Специфика и значение репродуктивного поведения городского населения Беларуси

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Социология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 316. 628:314. 335. 2+316. 334. 55/65(476)
А. Ю. ДЕНИСОВ,
аспирант Института социологии НАН Беларуси, г. Минск
СПЕЦИФИКА И ЗНАЧЕНИЕ РЕПРОДУКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ ГОРОДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ БЕЛАРУСИ
Рассмотрена специфика репродуктивного поведения городского населения и ее значение для демографической политики Беларуси. Специфика заключается в том, что снижение городской рождаемости явилось основной причиной снижения общереспубликанской рождаемости ниже простого замещения поколений. Значение репродуктивного поведения состоит в том, что городская рождаемость является единственным потенциальным источником роста общереспубликанской рождаемости.
Ключевые слова: Беларусь, демографическая политика, репродуктивное поведение, репродуктивный потенциал, городское население.
В статье изложены и обоснованы пять тезисов, которые, с поправкой на объем публикации, позволят приемлемо осветить заявленную тему.
Тезис 1. Изменение городской рождаемости — основная причина снижения общереспубликанской рождаемости ниже простого воспроизводства поколений за всю историю статистических наблюдений.
Тезис 2. Опыт проведения демографической политики за период 20 072 012 гг. показывает, что повышение слабо затронуло городское население и локализовалось преимущественно в сельской местности.
Тезис 3. Предел повышения рождаемости сельского населения почти достигнут. Более того, можно ожидать падения интенсивности деторождений сельского населения. А потому можно сказать, что достигнут предел повышения общереспубликанской рождаемости.
Тезис 4. Учитывая тот факт, что города оказывают стерилизующую функцию, а рождаемость горожан показывает крайне низкую эластичность ко влиянию демографической политики, суммарный коэффициент общереспубликанской рождаемости (т. е. законодательно утвержденный показатель интенсивности процессов воспроизводства) в следующую пятилетку, скорее всего, существенно не вырастет и, возможно, даже сократится.
Тезис 5. Однако, в отличие от сельской рождаемости, есть основания утверждать, что при концентрации государственной политики на нуждах горожан общереспубликанская рождаемость может показать еще некоторый, возможно даже существенный, рост.
Для обоснования первого тезиса проанализируем итоговую рождаемость когорт городского и сельского населения 1910−1969 гг. рождения (рис. 1), рассчитанную автором на основании данных Национальной переписи 2009 г.
166
А. Ю. Денисов
-•-Город ¦ ¦¦*•• Село
Рис. 1. Динамика итоговой рождаемости реальных когорт 1910−1969 гг. рождения городского и сельского населения Беларуси, детей на одну женщину
По рис. 1 можно сделать несколько выводов.
Во-первых, на протяжении не менее двенадцати пятилетних поколений в Беларуси сосуществуют два различных режима воспроизводства (суженный и расширенный, ныне перешедший в простое воспроизводство).
Во-вторых, рождаемость городского населения опустилась ниже простого замещения поколений, начиная еще с довоенных когорт женщин 1920-х гг. рождения. Это означает, что среди горожан депопуляция должна была начаться даже в том случае, если бы распада СССР не состоялось. Однако миграционный прирост и изменение продолжительности жизни перекрывали депопуляционный тренд.
В-третьих, несмотря на падение значений итоговой рождаемости, для села было характерно расширенное воспроизводство вплоть до предпоследнего поколения. Для последней пятилетней когорты характерно простое воспроизводство. Это значит, что итоговая рождаемость когорт второй половины 1960-х гг. рождения на селе соответствует итоговой рождаемости когорт 1920-х гг. рождения в городе. Отсюда, с учетом динамики рядов, можно сделать вывод, что сельский образ жизни, с точки зрения режима воспроизводства, все более урбанизируется. При этом поворотной точкой в сближении рождаемости на селе и городе становится послевоенное время. Таким образом, выражаясь образно, можно утверждать, что городская рождаемость сегодня -это сельская рождаемость завтра.
Также можно показать, что падение городской рождаемости, по-видимому, не достигло своего предела, а потому, как и ранее, именно ее изменения продолжат играть ведущую роль в формировании демографического облика Беларуси в последующие годы. Об этом говорит наклон кривой на рис. 1, что особенно важно в связи с тем, что за всю историю наблюдений ни одна последующая когорта не имела более высокой рождаемости, чем предыдущая.
Специфика и значение репродуктивного поведения городского населения Беларуси
167
Об этом же свидетельствуют данные на рис. 2, также рассчитанные на основе результатов Национальной переписи населения 2009 г.
более 500 тыс. чел. от 400 до 499,9 тыс чел. от 250 до 399 9 тыс чел от 200 до 249.9 тыс чел. от 100 до 199,9 тыс. чел. от 75 до 99- 9 тыс чел от 50 до 74,9 тыс. чел. от 20 до 49- 9 тыс чал. от 10 до 19,9 тыс чел. от 5 до 9,9 тыс чел. до 4,9 тыс. чел. сельские н/п
1,31
1,38
1,40
1,53
1,53
1,48
1,58
1,56
1,72
1,75


1,00
1,50
2,00
2 50
Рис. 2. Итоговая рождаемость когорты 1965−1969 гг. рождения, в зависимости от размера населенного пункта (122 города и сельские населенные пункты), детей на одну женщину
По рис. 2 можно сделать следующие выводы.
Во-первых, население городов существенно гетерогенно, что объясняется сильной статистической связью между размером населенного пункта и величиной итоговой рождаемости (коэффициент линейной корреляции Пирсона равен (-0,47) для 112 городов). Статистическая связь могла быть еще сильнее, но среди малых и средних городов наблюдается относительно высокая дисперсия значений. Это объясняется тем, что многие из них имеют низкую рождаемость, которая характеризует скорее большие города.
Во-вторых, очевидно, что чем больше город, тем сильнее он выполняет, в некотором роде, функцию стерилизации пришлого населения. Таким образом, дальнейшее падение общереспубликанской рождаемости напрямую связано с миграционными потоками из более мелких населенных пунктов в более крупные.
Сосуществование двух режимов воспроизводства означает наличие двух различных моделей репродуктивного поведения. А потому можно предположить, что помимо интенсивности воспроизводства, модели отличаются различной эластичностью на предъявляемые государством стимулы. Однако это не было учтено при разработке мер повышения рождаемости. Итогом стало то, что повышение рождаемости (если предположить, что рост рождаемости с 2007 г. обусловлен, прежде всего, именно демографической политикой, что неочевидно) локализовалось в сельской местности (что является вторым тезисом) и крайне слабо отразилось на рождаемости городского населения.
Для обоснования можно проанализировать изменения рождаемости за период реализации Национальных программ демографической безопасности с 2007 по 2012 г. За указанный период суммарный коэффициент рождаемости городского населения увеличился с 1,33 до 1,47 ребенка на одну женщину (т. е. +0,15). За то же время у сельского населения данный показатель вырос
168
А. Ю. Денисов
с 1,87 до 2,67 ребенка на одну женщину (т. е. +0,80), это значит в поперечных показателях рождаемость вернулась к расширенному воспроизводству.
Различная эластичность реакции анализируемых групп населения проявляется не только в характеристиках воспроизводства условных поколений, но и при моделировании влияния социально-экономической ситуации на итоговое увеличение числа деторождений за указанный период. Так, использование метода косвенной стандартизации при перерасчете числа деторождений к уровню 2007 г. за период 2007—2012 гг., позволяет утверждать, что сверх ожидаемой нормы родилось около 60 тысяч детей. Из них примерно 35 тысяч в городах (т. е. +6% за счет социально-экономического вклада к ожидаемому числу рожденных) и около 25 тысяч в сельской местности (т. е. +15% к ожидаемому числу рожденных). Следует отметить, что расчеты проводились по пятилетним когортам, потому при пересчете и сравнении по годичным данным могут быть некоторые различия. Как видно из приведенных цифр, число деторождений, обусловленных не структурными, а именно социально-экономическими факторами, выше в 2,5 раза. Наравне с сопоставлением динамики суммарных коэффициентов рождаемости, этот факт также свидетельствует о том, что городское население оказалось слабо чувствительным к предъявляемым стимулам.
Вместе с тем из-за того что этот рост локализовался в одной относительно узкой социальной группе, итоговый вклад в общереспубликанскую рождаемость оказался крайне небольшим. Так, повышение поперечных показателей на селе до 2,66 ребенка на одну сельчанку к 2012 г. дало прирост общереспубликанского показателя всего лишь с 1,43 до 1,62 ребенка на одну женщину (т. е. всего +0,19). Очевидно, этот рост существенно не меняет реального режима воспроизводства населения.
Более того, можно показать, что рост рождаемости сельского населения либо исчерпан, либо близок к исчерпанию, и что после скорого достижения пиковых величин он остановится и даже начнет снижаться, а потому дальнейшая стимуляция общереспубликанской рождаемости за счет сельчан невозможна (что и является третьим тезисом). В доказательство можно привести три аргумента.
Во-первых, за весь период наблюдений рождаемость сельчанок последующих когорт всегда была либо примерно такой же, либо ниже, чем у предыдущих. Однако рождаемость на уровне 2,6 ребенка на одну женщину характерна для когорт 1920−1940-х гг. рождения. Крайне сомнительно, что данные значения удастся удержать для современных когорт сколь-либо долгий промежуток времени, чтобы поперечные показатели перешли в продольные и действительно «развернули историю вспять» (т. е. действительно вернулись от простого воспроизводства к расширенному). А именно продольные показатели могут считаться настоящим индикатором того, что мы имеем дело с качественным ростом рождений, а не со смещением календарей.
Во-вторых, этому тезису соответствуют имеющиеся статистические наблюдения по развитым странам, в соответствии с которыми после второго де-
Специфика и значение репродуктивного поведения городского населения Беларуси
169
мографического перехода возврат к расширенному воспроизводству недостижим. Более того, в соответствии с этими же наблюдениями, краткий и столь бурный рост поперечной рождаемости всегда был предвестником последующего спада и впоследствии интерпретировался именно как смещение календаря рождений.
Третий аргумент заключается в том, что динамика таких показателей, как суммарный коэффициент рождаемости, возраст рождения первого ребенка и общий средний возраст рождения ребенка, позволяют однозначно утверждать, что проявляется tempo-эффект смещения календаря рождений, а не качественный рост рождаемости. Из-за недостатка данных корректно оценить величину этого смещения отдельно для сельского населения и горожан невозможно. Однако, основываясь на данных, рассчитанных автором по усовершенствованной методике Бонгаартса-Финни [1- 2] для всего населения, можно говорить о том, что его вклад очень значителен (рис. 3). Более того, такая динамика нескорректированного суммарного коэффициента является закономерной для всех исследованных стран со схожим проявлением tempo-эффекта [3].
Рис. 3. Динамика суммарного коэффициента рождаемости (СКР), скорректированного суммарного коэффициента (СКР*) и среднего возраста рождения ребенка (Ср. возр.) 1989−2011 гг., детей на одну женщину
По рис. 3 можно сделать несколько выводов.
Во-первых, падение рождаемости никогда не было таким существенным, как это показывает СКР. В целом, реальная интенсивность воспроизводства снизилась по сравнению с 1989 г., но незначительно (в пределе до 15%). Это значит, что итоговое число рожденных изменилось не очень существенно, но деторождения распределились таким образом, что создали видимость «ямы».
Во-вторых, действие Национальных программ началось через несколько лет после того, как отложенные рождения начали сказываться на нескоррек-
170
А. Ю. Денисов
тированном СКР. Однако в реальности это лишь в малой степени эффект государственной политики. При самом благоприятном случае, если весь рост СКР* за период 2007—2011 гг. свести только к влиянию демографической политики, то величина эффекта находится на уровне +0,1 ребенка на женщину.
В-третьих, очевидно, что приближение значений СКР к СКР* при относительной устойчивости и неизменности последнего означает, что в ближайшие годы видимый рост рождаемости, который сейчас фиксируется нескорректированным СКР, закончится. Это, в свою очередь, значит, что эффективность государственной политики преувеличена и ее стимулов на данный момент недостаточно, чтобы создать устойчивый отклик населения на применяемые меры (что проявляется пусть в небольшом, но постоянном росте) и приблизиться к простому замещению поколений в 2,1 ребенка на одну женщину.
Таким образом, тезис о том, что наблюдаемый сверхбыстрый и сверхсильный рост рождаемости сельского населения приблизился к пику и после него будет падение и при этом, вероятно, достаточно быстрое, абсолютно укладывается в наличный опыт и статистически оценимо при наличии данных. В то же время обратное утверждение, что мы имеем качественный рост рождаемости в масштабах, пропорциональных росту нескоррективанного суммарного коэффициента (как для всего населения, так и для сельского), противоречит наличному опыту и следующим из него научным обобщениям.
Вышеприведенные факты позволяют обоснованно утверждать, что в ближайшие пять лет рост рождаемости сельского населения должен прекратиться, а в дальнейшем она должна сократиться. Но тогда единственным источником роста общереспубликанской рождаемости останется рождаемость городская. По аналогии с сельской рождаемостью, можно показать, что при прочих равных городская рождаемость не повысится выше своего естественного предела 1,65 ребенка на одну женщину на сколь-либо долгий промежуток времени (что является четвертым тезисом). В качестве аргументов данного тезиса можно привести два утверждения.
Во-первых, рождаемость горожан упала ниже простого замещения поколений, начиная с когорт 1920-х гг. При этом итоговая рождаемость белорусского городского населения последних пятидесяти одногодичных когорт показывает, что рождаемость последующих когорт всегда либо примерно одинаковая, либо существенно ниже предыдущих. Отсюда можно утверждать, что раз итоговая рождаемость последних десяти одногодичных когорт 1960−1969 гг. рождения колебалась в интервале 1,5−1,65 ребенка на одну женщину, именно верхнюю границу интервала можно считать естественной границей роста рождаемости. С учетом вышеизложенного, сохраняется вероятность скорее не роста, а падения рождаемости в средне- и долгосрочной перспективе.
Во-вторых, на основании расчетов, представленных на рис. 3, следует, что реальная интенсивность воспроизводства поколений горожан за последние более чем двадцать лет была стабильна и почти неизменна, как и общая рождаемость в Беларуси. В противном случае кривая характеризовалась бы более очевидным восходящим или нисходящим трендом.
Специфика и значение репродуктивного поведения городского населения Беларуси
171
Как найти выход из сложившейся ситуации? Между исчерпанием потенциала роста рождаемости сельского населения и естественным пределом роста городского населения есть существенная разница. В первом случае, с точки зрения исторического опыта и современных теоретических представлений, сомнительна сама постановка вопроса возврата к расширенному воспроизводству населения (особенно для постоянно сокращающейся группы). Во втором случае все не так однозначно. Социологические опросы горожан показывают, что желаемая рождаемость находится примерно на уровне 2,0 ребенка на одну женщину, т. е. на уровне простого воспроизводства. Но нет каких-то теоретических или эмпирических ограничений, которые однозначно свидетельствуют, что приближение к этому значению недостижимо.
Таким образом, пятым тезисом выступает утверждение, что именно городское население является не только основной причиной падения общереспубликанской рождаемости ниже замещения поколений. В этом и заключается специфика городской рождаемости. Однако ее принципиальное значение состоит в том, что она и есть основной ресурс повышения общереспубликанской рождаемости. Таким образом, для реализации потенциала повышения рождаемости необходимо адаптировать предлагаемые государством стимулы под нужды этой группы. Без этого дальнейший демографический рост следует признать маловероятным.
Литература
1. Bongaarts, J. On the Quantum and Tempo of Fertility [Electronic resource] / J. Bongaarts, G. Feeney // Population Council. — 1998. — Mode of access: http: //www. popcouncil. org/uploads/pdfs/ wp/109. pdf. — Date of access: 19. 06. 2014.
2. Bongaarts, J. The quantum and tempo of life-cycle events [Electronic resource] / J. Bongaarts, G. Feeney // Max Planck Institute for demographic research. — 2006. — Mode of access: http: //www. demogr. mpg. de/books/drm/005/3. pdf. — Date of access: 19. 06. 2014.
3. Goldstein, J. г. The end of «Lowest-Low» Fertility? [Electronic resource] / J. R. Goldstein, T. Sobotka, A. Jasilioniene // XXVI IUSSP International Population Conference. — 2009. — Mode of access: http: //iussp2009. princeton. edu/papers/92 341. — Date of access: 19. 06. 2014.
a. DENISOV
SPECIFICITY AND SIGNIFICANCE OF REPRODUCTIVE BEHAVIOR
of belarusian urban population
Summary
Specificity and significance of reproductive behavior of urban population for Belarusian demographic policy is considered. Its specificity is that decline of urban birthrate is the main reason of national fertility decline below generation replacement. Its significance is that urban childbirth is the only potential source of national fertility increase.
Keywords: Belarus, population policy, reproductive behavior, reproductive potential, urban population.
Поступила 22. 09. 2014 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой