Анализ категории эмотивности и смежных с нею понятий

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ЯЗЫКОЗНАНИЕ
УДК 81
Ленько Г. Н.
Анализ категории эмотивности и смежных с нею понятий
В статье анализируется категория эмотивности и рассматривается соотношение данной категории с такими смежными понятиями, как эмоциональность, экспрессивность, оценочность (оценка) и образность. В статье приводятся случаи, когда данные понятия следует разграничивать, а когда их можно употреблять как синонимы.
The article analyses the emotivity category and focuses on the correlation of this category with such notions as emotionality, expressivity, evaluation and picturesqueness. The article shows the cases when these notions should be treated as separate notions and when they can be treated as synonyms.
Ключевые слова: категория эмотивности, эмоциональность, экспрессивность, оценочность, образность.
Key words: emotivity category, emotionality, expressivity, evaluation, picturesqueness.
В настоящее время, несмотря на большое количество исследований, посвящённых эмоциям, всё ещё подчеркивается недостаточная разработанность основных проблем эмотиологии, например, вопросы, связанные с употреблением смежных понятий, относящихся к категории эмотивности. В данной статье мы рассмотрим соотношение между такими понятиями, как эмотивность, эмоциональность, экспрессивность, оценочность (оценка) и образность.
1. Эмотивность и эмоциональность. Л. Блумфилд полагал, что значения слов, обозначающих состояние говорящего, ощущаемое лишь им самим (например: sad «печальный», glad «довольный» и т. д.), можно было бы описать лишь в том случае, если бы мы обладали детальными сведениями о том, что происходит в теле живого человека [9, c. 310]. Это различие отмечено и в психологических исследованиях: «В разговорной практике мы часто пользуемся одним и тем же словом для обозначения разных переживаний, так что их действительный характер становится ясным только из контекста. В то же время одна и та же эмоция может обозначаться разными словами» [16, c. 23]. В лингвистике также отмечается, что действительный мир эмоций и их модельный мир (языковое отражение) никогда не будут совпадать. Осознание таких различий выразилось в терминологическом противопоставлении эмоций как психологической категории и эмотивности как категории языковой. В лингвистических трудах последне-
© Ленько Г. Н., 2015
84
го времени под эмоциональностью понимается физиолого-
психологическое состояние человека, а под эмотивностью языковое выражение эмоциональности. Языковое описание эмоций трансформирует эмоциональность (психологический феномен) в эмотивность (языковой феномен), которая отражает систему эмоциональных характеристик языковой личности и делает возможным существование эмоциональной коммуникации [27- 34]. Но существуют и другие точки зрения.
Одни учёные — М. П. Брандес, И. А. Банникова, К. А. Левковская — под эмоциональностью понимают лингвистическую категорию, служащую для выражения чувств субъекта. Другие — Э. А Вайгла, Н. Н. Амосова, Н.Я. Ми-лованова — полагают, что эмоциональность — лингвистическая категория, служащая для выражения отношения к высказыванию, к объекту. А. П. Горбунов придерживается мнения, что эмоциональность — психическое явление, связанное с языком через экспрессивность [15]. П. Фресс рассматривает эмоциональность как черту личности: чувствительность человека к эмоциональным ситуациям, которая проявляется к более сильным и часто возникающим эмоциональным реакциям [31, с. 181].
Выделяют три подхода к определению эмоциональности: 1) первый подход заключается в синонимизации эмоциональности с гиперэмоциональностью, другими словами, превышением некоторого среднего уровня эмоционального реагирования человека, что проявляется в возникновении более частых и более сильных эмоциональных реакций, чем это обычно свойственно людям- 2) второй подход рассматривает эмоциональность как одну из основных составляющих темперамента, которая представляет собой обширный комплекс свойств и качеств, связанных с особенностями возникновения, протекания и прекращения разнообразных чувств, аффектов, настроений- 3) в третьем подходе под эмоциональностью понимаются индивидуально-устойчивые свойства человека, характеризующие содержание, качество и динамику его эмоций и чувств [17, с. 234−235]. В рамках лингвистического исследования наиболее подходящей видится третья точка зрения, так как благодаря ей можно объяснить не только преобладание у субъекта тех или иных основных эмоций и частоту возникновения внутренних состояний преимущественно одной модальности и/или знака, но и особенности его речевого поведения [12, с. 13−14].
В лингвистических трудах долгое время употреблялся термин эмоциональность, в который вкладывалось иное содержание, связанное со спецификой языкового выражения эмоций: «…Необходимо чётко
разграничивать два подхода к определению категории эмоциональности: психологический и лингвистический, т. е. понимание эмоциональности как свойства субъекта. или как свойства языкового знака» [30, с. 13−14]. Вследствие этого учёными был введён термин эмотивность для осознания условности вербальной характеристики эмоций, весьма приблизительно отражающей реальное жизненное пространство [28, с. 25- 36, с. 156]. Од-
85
нако термины эмоциональность и эмотивность нередко продолжают употребляться как синонимы.
Можно сделать вывод, что эмоциональность и эмотивность не являются равноценными понятиями. Под эмоциональностью мы понимаем психическое свойство человека испытывать эмоции и эмоционально реагировать на окружающие события, а под эмотивностью — языковое выражение эмоциональности при помощи различных средств языка.
2. Эмотивность и экспрессивность. Смешение экспрессивного и эмо-тивного в языке приводит к тому, что термины эмотивность и экспрессивность нередко употребляются синонимично. Сторонником отожествления эмотивности и экспрессивности был Ш. Балли, который считал, что «идентифицировать экспрессивный факт — значит приравнять его к единой мысли, определить его путём подстановки простого эмоционального слова (слова-идентификатора), соответствующего представлению или понятию» [8, с. 34]. В. В. Виноградов, разделяя сходную точку зрения, отмечал, что «слово переливает экспрессивными красками социальной среды- этот круг оттенков, выражаемых словом, называется экспрессией слова, его экспрессивными формами- экспрессия всегда субъективна, характерна, лична» [11, с. 18]. А. М. Эмирова под экспрессивным компонентом понимает «часть прагматического значения, которая связана с выражением эмоций и оценок говорящего (в лексике и фразеологии) — так называемое эмотивное, эмоционально-оценочное значение, в грамматике — субъективно-модальное» [37, с. 15].
Ю. М. Осипов считает, что понятия экспрессивности и эмотивности не могут сопоставляться ни как равнозначные, ни как различные по объёму. Он полагает, что данные понятия «не взаимозаменяемы, так как находятся в отношении дополнительности друг к другу. Они соотносятся как величина… и функция» [24, с. 125]. По его мнению, эмотивность составляет компонент значения слова и является в этом смысле элементом языковой системы, а экспрессивность возникает только в результате отбора и употребления языковых единиц и поэтому не входит в значение слова — «речь, которая сама есть выражение, не может состоять из средств выразительных и невыразительных (нейтральных)» [24, с. 126].
В. И. Шаховский считает экспрессивность и эмотивность частично сходными, но автономными явлениями и допускает существование неэкспрессивной эмотивности. Он считает, что эмотивность высказывания всегда связана с реализацией эмоциональной оценки, в то время как экспрессивность чаще связана с интеллектуальным намерением убедить в чём-нибудь адресата [35, с. 3−25].
По мнению Н. Л. Шадрина, важно разграничивать понятия эмотивности и экспрессивности. Он считает, что мнения лингвистов о данных понятиях колеблются от полного отрицания любых точек соприкосновения между явлениями экспрессивности и эмоциональности до столь же полного их отожествления [33, с. 99]. Е.М. Галкина-Федорук полагает, что экс-
86
прессивность шире эмоциональности, так как способна пронизывать как эмоциональное, так и интеллектуальное [14, с. 107]. То есть под экспрессией здесь понимается усиление воздействующей силы языковой единицы. Г. Н. Акимова полагает, что «точный перевод самого слова экспрессия -& quot-выражение"- вызывает мысль об экспрессивности языковых средств как об их выразительных возможностях, т. е. специальном стилистическом приёме» [2, с. 15].
В. Н. Телия, разграничивая понятия эмотивность и экспрессивность, рассматривает экспрессивность «не как свойство отдельных единиц, а высказывания в целом- экспрессивность выражается интонационной структурой и, соответственно, восклицательной формой предложения» [29, с. 42]. По мнению автора эмотивность также не предполагает обязательной экспрессивности, например, высказывание «& quot-мне нравится ваш план& quot- представляет собой оценку, где эмотивность является ведущим фактором, однако экспрессивность отсутствует» [29, с. 43]. Как и В. Н. Телия, Е. М. Вольф считает, что эмотивность — «это языковая категория, подразумевающая лишь те эмоциональные явления, которые связаны с выражением эмоционально-оценочного отношения, направленного на создание у слушателя эмоционального резонанса» [13, с. 114].
Д. С. Писарев, относя экспрессивность к прагматическим категориям, подчёркивает, что главное отличие между экспрессивностью и эмоциональностью состоит в следующем: если основной функцией эмоциональности является чувственная оценка объектов внеязыковой действительности, то экспрессивность — это целенаправленное воздействие на слушателя с точки зрения впечатляющей силы высказывания, выразительности, его эстетической характеризации [25, с. 121].
М. В. Никитин, исследуя семантические факторы экспрессивности поэтического слова, пришёл к выводу, что экспрессивность — это сила впечатления от мысли как функция способа её выражения — «в определение экспрессивности, безусловно, входит способность производить, оставлять сильное, глубокое или, по меньшей мере, заметное впечатление» [21, с. 298]. Экспрессивным М. В. Никитин называет такое выражение, которое обеспечивает высокую меру внимания к себе за счёт своей формы, своего строения, а экспрессивность — впечатляющая сила способов языкового выражения некоторого когнитивного содержания [21, с. 302]. Эмотивность М. В. Никитин трактует как простейшие случаи экспрессивности, построенные на принципе количества эмотивно значимого языкового средства за счёт корреляции между эмотивностью и экспрессивностью выражения: «субъективное переживание говорящим элементов содержательной структуры высказываний и текстов через выражающие их языковые средства становится сигналом той значимости, которую им придаёт говорящий и которую он хочет довести до адресата. Количественная мера одного определяет меру второго». Такой вид экспрессии автор называет количествен -но-эмотивным [21, с. 302].
87
Л. П. Чахоян связывает понятия эмотивности и экспрессивности с речевой деятельностью и отмечает, что их следует изучать только с учётом того, что хотел сказать говорящий, того, что высказывается им с помощью предложения, другими словами, необходимо осознать то, что предложение -это не только структурно-системная единица языка, но и высказывание, то есть системно-функциональная единица речи [32, с. 126].
Таким образом, можно сделать вывод, что разграничение эмотивности и экспрессивности возможно в случае закрепления за категорией эмотивности статуса функционально-семантической категории, а за категорией экспрессивности статуса коммуникативной.
3. Эмотивность и оценочность. Понятие эмотивности иногда рассматривают вместе с понятием оценочности (оценки). Разные учёные по-разному описывают понятие оценки. Н. Д. Арутюнова считает, что оценка связана с нормой, с системой нравственных, этических, эстетических критериев. При оценке наблюдается взаимодействие общечеловеческой системы ценностей и индивидуальных стремлений к объективной или мнимой реальности [5, с. 34].
Е. М. Вольф определяет оценку как один из видов модальности, как некую модальную рамку, которая накладывается на дескриптивное содержание высказывания и не совпадает ни с его логико-семантическим построением, ни с синтаксическим. Автор приводит формулу, лежащую в основе оценочной модальности — ArB, где A — субъект оценки (эксплицитное или имплицитное лицо или социум, с точки зрения которого даётся оценка) — B — объект, предмет, событие, положение вещей, к которому относится оценка- r — оценочное отношение, которое имеет значение хоро-шо/плохо [13, с. 11−12].
М. В. Никитин соотносит оценку с некоторой нормой, эталоном: «особенность оценки как духовного действия состоит в том, что объект оценки соотносится по какому-то своему признаку или параметру (основанию оценки) с некоторой шкалой или эталоном количественного или качественного сравнения объектов, имеющихся в распоряжении субъекта оценки, и ориентировочно определяется относительно этих координат по месту в них» [23, c. 8]. Автор описывает оценку на пяти уровнях описания денотата: онтологическом (оценка решает задачи ориентации в мире, языковыми маркерами онтологической оценки являются модальные слова с семантикой меры и модуса возможности-вероятности и единицы со значением симптоматического количества) — эпистемическом (оценивается мера истинности суждений, их соответствия действительности) — репрезентационном (оценивается адекватность выраженных значений выражаемой мысли) — прагматическом (связь оценки с ценностными прагматическими представлениями хорошо-плохо) — эмотивном (оценка квалифицирует денотаты с точки зрения того, приятные или неприятные ощущения, переживания и эмоции они доставляют) [23, с. 8−19].
88
Некоторые учёные показывают тесную взаимосвязь между понятиями оценочность и эмотивность, например, Е. М. Вольф рассматривает эмотив-ность как чувственную оценку объекта [13]. В. И. Болотов высказывает точку зрения, в которой оценочность и эмотивность взаимосвязаны. Автор полагает, что «эмоции и оценка неразделимы, если событие, описанное в тексте, затрагивает личное благополучие воспринимающего текст индивида» [10, с. 11]. Н. А. Кобрина видит в эмотивности и оценочности много общего «в плане соотносимости номинации с концептуальной сферой- здесь проявляется большая роль психологического компонента, который предопределяет очень большую степень модификации вербальной реализации сравнительно с исходным концептом» [18, с. 85].
3. С. Азнаурова считает, что отожествлять эти два понятия неверно, «ибо в их основе лежат, в конечном счёте, различные способы духовного освоения мира» [1, с. 116]. И. В. Арнольд, разделяя эту же точку зрения, отмечает, что «эмоциональный компонент возникает на базе предметнологического, но раз возникнув, характеризуется тенденцией вытеснять предметно-логическое значение или значительно его модифицировать» [4, с. 108].
А. В. Кунин и М. С. Ретунская разграничивают эти два понятия, при этом не отрицают тот факт, что эмоции сопровождаются всегда оценкой [19- 26]. Под оценкой А. В. Кунин понимает «объективно-субъективное или субъективно-объективное отношение человека к объекту, выраженное языковыми средствами эксплицитно или имплицитно» [19, с. 181].
Можно прийти к выводу, что оценочность — это языковая функционально-семантическая категория, при этом оценочные значения имеют как рациональную (интеллектуальную, логическую), так и эмоциональную основу. Но также следует отметить, что оценка является необходимым компонентом эмоциональной реакции, так как определение значимости события или ситуации, а, следовательно, и активизации эмоции, происходит через оценивание.
4. Эмотивность и образность. Понятие образности в лингвистике связывают с двумя науками: лингвостилистикой и лексикологией. Лингвостилистика рассматривает образность в функциональном аспекте, её объектом являются языковые единицы индивида, такие, как авторские употребления. Лексикология изучает семантическую природу образных слов, являющихся элементами языковой системы. В данной области наиболее полно исследован такой аспект образности, как метафорическая образность. М. В. Никитин предлагает посвятить проблематике образа отдельную научную дисциплину — имагиологию (имиджелогию). По его мнению, «в лингвистике до самого последнего времени, даже в когнитивной семантике, воспринимающей плодотворные импульсы от когнитологии, ограничиваются констатациями того, что в значении языковых единиц наличествует чувственно-образный компонент, но мало что известно о его характеристиках и месте в глобальной структуре языковых значений» [22, с. 198].
Н. Д. Арутюнова в своей работе «Язык и мир человека» рассматривает понятие образности как переход оппозиции форма — материя в новое по-
89
рождённое человеком отношение форма — смысл. Отделившись от материальной категории, форма (образ) сливается с духовной (идеальной) категорией [7, с. 314]. Автор считает, что «основным источником образов является зрительное восприятие, которое фиксирует форму, цвет, свет, объём, положение в пространстве, пропорции. Одного из этих элементов недостаточно для создания образа. Образ синкретичен. Он объединяет данные, поступающие по разным каналам связи человека с миром, из которых ведущим является зрительный» [7, с. 315]. И. В. Арнольд и Н. Д. Арутюнова считают, что в основе образности лежит эмоциональное восприятие мира, которое, декодируясь реципиентом, может вызвать у него ответный эмоциональный эффект [3, с. 74- 6, с. 56]. И. П. Лысков в своей работе «Теория словестности» предлагает классификацию образных средств, в соответствии с которой следует различать тропы с эмоциональным значением и без эмоционального значения. Данная классификация указывает на особенность восприятия мира человеком, которое может быть не только рациональным, но и эмоциональным [цит. по: 20, с. 17].
Можно сделать вывод, что взаимосвязь понятий эмотивность и образность носит двусторонний характер. С одной стороны, образность может возникнуть вследствие эмотивного восприятия действительности, в данном случае эмотивное присутствует в семантике образных единиц. С другой стороны, эмотивное может рассматриваться как производное от образного, что связано с тем эмоциональным эффектом, который возникает у реципиента в процессе декодирования образных средств языка.
Таким образом, проанализировав такие понятия, как эмотивность, эмоциональность, экспрессивность, оценочность и образность, можно сделать вывод, что данные понятия не синонимичны и их следует разграничивать.
Список литературы
1. Азнаурова Э. С. Очерки по стилистике слова. — Ташкент: Фан, 1973. — 401 с.
2. Акимова Г. Н. Экспрессивные свойства синтаксических структур // Предложение и текст: семантика, прагматика и синтаксис. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. — С. 15−20.
3. Арнольд И. В. Стилистика современного английского языка. — Л.: Просвещение, 1981. — 296 с.
4. Арнольд И. В. Стилистика современного английского языка (стилистика декодирования). — М.: Просвещение, 1990. — 300 с.
5. Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. — М.: Прогресс, 1988. — 344 с.
6. Арутюнова Н. Д. Прагматика // Лингвистический энциклопедический словарь. -М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 389−390.
7. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. — М., 1998. — 896 с.
8. Балли Ш. Французская стилистика. — М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1961. — 394 с.
9. Блумфилд Л. Язык / пер. с англ. языка. — 2-е изд., стереотип. — М: Эдиториал УРСС, 2002. — 608 с.
10. Болотов В. И. Проблемы теории эмоциональности воздействия текста: авто-реф. дис. … д-ра фил. наук. — М., 1986. — 35 с.
11. Виноградов В. В. Лексикология и лексикография: избранные труды. — М.: Наука, 1977. — 310 с.
12. Витт Н. В. Речи и эмоции: учебное пособие к спецкурсу по психологии. — М.: Изд-во МГПИИЯ им. М. Тореза, 1984. — 76 с.
90
13. Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. — М., 1985. — 225 с.
14. Галкина-Федорук Е. М. Об экспрессивности и эмоциональности в языке // Сб. статей по языкознанию. — М.: Изд-во МГУ, 1958. — С. 103−124.
15. Горбунов А. П. О природе эмоционального и формах его выражения в художественной литературе. Труды Иркутского гос. ун-та им. Жданова. — Иркутск, 1971. — Т. 79. Серия языкознания. — Вып. 7. — С. 131−149.
16. Додонов Б. И. Эмоция как ценность. — М.: Изд-во полит. литературы, 1978. -
271 с.
17. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. — СПб: Питер, 2002. — 752 с.
18. Кобрина Н. А. О соотносимости ментальной сферы и вербализации // Концептуальное пространство языка. — Тамбов: Изд-во ТГУ, 2005. — С. 77−95.
19. Кунин А. В. Англо-русский фразеологический словарь. — М., 1984. — 942 с.
20. Мезенин С. М. Образные средства языка. — М.: МГПИ им. В. И. Ленина, 1984. -
100 с.
21. Никитин М. В. Курс лингвистической семантики. — СПб: Научный центр проблем диалога, 1996. — 760 с.
22. Никитин М. В. Курс лингвистической семантики. — СПб.: Научный центр проблем диалога, 1997. — 212 с.
23. Никитин М. В. Заметки об оценке и оценочных значениях // Когнитивнопрагматические и художественные функции языка. Studia Linguistica. — СПб.: Тригон, 2000. — С. 6−22.
24. Осипов Ю. М. К вопросу об уточнении понятия эмоциональность как лингвистического термина // Учен. зап. МГПИ им. В. И. Ленина. — 1970. — № 422. — С. 119−137.
25. Писарев Д. С. Функционирование восклицательных предложений в современном французском языке и их прагматический аспект // Прагматические аспекты функционирования языка. — Барнаул: Изд-во АГУ, 1983. — С. 114−125.
26. Ретунская М. С. Английская аксиологическая лексика. — Н. Новгород: Изд-во Нижегородского гос. ун-та, 1996. — 272 с.
27. Сандомирская И. И. Эмотивный компонент в значении глагола (на материале глаголов, обозначающих поведение) // Человеческий фактор в языке: языковые механизмы экспрессивности. — М.: Наука, 1991. — С. 114−136.
28. Сорокин Ю. А. Эмоциональность или эмотивность? Или ни то и ни другое? // Эмотивный код языка и его реализация. Коллективная монография. — Волгоград: Перемена, 2003. — С. 25−27.
29. Телия В. Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. — М.: Наука, 1986. — 142 с.
30. Фомина З. Е. Эмоционально-оценочная лексика современного немецкого языка: автореф. дис. … д-ра филол. наук. — М., 1996. — 66 с.
31. Фресс П. Эмоции // Экспериментальная психология. — М.: Прогресс, 1975. -Вып. 5. — С. 112−195.
32. Чахоян Л. П. Общая теория высказывания // Спорные вопросы английской грамматики. — Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1988. — С. 122−140.
33. Шадрин Н. Л. Перевод фразеологических единиц и сопоставительная стилистика. — Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1991. — 218 с.
34. Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. — Воронеж, 1987. — 192 с.
35. Шаховский В. И. Проблема разграничения экспрессивности и эмотивности как семантической категории лингвостилистики // Проблемы семасиологии и лингвостилистики. — Рязань, 1975. — Вып. 2. — С. 3−25.
36. Шаховский В. И. Эмоционально-смысловая доминанта в естественной и художественной коммуникации // Язык и эмоции: личностные смыслы и доминанты в речевой деятельности. Сб. науч. трудов. — Волгоград: Центр, 2004. — С. 147−168.
37. Эмирова А. Н. Русская фразеология. — Ташкент: Фан, 1988. — 89 с.
91

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой