
М. Баччи: Важно определить, что мы понимаем под словом служба: богослужение как таковое по разным обрядам совершалось в разных зданиях. Даже в случае подземной церкви, которую мы показали, и где было два престола, я не думаю, что они служили вместе. наверное, они чередовались в богослужениях. Что касается крестных ходов, то у нас есть очень точное свидетельство. Обычно шествие возглавлялось латинским духовенством, за ним шло греческое, армянское и т. д. Существовало некое распределение внутри одного шествия. Это не евхаристическая процессия, но паралитургический обряд.
И. А. Волкова (Москва): Мы видели на слайдах, что уровень сохранности зданий и фресок очень плохой. Все было разрушено недавно, при разделе Кипра, или раньше?
М. Баччи: Спасибо за вопрос. Проблема сохранности является очень острой. Прежде всего мы должны сказать, что Фамагуста очень отличается из-за своей истории от других городов. В 1561 г. город был осажден. Это была длительная и жестокая осада, многие здания были разрушены. Затем, во время оттоманского ига, старый город служил военной крепостью. В течение 350 лет не было никаких архитектурных, реставрационных работ, ничего нового не строили. С одной стороны, это можно считать благом, так как все сохранилось так, как было три века назад. Чудесным образом сохранились элементы росписи даже в тех церквях, в которых не было крова. Косвенным образом это указывает на то, что художники использовали хорошие материалы, хорошие пигменты. Конечно, недавняя история Кипра не способствовала сохранению этих памятников. В 1963 г., когда начались первые конфликты между греками и турками на Кипре, многие жители оккупированных турками земель бежали в Фамагусту и там поселились. Армянская церковь превратилась в частное жилище. Сверху на фрески повесили картины. В 1974 г., когда турки оккупировали северную часть Кипра, четыре древнейших храма Фамагусты, среди которых были армянская церковь, церковь бенедиктинцев, святой Анны и кармелитов, стали частью турецкой военной базы. В армянской церкви фрески побелили, что, впрочем, хорошо, так как штукатурка не повреждает фрески. Византийские фрески церкви святой Анны мы видели на черно-белых фотографиях. Цветных фотографий нет, так как фрески были забетонированы.
Еще одна трудность состоит в том, что по международному праву Фамагуста является частью непризнанного государства. Это означает, что нет официальных властей, которые могли бы вмешаться в ситуацию для сохранения памятников искусства. Однако в последние несколько лет что-то изменилось. Это произошло благодаря одному коллеге, которым я восхищаюсь. Это упрямый ирландец, который случайно оказался в Фамагусте (он там преподавал) и вопреки всем трудностям помог грекам и туркам, и Фонду мирового наследия, и ООН найти общий язык и начать самые срочные и неотложные работы. Армянская церковь получила новые ворота, крыша больше не протекает. Началось освобождение фресок от слоя штукатурки. В церкви святой Анны сделали маленькую пробу, которая нас очень обнадежила. В 30-е гг. некая странная английская дама, кото-
рая изучала монументальную живопись у профессора из Бирмингема, обмазала фрески растопленным воском. На самом деле это вещество вредно для фресок, но в данном случае стало преимуществом. Слой бетона проник не в сам живописный слой, но в воск английской леди.
Ф. И. Гримберг (Союз писателей): Я читала у турецких авторов, что именно благодаря тому, что в ХУ-ХУП вв. на Кипре многие христианские церкви разных конфессий были преобразованы в мечети, это способствовало их сохранности. Согласны ли вы с этим?
М. Баччи: Думаю, да. Попробуем представить, что было бы, если бы не было оттоманского захвата. На Западе была протестантская реформа и католическая контрреформация. И они бы сделали то же, что сделали повсюду в Западной Европе, — разрушили бы боковые престолы, аркасолии, погребальные капеллы и придали бы интерьеру храмов барочный вид. Турки же убрали иконы, статуи, но не тратили время на уничтожение фресок, а просто белили стены. Я уверен, что под штукатуркой в латинском соборе Фамагусты сохранились все фрески.
Е. Симатова (Государственный музей Востока): Сохранились ли иллюминированные рукописи из Фамагусты? Были ли там скриптории?
М. Баччи: Скриптории были. Мы знаем, что был армянский скрипторий, это документировано. Мы знаем это из колофонов сохранившихся рукописей. Но они все без миниатюр. Есть также коптские и сирийские рукописи. У нас нет точных сведений о латинских и греческих рукописях. На основе некоторых стилистических особенностей было предложено аттрибутировать одну кипрскую рукопись XIV в., но это неточно.
Л. В. Евдокимова (ИМЛИ РАН): Чем объяснить, что предпочтение в плане архитектуры было отдано готике, а в живописи — византийскому стилю?
М. Баччи: Спасибо большое за ваш вопрос. Это центральный пункт. Наверное, я должен объяснить, почему я стал заниматься этой проблематикой на материале Фамагусты. В конце 90-х — начале 2000 г. развивалось новое течение в так называемых средиземноморских исследованиях. Главную роль в них играли американцы. Поскольку Средиземноморье они видят издалека, оно им кажется единым целым. Обычно оно видится как место, где все перемешано, спутано. Это прообраз так называемого мультикультурализма. Мне показалось, что в этих исследованиях отсутствует подлинная научность. С одной стороны, в них была правильная, справедливая интенция идти дальше национального аспекта, который был типичен для исследований XIX в. Но вместе с тем национальная «ограниченность» была заменена односторонним восхвалением гибридных форм. Именно занимаясь Фамагустой, я мог изучать динамику соотношения между разными культурными, этническими, религиозными общностями. Было бы несправедливо говорить о Фамагусте как о синкретизме, смеси, путанице,
гибриде, потому что встреча разных культурных элементов является в ней как весьма частотный факт, но вместе с тем как результат сознательного выбора.
Вернемся к вашему интересному замечанию: почему заимствуется готическая архитектура, но не готическая живопись? Во-первых, надо сказать, что византийская живопись воспринимается не как национальное, но как сакральное искусство, способное выразить духовные понятия. В византийской живописи признается достоинство сакрального, церковного искусства, которое укореняется с самой апостольской эпохи. Основателем византийской живописи, как вы знаете, считается евангелист Лука. В течение всего Средневековья не только в Фамагусте, но во всем латинском мире византийская традиция воспринимается как авторитет. И это объясняет то, почему византийские художники приглашались в Италию расписывать латинские храмы. Подражание византийской живописи — известное явление во всей Западной Европе. В Италии, Исландии, на острове Готланд есть разные формы подражания византийскому искусству. И наоборот, случаи подражания византийской архитектуре можно пересчитать по пальцам. Это только базилика Сан Марко в Венеции. Архитектура — это монументальная рамка, которая дает возможность выразить достоинство здания. В случае Фамагусты как раз устремленность, возможность стать доминантой в пейзаже, понятие подъема ассоциировалось для всех общин с богатством, могуществом, властью. Греки, когда получили возможность в середине XIV в. иметь свой собор в центре города, решили построить здание, которое должно было быть величественным, высоким, грандиозным. Они, в отличие от нас, не думали, что строят готический собор, они хотели построить импозантный собор, как у латинян. Таким способом они могли показать свое положение в обществе.
Вопрос: Могли ли греческие мастера, работавшие в сирийской церкви, свободно обращаться с западной иконографией и где они видели образцы?
М. Баччи: Отвечу вам грубо. Я не очень уважаю художников. Когда им хорошо платят, они готовы на все. Они не создавали себе проблем в связи с тем, что принадлежали к другой традиции. Они делали то, что их просили делать, согласно точным указаниям. Вот интересный пример. Создавая величественный образ архангела Михаила или изображая традиционных для восточного мира святых, например святого Мину, они использовали имеющиеся у них восточные образцы. Когда речь шла о вотивном изображении, это был функциональный образ для спасения индивидуальной души. У них не было образцов. Это типология западной церкви, где меньше систематики и больше хаотичного. Здесь нормальными были разные индивидуальные образы, связанные с отдельной гробницей, аркасолием и проч. Я предполагаю, что эта фреска была заказана бывшим господином города Джебель ради своего спасения, чтобы подданные могли о нем молиться. Это мир, где сосуществовали разные общины. Считалось, что молитву надо накапливать. Чем больше человек получает молитв, тем меньше времени он проведет в чистилище. Поэтому мы видим в завещаниях, что люди жертвуют деньги разным церквям, даже разным по обряду, чтобы получить молитвы и спастись. Вотивные образы должны были способствовать тому, чтобы духовенство
помнило и молилось о жертвователе. Вотивный образ по итальянскому образцу и типология отдельных святых, например Марии Магдалины без головного покрова и с распущенными волосами, не существует в Византии. Богоматерь Милосердия тоже итальянский образец. Я думаю, что эта фреска была списком с чудотворной иконы Богоматери, покровительницы острова, которую несли во время шествий и крестных ходов.
Вопрос. Судя по тому что в армянских надписях на фресках не было ошибок, означает ли это, что армяне, скорее всего, очень хорошо платили художникам из Византии, чтобы они писали правильно и вырезали хачкары? Или же они использовали своих художников?
М. Баччи: Вы поднимаете несколько разных вопросов. Армянская община была состоятельной, но не самой богатой. Что же касается украшений, в армянских церквях обычно нет живописи. Очень трудно провести параллели. Во всей Киликии у нас есть фрагменты только в одной церкви: Спаситель в силах с серафимами, датируемые XIII в. У нас нет примеров армянского храма того же времени, так же богато расписанного. Есть армянские церкви диаспоры в Италии, которые тоже богато расписаны. Трудно высказаться об идентичности художников. Мы располагаем лишь миниатюрами рукописей. Что касается стилистических характеристик, то образ Успения, очень палеологовский по своему стилю, указывает на то, что одни и те же художники работали на всех.
Расшифровка выступления и дискуссии подготовлена А. Н. Гойяль

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой