Традиционализм крестьянства и индустриальное общество

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Крисанов А.А.
канд. филос. наук, доцент, кафедра профессионально обучения и социально-педагогических дисциплин, Белгородская государственная сельскохозяйственная академия им. В.Я. Горина
ТРАДИЦИОНАЛИЗМ КРЕСТЬЯНСТВА И ИНДУСТРИАЛЬНОЕ
ОБЩЕСТВО
Аннотация
В статье исследуется историческая сущность традиционного характера крестьянского сознания, а также его трансформация под воздействием процесса формирования ценностей индустриального общества
Ключевые слова: традиционное общество, крестьянское сознание, крестьянская культура, индустриальное общество, трансформация, модернизация общества
Keywords: traditional society, peasant consciousness, peasant culture, industrial society, transformation, modernization society
В культурологии и этнографии принято говорить о «традиционной культуре», имея в виду все то культурное содержание и ценности, которые передаются устно. Традиционное общество в современной культурологии понимается как социум, сознание которого ориентировано не на материальный прогресс, а на ценности духовного плана, что, в свою очередь, говорит о значительной, если не преобладающей роли «традиционных» элементов в культуре, образе жизни. Традиция здесь понимается максимально широко. Французский исследователь Р. Генон называл традиционной цивилизацию, «основанную на принципах в прямом смысле этого слова, то есть такую, в которой духовный порядок господствует над всеми остальными, где всё прямо или косвенно от него зависит, где … общественные институты, являются лишь преходящим, второстепенным, не имеющим самостоятельного значения приложением чисто духовных идей» [7, 36]. Поэтому значительные духовные и физические усилия тра-
диционного общества были направлены на решение задач, прямо, казалось бы, не влияющих на благосостояние его членов.
Каждый раз сталкиваясь с новыми явлениями бесконечно менявшейся действительности, крестьянское сознание осмысливало их в традиционных образах и канонизированных понятиях, в образе столетиями удерживаемых памятью мифологем. Эту бросающуюся в глаза особенность крестьянской культуры наука и общественная мысль часто интерпретируют в понятиях консерватизма и рутинности, памяти и исконности.
Традиция лежала в основе бытия крестьянства в том смысле, что она выступала безусловным императивом для крестьянского сознания. Жизнь земледельца из поколения в поколение зависела от эффективности технологий обработки почвы, а опыт производственной деятельности, приобретаемый в ходе кратковременной человеческой жизни, был несоизмерим с многовековым опытом многих поколений, аккумулировавших знания. Перед каждым вновь вступающим в жизнь человеком воплощенный в традициях освященный авторитетом предков опыт выступал в императивной форме, он получал его как бы в «готовом виде», не имея возможности подвергать сомнению.
Важный аспект традиционных отношений, на который недостаточно обращает внимание социальная психология, состоит в том, что это межличностные отношения, были основаны, в противоположность формально-юридическим отношениям, на множественной личной связи, дружбе, знакомстве. Человек здесь имеет дело с человеком, а не с безличными общественными, государственными институтами, представленными законом, судом, деньгами и т. д. Природу этих отношений составляет экстраполяция привычных для крестьянина способов внутриобщинных отношений на внешний «некрестьянский» мир. Крестьянину всегда было проще и надежнее перевести проблему в плоскость межличностных, «человеческих» отношений, договориться о чем-либо с конкретным человеком, чем иметь в
его лице дело с формально представляемой им системой права, каким-либо общественным институтом и т. п. Неотчужденная, естественная социальность крестьянина как результат целостности его натуры, имманентно предполагала субъективное наделение и всех остальных людей качествами целостности, не принимая во внимание множественности и дифференциро-ванности социальных ролей человека в сложном «большом» обществе.
Воздействие в ходе модернизации внешних культурных факторов, возникновение новых социально-экономических и духовных форм грозит разрушению целостности крестьянского сознания, деформирует его внутреннюю логику развития [1, 100]. В контексте исторической науки такое «вынужденное» заимствование связывается с процессом развития буржуазных отношений, когда от скорости и характера их укоренения в крестьянской массе в немалой степени зависит судьба всего общества.
История не знает ни одного народа, для крестьянства которого столь грандиозная ломка всего его жизненного уклада и сознания прошла бы безболезненно. Социально-психологические отношения, ставшие следствием формирования капиталистического уклада, изначально не могли быть органичны для всегда стремящегося к поддержанию «душевного равновесия» традиционного сознания, поэтому в современном «крестьяноведении» подчеркивается, что «ментальное» сопротивление этим отношениям должно восприниматься как вполне закономерное историческое явление [2, 303]. Сопряженный с социальной дифференциацией процесс разрушения целостности и гомогенности сознания, социальной структуры крестьянского общества воспринимался этим сознанием как трагическая аномалия. Дифференциация общества прямо противоречит установкам сознания, для которого социальное равенство является моральным фактором труда, гарантирует само право на жизнь. Трансформационные процессы в крестьянском сознании являлись фактором дезадаптивности крестьянства в новых социально-экономических условиях.
Занять субъективно удовлетворяющее их место в объективно меняющейся социально-экономической и духовной реальности, приспособиться к дифференцирующим социальным процессам могло лишь меньшинство крестьян. В то время как вековые ментальные представления крестьянства всех народов гарантировали поддержание минимально необходимого для физического выживания уровня обеспеченности средствами производства всем, рынок изначально не давал таких гарантий никому. «Человек, пришедший в занятый уже мир, если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требовать какого бы то ни было пропитания, и в действительности он лишний на земле. Природа повелевает ему удалиться и не замедлит сама привести в исполнение свой приговор» — выражая доктрину раннебуржуазного общества, писал Т. Мальтус в конце XVIII века [4,13]. В этом заключаются причины драматического столкновения аграрно-крестьянской и буржуазной цивилизаций, которые приводили к массовым социальным движениям и революциям, известным в истории. Понимание этого в современной социальной науке должно способствовать преодолению просвещенческой традиции рассматривать крестьянство как некоего «вечного» оппонента прогресса, исключительно в силу своей косности нежелающего модернизироваться.
В то же время процесс трансформации крестьянского сознания должен рассматриваться не только сквозь призму исторической науки. Кроме того плана проблемы, который принято считать историческим, существует и более глубинное содержание данной трансформации, которое наиболее адекватно может быть рассмотрено в широком контексте культурологии. Речь идет о том, что если допустить существование неких архетипических структур сознания человека, то необходимо будет признать и то, что в целом они остаются нейтральными в отношении к исторически видоизменяющемуся и наполняющему их содержанию. В процессе модернизации и становления индустриального общества возможны два пути эволюции ментальных струк-
тур. Первый — в процессе модернизации эволюция этого «содержательного» компонента происходит без слома архетипического основания, следствием чего являются продуктивные изменения. Второй — глубинные структуры сознания подвергаются слому, что обусловливает фрустрацию и потерю способности к продуктивной деятельности, воли к многогранной жизни вообще [5,29]. Для крестьянства второй вариант, по нашему мнению, означает субъективную утрату культурной идентичности.
В культурологическом смысле завершение исторического существования традиционного крестьянского сознания в условиях рыночной или административной модернизации экономики имеет два основных варианта «исхода из крестьянства». Первый, исторически наиболее массовый вариант, связан с потерей многих вышеописанных крестьянских психологических и социокультурных черт в ходе пролетаризации и потери права свободного труда на собственной земле. Второй — превращение крестьянина в фермера, предпринимателя, условием чего выступает трансформация традиционного сознания, связанная со становлением новых, буржуазных ценностных ориентаций.
Исторической основой пролетаризации крестьянства явилась промышленная революция ХУШ-Х1Х веков, которая, по словам Ф.И. Гирен-ка, разрушая «ячейки» традиционной социальной структуры общества, выталкивала в пространство истории огромные массы людей. «Выветривание» крестьянской «почвенности» формировало идеологию переселенца, для которого земля, обычаи, нравы всегда чужие" [3, 96−97]. В отличие от фермерства, «застрахованного» от асоциальности и бездуховности характером своего труда и сохранением социокультурной преемственности, для остальной массы бывшего крестьянства освобождение от традиционных общинных уз в социальном и культурном плане означало не долгожданное становление человеческой индивидуальности, провозглашавшееся философами ХУШ-ХТХ веков, а лишь слом традиции, круше-
ние прежней системы ценностей, на место которых не становилось практически ничего позитивного.
Проблема хайдеггеровского «безместного» человека — одна из ключевых проблем, порожденных трансформацией сознания крестьянства. При этом не имеет большого значения, покидает ли такой человек родину предков или остается: отчужденность от «почвы» дает о себе знать везде.
Достигнув в определенный период истории традиционного общества пика своего развития, крестьянство постепенно и неуклонно начинает деградировать как историческая общность, что связано с влиянием на его сознание в целом объективных социокультурных и экономических факторов, оказывающих свое влияние в наибольшей степени в период становления индустриального общества. Деградация крестьянства и даже его исчезновение происходило в ходе индустриализации. Она является универсальным процессом и историческим вызовом, который приводит к разрушению социальной базы, на которой народная культура существует в качестве жизненного уклада. Становление индустриальной цивилизации происходило в двух классических формах: «огораживание» (изгнания крестьян с земли) и коллективизация.
В индустриальном обществе крестьянин вместе с субстанциальностью в значительной степени теряет и свою социокультурную специфику, его ценности уже не считаются адекватными. Традиции крестьянской культуры отбрасываются, т.к. целью человеческой деятельности перестает быть просто обеспечение на минимальном уровне зафиксированных в культуре потребностей, она приобретает характер погони за прибылью. Массовое распространение городских стандартов жизни нивелирует крестьянскую духовную самобытность. Внедрение новых технологий сельскохозяйственного производства значительно снижает роль природной составляющей крестьянского бытия. В культурологическом контексте представитель академического направления «смерти» трудовой этики К. Оффе писал, что рационализация
«привела к элиминации человеческого фактора и его моральных возможностей из индустриального производства» [6, 59]. Речь идет о том, что стратегия развития общества диктовала необходимость рационализировать процесс производства, сделав его независимым от человеческого фактора, в котором имманентно присутствуют неопределенность и всевозможные отклонения. Можно согласиться с Т. П. Михайловой, подчеркивающей, что в этой рационализации производства априори были заложены и возможности социально-психологической деградации, дисквалификации труда, потери моральной заинтересованности в труде, гордости за свой труд и его общественное признание [5, 182].
В культурологическом смысле успех модернизации общества в немалой степени связан с вопросом о способах трансляции традиционных крестьянских ценностей. С методологической точки зрения речь должна идти как о неуместности их архаизации, поскольку она может служить причиной неадекватного их восприятия, что, в конечном счете, является непродуктивным, так и о неправомерности их теоретической модернизации — приведения в «соответствие» с современными представлениями. Традиционные ценности только тогда имеют шанс на выживание, когда технология их трансляции также является объектом постоянной модернизации.
Драматизм взаимоотношений крестьянства и государства в эпоху модернизации во многом является следствием того, что, будучи в конечном итоге порождением объективных условий — социальной и экономической необходимости, с объективным изменением этих условий на определенном этапе развития общества, крестьянское сознание продолжает субъективно наделять традицию качествами безусловной необходимости, что в изменившихся условиях часто уже не соответствует не только государственной идеологии, но и потребностям самих носителей данного сознания.
Таким образом, «историческое время» традиционного крестьянского сознания ограничено традиционным обществом, в котором оно является ор-
ганичным. В ходе модернизации общества крестьянство утрачивает субстанциальность, что влечет за собой трансформацию крестьянского сознания, которое претерпевает разрушение своей целостности. Последнее выражается в том, что под воздействием «демонстрационного эффекта» города в нем начинают доминировать урбанистические социокультурные ценности и стандарты, происходит утрата полноты онтологической связи с землей, деформация крестьянства как моральной общности. В то же время диалектизм указанного процесса не позволяет характеризовать его как однозначно «нисходящий» процесс распада и ухода крестьянства с исторической арены. Разрушение целостности крестьянского сознания является объективным процессом, имеющим две стороны: усиление его рефлексивного, рационального характера и рост индивидуального самосознания. При всей значительности произошедших качественных сдвигов, речь должна идти не о «конце крестьянства», а о его имманентной эволюции, трансформации на собственной основе в новое качество, носителем которого является фермерство.
Литература.
1. Антонов Е. А. Крестьянство как целостный субстанциональный феномен общественного развития / Крестьянство в исторической судьбе России. — М.: Изд-во МСХА, 2001. — С. 94−108.
2. Вольф Э. Крестьянские восстания / Великий незнакомец: крестьяне и фермеры в современном мире. Пер. с англ. — М.: Прогресс-Академия, 1992. — С. 294−304.
3. Гиренок Ф. И. Ускользающее бытие — М.: ИФ РАН, 1994. — 218 с.
4. Кара-Мурза С. Г. Продажа земли. Кто найдет и кто потеряет? — М.: Былина, 1998. — 80 с.
5. Михайлова Р. В. Духовность крестьянства России Х Х века: Социально-философский анализ. — Чебоксары: Чуваш. книж. изд-во, 1997.- 219 с.
6. Полякова Н. Л. От трудового общества к информационному: западная социология об изменении социальной роли труда. — М., 1990.
7. Стефанов Ю. Н. Рене Генон и философия традиционализма // Вопросы философии. — 1991. — № 4. — С. 31−42.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой