К проблеме девиантного поведения.
Исторический аспект. (на примере Кубано-Черноморских городов в 20-е годы XX века)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Э.Н. Нежигай
к.и.н., доцент кафедры истории, Кубанский социально-экономический институт
E.N. Nezhigay associate professor of history, Kuban social and economic institute
К ПРОБЛЕМЕ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ. ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ.
(НА ПРИМЕРЕ КУБАНО-ЧЕРНОМОРСКИХ ГОРОДОВ В 20-Е ГОДЫ XX ВЕКА)
Аннотация. В статье дается краткая характеристика некоторых видов и причин девиант-ного поведения населения в 20 годы ХХ века на примере городов Кубано-черноморской области.
Annotation. In article examples and the reasons are reviewed, and also the short characteristic of deviant behavior of the main mass of the population in the 20th years of the XX century on the example of the cities of Kubano-chernomorsky area is given.
Ключевые слова: девиантное поведение, преступность, алкоголизм, проституция, безработица, социальная среда, условия жизни, нэп.
Key words: deviant behavior, crime, alcoholism, prostitution, unemployment, social sphere, New Economic Policy.
Девиантное поведение, понимаемое как нарушение социальных норм, приобрело в последние годы массовый характер и поставило эту проблему в центр внимания социологов, социальных психологов, медиков, работников правоохранительных органов. Объяснить причины, условия и факторы, детерминирующие это социальное явление стало насущной задачей [1].
Анализ имеющейся по теме литературы, исторических источников и фактов наглядно демонстрирует тенденцию увеличения случаев проявления индивидуального и коллективного девиантного поведения в периоды политических реформ, влекущих за собой перемены в экономической, культурной, духовной и социальной среде, как правило, приводящие к девальвации прежние нормы поведения [2].
Благодаря работам Г. Тарда, Э Дюрк-гейма, А. Кетле, Г. Зиммеля, Р. Мертона, А. Сорокина в социологии сформировалась и успешно развивается специальная (частная) теория девиантного поведения и социального контроля, составившая методологическую базу множественных, в том числе исторических исследований проблемы. Однако в нашей стране специальные социологические обследования проводились лишь в первые годы Советской власти и после значительного перерыва с 60-х — 70-х годов XX века [3]. Это обстоятельство лишило нас необходимых статистических данных по ряду проблем и направило часть исторических исследований по пути описательного метода, который тем не менее по-
зволяет проследить зависимость всех форм девиации от экономических, социальных, демографических и многих других факторов.
Так, например, на состояние преступности в 20-е годы XX века в России существенное влияние оказала безработица, обострившаяся в связи с переходом к новой экономической политике.
В указанный период по стране в городах было зарегистрировано около 2 млн. человек, не имевших постоянной работы [4]. В 1921 г. городах Кубани и Черноморья насчитывалось около 72 693 чел. безработных, в 1922 эта цифра выросла до 82 344 чел. До 54% людей лишались работы в результате сокращения штатов и ликвидации учреждений, около 5% по собственному желанию и 4,5% по болезни. По Области наибольший процент безработных по сокращению штатов давали пищевики -81,7% от общего количества, табачники -78,6%, чернорабочие — 40,1% и совработни-ки — 30,5%.
В металлургической и швейной промышленности количество безработных росло за счет ликвидации учреждений. Работники умственного труда и чернорабочие составляли 50% всех безработных, 47% безработных давали женщины. Средняя продолжительность безработицы по всем профессиональным группам определялась в 5,2 месяца. Причем время пребывания на учете Биржи Труда у женщин было гораздо более продолжительным, чем у мужчин. Длительность на Бирже Труда краснодар-
ского безработного была в 2 раза выше, чем, например, петроградского. Свыше 50% безработных составляли две возрастные группы: 21−30 и 31−40 лет. Несмотря на проблему нехватки рабочих мест, весьма распространенными были случая отказа безработных от предлагаемой им работы с низкой оплатой в 25−30 рублей. Люди хотели получить работу с большей оплатой, которая позволила бы содержать семью [5].
Учитывая общую тенденцию роста безработицы, Комитет Биржи Труда предпринимал ряд мер для оказания помощи безработным. Среди них были: организация общественных работ, борьба с вольным наймом, расширение материальной помощи безработным, организация столовых, общежитий (в Краснодаре, Новороссийске, Армавире), выплата пособий [6].
Однако право на получение пособий имели только лица, до этого уже работавшие и не имевшие других средств к существованию. Выплаты при длительной нетрудоспособности зависели от стажа работы. Первоначально они предоставлялись только инвалидам, к которым относились и нетрудоспособные по возрасту.
Взносы в фонд социального страхования должны были полностью выплачивать предприятия [7].
В 1923 г. в Области функционировало 9 страховых касс и 19 страховых пунктов. Число застрахованных в них составляло 70 586 чел. Из общего числа предприятий, привлеченных к страхованию, количество уплативших взносы в том же году не превышало 39%. Самыми неисправными плательщиками являлись предприятия и учреждения, находящиеся на государственном и местном бюджете. Далее шли государственные предприятия, находящиеся на хозрасчете, за ними кооперативные и общественные предприятия. Самыми исправными плательщикам являлись частные предприятия и хозяйства [8].
Ничтожные суммы пособий по безработице не позволяли вести достойный человека образ жизни. А постоянно увеличивающееся количество безработных обостряло многие социальные проблемы, в том числе преступности, проституции, алкоголизма, более характерные для городского образа жизни.
Данные Кубанской статистики свидетельствуют о том, что (к 1924 г.) имущественные преступления составили наиболь-
ший процент (56%) от общего количества правонарушений, 27% дала группа преступлений против порядка управления. По имущественным преступлениям подавляющее большинство было осуждено за кражу, разбой, грабежи и укрывание краденного. По преступлениям против порядка управления наибольшее число осуждалось за приготовление и сбыт спиртных напитков. Таким образом, в условиях Кубани, наиболее распространенными преступлениями являлись кражи, разбои и араковарение. Имущественные преступления, диктуемые нуждой, вообще увеличивались количественно в зимние месяцы каждого года и в предурожайные месяцы: март, апрель, май, июнь. Наибольшее количество преступлений совершалось в возрасте 20−24 лет, затем 25−29 и 30−39 лет, т. е. как раз в наиболее работоспособных группах, дающих одновременно наибольший процент безработных [9].
Высокий процент безработных среди женщин, низкая оплата женского, как правило, менее квалифицированного, труда на общем фоне & quot-раскрепощения"- нравов породили неслыханный расцвет проституции. В каждом городе были районы, где и днем и вечером & quot-женщины, девушки и чуть ли не дети& quot- искали покупателя & quot-живого товара& quot-. В Краснодаре таким местом была улица Красная, район между Базарной и Ленинской, а также сквер близ Белого Собора. В Новороссийске проститутки собирались на рынке, в хлебных рядах, где откровенный торг & quot-шел на глазах у всех& quot-. Но проституция процветала не только на бульварах, существовало и изрядное количество притонов. Газета & quot-Красное Знамя& quot- указывала на то, что & quot-в гостиницах коммунтреста нередко этим занимаются служащие: швейцары, номерные уборщицы… подыскивают & quot-гостям-любителям"- доброкачественных девушек& quot-. Подобный бизнес процветал и в барах, ресторанах, среди продающих лотерейные билеты. Немалое количество сводников и сводниц добывало себе на этом кусок хлеба [10].
Проблема проституции стояла настолько остро, что вызывала широкий общественный резонанс. Причины расцвета проституции и методы борьбы с ней обсуждались на страницах периодической печати, на партийных и рабочих собраниях.
Участники развернувшейся дискуссии единогласно определяли причину про-
ституции — безработица. Гораздо больше споров вызывали меры борьбы с ней.
Наиболее соответствующим духу революционного правопорядка было предложение бороться с проститутками репрессивными мерами.
Сторонники теории & quot-свободной любви& quot- и раскрепощения женщины, пропагандируемой А. Коллонтай, считали, что корни проституции & quot-лежат в тех противоречиях, которые существуют между формами брака и половыми потребностями& quot-, и в экономическом и духовном порабощении, в котором находится женщина. Видя и в браке разновидность проституции, они недоумевали & quot-почему одни, наиболее счастливые, которым удалось себе найти постоянного покровителя в лице мужа, должны пользоваться и покровительством государства, а другие, выкинутые голодом и нуждой на улицу должны этим же государством наказываться& quot-. С этой точки зрения, пролетарское государство, не наказывающее проституток, & quot-сумевших законно оформить свою торговлю& quot-, не должно было преследовать и & quot-другой разряд проституток& quot-. Последователи теории приходили к выводу о том, что & quot-проституирующие не могут подлежать никакому репрессивному воздействию и нуждаются лишь в социальной помощи государственной власти, клиенты же проституции заслуживают самого резкого морального и политического осуждения, но и их было бы нецелесообразно делать в настоящее время объектом репрессивного воздействия, ибо пользование проституцией нередко результат не преступной воли, а недостаточной сознательности и непонимания творимого& quot- [11].
Надо признать, что эта теория не получила широкого распространения, как и мнение о необходимости легализации проституции и & quot-организации домов терпимости по дореволюционному образцу с регистрацией и принудительным осмотром женщин& quot- в целях борьбы с венерическими болезнями [12]. Авторы последнего предложения считали проституцию & quot-необходимой для сохранения семьи, так как водка и женщины -самое подходящее для заполнения пустоты жизни& quot-. При этом проститутки не подлежали строгому осуждению по той причине, что & quot-большинство (из них) бывшие дамы из общества: работать они не могут, что же им делать? Было бы хуже, если бы она стала воровать, так как тогда она брала чужую
собственность, а тут продает свое собственное тело& quot-. Подобные рассуждения и сочувственное отношение, к слову сказать, члена партии, к & quot-дамам из бывших& quot- вызывали резко-враждебное неприятие большинства трудящихся, жизнь которых на пятом году революции была & quot-полна здоровым творческим трудом& quot-, а судьба & quot-ноющей интеллигенции, отравляющейся вином и венерическими болезнями& quot-, не вызывала жалости [13].
Однако данные социологического опроса, проведенного в 1924 году в Москве свидетельствуют о том, что лишь 5% проституток относились к числу бывшей аристократии, 4% к средней буржуазии, 5% к интеллигенции, 26% к мелкой буржуазии. Основную же массу (60%) проституток составили представительницы пролетариата. Из основных причин занятия проституцией были названы следующие: нужда — 51%, изнасилование — 25%, понуждение — 10%, жажда наслаждений — 6%, прочие — 8% [14].
В итоге дискуссии большинство ее участников пришли к выводу о необходимости бороться не с проститутками, а с проституцией и причинами, породившими ее — безработицей, материальной необеспеченностью женщин, с низкой квалификацией работниц и, наконец, с & quot-разлагающим влиянием чуждого класса& quot-. В этих целях создавались женские исправительные трудовые дома, производственные женские кооперативные артели, была усилена культурно-просветительная работа среди женщин [15]. Проблема женской безработицы частично решалась за счет организации общественных работ, большинство которых требовало физических усилий, значительно превышающих всякие допустимые для женского организма нормы. Достаточно распространенным было мнение, в соответствии с которым проблема проституции связывалась с & quot-влиянием НЭПа на экономическое положение женщины& quot-. & quot-НЭП, порождая проституцию, преступления и пр. … неизбежен, и с (его) уродливыми сторонами должна бороться сама женщина& quot- [16].
В последующие годы советская статистика не публиковала данные о проституции, а в общественное сознание внедрялась идея о «последовательном освобождении общества в условиях социализма от различных форм социальной патологии», [17] среди которых не последнее место занимал алкоголизм. Алкоголизация населе-
ния в рассматриваемый период была стимулирована не только низким жизненным уровнем, падением нравственности и социальной фрустрацией, но и отменой в 1925 году «сухого закона», действовавшего с 1914 года. Введение в январе 1924 года пятой по счету в истории Российского государства монополии на производство и сбыт алкогольной продукции существенно пополнило казну (в некоторые годы доходы от алкоголя давали до 15% доходов в бюджет), и одновременно придало деятельности различных кружков и обществ по борьбе с пьянством декларативный характер [18]. Фактически, их цели шли вразрез с интересами государства, которое не могло себе позволить терять доходы от производства и реализации винно-водочной продукции
[19].
Ситуация меняется с окончанием нэпа. Государственная алкогольная монополия стала частью государственной монополии на все и, пожалуй, впервые за всю историю страны, фискальная направленность госполитики в этом вопросе уходит на второй план. Государство начинает заниматься формированием структуры потребления алкоголя (особенно активно после Великой отечественной войны на фоне очередного всплеска алкоголизации) бросает огромные силы и средства на создание винной культуры в России.
Народное государство в ранге хозяина страны четко и грамотно регулировало структуру потребления алкоголя, которая была в период с 1955 по 1985 четко винно-водочной с креном в сторону употребления вина. С 1960-х годов доходы от алкоголя в бюджет упали до 5−7% и держались на этом уровне вплоть до 1985 года.
Начиная с конца 1920-х и в 1930-е годы, то есть в период активного построения социализма с пьянством боролись методами общественного воздействия через партийные, комсомольские, профсоюзные организации, создаваемые по месту работы, которые оказывали на потребителей алкоголя воспитательные меры. Кроме того, влияние советской пропаганды, внедряющей в умы строителей социализма ощущение того, что страна принадлежит народу, было столь велико, что социальный энтузиазм у значительной части населения перекрывал тягу к алкоголю. Определенный оптимизм вселяла и реализация ряда социальных программ, связанных со строительством жилья, разви-
тием образования и медицины в 60−70-е годы. Все это в целом, не смотря на всплески алкоголизации населения в послевоенные годы и в период хрущевской «оттепели», позволяло удерживать достаточно низкий (по сравнению с другими историческими периодами) уровень потребления алкоголя.
Конечно же, полностью искоренить различные виды общественных патологий, к которым относятся преступность, а также преступления без жертв — проституция, алкоголизм, наркомания не удавалось еще не одному обществу, так как подобные виды отклонений генерирует не только социальная среда, но и биологическая и психическая природа людей [20]. Но даже приведенные нами фрагменты исторической реальности свидетельствуют прежде всего о том, что нерешенность целого ряда социальных проблем служит почвой для многих пороков, а терпимое отношение к ним государства и общества наносят непоправимый ущерб населению страны, духовно-нравственному здоровью нации.
Источники:
1. works. tarefer. ru/74/100 562/index/html
2. Вся история российского алкоголизма в цифрах и фактах. http: //www. pitportal. ru/new. artikle/8593. html
3. Гернет М. И. К статистике о проституции. // Стат. Обозрение. 1927. № 7.
4. Герцензон А. А. Преступность и алкоголизм в РСФСР. / Под ред. Г. М. Сигала и Ц. М. Фейнберга. М. 1930.
5. Голосенко И. А., Голод С. И. Социологические исследования проституции в России (история и современное состояние вопроса). Спб. 1998
6. Давыдов Ю. Н. Этика любви и метафизика своеволия. М. 1982.
7. Девиантность и социальный контроль в России (XIX-XX в.) Спб. 2000.
8. Дейчман Э. Алкоголизм и борьба с ним. М. 1929.
9. История алкоголизма в России: даты, факты и размышления. /medportal. ru/enk/narkologu/reading/60/
10. Семик А. А. Вернет ли Россия в XXI веке былую силу? // Современная научная мысль. M., № 3. С. 170−175.
11. Жижиленко А. А. Преступность и ее факторы. Пг. 1922.
12. works. tarefer. ru/74/100 562/index/htm/
13. Мерль С. Экономическая система и уровень жизни в дореволюционной России и в Советском союзе. Ожидания и реальность// Отечественная история. 1998. № 1.С. 97−118.
14. ЦДНИКК. Ф.8. Оп.1. Д. 212. Л. 60.
15. Население и хозяйство Кубано-Черноморской области за 1922−23 гг./ Под ред. Смирнского В. И. Краснодар, 1924. С. 616.
16. Мерль Ст. Указ соч. С. 101.
17. Население и хозяйство Кубано-Черноморской области за 1922−23 гг./ Под ред. Смирнского В. И. Краснодар, 1924. С. 647.
18. Там же. С. 225−226.
19. ГАКК. Ф. Р-220. Оп.1. Д. 287.
20. Красное Знамя. 29 июля, 1921. № 381.
21. ЦДНИКК. Ф.9. Оп.1. Д. 256. Л. 48.
22. Там же.
23. www k2x2. info /obshestvoznanie/sociologija_kratkii kurs/p5. php.
24. ГАКК. Ф. Р-226. Оп.1. Д. 287. Л. 50.
25. ЦДНИКК.Ф.9. Оп.1. Д. 182. Л. 32
26. works. tarefer. ru/74/100 562/index/htm/
27. Вся история российского алкоголизма в цифрах и фактах. /www/pitportal. ru/new. artikle/8593. htm
28. Бордюжа Т. В. История питейного дела на Кубани и Черномории (конец XVIII-1917 г.)/www. kubsu. ru/ sciense/disertation/ aftoref/BORUZAT V. doc
29. Вся история российского алкоголизма в цифрах и фактах. /www/pitportal. ru/new. artikle/8593. htm

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой