Ф. Рюккерт и Т. Шторм

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Бакалов А.С.
(Самара)
Ф. РЮККЕРТ И Т. ШТОРМ
Найти общее в творчестве двух столь разных немецких поэтов Х1Х века, как Фридрих Рюккерт (17 881 866) и Теодор Шторм (1817−1888), — мысль, с одной стороны, не столь уж неожиданная, а с другой — вовсе не так уж и банальная. Во-первых, потому, что при анализе 2−3 произведений Т. Шторма просто невозможно обойти имя Рюккерта (новелла «In St. Jurgen», «Frauen-Ritornellen»), во-вторых же потому, что нам известна лишь одна попытка научного сопоставления творчества обоих авторов, уже название которой — «Мертвый клад на обочине» («Der tote Schatz am Wege» — Friedrich Ruckert und Theodor Storm) [9] не добавляет оптимизма тому, кто ищет точки их сближения. Имена Рюккета и Шторма, действительно, редко упоминаются в одном контексте. Так, в богато иллюстрированном альбоме «Мир Теодора Шторма в картинках», изданном «Обществом Теодора Шторма» к 100-летию со дня смерти поэта (1988 год был юбилейным и для Ф. Рюккерта тоже) имя франконского поэта лишь походя упоминается один раз по малозначительному поводу [6- 27], тогда как, скажем, Э. Золя вместе с его портретом уделена там целая страница — по случаю того, что Т. Шторм прочитал «Западню» и она ему не понравилась [6- 168].
При сравнении поэтического творчества Рюккерта и Шторма бросается в глаза, прежде всего, конечно, различие их почерков и творческих манер, их образного и художественного миров. Они поэты разных поколений и несходных мировоззрений. Рюккерт — это поэзия мысли, далеко не всегда глубокой, хотя и нередко оригинальной. Шторм же — лирика переживаний, лирика психологическая. Шторм — поэт точной и экономной образности, в его «десятки раз процеженной и отшлифованной лирике жемчужина на жемчужине» [Т. Манн — 7- 252). Рюккерт же писал много и небрежно, и «если к нему приходили счастливые мысли и он их удачно выражал, то это вряд ли его заслуга, скорее случайность» [11- 71].
Конечно, мысль РМ. Вернера о случайности — полемическая крайность, не более того, но в целом такую уничижительную оценку трудно оспорить. C другой же стороны, и лирика Т. Шторма состоит не из одних только «перлов», и тот же Т. Манн находил у своего «духовного отца» «немало неглубокого и комического» [7- 257], так что именно в этой сфере нетипичного и исключительного возможны, наверное, поиски сближений для столь разных художественных миров.
Поздний романтик Ф. Рюккерт, родившийся в один год с Эйхендорфом и Байроном, был к 1817 году -году рождения Т. Шторма — уже популярным политическим поэтом, автором сонетов и детским писателем, а вскоре он приобретет славу еще и как талантливый лингвист, ученый ориенталист и поэт-переводчик. Именно в этой области Рюккерту суждено было прославиться больше всего. Прижизненная его известность была, при всех колебаниях моды, значительной и стабильной. В 1830-е годы, когда происходило становление Т. Шторма как поэта, «Весна любви» (Fruhling der Liebe) Рюккерта почти на равных соперничала на книжном рынке с «Книгой песен» Г. Гейне [8- 58], его стихотворные сказки и многие лирические песни (оказалось, что он — один из самых «озвученных» поэтов после И.В. Гете) пережили свое время и стали достоянием читателей ХХ века.
Сила Ф. Рюккерта как поэта была не в свежести поэтического воодушевления, но в точности формулировок, и в этом ему в немецкой поэзии поистине не было равных. Как филолог с удивительным чувством языка он легко выражал в стихах мысли, недоступные порой и более прославленным поэтам. «Когда хотел, Рюккерт умел писать», — резюмировала исследовательница начала ХХ века [5- 123], и доказательств тому достаточно:
Herbsthauch Herz, nun so alt und noch immer nicht klug:
Hoffst du von Tagen zu Tagen,
Was dir der bluhende Fruhling nicht trug,
Werde der Herbst dir noch tragen.
La? t doch der spielende Wind nicht vom Strauch Immer zu streicheln, zu kosen.
Rosen entfaltet am Morgen sein Hauch,
Abends verstreut er die Rosen.
La? t doch der spielende Wind nicht vom Strauch Bis er ihn vollig gelichtet.
Alles, o Herz, ist ein Wind und ein Hauch,
Was wir geliebt und gedichtet! [1- 11].
Приведенное стихотворение несет в себе атмосферу и типичную ситуацию бидермайера: пожилой человек с грустью вспоминает ушедшую молодость, где затерялось его счастье, да и было ли оно? Этот мотив, нашедший у Шторма выражение в формуле «Leben und Liebe, wie flog es vorbei!» [2- 304], близок обоим сравниваемым авторам. Типичный герой бидермайера изображен, к примеру, в новелле Шторма «Поездка на халлиг» («Eine Halligfahrt»). В ней повествуется о визите маленькой воскресной компании к их общему знакомому, которого все называют «кузен» (Vetter), обитающему в тишине и одиночестве на островке в Северном море, среди книг и живой природы, в благодатном уединении от общества.
Это, по-видимому, самая «олитературенная» из новелл Т. Шторма: читатель наталкивается в ней на
реминисценции из гейневской «Нордерней» (эпизод с затонувшим городом Рунгхольт), конец новеллы кому-то напомнит «Угловое окно» Гофмана (там упоминается даже имя Йоханнеса Крайслера), а вся новелла излучает штормовскую атмосферу грусти по ушедшей молодости, восходящую к бидермайеру вообще и к Рюккерту в частности. И дабы это не осталось лишь предположением, Шторм вкладывает в уста своего «кузена» слегка измененную рюккертовскую строчку, стоящую первой в вышеприведенном стихотворении: «Sie wissen ja: Herz, schon so alt und noch immer nicht klug» [3- 736].
Сейчас, наверное, уже невозможно выяснить, когда и при каких обстоятельствах молодой Т. Шторм впервые познакомился с поэзией Рюккерта. Сам он свидетельств об этом не оставил, однако то, что она ему была известна уже к началу 1840-х годов, следует из его стихов, посланных им 13 сентября 1843 года Теодору Моммзену:
Du neuer Abu Seid, so hast du endlich
Dein eignes Wesen frei ans Licht gestellt usw. [2- 272].
Примененное по отношению к другу прозвище «Абу-Сеид», взято из «Макам Харири» Ф. Рюккерта, второе издание которых (1837) имело, в отличие от первого (1826), cущественный успех у публики. Конец 1830-х годов в жизни лицеиста, а затем студента Шторма — время его запоздалого, хотя и интенсивного знакомства с немецкой поэзией: с «Книгой песен» Гейне, со «Стихотворениями» Эйхендорфа (1837) и Мерике (1838). До этого Шторм знал, в сущности, лишь Гете — автора «Германа и Доротеи». «Из тех, кто был представлен в живом виде — о романтиках, об Уланде, Эйхендорфе, Рюккерте — нам тогда ничего не сообщали», — вспоминал писатель на закате своей жизни [6- 27]. Не исключено, что знакомством своим с творчеством франконского поэта Шторм также обязан все тому же «Абу-Сеиду» — другу Фердинанду Рёзе, ставшему для него в те годы — на правах старшего и более образованного человека — проводником в мир современной литературы.
Впрочем, роль литературного Виргилия для Шторма играл и другой его друг — Теодор Моммзен, будущий специалист по римской истории, а в 1843 году — начинающий поэт и один из соавторов «Книги песен трех друзей» (Liederbuch dreier Freunde), представившей юношеские стихотворения Шторма и братьев Моммзенов — Теодора и Тихо. В этом сборнике Т. Моммзен с еще большим, чем у Шторма, энтузиазмом отдается ритурнелю — жанру, введенному в немецкую поэзии. Ф. Рюккертом.
Шторм написал в общей сложности лишь 7 ритурнелей, и их стилистическое сходство с рюккертовскими отрицать невозможно.
Рюккерт:
Zierliches Glockchen!
Vom Schnee, der von den Fluren weggegangen,
Bist du zuruckgeblieben als ein Flockchen.
Bescheidnes Veilchen!
Du sagest: «Wann ich gehe, kommt die Rose».
Schon, da? sie kommt, doch weile noch ein Weilchen! [1- 395]-
Шторм:
Maienglocken!
Ich seh euch jetzt verlassen bluhn im Garten.
Sonst hieltet ihr euch gern zu braunen Locken.
Blaue Veilchen!
Ich kenn euch, ich lieb euch, ich find euch.
Wartet nu rein Weilchen! [2- 270].
Ритурнель — своеобразный аналог японскому хайку. Это законченное трехстрочное стихотворение, и его срединный стих в принципе не нуждается в рифме, как в итальянской терцине. Рюккерт привез из своего итальянского путешествия (1816) и ввел в немецкую поэзию два варианта ритурнеля. Один из них — с укороченной первой строкой — взял на вооружение и Т. Шторм. «Ритурнель — изящный род, — писал он Т. Моммзену. — Едва прочитаешь один, как выпрыгивают все новые и новые. Стихи как цветы» [2- 19].
У Рюккерта же подавляющее число ритурнелей не содержит в первой строке мотива растений. Это просто трехстрочные стихотворения о любви с приблизительно равной длиной строк, в которых срединный стих также зачастую имеет паронимическое созвучие с обоими соседними:
Ich sah den Mond, er stand beim Abendsterne,
Sie standen still und ku? ten sich die Stirne-
So stand' ich jetzt bei meinem Liebchen gerne [1- 395].
Шторм, как уже сказано, не воспользовался этим вариантом, однако и свои «цветочные» ритурнели он, судя по названию (Frauen-Ritornelle), также считал стихотворениями о любви.
У него находим также один удачный опыт с газелью — еще одной поэтической формой, заимствованной Ф. Рюккертом, — теперь уже из арабо-персидской лирики и внедренной в немецкую:
Gasel
Du wei? t, wie mein ganzes Herz allein durch deine Milde lebt,
Du wei? t, wie mein ganzes Herz allein in deinem Bilde lebt-
Denn wie die Schonheit nimmer schon, die nicht der Seele Atem kennt,
Wie durch des Lichtes Kraft allein der Zauber der Gefilde lebt,
So ist das Leben nicht belebt als durch der Liebe Sakrament-
Das fuhlet, wer die Liebe fuhlt, wer unter ihrem Schilde lebt,
Ich aber, wer die liebste Frau sein unverlierbar Eigen nennt,
Ich fuhle, wie die ganze Welt allein in ihrem Bilde lebt [2- 283].
CaMoe удачное в этом штормовском опыте — его лаконичность. Газель как поэтический жанр держится на оппозиции содержания и формы, существует постоянное поле напряжения между динамикой мысли и статикой ее выражения. У признанных мастеров этой формы блеск поэтической мысли одерживает верх над монотонностью повторяющейся рифмы. Канон ограничивает газель 12 бейтами, что, конечно, тоже много, а начинающий автор Шторм спас свою «Газель» краткостью: у него всего 4 бейта. Газели Рюккерта обычно длиннее.
Одно из сходств Рюккерта и Шторма как литераторов в том, что наряду с лирикой интимной, оба они были еще и выдающимися политическими поэтами своего времени. Тема их политической лирики -освободительная борьба против иноземных захватчиков. В случае с Рюккертом это была борьба с Наполеоном, политическая же лирика Шторма звала в середине века к изгнанию датских завоевателей из северных немецких герцогств Шдезвига и Голштинии. Политическая лирика Ф. Рюккерта, автора «Бронированных сонетов» (Geharnischte Sonette), конечно, более обширна, чем у Шторма, как и вообще объем всего, им написанного (по некоторым оценкам — около 25 000 стихотворений) многократно превышает достаточно скромное (менее 500 произведений) поэтическое наследие голштинского поэта. Основной пафос «Бронированных сонетов» Рюккерта (1813) — уверенность в близкой победе над Наполеоном, уже прошедшим через поражение в России и могущим теперь угрожать «разве что бровями». Поэтому сонеты — при всей их горечи из-за национального унижения страны — дышат оптимизмом и патриотическим воодушевлением.
Иной был ситуация во времена Шторма. Ютландские герцогства оказались в оккупации маленькой, но сильной и хорошо организованной Данией, дипломатически поддержанной Англией и скандинавскими странами. Союзники же — Пруссия и Австрия — соперничавшие между собой за гегемонию внутри Немецкого союза (вскоре это выльется в братоубийственную войну 1866 года), демонстрировали свою нерешительность и несогласованность действий (неудачная осада Фридрихштадта осенью 1850 г.). И хотя в конечном итоге политическая лирика Шторма не менее оптимистична, чем у Рюккерта, она несет в себе больше горечи и драматизма:
Sie halten Siegesfest, sie ziehn die Stadt entlang-
Sie meinen Schleswig-Holstein zu begraben.
Brich nicht, mein Herz! Noch sollst du Freude haben:
Wir haben Kinder noch, wir haben Knaben,
Und auch wir selber leben, Gott sei Dank! [1. Januar 1851 — 2- 161].
Национально-освободительное восстание в Шлезвиге, поводом для которого стала смерть датского короля (1863), стало последней темой в лирике обоих поэтов. Рюккерт напишет осенью 1863 года «Дюжину боевых песен для Шлезвиг-Голштинии», в которых, между прочим, заявит, что готов передать эстафету борьбы «более достойному»:
Dies Opfer ist nicht vorenthalten Dem Weihaltar des Vaterlandes:
Nun, Junge, kommt, beschamt den Alten Im Schuren des geweihten Brandes! [1- 230].
И хотя Шторм в приглашении к теме не нуждался, ибо уже 15 лет был в ней «завязан», именно на его долю выпала миссия подхватить эту эстафету. Одновременно с Рюккертом и независимо от него он пишет в эти дни горькие и страстные «Могилы в Шлезвиге», которые сам называет «будильником» и «лирическим взмахом меча за Шлезвиг-Голштинию»:
Wacht auf, ihr Reiter! Schuttelt ab den Sand,
Besteigt noch einmal die gesturzten Renner!
Blast, blast, ihr Jager! Fur das Vaterland
Noch einen Strau?! Wir brauchen Manner, Manner!
[Graber in Schleswig — 2- 183].
«Могилы в Шлезвиге» и «Могилы на побережье» (Graber an der Kuste) имеют мало общего с «Могилами в Оттензее» (Graber in Ottensee) Ф. Рюккерта, хотя и у него в одном из эпизодов стихотворения повествуется о жертвах войны.
Несмотря на устойчивую репутацию политических поэтов, Рюккерт и Шторм в равной мере ощущали себя прежде всего певцами любви, вообще интимной темы:
Рюккерт:
Doch wie der Krieger aus dem Schalle So sehnt nach fruhen Liebesklangen
Des ehrnen Feldes still zuruck Mein Lied sich heimwarts, lang entfernt,
Sich sehnt nach seines Hauses Halle, Und freut sich, da? in wilden Drangen
Des Lebens heimgebliebnes Gluck! Es nicht den Wohllaut hat verlernt.
[Ruckblick auf die politischen Gedichte — 1- 232]-
Аналогичное и у Шторма:
Wir konnen auch die Trompete blasen Und schmettern wеithin durch das Land,
Doch schreiten wir lieber in Maientagen,
Wenn die Primeln bluhn und die Drosseln schlagen,
Still sinnend an des Baches Rand.
[Wir konnen auch…- 2- 184].
Как поэты частной темы Рюккерт и Шторм — при всех их различиях — порой также обнаруживают удивительные сближения своих «почерков» или поэтических миров. Так, по-рюккертовски наивно звучат формулировки Шторма в стихах:
Es kommt das Leid, или:
Es geht die Freud-
Es kommt die Freud,
Es geht das Leid -Die Tage sind nimmer dieselben.
[Es kommt das Leid — 2- 303]-
Сравним с рюккертовским:
Nullen, stehend hinter Eins,
Wurden Tausende zahlen,
Wenn sie sich den Herrn nicht wahlen,
Zahlen sie zusammen keins [1- 469].
И наоборот: у франконского поэта вдруг встретятся строчки, как бы при6лудившж к нему из лирики Т. Шторма:
Ich stand auf Bergeshalde,
Als heim die Sonne ging.
Ich sah, wie uberm Walde Der Abend Goldnetz hing.
[Abendlied — 1- 25].
А вот ничто иное, как тематические «двойники», излучающие каждое свою, но очень схожую эротическую ауру:
Рюккерт:
Welch ein Gartner auf Erden kann sich ruhmen Solcher glucklichen Hand wie ich! Ein schones Baumchen streichelt' ich, um den jungen Wildling Mir zu schmeidigen, taglich mit den Handen.
Unter’m Streicheln, o Wunder! Sind am glatten,
Schlanken holzernen Stammchen unversehens Mir zwei Apfelchen in die Hand gewachsen.
[Amaryllis — 1- 241]-
Шторм:
So lange hab das Knosplein ich Mit hei? en Lippen gehalten,
Bis sich die Blattlein duftiglich Zur Blume aufgespalten.
So lang hab ich das Kind geku? t,
Bis du ein Weib geworden bist!
[ So lange. — 2- 272].
Оба поэта — певцы любви и семейного очага, глубокого и проникновенного чувства влюбленных и супругов. В их лирике то и дело перекликаются сходные образы и мотивы (единение супругов перед приходом ожидающей их нежной ночи, усиление ароматов цветов ближе к ночи, полет ласточек), продемонстрировать которые не позволяет здесь объем статьи. Большая и особая тема в их творчестве — дети, любовь к ним и их воспитание, неудачные судьбы детей, тема «отцов и детей». И Рюккерт, и Шторм оставили прекрасные образцы дидактической лирики, в том числе в виде афоризмов для воспитания детей. У Рюккерта это сборники «Мудрость брахмана», «Разрозненные перлы», у Шторма — стихи «Для моих сыновей». И, наконец, оба автора писали сказки для детей, и прозаическая сказка Шторма «Маленький Хэвельман» в мотивном отношении явно перекликается с одной из «Пяти сказочек для усыпления сестренки» Ф. Рюккерта.
В творчестве обоих авторов ощутим интерес к теме Рождества как праздника семейного единения, причем едва ли не все темы и мотивы «рождественского комплекса», встречающиеся в их лирике (несчастный нищий, бездомное дитя среди праздничной толпы, людская черствость и христианское милосердие), сведены воедино в стихотворении Рюккерта «Des armen Kindes heiliger
Die Liebe,
Welch liebliche Dunst! Doch in der Ehe
Da steckt die Kunst. [Die Liebe — 2- 302].
Christ «- стихотворении, давшем Ф. М. Достоевскому тему для его рождественской сказки «Мальчик у Христа на елке» [11]. А близкая к этому тема «блудного сына» станет главной еще и для новеллы Шторма «В Сент-Юргене» (1867). Это повесть о влюбленных, на всю жизнь разлученных силой обстоятельств. Новелла заканчивается бесконечно грустной сценой возвращения главного героя Харре, прожившего долгие годы на чужбине, в родной городишко, где его всю жизнь прождала верная ему Агнес. И не дождалась: он возвратится в день ее похорон. Эта новелла обрамлена и насквозь пронизана мотивов ласточек и строчками знаменитой песни Ф. Рюккерта «Из старинных дней» (Aus der Jugenzeit), еще при жизни обоих поэтов ставшей в Германии народной песней:
Als ich Abschied nahm, als ich Abschied nahm,
War die Welt mir voll so sehr-
Als ich wiederkam, als ich wiederkam,
War alles leer… [3- 221, 261].
Эти стихи, написанные Рюккертом в 1817 году (год рождения Т. Шторма) в Италии, выразили ностальгическую тоску поэта по родине. Этот случай для биографии Рюккерта уникальный, ибо «родиной» для этого полиглота вскоре станет весь мир. В творчестве же Шторма, прожившего 12 лет в изгнании, тоска по родине (Heimweh) — стала одной из главных его тем.
Лигатура
1. Ruckert F. Gedichte von Friedrich Ruckert. Auswahl des Verfassers. Frankfurt am Main: Sauerlander’s Verlag, 1884.
2. Storm Th. Samtliche Werke in vier Banden. Bd. I. Gedichte, Marchen und Spukgeschichten. Novellen // Hrsg. von Peter Goldammer. Berlin und Weimar: Aufbau-Verlag, 1978.
3. Storm Th. Samtliche Werke in vier Banden. Bd. 2. Novellen // Hrsg. von Peter Goldammer. Berlin und Weimar: Aufbau-Verlag, 1978.
4. Duttle M. Ruckerts Verskunst. Inaug. Diss. Wurzburg, 1936.
5. Laage K.E. Theodor Storms Welt in Bildern. Eine Bibliographie / Hrsg. von Karl Ernst Laage. Heide in Holstein:
Westholsteinische Verlagsanstalt Boyens & amp- Co, 1987.
6. Mann Th. Uber deutsche Literatur. Leipzig: Ph. Reclam jun., 1968.
7. Ruckert-Studien. Jahrbuch der Ruckert-Gesellschaft e.V. Bd. V. Wiesbaden: In Kommission bei Otto Harrassowitz, 1990.
8. Schimmel A. Friedrich Ruckert // Deutsche Dichter der Romantik. Ihr Leben und Werk / Hrsg. von Benno von Wiese. Berlin: Erich Schmidt Verlag, 1983.
9. Uhrig M. -R. «Der tote Schatz am Wege» — Friedrich Ruckert und Theodor Storm. Ruckert-Studien VIII (1994). Wurzburg: Ergon-Verlagsanstalt, 1994.
10. Werner R.M. Lyrik und Lyriker. Hamburg und Leipzig: Campe, 1890.
11. Фридлендер Г. М. Святочный рассказ Достоевского и баллада Рюккерта // Международные связи русской
литературы / Сб. статей под ред. М. П. Алексеева. М. -Л.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 370−390

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой