Субъектно-объектные интенции Арсения Тарковского в системе категорий частное и всеобщее

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Боковели Ольга Сергеевна
СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫЕ ИНТЕНЦИИ АРСЕНИЯ ТАРКОВСКОГО В СИСТЕМЕ КАТЕГОРИЙ ЧАСТНОЕ И ВСЕОБЩЕЕ
В статье представлена небольшая часть работы, связанная с попыткой осмысления диалектики авторского сознания в философской лирике Арсения Тарковского. Рассматривается система формирования его субъектно-объектных интенций через призму категорий частное и всеобщее- осмысливается парадигма движения в системе онтологического и гносеологического сознания поэта. Выстраивается объектный континуум, который сливается в единую онтологическую систему в лирике поэта 60-х годов XX столетия. Адрес статьи: www. gramota. net/materials/2/2015/1−¼. html
Источник
Филологические науки. Вопросы теории и практики
Тамбов: Грамота, 2015. № 1 (43): в 2-х ч. Ч. I. C. 26−29. ISSN 1997−2911.
Адрес журнала: www. gramota. net/editions/2. html
Содержание данного номера журнала: www. gramota. net/mate rials/2/2015/1−1/
© Издательство & quot-Грамота"-
Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www. gramota. net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: phil@gramota. net
УДК 82- 821. 161.1 Филологические науки
В статье представлена небольшая часть работы, связанная с попыткой осмысления диалектики авторского сознания в философской лирике Арсения Тарковского. Рассматривается система формирования его субъектно-объектных интенций через призму категорий частное и всеобщее- осмысливается парадигма движения в системе онтологического и гносеологического сознания поэта. Выстраивается объектный континуум, который сливается в единую онтологическую систему в лирике поэта 60-х годов XX столетия.
Ключевые слова и фразы: философская лирика- авторское сознание- диалектика- частное- всеобщее- субъектно-объектные интенции.
Боковели Ольга Сергеевна, к. филол. н.
Тувинский государственный университет OlgaBokoveli@gmail. com
СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫЕ ИНТЕНЦИИ АРСЕНИЯ ТАРКОВСКОГО В СИСТЕМЕ КАТЕГОРИЙ ЧАСТНОЕ И ВСЕОБЩЕЕ (c)
Единичное и всеобщее как субъектно-объектные связи личного бытия и мира являются одними из ведущих в гносеологии Арсения Тарковского. Путь от ощущений к миропониманию его лирического героя проходит в системе binary coded, что при ее изучении приводит к осмыслению лирики поэта по принципу диалектического единства. В связи с этим методологическая база в данной статье будет учитывать гегелевскую триаду диалектики: «тезис — антитезис — синтез», однако, основное направление мысли будет находиться в области субъективной интенции поэта и его отношения к объективной реальности. В рамках данного размышления гегелевская триада модифицируется в систему «частное (единичное) — всеобщее — особенное», что дает возможность перевести ее в онтологический модус экзистенции автора, поскольку основная цель состоит в том, чтобы показать движение субъектно-объектных интенций в сознании лирического героя Арсения Тарковского.
Для того чтобы избежать семантического сдвига в данных рассуждениях, необходимо обусловить характеристику каждого элемента системы. Во-первых, при определении диалектических категорий единичного и всеобщего в системе художественного сознания Арсения Тарковского будет рассмотрена позиция категории «синтеза» в качестве особенного или, иначе, отношения, под которым понимается «система органических связей, создающих внутренний каркас универсальной целостности, или целостности универсума, в котором обязательно укоренен субъект тем или иным уровнем своего Я» [7]. В связи с чем становится возможным выстроить следующую парадигматическую систему взаимодействия указанных категорий: синтез/особенное/отношение.
Во-вторых, в этом философском осмыслении тезис как частное мыслится в виде некоей экзистенции автора, что выражено через сильную авторскую позицию в тексте произведения. Точнее — в поэтическом пространстве Арсения Тарковского аккумулируется сила проявления собственного Я, что обнаруживается и посредством использования личных местоимений, и их препозицией по отношению к последующему тексту, и посредством формирования сингулярных формул Я = ПРИРОДА, Я = МИР, Я = КОСМОС [3, с. 6−7], вплетающихся в субъектно-объектную онтологию поэта.
В-третьих, исходя из предыдущего аргумента, антитезис в качестве категории «всеобщее» мыслим как объектный мир в философской лирике Арсения Тарковского. По своей сути в первичном понимании он выступает как элемент семантического противопоставления, и выражен в категориях «природа», «мир», «космос». Однако учитывая то, что между тезис/частное/экзистенция автора и антитезис/всеобщее/объектный мир возникают различного рода смысловые связи-отношения, становится возможным говорить скорее об их взаимном отражении. Поскольку в этом взаимодействии срабатывает закон антропологической формы души, она «разделяется в процессе развития всеобщности и единичности & lt-… >- на два момента, & lt-… >- как только выделяется момент всеобщего в какой-то реальности в форме существования, сразу выделяется и противоположный момент — единичное» [5]. Это обоюдоадекватный процесс взаимодействия данных категорий в общей гносеологической парадигме художественного мира Арсения Тарковского.
Чаще всего проявление категорий тезис/частное/экзистенция автора и антитезис/всеобщее/объектный мир прослеживается во взаимосвязанных элементах текста в лирике Арсения Тарковского следующим образом:
1. тезис/частное/экзистенция автора — использование местоимений 1-го лица (личные местоимения я, мне) и опосредованных субъектных интенций поэта (3-е лицо (он, она), указательных местоимений (та, тот, те) — различного рода лексем-реалий (например, дитя и т. д.)) —
2. антитезис/всеобщее/объектный мир — лексемы со значением обобщения (например, все, мир) — лексемы, являющиеся номинантами конкретных реалий действительности (например, волна, пузырь и т. д.).
В целом же осмысление взаимодействия этих систем в лирике Арсения Тарковского можно проследить по совокупным схемам: во-первых, лирическое Я поэта — объективный мир (S-O) — во-вторых, лирическое Я поэта — любая конкретная реалия объективного мира (S-Oi) — в-третьих, реалия объективного мира -реалия объективного мира (O1-O2).
© Боковели О. С., 2015
Общая парадигма выражения отношений в художественном произведении была описана еще М. М. Бахтиным в работе «Эстетика словесного творчества», в которой он определил три ведущих типа отношений: 1) объект — объект, 2) субъект — объект, 3) субъект — субъект. В этой системе осмыслено упорядоченное представление гносеологии вообще, применительно к любому субъекту, вовлеченному в систему познания: «Как тело формируется первоначально в материнском лоне (теле), так и сознание человека пробуждается окутанное чужим сознанием. Позже начинается подведение себя под нейтральные слова и категории, то есть определение себя как человека безотносительно к я и другому» [1, с. 343]. Однако применительно к предмету данного размышления представленная бахтинская парадигма отношений скорее методологическая основа, чем ее конкретное применение, поскольку, как видно из представленных моделей в лирике Тарковского, наблюдается своеобразная система движения в гносеологии поэта. Так, например, «частное — всеобщее — особенное» в рамках формулы лирическое Я поэта — объективный мир может быть осмыслено следующим образом:
И в этом зыбком свете,
Пусть выпавшем из рук,
Я по одной примете
Узнаю все вокруг.
В данном катрене из стихотворения «Как золотая птичка» (1944) [6, с. 408] Арсения Тарковского Я — частное, все — всеобщее. Status ante в этом лексико-семантическом поле понятий «я — все» принадлежит категории частного — личное местоимение «я», а post status занимает категория всеобщего — лексема «все», семантически связанная с понятием мир, что представляет собой вполне традиционную систему взаимодействия единичного и всеобщего. При этом синтез (антитезисное взаимное отражение) этих понятий в лирике Тарковского и дает нам то особенное понимание, которое находится в сознании самого поэта, при попытке познания и постижения действительности. А именно: во-первых, проявление взаимозависимости явлений Я и Мир (в данном конкретном примере) происходит в любовной лирике поэта- во-вторых, наблюдается процесс идентификации знакомого пространства по всего лишь одной примете, что указывает на сокровенность и интимность процесса узнавания, ведомого только лирическому Я Арсения Тарковского. Таким образом, общее движение процесса познания проходит от частного к всеобщему и сосредотачивается в системе узнавания родного мира, где поэт любил и был любим.
Вместе с этим особая роль в стихотворениях Тарковского отводится местоимению мне в различных модификациях, которое частотно по употреблению и встречается не только внутри текстов, но и в названиях стихотворений («Хорошо мне в теплушке» (1943) [Там же, с. 124], «Мне странно, и душно и томно» (1947) [Там же, с. 385], «Мне в черный день приснится» (1952) [Там же, с. 151], «Мне опостылели слова, слова, слова» (1963) [Там же, с. 232], «Меня хватило бы на все живое» (1960−1969) [Там же, с. 408] и др.). В данном случае замена личного местоимения я на местоимение мне в поэтическом миромоделировании Арсения Тарковского в большей степени сближает лирического героя и реальность, отражая качественно иной уровень познания действительности. Наблюдается переход от схемы (S-O) к схеме (S-Oi):
Мне странно, и душно, и томно,
Мне больно, и кажется мне,
Что стал я ладьей на огромной
Бездонной и темной волне.
(«Мне странно, и душно, и томно»).
В одном контексте происходит колоссальная концентрация внимания на лирическом Я поэта через непосредственное использование личных местоимений: мне — мне — мне — я, что указывает на силу присутствия самого авторского сознания в тексте, а не на его некую отстраненность, объектность. В связи с чем, Тарковский в данном стихотворении «присутствует… не только как автор, не только как объект изображения, но и как его субъект» [4, с. 7]. То есть то, что прописывает поэт в этом стихотворении, как неотделимая часть его субъекта должна быть осмыслена уже не с позиции лирического героя, а с точки зрения лирического Я, имеющего «грамматически выраженное лицо, но не являющееся объектом изображения» [2, с. 240], так как ни о каких биографических и социально-географических локализациях Арсения Тарковского, как человека, речь не идет, наоборот, перед нами открывается иная внутренняя экзистенция авторского присутствия в своем произведении. Возможно именно поэтому местоимение мне — эквивалент лирического Я — исполняет роль стягивающего момента в сенситивной области личного бытия автора, под которым понимается инте-роцепция его ощущений, явленная посредством лексем категории состояния — странно, душно, томно, больно. Местоимение я — это достигнутая концентрация его субъектного выражения в художественной реальности. И именно таким образом частное проявлено в субъективном авторском сознании.
Осмысление же категории всеобщего находится в иной плоскости — в объективной реальности, окружающей поэта. Однако при наличии его интероцепции приобретает особый характер, переходит из области понятия все в понятие любой конкретной реалии объективного мира. Через один из инвариантов авторской проекции в философской лирике Арсения Тарковского — архетипический образ ладьи — создается оппозиция «ладья — волна», в которой образ ладьи мыслится как лирическое Я поэта, а образ волны и будет представлять одну из таких конкретных реалий действительности. Взаимодействие элементов этой оппозиции помогает синтезировать такие мотивы, как жизненный путь («стал я ладьей»), осмысление себя частью огромного пространства («на огромной бездонной и темной») и общее синусоидальное движение мира вверх — вниз (на… волне).
Вместе с этим снова прослеживается и структурная парадигма взаимодействия частного и всеобщего -от субъекта к объекту, от тезиса к антитезису — status ante принадлежит лирическому Я Арсения Тарковского, а post status — объективному миру.
Следующая схема выражения взаимосвязи частного и всеобщего «Oi-O2» качественно меняет субъектно-объектные отношения между поэтом и окружающим миром. Авторское сознание в данной совокупной схеме из лирического Я переходит уже в область сознания лирического героя. Тарковский смотрит на мир не как активный деятель, с суммой собственных переживаний, а как лицо отстраненное, осмысливающее объективную реальность со стороны:
И в час, когда твой город исполинский Весь в зелени восходит на заре, -Лежишь, дитя, в утробе материнской В полупрозрачном нежном пузыре. («Посвящение», V) [6, с. 382].
В эту систему отношений вступают объекты реальности, которые также принимают функцию частного (дитя — status ante) и всеобщего (пузырь — post status). Сочетание и осмысление личностного бытия человека, как песчинки мира в системе огромного пространства вселенной. При этом дитя и пузырь «включены» поэтом в систему личного мифотворчества, где, с одной стороны, его лирический герой всего лишь наблюдатель, констатирующий факт, а, с другой стороны, Тарковский — поэт-творец (poeta artifex), поскольку оба образа осмыслены им как мифопоэтические метафоры. Дитя — человек, пузырь — шарообразный мир личного пространства этого человека.
Таким образом, гносеологическое движение в системе художественного мира поэта формируется через субъектную интенцию, которая втягивает в свое поле познания объективный мир, преобразует его с учетом собственного субъективизма. Главенствующей в данной системе становится имманентная сфера экзистенции субъекта Тарковского, а общее движение к объекту проходит через субъектную интенцию посредством формирования системы:
Объективная реальность
В результате весь объектный континуум сливается в единую онтологическую систему:
Он выплывет еще и сразу, как пловец, С такою влагою навеки породнится, Что он и сам сказать не может, наконец, Звезда он, иль земля, иль человек, иль птица. («Дума», 1946) [Там же, с. 365].
Это происходит за счет выстроенной Арсением Тарковским пространственной сферы с признаками би-нарности «звезда (верх) — земля (низ) — человек (низ) — птица (верх)». Все реалии объектного мира втянуты в авторское сознание Тарковского, и через это сознание одновременно существуют и в объективной, и в субъективной реальности. Пространственный континуум един для них, поскольку един для поэта. Все облегающая влага стирает грани в сознании лирического героя поэта, но не самого автора, занявшего отстранено наблюдательную позицию творца.
Список литературы
1. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества / сост. С. Г. Бочаров, примеч. С. С. Аверинцев и С. Г. Бочаров. М.: Искусство, 1979. 423 с.
2. Бичевин А. Г. Субъектные формы выражения авторского сознания в лирике Н. С. Гумилева («Колчан») // Вестник иркутского государственного университета. 2013. № 2 (23). С. 238−243.
3. Боковели О. С. Модель мира в философской лирике Арсения Тарковского: автореф. дисс. … к. филол. н. Абакан, 2008. 18 с.
4. Гинзбург Л. Я. О лирике. Л.: Сов. писатель, 1974. 408 с.
5. Линьков Е. С. Диалектика сознания в философии Гегеля [Электронный ресурс]. URL: http: //vispir. h1. ru/lin411. htm (дата обращения: 24. 05. 2014).
6. Тарковский А. А. Собрание сочинений: в 3-х т. / сост. Т. Озерская-Тарковская- вступ. ст. К. Ковальджи- прим. А. Лаврина. М.: Художественная литература, 1991. Т. 1. Стихотворения. 462 с.
7. Федоров Ю. М. Глава 4. Онтологический модус человеческой экзистенции. 4.3. Декомпозиция «отношения» как онтологической категории // Федоров Ю. М. Сумма антропологии. [Электронный ресурс]. URL: http: //www. hrono. ru/ libris/lib_f/antrop143. php (дата обращения: 29. 05. 2014).
SUBJECT-OBJECT INTENSIONS OF ARSENY TARKOVSKY IN SYSTEM OF CATEGORIES OF PRIVATE AND UNIVERSAL
Bokoveli Ol'-ga Sergeevna, Ph. D. in Philology Tuvan State University OlgaBokoveli@gmail. com
The article presents a small part of the work associated with the attempt to understand the dialectics of the author'-s consciousness in the philosophical lyrics of Arseny Tarkovsky. The system of its subject-object intentions formation through the prism of the category of private and universal is considered- the paradigm of motion in the system of the poet'-s ontological and gnoseological consciousness is interpreted. The object continuum, which merges into a single ontological system in the poet'-s lyrics during the 60s of the XX century, is created.
Key words and phrases: philosophical lyrics- author'-s consciousness- dialectics- private- universal- subject-object intentions.
УДК 82/821
Филологические науки
Статья посвящена исследованию российской современной драмы как одного из дискуссионных театрально-драматургических явлений XX—XXI вв. На примере пьесы М. Угарова и Е. Греминой «Сентябрь^ос» автор рассматривает художественные особенности и принципы документализма в отечественной документальной драме XX—XXI вв. Основное внимание в статье акцентируется на переосмыслении содержания понятия «документ», специфика которого продиктована особенностями интернет-коммуникации.
Ключевые слова и фразы: современная драматургия- «новая драма" — документальная драма- документальный театр- «вербатим-драматургия».
Болгова Светлана Михайловна
Поволжская государственная социально-гуманитарная академия farsh_@mail. ru
ИНТЕРНЕТ-КОММУНИКАЦИЯ КАК ЕДИНИЦА ДОКУМЕНТАЛЬНОСТИ
В СОВРЕМЕННОЙ ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ДРАМЕ (НА ПРИМЕРЕ ПЬЕСЫ М. УГАРОВА И Е. ГРЕМИНОЙ «СЕНТЯБРЬ. DOC»)®
Современный документальный театр — это явление, существующее одновременно в поле художественных и социальных коммуникаций. «Театр^ос», как одна из главных площадок современной документальной драмы, представляет собой новый театр, в котором каждый спектакль — социальная акция, затрагивающая острую общественную проблему. Как отмечает Т. В. Болдырева, «то, что происходит в театре документальной пьесы, это, скорее, антитеатр: тексты пьесы не сочиняются, а -выхватываются& quot- из реальной действительности» [1, с. 51]. А поиски новых форм документальных произведений, в частности техника «verbatim», привели к смене понятия документа. «Verbatim» (с лат. языка — «дословно», с англ. — «буквальный, дословный») — техника создания текста при помощи монтажа дословно записанной речи реальных людей, собранной в ходе интервью на определенную тему. На сегодняшний день термин «вербатим» расширил свои границы и обозначает не только конкретную драматургическую технику, но и затрагивает жанрово-стилевое понятие и общекультурное явление в целом. Под «вербатимом» понимают и определенного стиля документальные тексты, а также тип документального театра XX—XXI вв.еков [2- 3- 4- 5- 6- 10].
Авторы «вербатим-драматургии» опираются не только на письменные источники будущей пьесы (архивные документы, письма, газетные статьи, дневники), как это было, например, в документальной драматургии 20-х, 60-х и 80-х годов XX века, но и на так называемый «человеческий документ», содержащий в своей основе судьбы реальных людей, подлинные тексты, интервью, записанные на диктофон, а также обширный материал с интернет-сайтов, форумов и блогов, ориентированный, прежде всего, на социальное воздействие. Поэтому можно говорить о том, что в современном документальном театре единицей документальности становится не факт, а слово.
«ТеатрЛос» в проблемно-тематическом аспекте задал один из главных критериев современной драматургии — остросоциальное направление. Пьесы, созданные в «Театре^ос», находятся на стыке социума и искусства. Примером такого совмещения стала пьеса «Сентябрь^ос», впервые поставленная в 2005 году.
М. Угаров и Е. Гремина решили создать документальный проект о реакции людей на случившийся в 2004 году теракт в Беслане. Материалом для постановки послужили комментарии с чеченских, осетинских, русских интернет-сайтов и форумов. Реплики и диалоги интернет-пользователей подверглись минимальной редакции и были объединены в одну пьесу по тематическому принципу. В пьесе в качестве респондентов выступают не конкретно опрошенные люди, а обсуждения и мнения пользователей соцсетей, всевозможных
(r) Болгова С. М., 2015

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой