Углеводородные ресурсы как объект геополитического противоборства

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Политика и политические науки


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 327−032.3 М. П. Кравченко
соискатель каф. политологии ИМО и СПН МГЛУ- е-1Г1аП: kravchenko-mp@yandex. ru>-
УГЛЕВОДОРОДНЫЕ РЕСУРСЫ КАК ОБЪЕКТ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОТИВОБОРСТВА
Статья посвящена роли углеводородных ресурсов в геополитическом противоборстве. На сегодняшний день углеводородные ресурсы занимают особое место в реализации концепции глобального управления, они превратились в один из основных объектов геополитического противоборства, важный фактор мировой геополитики. С помощью контроля над ресурсами можно управлять целыми государствами и цивилизациями: Китаем, Индией, Восточной Азией, Россией и остальным миром.
На сегодняшний день контроль над районами нефтедобычи является первоочередной задачей энергетической политики США. Стратегия противоборства США за глобальное лидерство и энергоресурсы превращается в одну из основных угроз безопасности России.
Ключевые слова: США- Евразия- энергоресурсы- глобальное лидерство- геополитическая угроза- жизненное пространство- военная экспансия- Россия.
На протяжении развития мировой истории главная цель государства состояла в расширении территорий для решения экономических задач, проблем обеспечения безопасности, в том числе путем подчинения одного народа другому или аннексии прилегающей территории. Ученые пришли к выводу, что, с точки зрения геополитики, сущность межгосударственных отношений представляет собой никогда не прекращающуюся борьбу основных мировых центров силы за обладание географическим пространством, которая носит при этом ярко выраженный конфронтационный характер. Сегодня можно говорить о том, что геополитика стала не только системой знаний о контроле над пространством, но и превратилась в реальный инструмент переформатирования мира.
Само возникновение геополитики тесным образом связано с идеями органической связи территории и государства, государство рассматривается как организм, политика — борьба за жизненное пространство организма. Пространство — главная политическая сила любой страны. Следовательно, именно географическое пространство является главным источником, откуда государство получает силу и мощь и за счет которого обеспечивает свое процветание.
По мнению Н. А. Нартова, геополитика появилась в то время, когда мир как единое целое разделился между основными противоборствующими центрами, новый раздел мира — это, по сути, передел уже поделенного, т. е. переход от одного владельца к другому, а не от бесхозяйственности к хозяйственности [9- 6].
Основой геополитических теорий является фундаментальный закон дуализма, который выражается в противоборстве «теллуро-кратии» (сухопутного могущества) и «талассократии» (морского могущества). По мнению Ларюэля Марлена, «со времени основания англосаксонскими мыслителями геополитики появлялось множество сменявших друг друга теорий, доказывавших, что могущества добивается тот, кто контролирует или море, или сушу. Иными словами, цель, лежащая в основе международных отношений, заключается в достижении равновесия между этими двумя принципами, чтобы не допустить господства континентального пространства» [6, с. 119].
Геополитические теории в большей части обосновывали территориальную экспансию, стремления к мировой гегемонии и превращались в основу политической идеологии того или иного государства. Безусловно, ведущее положение в мировой геополитике всегда стремилась занять англо-американская школа геополитики. Отличительной чертой англо-американской геополитики стала борьба за мировое господство, которая превратилась в движущую силу глобального геополитического противоборства.
А. Мэхэн стал первым исследователем, который проанализировал историю противоборства морских и континентальных держав и сформулировал концепцию превосходства морских сил над континентальными, моря над землей. Цель теории и доктрины «морской силы» заключалась в обосновании необходимости для США политики укрепления военно-морской мощи, захвата военно-морских баз и колоний, расширения радиуса наступательных действий военноморских сил США.
А. Мэхэн считал, что в будущем развернется острая борьба за новые рынки и источники сырья и эта борьба неминуемо потребует применения военной силы для того, чтобы открыть и завоевать их. С точки зрения геополитики стратегическим для обеспечения мирового доминирования является пространство, которое простирается от Китая до Средиземного моря между 30-й и 40-й параллелями,
поэтому будущий захват Евразии должен начаться с установления американского контроля над этим пространством [17, с. 100].
Британский геополитик Хэлфорд Джон Маккиндер пришел к выводу, что будущий глобальный геополитический конфликт -это противоборство между «центральным материком» и странами «внешнего полумесяца». Внешний полумесяц (или островной полумесяц) охватывает Северную и Южную Америку, Африку южнее экватора, тихоокеанские острова и Австралию. По мнению Х. Ма-киндера, Евразия является центром глобальных политических процессов — географической осью истории (или осевой ареал, который в основном совпадает с территорией России). Тот, кто контролирует Восточную Европу, тот контролирует и «центральный материк, тот, кто доминирует на «центральном материке», тот доминирует на «мировом острове- тот, кто правит «мировым островом», тот правит миром [7, с. 168]. Держава, которая добилась бы полного господства в Евразии, затем в регионе «мирового острова» взяла бы под свой контроль все природные и людские ресурсы и обеспечила бы глобальное влияние на мировые процессы.
Одновременно с развитием теоретических парадигм менялась конфигурация мировых систем, на протяжении нескольких последних веков мир был поделен между основными противоборствующими силами, геополитическими центрами, таким образом, каждый новый мировой порядок представлял собой передел уже поделенного.
По мнению Ю. П. Платонова, историю последних столетий, можно определить как вехи развития цивилизации: XIX столетие — это век территориальной экспансии, создания колониальных империй, XX столетие — идеологической экспансии, противостояния антагонистических идеологий, XXI в., вероятно, будет веком этно-демографической экспансии. При этом этнодемографическую экспансию можно понимать как стремление к власти этносов с высокой демографической продуктивностью. И территориальная, и идеологическая, и этнодемографическая экспансия сопровождается столкновениями, борьбой за ресурсы, неизбежно перерастая в конфликт, в основе которого лежали и лежат экономические интересы противоборствующих народов и государств [10, с. 334].
В конце XIX — начале XX вв. в Европе и США начинает складываться идеология, обосновывающая стремление к колониальным завоеваниям, к территориальной экспансии и агрессии. Одним
из результатов этих процессов стало формирование идеи превосходства европейских народов над другими народами, европейская цивилизация противопоставлялась отсталым, якобы «варварским», незападным обществам. По мнению Д. В. Тренина, после окончания Второй мировой войны западное общество вышло за пределы своего первоначального тесного ядра. Новые политические и военностратегические задачи потребовали интеграции (или кооптации) в состав Запада стран и регионов, имевших иные этнические, религиозные и культурные корни, иной исторический опыт, иные политические традиции, нежели США и доминионы Британской империи. Двигателем интеграции с обеих сторон — принимающей и вступающей — являются прежде всего элиты, увидевшие необходимость выхода за пределы замкнутых локальных (региональных) пространств. Интеграция, таким образом, возвращается, но не на имперском, а на транснациональном уровне. Ведущую роль в ней играют не военные флоты и отряды завоевателей, соревнующиеся, кто раньше поднимет свой национальный флаг над той или иной далекой территорией, а движение капиталов, потоки иммигрантов и распространение информации [16, с. 25].
На современном этапе развития, особенно в конце XX — начале XXI вв. геополитические теории претерпевают значительные изменения, основной целью которых является обоснование необходимости завоевания и освоения не новых территорий, а в большей степени обеспечения контроля над возможными пространствами не только регионального, но и планетарного масштаба. Необходимо заметить, что освоение воздушного и космического пространства стерло границу между морскими и сухопутными державами, современное геополитическое противоборство приобрело новое измерение и масштабы воздействия, охватив все планетарное пространство и человечество.
По мнению К. С. Гаджиева, в современных реалиях воздушное пространство и космос, с военно-политической точки зрения, играют не меньшую, если не большую роль, чем суша и море. Кардинально изменяются соотношения между центром и периферией, хартлендом и римлендом, морскими и континентальными народами и странами. Появляются новые транснациональные формы контроля над территорией — экономические, технологические, телекоммуникационные, информационные и т. д. Сила проникновения такова,
что они делают несостоятельными почти любые барьеры, заграждения, стены, занавесы, границы [3, с. 42].
Превращению той или иной географической зоны в объект геополитического соперничества, как считает Моро Дефарж, могут способствовать три фактора (эти факторы часто выступают в сочетании друг с другом): принадлежность к системе международных обменов (основные пути коммуникации) — наличие жизненно важных ресурсов- символическое значение некоторых мест (захват нематериальных ценностей позволяет подчинить себе или разрушить некие моральные ценности) [8, с. 111].
По мнению одних исследователей, в геополитическое противоборство за доступ к ресурсам, рынкам и власти вовлечены все основные мировые центры силы (крупнейшие державы), а США в этом противоборстве занимают доминирующее положение. Другие считают, что данное утверждение ошибочно, США на сегодняшний день являются в основном инструментом манипуляций и используются капиталистическим (транснациональным) классом в целях реализации особых экономических интересов и распространения влияния на весь остальной мир. Американский профессор Уильям Робинсон считает, что, очевидно, существует транснациональная сила, которая движет и направляет глобальную стратегию доминирования США. Поэтому американское военное превосходство используется не для защиты американского мирового господства от потенциальных противников, а в целом для реализации интересов транснационального капитала по всему миру [13, с. 32].
Многие исследователи по всему миру отмечают, что именно в условиях либерализации глобальной экономики появились так называемые товары мирового значения, контроль над которыми позволяет обеспечивать глобальное лидерство, к ним относятся природные ресурсы, продукты питания, питьевая вода, высокие технологии и др.
Очевидно, особое место в реализации концепции глобального управления отведено углеводородным ресурсам, которые превратились в один из основных объектов геополитического противоборства, важный фактор мировой геополитики. С помощью контроля над ресурсами можно управлять целыми государствами и цивилизациями: Европой, Китаем, Индией, Восточной Азией, Россией и остальным миром. Контролируя нефть, вы контролируете
государства, контролируя продовольствие, вы контролируете население, так говорил Генри Киссинджер [14].
Энергетика стала геополитическим фактором только с началом XX в., поскольку бурный рост потребностей индустриального общества в размерах и особенно в качестве энергии выделил эксклюзивные (по территориями областям применения) энергоресурсы: сначала определенные сорта угля (особенно коксующиеся), а затем нефть, которая при всех своих достоинствах характеризуется большой неравномерностью размещения на территории (и акватории) Земли. Эта эксклюзивность практически сразу породила коммерческих монополистов в снабжении потребителей нефтепродуктами, а затем и государства, контролирующие мировые рынки нефти [5, с. 31].
Значение углеводородных ресурсов для развития всего человечества настолько велико, что сегодня можно вывести новую формулу на основе классической формулы Х. Макиндера: «Тот, кто контролирует углеводородные ресурсы, их переработку и маршруты транспортировки, контролирует мир». Уже более ста лет США (Запад), планомерно монополизируя право на мировые углеводородные ресурсы, добиваются контроля над геополитическими пространствами, получают новые рычаги управления мировыми процессами. Запад стремится распространить свои монопольные права не только на месторождения углеводородов по всему миру и мировую торговлю ими, но и на технологии по нефтепереработке и производству сжиженного газа, торговлю продуктами нефтехимии, основными маршрутами их транспортировки.
По мнению В. А. Баринова, именно эксклюзивность энергетических ресурсов, инфраструктуры и технологий порождает высокие риски для государственной безопасности многих (особенно ведущих) стран и делает энергетику важным мотивом геополитики. Важность экономики определяется следующими особенностями: быстрый и неравномерный по странам и регионам мира рост спроса на энергию- большая неравномерность размещения по миру геологических запасов наиболее качественных энергоресурсов — нефти и газа- эксклюзивность сфер использования отдельных энергоресурсов- эксклюзивность энерготранспортной инфраструктуры- неравномерная доступность энергетических технологий- эксклюзивность источника дохода для ресурсопроизводящих стран [1, с. 45].
На сегодняшний день развитые государства потребляют до 80% всех добываемых мировых природных ресурсов. Кроме того, развивающиеся государства, такие как Китай, Индия и Бразилия, с каждым годом требуют все больше энергоресурсов для устойчивого экономического развития. Сокращение разницы объемов потребления энергии в развитых и развивающихся государствах ведет к обострению борьбы за мировые углеводородные ресурсы.
В настоящее время практически все основные государства мира разделились на экспортеров и импортеров углеводородного сырья и нефтепродуктов. Большая часть государств, экспортирующих углеводородное сырье (государства Ближнего Востока, Латинской Америки, Африки, Каспийского региона), испытывает значительную зависимость от нефтяных доходов, поэтому заинтересована в поддержании стабильной ситуации на рынке ресурсов, пополнении собственных бюджетов. Импортеры (государства Европы, Индия, Китай, Япония и др.) в свою очередь, заинтересованы в стабильных поставках ресурсов, от которых зависит безопасность государств и развитие экономик.
Поэтому задача обеспечения энергетической безопасности превратилась в важнейший компонент национальной безопасности любого государства мира. Вопросы о гарантиях такой безопасности на региональном и глобальном уровнях, обеспечение бесперебойных поставок на национальные рынки с учетом роста темпов потребления энергоресурсов, а также влияние и контроль над районами нефтедобычи становятся первоочередными задачами для большинства государств мира.
Таким образом, можно сделать вывод, что большая часть национальных государств мира заинтересована в сохранении и поддержании стабильной и предсказуемой ситуации на мировых рынках углеводородных ресурсов, единственной незаинтересованной стороной остается транснациональный финансовый капитал во главе с США и Западной Европой, который практически с самого зарождения нефтегазовой промышленности получает значительные дивиденды от манипуляций с углеводородными ресурсами.
Мировой энергетический рынок, который всегда являлся самым монополизированным, в XXI в. превратился в финансовоспекулятивный. Ежедневный оборот фьючерсных контрактов на основных нефтяных биржах в несколько раз превышает мировую добычу нефти, по некоторым оценкам, доля спекулятивного
капитала составляет более 70%. Исследователи приходят к выводу, что мировой рынок нефти не имеет ничего общего с понятиями спроса и предложения.
По мнению эксперта по Ближнему Востоку Али Кадри, сохранение привязки нефти к доллару позволяет перекачивать ликвидные средства других государств, тем самым укрепляя доллар и увеличивая размер имперской ренты США. В результате нефтедоллар способствует империалистическим завоеваниям США, а военные операции — распространению долгов на другие государства. Ценами на нефть управляют, чтобы сохранить лидирующие позиции США, они используют угрозу девальвации и долговой дефляции, чтобы держать в подчинении основных держателей американских ценных бумаг [12]. Таким образом, парадокс данной ситуации заключается в том, что нефтедобывающие и импортирующие государства, через сложившиеся финансовые механизмы на мировом рынке нефти, получается, сами же и финансируют реализацию американской геополитической стратегии, включая военные операции против своих государств.
США во главе с транснациональным капиталом используют ресурсы (доступ к источникам ресурсов) в качестве одного из основных инструментов реализации собственного глобального проекта переформатирования мира, устранения возможных конкурентов и обеспечения глобального лидерства.
Направление данной стратегии четко отражено в высказывании Зб. Бжезинского: «Мы вступили на скользкий путь широкомасштабных действий в регионе, который можно обозначить, прочертив две оси: с запада на восток — от Синая до Индии и Китая, и с севера на юг — от южной границы России к Индийскому океану. Обведите этот крест кругом — и внутри окажется около шести миллиардов человек. Бурный регион, полный этнических, религиозных, территориальных и социальных конфликтов … мы должны выполнить свою имперскую миссию любыми средствами, пока у нас есть колоссальная мощь, мы должны перекроить мир, начиная с Ближнего Востока, этого беспокойного региона, единственный способ достичь стабильности на Ближнем Востоке — это его дестабилизировать» [2, с. 27−29].
Таким образом, Евразия остается ареной, на которой разворачивается битва за мировое господство. США проводят политику по формированию огромного подконтрольного пространства от
южных регионов Сибири до Индии, постепенно устанавливается контроль над государствами Евразии, наращивается военное присутствие. Очевидно, что обеспечив контроль над государствами Евразии, мировая финансовая элита получит полную власть над мировым политическим процессом. По мнению Л. Г. Ивашова, главной сферой геополитической борьбы в XXI столетии становится культурно-цивилизационная среда и духовная сфера. Уничтожение или поглощение мировых цивилизаций, изменение их сущности -одна из главных задач Запада и финансовых элит [4].
На сегодняшний день в соответствии с «Стратегическим планом Разведывательного управления министерства обороны США на 2012−2017 гг.» политика Ирана, России и Китая является основной угрозой безопасности США, США собираются в будущем действовать более решительно и уделять особое внимание национальным государствам, которые способны бросить вызов США или влиять на региональную политику, используя обычные вооружения, оружие массового поражения, баллистические ракеты, а также способные вести кибервойны [15].
Очевидно, что США не заинтересованы в единой Евразии, способной противостоять современным политическим и экономическим вызовам, поэтому направили все силы на устранение основных потенциальных конкурентов — Китая, России и Европы, основная задача проводимой политики — затормозить экономическое и военное развитие этих государств. На сегодняшний день большинство государств Евразии разделись на импортеров углеводородных ресурсов, чья экономика полностью зависит от импорта ресурсов и экспортеров, чьи экономики полностью зависят от экспорта ресурсов. В данной ситуации обеспечение контроля над маршрутами транспортировки углеводородных ресурсов превращается в лучшее средство для обеспечения контроля над экономиками государств Евразии, по мнению с Зб. Бжезинского, именно «доступ к энергоресурсам становится главным средством политического давления» и, очевидно, основным инструментом в реализации стратегической задачи по устранению данных государств-конкурентов.
С помощью дестабилизации ситуации в Африки, Центральной Азии и на Ближнем Востоке и реализации проекта формирования Большого Ближнего Востока, США получают возможность существенно ограничить доступ государств Европы, Китая и других
развивающихся азиатских государств к источникам углеводородных ресурсов.
Одной из особенностей проводимой политики в регионе Большого Ближнего Востока является стратегия разжигания межконфес-сиональных и межнациональных противоречий, в результате которой государства распадаются на более мелкие образования, уничтожается более или менее стабильная система государственного управления, государство ввергается в хаос. Основная задача — трансформация (геополитический передел Планеты) целых регионов планеты, через установление необходимых политических режимов.
По мнению аналитиков, данный стратегический проект рассчитан на то, что запущенная волна «революций» надолго взорвет исламское «южное подбрюшье» Евразии, тем самым приостановит (или даже отбросит далеко назад) ключевых сегодняшних и завтрашних конкурентов США в гонке за мировое лидерство — Китай, Евросоюз, Индию, Россию [11, с. 272].
Одновременно с реализацией внешнеполитической стратегии США по дестабилизации Ближнего Востока США стремятся значительно увеличить добычу углеводородных ресурсов внутри страны. В соответствии с Энергетической стратегией США ставят задачу — к 2017 г. превратить государство в мирового лидера по добыче углеводородных ресурсов. Темпы роста нефтедобычи в США значительно увеличились в последние несколько лет, если в августе 2010 г. суточный объем добычи составляли в среднем около 5,2 млн баррелей, то в августе 2013 г. составил 7,7 млн баррелей (в России добывается 10,5), таким образом, производство сырья увеличилось почти на 40%. В свою очередь, объем закупок нефти упал до 7,7 млн баррелей в сутки — минимальный показатель за 17 лет [18].
США уже занимают лидирующие позиции по добычи природного газа. Значительное увеличение экспорта природного газа в США в дальнейшем должно стать катализатором в объединении североамериканского и глобального рынка природного газа и основным препятствием на пути создания «газового ОПЕК». Появление мощной газовой экспортной промышленности в США, как ожидается, должно привести к существенному снижению мировых цен на природный газ. Американский экспорт СПГ, в соответствии с Национальной энергетической стратегией США 2013 г., будет иметь важное геополитическое значение, так как будет конкурировать
с поставками СПГ из Австралии, Юго-Восточной Азии, России, Ближнего Востока, Африки на мировых рынках. Основные мировые производители природного газа будут вынуждены искать новые рынки сбыта, сокращать производство природного газа, тем самым будут уменьшаться и их доходы от торговли природным газом, которые, по мнению США, усиливают региональную нестабильность. Кроме того, устойчивый рост производства СПГ и увеличение роли США на мировых рынках природного газа будет способствовать отхождению от существующего механизма ценообразования, привязанного к ценам на нефть, разрушение существующего механизма ценообразования приведет к существенному снижению цен на газ.
Вероятно, особое внимание США к природному газу связано с тем, что, во-первых, его значение в энергобалансе мира возрастает с каждым годом (составляет примерно 25%), во-вторых, мировая торговля газом остается практически вне контроля США, в том числе и доходы от продажи мировых производителей газа, в связи с тем, что как таковой мировой рынок газа пока еще не сформирован. Основная причина в том, что широкое распространение газопроводов не позволяет формированию единого мирового рынка газа.
Очевидно, что дешевый американский газ будет оказывать значительное геоэкономическое и геополитическое влияние на мировой рынок природного газа. Увеличение производства и мировой торговли СПГ приведет, в конечном итоге, к формированию рынка газа, аналогичного рынку нефти, еще одного фиктивного рынка.
Одна из основных задач энергетической стратегии США -переориентировать часть мировых поставок природного газа, которые идут из России в Европу и Китай на поставки американского газа. Как считают американские эксперты, значительное падение цен на нефть и сокращение спроса на российский природный газ, уменьшит доходы России от продажи углеводородных ресурсов, которые необходимы для выполнения бюджетных и социальных обязательств. Политические последствия замедления или снижения экономического роста в России, связанные с сокращением доходов от продажи углеводородных ресурсов, могут вызвать политическую и социальную нестабильность [19].
Учитывая, что энергетическая уязвимость для России является одной из основных угроз национальной безопасности, так как экономика государства на 60% зависит от импорта углеводородных
ресурсов, США стремятся использовать именно энергетическую блокаду (стратегию) в качестве основного инструмента по уничтожению России.
Геостратегическая политика США направлена на создание санитарного кордона вокруг России, сокращение влияния России на мировую энергетику и ее доли в экспорте углеводородных ресурсов на мировых энергетических рынках. Реализация данной политики приведет к полному краху российской экономики и вызовет социальную напряженность в государстве, по прогнозам Зб. Бже-зинского, понадобится всего лишь от трех до пяти лет. Необходимо помнить, что похожая ситуация с углеводородными ресурсами уже была в конце 1990-х гг., когда резкое падение мировых цен на нефть привело к краху экономики и распаду СССР.
Постсоветское пространство было неосвоенным рубежом для транснационального капитала, поэтому в течение нескольких последних десятилетий крупные нефтяные компании во главе с государствами их базирования ведут большую работу по подчинению этого пространства. США активно поддерживают строительство трубопроводных маршрутов, идущих в обход России, и вытесняют ее из жизненно важного пространства. США и государства НАТО стремятся интегрировать государства региона в западное экономическое сообщество и построить собственный Евразийский транспортный коридор (систему нефте- и газопроводов из Центральной Азии в Европу через Балканы и Кавказ (Азербайджан).
В настоящее время США всячески пытаются противодействовать укреплению России как одного их центров влияния в Евразии и мире, ослабляя ее позиции в Европе, на Ближнем Востоке, Закавказье, Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Последние события указывают на то, что создается единая дуга нестабильности, охватывающая Ближний Восток, Закавказье, Северный Кавказ и Центральную Азию. Все это может стать одним из основных факторов, способствующих дезинтеграции и балканиза-ции России на ее южных рубежах.
Учитывая вышеизложенную информацию, можно с уверенностью сказать, что США, как основной выразитель интересов транснационального капитала, создает искусственные конфликты и противоречия между импортерами и экспортерами углеводородных ресурсов с целью установления международного контроля над
мировыми источниками углеводородных ресурсов и маршрутами их транспортировки. Углеводородные ресурсы превращаются в идеальное средство для стравливания государств и цивилизаций, в результате которого завоевываются геостратегические плацдармы по всему миру.
Геополитическое противоборство за ресурсы, в частности за углеводородные ресурсы, плацдармы и пространства превращается не только в основной источник и причину обострения глобальных конфликтов в XXI в., но и средство достижения контроля над миром и его управлением.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Баринов В. А. Энергетика и геополитика: Energy and geopolitics / под ред. В. В. Костюка и А. А. Макарова. — М.: Наука, 2011 — 397 с.
2. Бжезинский Зб. Америка и мир. Беседы о будущем американской внешней политики / Зб. Бжезинский, Б. Скоукрофт- пер. с англ. И. Е. Добровольского. — М.: Астрель, 2012. — 317 с.
3. Гаджиев К. С. Геополитические горизонты России: контуры нового миропорядка / РАН, ИМОМЭ. — 2-е изд. доп. — М.: Экономика, 2011. -479 с.
4. Ивашов Л. Г. Россия в контексте вызовов XXI века [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //topwar. ru/10 962-leonid-ivashov-mir-v-hhi-veke. html
5. Костюк В. В., Макаров А. А., Митрова Т. А. Энергетика и геополитика // Вестник РФФИ. — 2012. — № 4(76). — C. 31−41.
6. Ларюэль М. Идеология русского евразийства, или мысли о величии империи / пер с фр. Т. Н. Григорьевой. — М.: Наталис, 2004. — 287 с.
7. МаккиндерХ. Дж. Географическая ось истории // Полис. — 1995. — № 4. -C. 162−169.
8. Моро-Дефарж Ф. Введение в геополитику. — М.: Конкорд, 1996. -147 с.
9. Нартов Н. А. Геополитика: учебник. — М.: МГЛУ, 2010. — 647 с.
10. Платонов Ю. Народы мира в зеркале геополитики. — М: Юнити-Дана, 2007. — 464 с.
11. Политическое цунами. Аналитика событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке: монография / С. Кургинян, Ю. Бялый, А. Кудинова и др. — М.: МОФ ЭТЦ, 2011. — 288 с.
12. Ali Kadri Volatile Oil Prices: The Geopolitics of Speculation: Oil-price makers and takers Global Research, April 15, 2012 [Electronic resource]. -URL: ttp: //www. triplecrisis. com/?p=5764
13. Doug Stokes. Sam Raphael Global Energy Security and American Hegemony, Johns Hopkins University Press 2010. -280 p.
14. Henry Kissinger: «If You Can’t Hear the Drums of War You Must Be Deaf’Global Research, February 15, 2013, Global Research Centre for Research on Globalization [Electronic resource]. — URL: http: //www. globalresearch. ca/accurate-satire-henry-kissinger-if-you-can-t-hear-the-drums-of-war-you-must-be-deaf/28 610
15. The Defense Intelligence Agency (DIA) Strategic Plan 2012−2017 [Electronic resource]. — URL: http: //www. dia. mil/about/strategic-plan/ the Defense Intelligence Agency
16. Trenin D. The End of EURASIA: Russia on the Border Between Geopolitics and Globalization. Carnegie Moscow Center, 2001. — 340 p.
17. Tyler Dennett Mahan'-s «The Problem of Asia» Foreign Affairs. — Apr 1935. -Vol. 13 Issue 3. — 464 p.
18. US Energy Information Administration Independent statistics and Analysis [Electronic resource]. — URL: http: //www. eia. gov/dnav/pet/hist/LeafHandler. ashx? n=PET& amp-s=WCRFPUS2&-f=W
19. A national Strategy for Energy security, harnessing American resources and innovation 2013, Energy Security Leadership Council [Electronic resource]. — URL: http: //www. secureenergy. org/sites/default/files/SAFE_ National-Strategy-for-Energy-Security0. pdf

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой