Иноязычные вкрапления в поэтическом и прозаическом тексте

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 81'-38, 81'-42 ББК 81. 032
Екатерина Борисовна Коломейцева,
старший преподаватель, Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И. П. Павлова (197 022, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, 6−8),
e-mail: tillyriddle@yandex. ru
Иноязычные вкрапления в поэтическом и прозаическом тексте
В статье рассматриваются, иллюстрируются примерами и классифицируются фо-нетико-графические, грамматические и лексико-семантические особенности функционирования иноязычных вкраплений. Любое вкрапление в художественном тексте приобретает ряд дополнительных признаков, связанных с характером текста и степенью ассимиляции вкрапления. Под иноязычными вкраплениями в статье понимается ряд единиц, проявляющих в тексте структурную неоднородность и находящихся в иноязычном окружении. На материале 5 прозаических и 50 поэтических произведений разных авторов-билингвов, пишущих на английском языке, показано, что функционирование иноязычных вкраплений из различных языков различается в прозаических и поэтических текстах по ряду признаков. Для рассмотрения выбраны современные произведения, авторы которых преимущественно описывали другую культуру. В прозаических текстах вкрапления подвергаются большей ассимиляции на разных уровнях, нежели в поэзии. Также иноязычные вкрапления в прозаическом тексте не ограничены по объёму. В поэзии иноязычные вкрапления чаще ретранслируются в готовом виде, чем ассимилируются. Иноязычные вкрапления, кроме того, проанализированы на предмет выявления лексико-семантических и текстовых оппозиций. Ещё одна отличительная черта иноязычных вкраплений в прозе — возможность классификации лакунарных вкраплений по предметным областям. Таким образом, иноязычные вкрапления в прозе и поэзии отличаются в своём функционировании.
Ключевые слова: иноязычные вкрапления, художественный текст, ассимиляция, фонетико-графический уровень, грамматический уровень, лексико-семантический уровень
Ekaterina Borisovna Kolomeytseva,
Senior Teacher,
The First Saint-Petersburg State Medical University named after Academician I. P. Pavlov (6−8 Lev Tolstoy St., St. Petersburg, Russia, 197 022),
e-mail: tillyriddle@yandex. ru
Foreign Elements in Prose and Poetry
The article deals with the phonetic, graphic, grammatical, lexical and semantic peculiarities of foreign elements functioning. Any inclusion in fiction acquires a number of additional peculiarities derived from the character of the text and the degree of their assimilation. They are illustrated with the examples and classified. In the article & quot-embedded foreign elements& quot- are a number of units which show structural heterogeneity in the text. They are surrounded with the units of foreign language. Based on 5 prosaic and 50 poetic texts of different bilingual authors, who write in English, the examples show that the functioning of foreign elements from various languages in prose and poetry differs according to the range of peculiarities. There are selected contemporary works by authors who mainly describe other cultures. In prose foreign elements are assimilated on different levels more than in poetry. Moreover, foreign elements in prose are not limited in their length. Foreign elements in poetry are retranslated & quot-as they are& quot-, then assimilated. Foreign elements are analyzed in order to find lexical and semantic oppositions. One more peculiarity of foreign elements in prose is the opportunity of lacuna foreign elements'- classification according to their subject areas. In such way embedded foreign elements in prose and poetry differ in their functioning.
Keywords: foreign elements, text, assimilation, phonetic and graphic level, grammatical level, lexical and semantic level.
Любые элементы, даже самые незначительные, будучи употреблёнными в художественном тексте, задействуются в структуре
© Е. Б. Коломейцева, 2015
произведения. Так, иноязычные вкрапления в художественном тексте — не просто помещённые в чуждый контекст элементы,
53
но значимый стилистический компонент авторского идиостиля [2, с. 18]. В связи с этим целью, поставленной нами в этой статье, является проследить особенности помещения иноязычных вкраплений в поэтический и прозаический контекст. Уместно привести слова Т А. Лупачевой, чтобы проиллюстрировать, что изменения в функционировании вкраплений будут иметь место: «Иноязычные вкрапления, включаясь в художественную систему произведения, вступают в активное взаимодействие с окружающей их средой текста-реципиента… многие иноязычные вкрапления приобретают в тексте-реципиенте стилистический потенциал, который намного превосходит их стилистическую экспрессивность в языке-источнике. Нередки случаи, когда экспрессивность появляется даже у тех иноязычных единиц, которые являются стилистически нейтральными в языке-источнике» [5, с. 121−122].
Другие исследователи даже склонны относить иноязычные вкрапления к стилистической категории, как например, Ю. Т Ли-строва-Правда, отмечая также, что своим появлением в литературной речи вкрапления обязаны двуязычию [3, с. 119]. В связи с этим любое иноязычное вкрапление в художественном тексте может подвергаться ряду изменений: фонетико-графических, грамматических, семантических. Различные исследователи по-разному подходят к определению границ иноязычных вкраплений: ряд исследователей относит элементы, подвергающиеся любым изменениям, к варваризмам (В. М. Феоктистова, Д. С. Лотте), однако другие исследователи (Ю. Т Ли-строва-Правда, Т. А. Лупачева, А. А. Леонтьев) склонны разграничивать иноязычные вкрапления в зависимости от степени освоения их языком. Учитывая трудные случаи разграничения варваризмов и иноязычных вкраплений, мы воспользовались одной из классификаций иноязычных вкраплений Ю. Т Листровой-Правды, в соответствии с которой ею выделяются три вида вкраплений: полное, частичное и контаминирован-ное [4, с. 69]. Проблема описания иноязычных вкраплений и определения их границ интересует учёных не первое десятилетие. Кроме того, в настоящее время существует интерес к конкретным проявлениям иноязычных вкраплений в тексте. Это может быть рекламный текст, публицистический, научный или художественный Последний
часто бывает задействован при исследовании проявлений авторского идиостиля через иноязычные вкрапления (например, у Т, А Лупачевой, И В Михайловой, Т. И. Большаковой). Однако следует отметить, что иноязычные вкрапления могут функционировать по-разному в прозаических и поэтических текстах Поэтический и прозаический текст в сравнении функционирования в нём иноязычных вкраплений не был в фокусе исследовательского внимания По этой причине автором данной статьи был отобран и проанализирован корпус поэтических и прозаических текстов, принадлежащих перу билингвальных авторов, пишущих на английском языке, где употребляются иноязычные вкрапления. Было взято 5 прозаических произведений современного периода (романы Э. Тэн, Дж. Лахи-ри, С. Беллоу и ряда других) и 50 стихотворений, содержащих вкрапления (стихотворения Л. Дарелл, С. Сиссон, Е. Осташев-ского, Дж. О'-Брайен и др .).
Следует уточнить, что под «иноязычными вкраплениями» понимается ряд явлений — от фонемы или морфемы до целого отрезка текста, — проявляющий структурную неоднородность Варваризмы, ввиду сложности их отграничения от иноязычных вкраплений во многих ситуациях, рассматриваются в статье на правах частично освоенных вкраплений.
Проиллюстрируем примерами употребление иноязычных вкраплений в прозаическом и поэтическом тексте. В прозаическом тексте иноязычные вкрапления могут быть употреблены «как они есть» в другом языке, но иногда наблюдаются начальные признаки ассимиляции Например, на фонетико-гра-фическом уровне в прозе ассимиляция проявляется в следующих процессах:
а) замена фонем-
б) перемена слоговых границ-
в) усложнение звучания (добавление фонем) —
г) упрощение звучания (изъятие фонем, усечение) —
д) намеренная авторская игра на похожести звучания
Рассмотрим подробнее данные процессы. Замена фонем происходит в тех случаях, когда наблюдается схожесть звуков чужого и принимающего языка, либо, наоборот, в случае отсутствия в принимающем языке нужного звука:
«The courtesans pronounced it like Shang-hainese word vyau-la — what you said when you wanted to get rid of something. & quot-Vya-la! Vya-la!& quot- - greeted me everywhere» [20, с. 2].
Необходимо отметить, что в китайском языке отсутствует звук [v], вместо него принято пользоваться звуком [w], также не характерно сочетание гласных [ya], вместо которого пользуются записью [ua]. Скорее всего, в данном примере использован произносительный вариант записи словосочетания из Шанхайского диалекта, а не традиционная система записи китайских слогов «пинь инь». Кроме того, наличествует дефис, не нужный при передаче китайской системой транскрипции. Здесь он может быть поставлен и чтобы не делать паузу между компонентами словосочетания, соединяя их в английское имя «Виола». В примере мы наблюдаем замену звука, кроме того, проявляет себя стремление китайского языка к немногосложности Слоги китайского языка представляют собой такую модель: иници-аль (согласный звук), медиаль (неслогообразующий гласный, не всегда присутствует) и централь (ещё один гласный, вокруг которого строится слог). Иногда на конце присутствует терминаль — согласный звук, представленный обычно звуками [n] [j] [1, с. 56]. Также следует заметить, что имена в китайском языке состоят не более чем из двух слогов. Всё это создало предпосылки для восприятия незнакомого имени в другом ключе: разделенного на китайские слоговые части и с изменёнными фонемами. Этот пример также иллюстрирует перемену слоговых границ в слове в связи со сменой модели слога и языкового восприятия (сравним: в английском языке 3 слога составляют единое имя, а в китайском — двусложная модель воспринимается как словосочетание).
Усложнение звучания путём добавления фонем уместно продемонстрировать на следующем примере:
«That sort of thing could sap all the strength and the goodness out of a chelloveck» [9, с. 8].
«Give these poor old baboochkas over there a nourishing something. Large Scotchmen all round and something to take away» [9, с. 12].
В первом примере в таком странном написании узнаётся видоизменённое русское слово человек, которое, будучи вкраплён-ным, усложнилось двойным l и сочетанием ck. Это почти не отразилось на фонетике, оно осталось узнаваемым, чего не скажешь
о втором примере — слово «бабушка» изменило свой фонетический облик путём замены одной фонемы и удлинения гласного звука, закреплённого на письме в виде дублирования буквы o
У Э. Берджесса, кроме того, нередки противоположные примеры, когда происходит упрощение звучания:
«Anyway, Dim squeezed in next to this veck and, with his big clown'-s yawp that showed his hanging grape, he stabbed this veck'-s foot with his own large filthy sabog» [9, с. 24].
Уже встречавшееся нам вкрапление «человек» употребляется и в усечённом виде. Такую «операцию» Э. Берджесс применяет чаще к глаголам, у него встречаются вкрапления poni, lubi от «понимать», «любить».
Широко используются и возможности языковой игры. Приведём только два наиболее убедительных примера:
«These sharps were dressed in the heighth of fashion too, with purple and green and orange wigs on their gullivers…» [9, с. 8].
«I began the party with two sentimental Chinese songs, followed by the banjo-style tunes -& quot-Always"-, & quot-Tea for Two& quot- and & quot-Swanee River& quot-, the last being my best, because of my joke that suh-wan-nee meant in Chinese & quot-thinking about grabbing you& quot-, and that fa fa e wei meant, the first time it was sung, & quot-to show you the beautiful rising clouds& quot-, and in the second & quot-to show you my hunger for your raging fire& quot-» [20, с. 245].
В первом примере используется имя собственное Gulliver в качестве омофона к русскоязычному вкраплению голова, подразумевающемуся по смыслу
Второй пример демонстрирует ещё более сложные отношения Как уже было отмечено, китайский язык обладает собственной моделью построения слога, поэтому используется специальная слоговая запись «пинь инь». Однако словосочетание suh-wan-nee записано не по правилам «пинь иня», имитируя произносительные особенности чужого языка: придыхание в suh, долгую гласную в nee. Второе вкрапление fa fa e wei пародирует выражение far far away, оно записано на «пинь ине», т к здесь произношение практически совпадает с английским. Китайский язык обладает богатейшими возможностями в плане омонимии, поэтому даже в приведённом примере одному английскому словосочетанию соответствуют два китайских, произносимых с разной системой ударений (тонов)
Обратимся теперь к поэтическому тексту. В поэтическом тексте на фонетико-гра-фическом уровне с иноязычными вкраплениями происходят следующие процессы:
а) усложнение звучания-
б) задействование вкрапления для создания рифмы
Рассмотрим подробнее каждый из процессов
В поэтическом тексте встречаются примеры, в которых иноязычные вкрапления переносятся в оригинальный текст без каких-либо (в том числе и графических изменений):
«DJ Spinoza replies
Listen you, чудо-юдо заморский Begriffon I don'-t care for your praying mantis» [18, с. 20]. Усложнение звучания встречается при передаче фонем, отсутствующих в принимающем языке Рассмотрим на примере такое усложнение:
«I'-ll show you some transculture. Gospoda, do you understand any Russian, ah? Nyet? Damn, then I must speak to you in English» [16, с. 45].
Русское слово нет передано с помощью средств английского языка, в нём таким образом присутствует лишняя фонема с целью придания необходимой мягкости, характерной для русского звука [иэ]. При этом встреченное нами слово gospoda автор передал простой транслитерацией.
Можно проиллюстрировать, как иноязычное вкрапление помогает в создании стихотворной рифмы на следующих примерах:
«…I note several names saying nothing / With notable elegance. It is afterall, their metier — / The air is heavy with amiability and prestige. / Someone tells me a lie to which I respond with another» [12, с. 242].
Таким образом, задействован опоясывающий тип рифмы, французское вкрапление metier создаёт косвенную рифму с prestige
Можно отметить, что процессы, происходящие в поэтическом тексте на фонетическом уровне, менее разнообразны, чем в прозаическом тексте
Рассмотрим далее, какие же процессы происходят на грамматическом и лексическом уровнях. В прозаическом тексте иноязычные вкрапления могут оформляться артиклями, показателями множественного числа, личными местоимениями, показателями притяжательного падежа- глаголы мо-
гут оформляться необходимыми показателями видо-временной парадигмы принимающего языка- могут вкрапляться отдельные морфемы, образуя гибридные слова- изменяется грамматическая категория под воздействием системы принимающего языка.
Многочисленные случаи оформления иноязычных вкраплений артиклями встречаются у Дж. Лахири: a lungil, the kurtas, the Upanishads и т. д. Показательно и отсутствие артикля перед названиями праздников и сезонов года — Durga Pujo, Barsha kal.
Также зафиксированы случаи употребления окончаний множественного числа: Punjabis, chi-paos, оформления личными и указательными местоимениями — his kurtas, that lao huazi, my amah, her guanxi, оформления показателями притяжательного падежа — Indra'-s thunderbolt, Shiva'-s trident, Bela'-s name, shouts of hari_bol, dida'-s room, next to dadu'-s. В отдельных случаях иноязычные вкрапления меняют число под воздействием системы принимающего языка следующим образом: lyudi- lewdies, deng — ср. неизм money
При постановке вкрапления в нужную видо-временную форму широко используются окончания и вспомогательные глаголы, как, например, у Э. Берджесса: lubbi-lubbing, were dratsing и др
У него же есть примеры вкрапления отдельных морфем, например слово-гибрид glazzballs, составленное по аналогии с eyeballs [9, с. 148].
Изменение грамматической категории можно наблюдать у Э. Тэн в следующем примере:
«I took on the role of being momo» [20, с. 424].
Momo — вкрапление из китайского языка, переводящееся как «выведывать тайну», в данном примере имеет перевод «тайный советчик», тем самым меняя свою грамматическую категорию и становясь существительным
В поэтическом тексте иноязычные вкрапления участвуют в следующих процессах: оформление иноязычных вкраплений артиклями, местоимениями, окончаниями множественного числа и показателями при-тяжательности- использование иноязычных частиц и предлогов со словами принимающего языка.
Проиллюстрируем добавление артиклей, местоимений и окончаний к иноязычным
вкраплениям: a lume spento, senex from America [22, с. 254]- a new Fin-de-Siecle [8, с. 73]- his Nunc Dimittis [19, с. 163]- «her wooden getas» [17].
Как и в прозаическом тексте, в поэтическом иноязычное вкрапление принимает артикли, исходя из правил языка-реципиента. Однако бывают случаи, когда вкрапления берутся сразу с артиклями языка-донора: le saltimbanque, le guignol, le circle referme [10- 11, с. 49, 55]. В стихотворении «Le Circle Refermee», как и во многих других, оставлен французский артикль рядом с вкраплением из французского языка. Таким образом, вкрапление проявляет ещё большую чужеродность в тексте. Из 50 проанализированных стихотворений с вкраплениями в 38 стихотворениях сохраняются артикли языка-донора. Реже принимаются артикли английского языка Такая же ситуация наблюдается с окончаниями множественного числа и отношениями притяжательности. Последние чаще выражаются в поэтическом тексте с помощью союза of, нежели с помощью '-s.
Рассмотрим и употребление вкраплённых частиц со словами принимающего языка:
«But must he bear this upright quivering?
& quot-Wheel-chair"-, I say- the nurse, & quot-he'-d give up hope& quot-.
Sans teeth, sans eyes, sans taste, sans everything?» [8, с. 36].
Здесь имеет место специфическая функция вкрапления — дисфемистическая, она смягчает эффект отсутствия. По этой причине вместо английского without предпочтительнее французское sans
Можно отметить, что в целом иноязычные вкрапления в прозе более подвержены ассимиляции, чем в поэзии, где они проявляют заметную устойчивость к системе принимающего языка. Чтобы подвести итог, рассмотрим иноязычные вкрапления и на лексико-семантическом уровне.
Согласно исследованию О. Е. Филимоновой, иноязычные вкрапления в поэтическом тексте представлены рядом оппозиций:
1) ожидаемые VS неожиданные-
2) одноязычные VS многоязычные-
3) интертекстуальные VS паратексту-альные-
4) интердискурсивные VS монодискурсивные-
5) эксплицируемые VS неэксплицируемые-
6) лакунарные VS нелакунарные-
7) лексического уровня VS уровня текста [6, с. 185].
В статье О. Е. Филимоновой «& quot-Чужой язык& quot- в поэтическом тексте» подробно рассмотрены примеры таких оппозиций для поэзии. Однако обратимся к прозаическому тексту, чтобы доказать, что такие оппозиции характерны и для прозаического текста. Ожидаемые — те вкрапления, которые встречаются при описании быта, культуры другой национальности, как, например, в следующем случае:
«In autumn came the effigies of Durga, and in winter, Saraswati. Their majestic clay forms were welcomed into the city as dhak were beaten, as trumpets play» [14, с. 63].
Вкрапления в контексте описания быта страны, где происходит действие романа, становятся вполне закономерными Рассмотрим пример вкрапления, которое не является ожидаемым:
«Sorella wanted a husband, while Fonstein needed U. S. naturalization papers. Marriage de convenance was how I saw it» [7, с. 216].
В данном примере речь не идёт о культуре Франции, и вкрапление не является ожидаемым
Одноязычные и многоязычные вкрапления широко представлены у рассмотренных авторов. В произведениях Э. Тэн присутствуют лишь вкрапления из китайского языка, тогда как у С. Бэллоу или Дж. Лахири есть вкрапления из нескольких языков У Дж. Лахири чаще всего встречаются вкрапления из бенгали, но произведение начинается с эпиграфа на итальянском:
«Lascia chaio torni al mio paese sepolto nelleerba come in un mare caldo e pesante» [14, с. 3].
Это пример паратекстуальных вкраплений, которые могут быть представлены эпиграфами, сносками, заключениями или заглавиями Интертекстуальное вкрапление можно проиллюстрировать следующим примером также из Дж. Лахири:
«Atma devanam, bhuvanasya garbho» [14, с. 118].
Вкрапление является цитатой из священных текстов Индии, Риг Веды. Таким образом в тексте даётся завуалированная аналогия с событиями книги
Говоря об интердискурсивных и монодискурсивных вкраплениях, чаще встречаются образцы интердискурсивного характера Это, например, цитаты из Библии:
«B'-yad hazzakah" — «What is that?" — «With a mighty hand. So the Lord God described the rescue of Israel — part of my boyhood basic training» [7, с. 247].
Интердискурсивные вкрапления представлены также у И. Во в названиях глав романа: Post mortem, Pervigilium Veneris [21, с. 200]. Данные вкрапления являют собой латинские медицинские термины.
Монодискурсивные вкрапления встречаются, например, в таких ситуациях, когда герои в разговоре переходят на другой язык, как это происходит в следующем примере: «Such a long time since I said to anyone: tilgul ghya ani godgod bola. Will you have dinner with us tomorrow?» [15, с. 317].
Эксплицитные вкрапления сопровождаются переводом или авторским комментарием об их значении:
«…who stood head and shoulders above the others, was verruch — demented and doomed» [7, с. 217].
Объяснение вкрапления представлено, в отличие от следующего случая:
«The paanwallah sat cross-legged at one corner…» [14, с. 31].
В данном примере иноязычное вкрапление понимается из контекста как «владелец лавки, хозяин», но прямого объяснения значения не приводится
Лакунарные вкрапления представлены реалиями и экзотизмами:
«That may be, but you also have heating flues under your kang floor» [20, с. 302].
Китайское вкрапление kang представляет собой реалию культуры — деревенскую лежанку-кровать с подогревом
Нелакунарные вкрапления можно проиллюстрировать следующим примером:
«Shakal bela meant morning, bikel bela, afternoon. Ratrir bela was night» [14, с. 86].
Названия временных интервалов дня не являются лакунарными вкраплениями для любой культуры, однако автор предпочёл воспользоваться вкраплениями
Помимо этого, лакунарные иноязычные вкрапления в прозаическом тексте, представленные словами или словосочетаниями, можно отнести к определённой предметной области:
— праздники, обряды чужой культуры (Diwali, Sankrant, Durga Pujo, Mitzvah, Yom Kippur) —
— термины родства (Baba, dadu, dida, mezinka) —
— предметы быта, одежды, отсутствующие в принимающем языке (Punjabi, kurtas, pendal, lungil, chi pao) —
— блюда традиционной кухни, традиционно используемые продукты (biriyani, pulao, dal) —
— виды деятельности, профессии (paan-wallah, rabbi, momo, toktor, amah) —
— топонимы (Tollygunge, Naxalbari, Rad-jshanu, Deshapran, Ah-hwei) —
— антропонимы (Bela, Udayah, Gauri, Deepa, Subhash, Lu Shing, Pan Ku Xiang, Halina) —
— урбонимы (Dil Deke Dekho, KalBhairav).
Следует отметить, что в поэтическом
тексте такое деление, судя по проанализированным примерам, вряд ли возможно. В поэзии спектр предметных областей гораздо шире, т. к. гораздо чаще встречаются не-лакунарные вкрапления
Анализ корпуса выбранных текстов показал, что в поэтическом тексте иноязычные вкрапления менее подвергаются фонетико-графическим и грамматическим изменениям, т к ретранслируются чаще в готовом виде с артиклями, частицами и предлогами чужого языка, тогда как в прозаическом тексте предпочтительнее оказываются частично фонетически освоенные вкрапления, оформленные согласно грамматике принимающего языка. Это существенное отличие функционирования вкраплений в двух видах художественного текста. Кроме того, протяжённость иноязычных вкраплений в текстах поэзии ограничена фразой, а в прозе вкрапления не ограничены по объёму. На лекси-ко-семантическом уровне рассмотрен один для двух видов текстов ряд оппозиций, но выяснено, что в поэтических текстах чаще встречаются нелакунарные вкрапления В прозаических же текстах одинаково часто встречаются как лакунарные, так и нелаку-нарные вкрапления, помимо этого лакунар-ные вкрапления поддаются классификации по предметным областям. Таким образом, мы выявили отличия функционирования иноязычных вкраплений в поэзии и в прозе.
Список литературы
1. Горелов В. И. Теоретическая грамматика китайского языка. М.: Просвещение, 1989. 318 с. 2. Краснова Т В. Иноязычные вкрапления в русской литературной речи начала XX века: автореф. дис. … канд ¦ филол. наук: 10. 02. 01. Воронеж, 2009. 26 с.
3. Листрова-Правда Ю. Т Иноязычные вкрапления-библеизмы в русской литературной речи XIX—XX вв. // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер. «Гуманитарные науки». 2001. Вып. 1. С. 119−139.
4. Листрова-Правда Ю. Т К вопросу о разграничении иноязычных заимствований и иноязычных вкраплений (на лексическом уровне): материалы по русско-славянскому языкознанию. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1977. С. 59−70.
5. Лупачева Т. А. Функционирование китайских вкраплений в произведениях американской писательницы Эми Тэн: дис. … канд. филол. наук: 10. 01. 01. Владивосток, 2005. 139 с.
6. Филимонова О. Е. «Чужой язык» в поэтическом тексте // Studia Linguistica-XX. Язык в логике времени: наследие, традиции, перспективы. СПб.: Политехника-сервис, 2011. С. 184−195.
7. Bellow S. Collected stories. New York: Viking, 2001. 442 p.
8. Blackburn T The Sediment: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 36.
9. Burgess A. The Clockwork. New York: Norton and Company, 1987. 167 p.
10. Durell L. Le circle referme: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005 P 55
11. Durell L. Song for Zarathustra: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 49.
12. Gascoyne D. Odeur de Pensee: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 68.
13. Gascoyne D. Prelude to a New Fin-de-Siecle: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 73.
14. Lahiri J. The Lowland. New York: Bloomsbury, 2007. 341 p.
15. Nagarkar K. Ravan and Eddie. New Delhi: Penguin Books India, 1996. 330 p.
16. Nikolayev P. Pushkin: Monkey Time. Amherst: Wave Books, 2003. 206 p.
17. O'-Brien J. Hinamatsuri [Электорнный ресурс]. Режим доступа: http: //www. salmonpoetry. com/details. php? ID=268& amp-a=23 (дата обращения: 26. 09. 2014).
18. Ostashevsky E. DJ Spinoza Fights the Begriffon: Noughtbook 2. San Francisco: O Press, 1998. P. 19−20.
19. Sisson C. H. In Kent: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 163, 165.
20. Tan A. The Valley of Amazement. New York: Bloomsbury, 2013. 516 p.
21. Waugh E. Decline and Fall. London: Back Bay Books, 1977. 312 p.
22. Wright D. Poetry Reading: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005 P 242
References
I. Gorelov V. I. Teoreticheskaya grammatika kitaiskogo yazyka. M.: Prosveshchenie, 1989. 318 s.
2. Krasnova T. V. Inoyazychnye vkrapleniya v russkoi literaturnoi rechi nachala XX veka: avtoref. dis. … kand. filol. nauk: 10 02 01 Voronezh, 2009 26 s
3. Listrova-Pravda Yu. T. Inoyazychnye vkrapleniya-bibleizmy v russkoi literaturnoi rechi XIX-XX vv. // Vestn. Voronezh. gos. un-ta. Ser. «Gumanitarnye nauki». 2001. Vyp. 1. S. 119−139.
4 Listrova-Pravda Yu T K voprosu o razgranichenii inoyazychnykh zaimstvovanii i ino-yazychnykh vkraplenii (na leksicheskom urovne): materialy po russko-slavyanskomu yazykozna-niyu. Voronezh: Izd-vo Voronezh. un-ta, 1977. S. 59−70.
5. Lupacheva T. A. Funktsionirovanie kitaiskikh vkraplenii v proizvedeniyakh amerikanskoi pisatel'-nitsy Emi Ten: dis. … kand. filol. nauk: 10. 01. 01. Vladivostok, 2005. 139 s.
6. Filimonova O. E. «Chuzhoi yazyk» v poeticheskom tekste // Studia Linguistica-XX. Yazyk v logike vremeni: nasledie, traditsii, perspektivy. SPb.: Politekhnika-servis, 2011. S. 184−195.
7. Bellow S. Collected stories. New York: Viking, 2001. 442 p.
8. Blackburn T. The Sediment: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005 P 36
9. Burgess A. The Clockwork. New York: Norton and Company, 1987. 167 p.
10. Durell L. Le circle referme: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005 P 55
II. Durell L. Song for Zarathustra: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 49.
12. Gascoyne D. Odeur de Pensee: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 68.
13. Gascoyne D. Prelude to a New Fin-de-Siecle: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 73.
14. Lahiri J. The Lowland. New York: Bloomsbury, 2007. 341 p.
15. Nagarkar K. Ravan and Eddie. New Delhi: Penguin Books India, 1996. 330 p.
16 Nikolayev P Pushkin: Monkey Time Amherst: Wave Books, 2003 206 p
17. O'-Brien J. Hinamatsuri [Электорнный ресурс]. Режим доступа: http: //www. salmonpoetry. com/details. php? ID=268& amp-a=23 (дата обращения: 26. 09. 2014).
18. Ostashevsky E. DJ Spinoza Fights the Begriffon: Noughtbook 2. San Francisco: O Press, 1998. P. 19−20.
19. Sisson C. H. In Kent: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005. P. 163, 165.
20. Tan A. The Valley of Amazement. New York: Bloomsbury, 2013. 516 p.
21. Waugh E. Decline and Fall. London: Back Bay Books, 1977. 312 p.
22. Wright D. Poetry Reading: The Tenth Muse. An Anthology edited by Anthony Astbury. Manchester: Carcanet Press Ltd, 2005 P 242
Статья поступила в редакцию 15. 12. 2014

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой