Этническое самосознание и этническая идентичность: общее и особенное

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Социология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ББК 63. 5(2РОС)
ЭТНИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ И ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ
А. Р. Хабибуллина
ETHNIC CONSCIOUSNESS AND ETHNIC IDENTITY: GENERAL AND SPECIFIC FEATURES
A. R. Khabibullina
В статье рассматривается соотношение понятий «этническое самосознание», «этичность», «этническая идентичность» в гуманитарных науках, а так же теоретико-методологические основы изучения вопросов этнического самосознания и этнической идентичности.
In the article the author studies such concepts in human sciences as the parity of «ethnic consciousness», «ethnicity», «ethnic identity» as well as theoretical and methodological bases of studying of questions of ethnic consciousness and ethnic identity.
Ключевые слова:
межэтнические взаимодействия, поликультурный регион, структура и виды этнической идентичности, поликультурное общество, мультикультурализм.
Keywords:
interethnic interactions, multicultural region, structure and kinds of ethnic identity, multicultural society, multiculturalism.
Вопросы этнического самосознания и этнической идентичности являются, пожалуй, одними из самых актуальных и в то же время самых сложных из изучаемых современной этнологической наукой. При этом они носят не только теоретический, но и практический характер, так как связаны с такими актуальнейшими проблемами, как межэтнические отношения и конфликты, этническая пассионарность, стремление различных народов к созданию (восстановлению) собственной государственности, этнический сепаратизм.
Сначала рассмотрим соотношение в гуманитарных науках понятий «этническое самосознание», «этничность», «этническая идентичность».
Теоретико-методологической основой изучения вопросов этнического самосознания и этнической идентичности, занимающих немалое место в современных исследованиях [1], по нашему мнению, должен быть диалектический подход, сочетающий в себе как примордиалистские, так и конструктивистские аспекты.
Этническое самосознание уже более века считается одним из основных признаков для определения национальной принадлежности при переписях населения. Как верно отмечает Е. Д. Львина, «в многонациональном обществе этническое самосознание — это наиболее чувствительная к политическим и социальным изменениям сфера» [2]. При этом в первой половине XIX века в европейской научной среде еще господствовало убеждение о тождестве национальной и языковой принадлежности, в связи с чем национальный состав определялся главным образом в соответствии с языковым составом. Однако вскоре стало понятно, что данный признак недостаточен для установления национального состава населения вследствие таких явлений, как двуязычие, языковая ассимиляция и так далее. В связи с этим в дальнейшем в программу переписей населения был включен вопрос о националь-
ности, относимый к самосознанию опрашиваемых [3].
В советских обществоведческих науках долгое время господствовало сталинское определение нации на основе четырех признаков, которые не включали понятие национального самосознания. Это привело к тому, что широкое употребление данного признака в переписях и прочих формах учета населения не подкреплялось теоретическим его осмыслением. Основная заслуга в «реабилитации» самого понятия этнического самосознания в советской науке принадлежит П. И. Кушнеру, подчеркнувшему его особое значение как этнического определителя [4]. Позднее уже Н. Н. Чебоксаров включил этническое самосознание в число этнических признаков, назвав его «решающим для определения принадлежности отдельных людей или целых человеческих коллективов к той или иной этнической общности» [5]. Еще дальше пошел В. И. Козлов, выдвинувший этническое самосознание на центральное место среди признаков этноса [6]. В целом, в 1960-х годах в отечественной этнографической литературе была обоснована важная роль признака этнического самосознания, являющегося некой квинтэссенцией всех прочих признаков этноса.
Тем не менее даже в настоящее временя единого мнения о том, что понимать под этническим самосознанием, не наблюдается. Как отмечалось ранее, можно выделить два основных подхода (конструктивистский и примордиалистический), которые мы и считаем единой теоретико-методологической основой исследования этничности.
Сторонники первого, конструктивистского подхода (Э. Хобсбаум, Б. Андерсон, Э. Геллнер и другие) рассматривают этнос и этническое самосознание как проявление культурных различий, как некую форму социальной организации [7]. В. А. Тишков говорит о формуле конструктивистского подхода так: «Этническая идентичность или принадлежность к этносу есть произвольно (но не обязательно свободно!) выбранная или предписанная извне одна из иерархических субстанций, зависящих от того, что в данный момент считается этносом/народом/ национальностью/нацией (в этническом смысле)» [8].
Процессы внутренней интеграции новых европейских государств начиная с эпохи Возрождения, времен колониальной экспансии и либерального буржуазного капитализма вызывали потребность в новой идеологии — идеологии национализма, которая, в свою очередь, создала нации. Как отмечал один из видных теоретиков конструктивизма Э. Геллнер, «именно национализм порождает нации, а не наоборот» [9].
Среди отечественных ученых к феноменологическим конструкционистам относится В. Воронков и представители его школы, а к контекстуальным — В. Малахова. В целом же, философия конструктивизма обязана своим зарождением Э. Гуссерлю, основоположнику феноменологической социологии А. Шютцу и У. Томасу.
Под примордиализмом обычно понимают представления об этносах как сообществах, соединенных кровно-родственными (биологическими) связями, с одной стороны, и объективных феноменах человеческого общества, проходящих через различные стадии в процессе исторического развития — с другой (социобио-логическое и эволюционно-историческое направления).
Социобиологического направления примордиализма придерживались Ван ден Берг, Х. Айзэкс, Л. Гумилев- эволюционно-историческое направление представлено Э. Смитом и Ю. В. Бромлеем. Информационную теорию этноса развивали С. Арутюнов, А. А. Сусоколов и Н. Н. Чебоксаров.
Представители эволюционно-исторического направления в примордиализме
рассматривают этнос скорее как общность, в которой взаимная привязанность достигается воздействием социальных условий, а не ходом биологического развития, но закрепляется жестко. Э. Смит, один из основателей этого направления, определяет этнос как «общность людей, имеющих имя, разделяющую мифы о предках, имеющую совместную историю и культуру, ассоциированную со специфической территорией и обладающую чувством солидарности» [10].
Советская этнология приняла утвержденную в историческом материализме модель истории человечества как смены формаций — и привязала стадии этногенеза к формациям.
Почти в неизменном виде было воспринято из марксизма и представление о нации, положенное в основу национальной политики СССР. И. В. Сталин ещё в 1913 г. сформулировал определение, которое стало в Советском Союзе официальным: «Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры» [11].
Автор возникшей в позднее советское время распространенной теории этноса академик Ю. В. Бромлей также касался вопросов этнического самосознания. Признавая последнее непременным условием функционирования любого этноса, он замечал, что «нет оснований сводить этническое (национальное) самосознание лишь к осознанию этнической (национальной) принадлежности… Этническое самосознание включает суждения членов этноса о характере действий своей общности, ее свойствах и достижениях» [12]. Бромлей выделял два уровня этнического самосознания: самосознание личности и самосознание этнической общности, которое он считал «социально окрашенным» [13].
Не отдавая предпочтений какому-либо одному из описанных выше направлений, хотелось бы заметить, что, на наш взгляд, в действительности оба подхода отражают различные характеристики этносов. Очевидно, что этносы возникают, развиваются и трансформируются в ходе исторического процесса, обладая такими объективными характеристиками, как язык, самоназвание, самосознание, этническая территория, социальная структура и т. д.
При этом столь же очевидно и то, что этническое самосознание, одна из важнейших составляющих этносов, является пластичной, изменчивой материей и может подвергаться сильному влиянию со стороны интеллектуальных и политических элит, заинтересованных в том, чтобы сформировать или изменить самосознание какого-либо народа в нужном им направлении. При этом этническое самосознание зависит, прежде всего, от национальной принадлежности человека и — в меньшей степени — от пола, возраста, места проживания.
Что касается этнической идентичности, то этот термин, тесно связанный с психологическим подходом, вносит значимое дополнение в представление современной гуманитарной науки об этничности вообще.
Немаловажно и то, что психология усматривает методологическую основу исследования этнической идентичности и этнического самосознания в широком спектре школ и направлений (психоаналитическая теория, или фрейдизм- интерак-ционистская теория- когнитивно-генетическая теория- антропологическая школа «Культура и личность» и др.).
Так, психологи С. Павлов и В. Мухина рассматривают этническую идентичность как социокультурный и социально-психологический феномен, который соединяет «когнитивные и аффективные представления и переживания личности об этнических группах, возникающих в реальных актах взаимодействия со своими и
с другими этносами», и проявляется в реальном этническом поведении, как часть я-концепции [14]. По их мнению, этническая идентичность — это «осознание личностью своей принадлежности к определенному этносу, переживание индивидом своего тождества с одной этнической общностью и обособление от других этносов» [15]. При этом психология фокусируется и на вопросах этнической самоидентификации как «сознательном акте этнического самоопределения человека в контексте отнесения себя к конкретной этнической общности» [16].
В целом, науки социально-гуманитарного цикла рассматривают этническую тематику в своем тематическом преломлении. При этом центральной смыслообра-зующей категорией здесь выступают как раз таки понятия этничности, этнической идентичности и самосознания.
Этничность является постоянной темой научных дискуссий, традиционным символом социально-политического конструирования, хотя до единой концепции этничности как целостного культурного феномена пока далеко.
Мы полагаем, что основы такого представления об этничности вообще и об этнической идентичности и этническом самосознании в частности лежат на пересечении все перечисленных подходов:
1. Примордиализм, определяющий этнос в объективистских категориях, натурализует его природу, отсылает к вполне конкретным субстанциям, являющим в проблемном поле данного направления основную суть этнической группы.
2. Инструментализм (теория разрабатывалась Р. Абдулатиповым, Ю. Арутю-няном, Дж. Дэвисом, А. Здравомысловым, А. Цуциевым, Н. Чебоксаровым и другими) рассматривает этничность в качестве инструмента, используемого в определенных целях- важны функции, выполняемые этнической группой [17].
3. Конструктивизм понимает этничность как воображаемое сообщество, представление и самоидентификация с которым возникают в деятельности социальных агентов, участников социума.
Не исключая объективные основания примордиализма, а также инструментальный (функциональный) характер некоторых аспектов этничности, отметим перспективное направление — социальный конструктивизм (П. Бурдье и Р. Бру-бейкер), рассматривающий этническую группу в процессе групп-мейкинга (group-making) [18].
Поскольку сообщество или группа не могут существовать вне социума, обобщающим признаком становится принадлежность к этой группе или исключенность из нее так называемых Других, или Чужих. В этом контексте значимы исследования идентификационных процессов, построенных на соотнесении с символическим Чужим, или Другим.
Подходы к образу Чужого разнообразны. Мы укажем лишь некоторые:
1) семиотический подход к анализу роли Чужого в идентификационных процессах представлен концепцией Ю. Лотмана [19]-
2) естественной и необходимой полагают фигуру Чужого в идентификационных процессах личности и группы Г. Зиммель, Е. Панова [20]-
3) для П. Бергера, Т. Лукман, М. Вебера образ Другого приобретает значение в объяснении структуры социального действия [21]-
4) И. Кон, П. Рикер, А. Шютц, Ю. Хабермас рассматривают вопрос конструирования символической фигуры Чужого в коммуникативном аспекте [22]-
5) на несводимость Другого к образу я, противоречивые и конфликтные отношения между ними указывают Ж. Батай, Ж. Лакан, Ж. -Ф. Лиотар, Э. Левинас, Ж. -П. Сартр, М. Фуко и другие [23]-
6) С. Баньковская, З. Бауман, Л. Дробижева, И. Нойманн и прочие исследователи, работающие в рамках социального конструктивизма, занимаются анализом роли Чужого в процессе символической реконструкции границ [24]-
7) роль Другого в теоретизировании тем этничности, мультикультурализма, глобализации, миграционных процессов и проблем толерантности анализируют Б. Андерсон, С. Бенхабиб, Э. Геллнер, Л. Гудков, В. Малахов, Э. Смит и др. [25].
Можно также отметить концепцию Б. Андерсена и Э. Смита [26], представляющую этничность в качестве социального конструкта, суть которого составляют репрезентация этнической группы в социуме и формирование представлений членов общества, что работает на создание нации в качестве воображаемого сообщества.
Переходя к практическим вопросам этнической идентичности и этического самосознания, необходимо кратко затронуть вопрос структуры и видов этнической идентичности в поликультурном обществе.
Во-первых, отметим, что значимыми факторами, влияющими на структуру идентичности, являются:
• базовые и этнополитические категории, обусловленные стремлением сохранить или восстановить утраченные человеческие права-
• этносоциальная среда-
• семейно-родственные связи-
• современная государственная политика.
Структура этнической идентичности традиционно делится на когнитивный, аффективный и поведенческий компоненты.
Если по поводу того, что основными компонентами этнической идентичности считаются когнитивный и аффективные элементы, споров не возникает, то вопрос о том, что является составными частями этих компонентов, остается дискуссионным. Так, в состав когнитивного компонента вводится множество различных элементов, таких как этнические ориентации, групповые концепции и др. [27]. Но самыми важными, как утверждает Т. Стефаненко, служат этническая осведомленность и этническое самоназвание [28].
Вопрос видовых различий этнической идентичности не решен исследователями однозначно. Так, различными учеными выделяются:
1) нормальная идентичность,
2) этноцентрическая идентичность,
3) этнодоминирующая идентичность,
4) этнический фанатизм,
5) этническая индифферентность,
6) этнонигилизм в форме космополитизма,
7) амбивалентная идентичность.
Однако вычленяют и такие виды этнической идентичности, как моноэтническая, полиэтническая и маргинальная.
Мы можем выделить виды этической идентичности, формируемые на различных уровнях:
— аффективная (значимость членства в этнической группе, оценка факта принадлежности к общности, её эмоциональная окрашенность) —
— когнитивная (знания, представления об особенностях собственной группы и осознание себя ее членом на основе этнодифференцирующих признаков) —
— поведенческая (языковое поведение, стратегии межэтнических отношений, религиозное поведение).
Указанные теоретические основы выступают в роли базовых в анализе факторов, влияющих на межэтническое взаимодействие в поликультурном регионе, что является актуальной темой исследований в последние годы [29].
Предваряя указанный анализ, подчеркнем, что, как верно отмечал С. В. Лурье, «наши представления о межэтнических взаимодействиях (а значит и об этнических процессах в целом) остаются слишком поверхностными до тех пор, пока не будет выяснено, какие культурные черты поддаются заимствованию и при каких обстоятельствах, а какие — нет» [30].
По мнению ученого, «при межкультурном взаимодействии могут восприниматься лишь те культурные черты, которые приемлемы с точки зрения функционального внутриэтнического конфликта народа-реципиента, хотя бы посредством определенной коррекции и переосмысления. Любые культурные черты, которые могли бы вызвать дисфункцию функционального внутриэтнического конфликта, данной культурой отвергаются, если, конечно, речь не идет об общем кризисе культуры» [31].
Вопросы методологии межэтнического взаимодействия рассматривались в работах С. А. Арутюнова, Л. М. Дробижевой, З. В. Сикевич, Ю. И. Семенова и др. [32]. Близкая нам концепция мультикультурализма как методологическая основа современных этносоциологических и антропологических исследований нашла свое отражение в работах таких ученых, как Н. М. Лебедева, А. И. Куропят-ник, В. С. Малахов, В. А. Тишков и др. [33].
Говоря о межэтническом взаимодействии в поликультурном регионе, подчеркнем, что утверждение этнополитических и социокультурных подходов к развитию общества возможно лишь на основе учета единства и многообразия культур как фундамента полиэтнического общества. Как справедливо отмечает ведущий современный российский этнолог В. А. Тишков, «Россия — это национальное государство россиян, в состав которого входят представители всех этнических групп… Государственность России и составляющих ее субъектов строится прежде всего на общегражданской основе, но учитывает этническую мозаику страны и отличительный культурный облик населения ее отдельных территорий» [34].
Единство культур с акцентом на их равноценность предусматривает обновление многих историко-политических оценок и трактовок моделей переустройства российского общества конца XIX — начала XX веков.
Современные проблемы межэтнического взаимодействия в России — одна из самых напряженных областей исследования, связанная как с государственной безопасностью, так и с собственно динамичностью процессов.
Согласно переписи населения 2002 года, в Российской Федерации проживают представители более 150 народов, полиэтничны все субъекты Федерации, где функционируют свыше 300 национально-культурных автономий, в том числе 16 из них являются федеральными и около 100 — региональными. В структурах полномочных представителей президента Российской Федерации в федеральных округах, администрациях, правительствах субъектов РФ действуют на общественных началах экспертные советы, комиссии, анализирующие состояние и практику работы в области национальной, миграционной, экологической, социальной и культурной политики- осуществляющие взаимодействие с общественными и религиозными организациями и объединениями, средствами массовой информации.
Сегодня очевидно, что федеральные органы власти нашей страны частично отказались от контроля выражений национальных особенностей индивидов и групп, передав регулирующие функции институтам формирующегося гражданского общества (неправительственным организациям — НПО, политическим партиям
и движениям, а также независимым СМИ), в частности учредив новую форму НПО для реализации культурного самовыражения этнических групп — национально-культурную автономию.
Указанные практические действия требуют новой методологической основы, в частности, необходимо выявление факторов, влияющих на межэтническое взаимодействие в поликультурном регионе.
Обращаясь к понятийному аппарату проблемы, рассмотрим понятие «межкультурные отношения», которое в настоящее время исследователи используют как более общее обозначение в определении отношений между какими-либо группами, а также как понятие, акцентирующее культурную специфику данных отношений.
Межэтнические отношения в современных исследованиях также анализируют в контексте межкультурных отношений, подчеркивая роль исторических, политических, экономических условий в их формировании. Согласно устоявшейся терминологии в социальных науках межкультурное взаимодействие рассматривается как межгрупповое (оцениваемое с точки зрения четырех основных подходов: мотивационного, ситуативного, когнитивного, деятельностного). При этом сам термин «межкультурное взаимодействие» имеет более узкое значение, нежели «межкультурные отношения». Взаимодействие подразумевает наблюдаемый компонент, однако не включает процессы и явления, которые невозможно наблюдать непосредственно.
В дискуссиях российских исследователей, касающихся проблемы межэтнических взаимодействий поликультурного региона, особый интерес вызывает модель мультикультурализма, утверждающая как идеология, политика и дискурс правомерность и ценность культурного плюрализма, уместность и значимость многообразия и разноликости культурных форм (например, этнических и расовых) (В. М. Воронков, С. Р. Дерябина, В. С. Малахов, Ф. -О. Радтке, В. А. Тишков, О. В. Щедрина и др.) [35].
К достоинствам мультикультурализма относят:
— сохранение культурного плюрализма,
— признание и защиту многообразных меньшинств,
— отказ от ксенофобии, шовинизма, расовых предрассудков.
Недостатки проявляются:
— в этнизации социальных отношений,
— институционализации культурных различий,
— игнорировании либерального принципа приоритета прав индивида.
По мнению ряда исследователей, в России присутствуют элементы мультикультурализма и мультикультурных социальных практик.
Однако у модели мультикультурализма в нашей стране немало критиков и противников. Особо острой критике данную модель подвергает В. С. Малахов. Согласно ему, мультикультуралисты исходят из представления об этнокультурных различиях как всегда-уже-данных- этничность для них — антропологическое свойство, а маркеры различия они принимают за его источник, поэтому социальные противоречия выглядят в рамках этого дискурса как культурные, что влечет за собой этнизацию политического. В. С. Малахов высказывает предположение, что мультикультурализм — не средство, а препятствие на пути формирования мульти-культурного общества.
Он связывает реализацию модели мультикультурализма в США с деятельностью западных неправительственных организаций и называет три формы «дискурса мультикультурализма», утверждаемых при помощи их деятельности [36]:
• моралистский дискурс (его поддерживают неправительственные организации, ориентированные на мирное существование различных этнических и религиозных сообществ),
• постмодернистский дискурс (данный тип «продвигают» интеллектуалы из университетской среды и СМИ, здесь царит риторика «различия» и «инаково-сти») —
• фундаменталистский дискурс (его представляют активисты этнических меньшинств, пренебрегающие нормами современной либеральной демократии, ориентированные на насилие, прикрытие господства одной группы над всеми остальными).
Типизация «дискурсов мультикультурализма» В. С. Малахова демонстрирует потенциальные угрозы такового для общества (создание экстремистских групп националистов), в первую очередь для либерального общества, чьи ресурсы используются для свержения его основных идеологем. «Фундаменталистский дискурс» ряда общественных движений в контексте модели мультикультурализма является объектом изучения отдельных исследователей (В. С. Малахов, В. А. Тишков и другие), при этом анализируется, как культурный аргумент становится основным в производстве насилия.
Анализ практик межэтнического взаимодействия в РФ показывает, что фундаменталистские дискурсивные практики националистических организаций опираются на стандартные психологические проблемы, связанные с предубеждением большинства по отношению к меньшинствам и негативными этностереотипами. Цели технологий данных организаций локализуются в пространстве достижения властных позиций ценой провоцирования этноконфликтов. По степени активности и очевидности целей данные технологии могут быть рассмотрены в следующей последовательности:
1) информационное воздействие,
2) символические действия угрожающего характера,
3) «активизм» (акции и шествия),
4) насилие и угрозы,
5) политические и экономические требования национал-радикального характера.
Деятельность организаций «фундаменталистского дискурса» можно охарактеризовать:
— как активную, «субъектную" —
— не ограниченную этическими нормами общества, использующую различные виды насилия (от вербального до физического) —
— противоречивую (артикулируемые цели заботы о соблюдении прав этнических групп сочетаются с реализуемыми политическими целями) —
— использующую социальные технологии, требующие специальной подготовки и знаний (организация массовых митингов, маршей, провокация столкновений), носящие открыто-агрессивный характер.
Интеграционные технологии, используемые структурами гражданского общества, которые разделяют ценности толерантности, представляющие «моралистский дискурс», в работе характеризуются как реактивные и описываются в виде двух основных блоков:
1. Технологии «защиты» от национал-экстремизма и ксенофобии деструктивных общественных объединений фактически «зеркально"-защитного характера по отношению к экстремистским технологиям.
2. Технологии, направленные на развитие позитивной этнической идентичности, межкультурное познание и конструктивное взаимодействие, а также развитие ценностей толерантности в поликультурном российском обществе.
К первой группе технологий относятся:
— создание коалиций, проведение конференций и встреч по обмену опытом в противодействии национал-экстремистам-
— митинги и марши в защиту ценностей толерантности против ксенофобии и экстремизма-
— петиции и обращения к государственным органам в защиту пострадавших и с призывами пресечь действия по активизации национальной розни-
— инициация возбуждения уголовных дел в отношении национал-экстремистов-
— юридические и психологические консультации пострадавшим от националистических выпадов-
— восстановление разрушений, осуществленных националистами.
Вторая группа описывает технологии межэтнического взаимодействия:
— в области культуры (организация национальных и этнических фестивалей, концертов, выставок, дней культуры и тому подобного) —
— в области образования (подготовка и издание специальной литературы, проведение образовательных семинаров и создание обучающих программ, открытие информационных центров) —
— в области науки (проведение исследований и информирование граждан посредством СМИ о состоянии институтов гражданского общества и общественного сознания в целом).
Обзор примеров деятельности организаций «моралистского дискурса» муль-тикультурной парадигмы демонстрирует объектный характер их активности в области межкультурного взаимодействия: данные институты гражданского общества вынуждены преимущественно отвечать на деятельность националистических организаций, реализуя при этом также и аутентичные цели. Моралистские организации активно общаются с представителями государственной власти: высказывают требования, просят защиты, предоставляют обратную связь. В то же время организации, отражающие «дискурс фундаментализма», практически не используют ресурс взаимодействия с властью, за исключением ситуаций, благодаря которым возможно увеличить собственные властные ресурсы- технологии взаимодействия для утверждения националистических целей носят «боевой», экстремистский характер.
В целом, анализ вопросов этнического самосознания и этнической идентичности в теории и практике межэтнического взаимодействия поликультурного региона позволяет выделить общее и особенное в указанных понятиях и явлениях. Среди общего мы можем назвать очевидную причастность этих понятий к этническим проблемам, их гуманизм и психологический характер. При этом идентичность имеет более психологическую природу, нежели самосознание.
В заключение отметим, что в условиях мультикультурализма и становления гражданского общества на современном этапе развития в России актуализируются потребности в формировании гражданской идентичности и поддержании позитивной этнической идентичности, что обусловлено следующими моментами. В глобализирующемся мире, с одной стороны, происходят постоянная диффузия и взаимопроникновение культур, а с другой — возрастает их дифференциация, и чем сильнее процессы глобализации, тем востребованней оказывается локальная
специфика. Таким образом, вектор современных исследований, безусловно, должен быть направлен на изучение конкретно-исторических реалий.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Выскочил А. А. Этническая идентичность и межэтническое взаимодействие в Северной Башкирии: дис. … канд. ист. наук. М., 2005. 242 с.- Кавыкин О. И. Конструирование этнической идентичности в среде русских неоязычников: дис. … канд. ист. наук. М., 2006. 191 с.- Козлова М. А. Взаимосвязь этнической идентичности, толерантности и личностной зрелости (на примере молодежных групп обских угров и русских): дис. … канд. ист. наук. М. ,
2004. 239 с.- Малькова В. К. Этничность и толерантность в средствах массовой информации: дис. … д-ра ист. наук. М., 2006. 404 с.- Монгуш М. В. Тувинцы России, Монголии и Китая: этнические и этнокультурные процессы, современная идентичность: дис. … д-ра ист. наук. М. ,
2005. 361 с.- Плясовских М. В. Социокультурные стереотипы восприятия внешности в структуре этнического самосознания средневековых исландцев: дис. … канд. ист. наук. М., 2006. 213 с.- Савин И. С. Этническая идентификация городского населения Республики Казахстан 1992−2005 гг. (на примере казахов и русских Южно-Казахстанской области): дис. … канд. ист. наук. М., 2006. 239 с.- Хаховская Л. Н. Этническая идентичность и культура камчадалов Магаданской области (XVIII-XX вв.): дис. … канд. ист. наук. Магадан, 2004 198 с.- Асыл-гужин Р. Р. Этническая идентичность как социально-философская проблема: дис. … канд. филос. наук. Уфа, 2005. 167 с.
2. Львина Е. Д. Общее и особенное в этническом самосознании жителей Самары и Самарской области (на материале исследований русских, мордвы, татар и чувашей): дис. … канд. психол. наук. Самара, 2000. 171 с.
3. Козлов В. И. Проблема этнического самосознания и ее место в теории этноса // Совет. этнография. — 1974. — № 2. — С. 80.
4. Кушнер П. И. Этнические территории и этнические границы. М., 1951. С. 42.
5. Чебоксаров Н. Н. Проблемы типологии этнических общностей в трудах советских ученых // Совет. этнография. — 1967. — № 4. — С. 94.
6. Козлов В. И. Этнос. Нация. Национализм. М., 1999. С. 201.
7. Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997. С. 69.
8. Там же.
9. Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 127.
10. Смит Э. Д. Национализм и модернизм: критический обзор современных теорий наций и национализма. М., 2004. С. 350.
11. Сталин И. В. Марксизм и национальный вопрос // Собр. соч.: в 16 т. М., 1946. Т. 2. С. 296.
12. Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1973. С. 97−98.
13. Там же. С. 107.
14. Павлов С., Мухина В. Психология этнической идентичности детей коренных малочисленных народов Севера // Развитие личности. — 2001. — № 3−4. — С. 55−75.
15. Там же.
16. Там же.
17. Абдулатипов Р. Г. Этнополитические конфликты в СНГ: наднациональные механизмы разрешения. М.: Славян. диалог, 1997. 32 с.- Его же. Природа и парадоксы национального «Я». М.: Мысль, 1991. 169 с.- Арутюнов С. А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. М., 1989- Арутюнян Ю. В., Дробижева Л. М., Сусоколов А. А. Этносоциология: учеб. пособие. М.: Аспект Пресс, 1999- Davies J. Ch. Maslow and Theory of РоНйса1 Development. Getting to Fundamentals // Polit^l Psy^ology. — 1991. — Vol. 12. — № 3- Здравомыслов А. Г., Цуциев А. А. Этничность в постсоветском пространстве: соперничество теоретических парадигм [Электронный ресурс] // Институт цивилизации: [сайт]. URL: http^/www^n^m/- Здравомыслов А. Г. К обоснованию релятивистской теории нации // Релятивистская теория нации: новый подход к исследованию этнополитической динамики России. М.: Рос. независимый ин-т социальных и нац. проблем, 1998- Его же. Трансформация смыслов в национальном дис-
курсе // Язык и этнический конфликт / под ред. М. Б. Олкотт, И. Семенова. М.: Гендальф, 2001- Чебоксаров Н. Н., Чебоксарова И. А. Народы. Расы. Культуры. М., 1985.
18. Бурдье П. Социология социального пространства: пер. с фр. / общ. ред. и послесл. Н. А. Шматко: в 2 т. М.: Ин-т эксперимент. социологии- СПб.: Алетейя, 2005- Его же. Структура, габитус, практика // Журн. социологии и социальной антропологии. — 1998. — Т. 1. — № 2- Brubaker R. Aftermath of Empire and immixing peoples: Historical and comparative perspectives // Ethnic and Racial Studies. — 1995. — Vol. 18. — No. 2- Idem. National minorities, nationalizing states and external national homelands in the New Europe // Daedalus. — 1995. — Vol. 124. — No. 2- Idem. Nationhood and the national question in the Soviet Union and post-Soviet Eurasia: An institutional account // Theory and Society. — 1994. — Vol. 23.
19. Лотман Ю. М. Семиосфера. СПб.: Искусство — СПБ, 2000.
20. Зиммель Г. Избранное. М., 1996- Панова Е. В. Расслоение молодежи в условиях формирования многомерного социального пространства России: автореф. дис. … канд. социол. наук. Вологоград, 2007.
21. Вебер М. Избранные произведения: пер. с нем. / сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова- предисл. П. П. Гайденко- коммент. А. Ф. Филиппова. М.: Прогресс, 1990- Его же. Исследования по методологии наук: пер. с нем. М.: ИНИОН, 1980- Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1966.
22. Кон И. Психология предрассудка: о социально-психологических корнях этнических предубеждений // Новый мир. — 1966. — № 9. — С. 187−205- Его же. К проблеме национального характера // История и психология / под ред. Б. Ф. Поршнева, Л. И. Анцыферовой. М.: Наука 1971. С. 122−158- Рикер П. Я — сам как другой. М., 2008. 416 с.- Шютц А. Смысловая структура повседневного мира: очерки по феноменологической социологии. М., 2003- Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность: московские лекции и интервью. М., 1995.
23. Батай Ж. Внутренний опыт. СПб.: Axioma, 1997- Лиотар Ж. -Ф. Состояние постмодерна / пер. с фр. Н. А. Шматко. СПб.: Алетейя, 1998. 160 с.- Лакан Ж. Семинары. М., 19 981 999. Кн. 1, 2- Мазин В. Стадия зеркала Жака Лакана. СПб., 2005. 160 с.- Левинас Э. Путь к Другому / пер. Е. Бахтиной. СПб.: Изд-во С. -Петерб. ун-та, 2007. 240 с.- Сартр Ж. -П. Бытие и ничто: опыт феноменологической онтологии / пер. с фр., предисл., примеч. В. И. Колядко. М.: Респ., 2000- Фуко М. Герменевтика субъекта: курс лекций, прочитанных в Колледже де Франс в 1981—1982. СПб.: Наука, 2007. 677 с.
24. Баньковская С. П. «Чужак» в Европе и в Америке: трансляция понятия как форма его эволюции // Сравнительный анализ национальных социологических школ в их отношении к национальным культурам / под ред. А. Г. Здравомыслова. М., 2008- Ее же. Чужаки и границы: к понятию социальной маргинальности // Социологическая теория: история, современность, перспективы / под ред. А. Ф. Филиппова. СПб.: Владимир Даль, 2008. С. 381−388- Ее же. Другой как элементарное понятие социальной онтологии // Социол. обозрение. — 2007. — Т. 6. -№ 1- Бауман З. Индивидуализированное общество: пер. с англ. / под ред. В. Л. Иноземцева. М., Логос, 2002. 390 с.- Российская идентичность в Москве и регионах / отв. ред. Л. М. Дро-бижева. М.: Ин-т социологии РАН- МАКС Пресс, 2009. 268 с.- Национально-гражданские идентичности и толерантность: опыт России и Украины в период трансформации / под ред. Л. Дробижевой, Е. Головахи. Киев: Ин-т социологии НАН Украины- Ин-т социологии РАН, 2007. 280 с.- Нойманн И. Использование «Другого»: образы Востока в формировании европейских идентичностей / пер. с англ. В. Б. Литвинова, И. А. Пильщикова- предисл. А. И. Миллера. М.: Новое изд-во, 2004. 336 с.
25. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма / пер. с англ. В. Г. Николаева. М., 2001- Андерсон Б., Бауэр О., Хрох М. и др. Нации и национализм: пер. с англ. и нем. М.: Праксис, 2002. 416 с.- Смит Э. Д. Национализм и модернизм: критический обзор современных теорий наций и национализма / пер. с англ. А. В. Смирнова, Ю. М. Филиппова, Э. С. Загашвили, И. Окуневой. М.: Праксис, 2004. 464 с.- Бенхабиб С. Притязания культур: равенство и разнообразие в глобальную эпоху. М.: Логос, 2003- Геллнер Э. Пришествие национализма: мифы нации и класса // Нации и национализм. М., 2002- Геллнер Э. Условия свободы: гражданское общество и его исторические соперники. М., 2004- Гудков Л. Д. Негативная идентичность. М., 2004- Малахов В. Культурный
плюрализм versus мультикультурализм [Электронный ресурс] // Международный евразийский институт экономических и политических исследований: библиотека. URL: http: //www. iicas. org/articles/library/libr_rus07_0501_p. htm- Его же. О политическом употреблении культурных различий [Электронный ресурс] // Полит. Ру: информ. -полит. интернет-канал. URL: http: //www. polit. ru/research/2005/08/19/malahov. html.
26. Андерсон Б., Бауэр О., Хрох М. и др. Указ. соч.- Смит Э. Д. Указ. соч.
27. Стефаненко Т. Этнопсихология. М.: Ин-т психологии РАН, 1999.
28. Там же.
29. Бураева О. В. Межкультурное взаимодействие этносов Байкальского региона: XVII -начало XX вв.: дис. … д-ра ист. наук. Улан-Удэ, 2005. 447 с.- Столярова Г. Р. Феномен межэтнического взаимодействия (опыт постсоветского Татарстана): дис. … д-ра ист. наук. Казань, 2004. 425 с.- Агеева Е. А. Политические аспекты консолидации современного российского общества (на примере полиэтнического региона): дис. … канд. полит. наук. М., 2004. 175 с.
30. Лурье С. В. Историческая этнология. М., 2004.
31. Там же.
32. Арутюнов С. А. Этничность — объективная реальность // Этногр. обозрение. — 1995. -№ 5- Дробижева Л. М., Аклаев А. Р. и др. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М., 1996- Сикевич З. В. Национальное самосознание русских. М., 1996- Семенов Ю. И. Общество, этнос, нация // Этнополит. вестн. России. — 1995. — № 4- Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах. М., 1999.
33. Куропятник А. И. Мультикультурализм: проблемы социальной стабильности полиэтнических обществ. СПб, 2000- Мультикультурализм и его трансформации на постсоветском пространстве / под ред. Тишкова В. А., Малахова В. С. М., 2002- Лебедева Н. М. Социальная психология этнических миграций. М., 1993- Ее же. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М., 1999.
34. Тишков В. А. Этнология и политика. М., 2001.
35. Воронков В. М. Мультикультурализм и деконструкция этнических границ // Мульти-культурализм и трансформация постсоветских обществ / под ред. В. В. Малахова и В. Тиш-кова. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2002- Дерябина С. Р. Россия и опыт муль-тикультурализма: за и против // Этнопанорама. — 2005. — № 1−2. — С. 14−18- Галецкий В. Критическая апология мультикультурализма // Дружба Народов. — 2006. — № 2- Малахов В. Культурный плюрализм versus мильтикультурализм // Малахов В. Скромное обаяние расизма и другие статьи. М.: Дом интеллектуальн. книги, 2001- Тишков В. А. Культурная мозаика и этническая политика в России // Изв. Акад. педагог. и социальных наук. — М., 2003. — С. 9−28- Parekh B. Rethinking Multiculturalism: Cultural Diversity and Political Theory. London: Macmillan, 2000- Lopez M. The Origins of Multiculturalism in Australian Politics: 1945−1975. Melbourne: Melbourne University Press, 2000- Gordon M. Assimilation in American Life. New York: Oxford University Press, 1964- Deveux M. Cultural Pluralism and Dilemmas of Justice. Ithaca: Cornell University Press, 2000.
36. Малахов В. Культурный плюрализм versus мильтикультурализм // Малахов В. Скромное обаяние расизма и другие статьи. М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой