Литературная критика в публицистике екатеринославского дворянина Н. Б. Герсеванова

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2015. № 1 (5). С. 12−18.
УДК 94 (477. 7) «19»
Е. С. Грищенко
ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА В ПУБЛИЦИСТИКЕ ЕКАТЕРИНОСЛАВСКОГО ДВОРЯНИНА Н. Б. ГЕРСЕВАНОВА
Рассматривается публицистика екатеринославского дворянина, генерал-майора Н. Б. Герсе-ванова, его критические работы, посвященные О. И. Сенковскому и Н. В. Гоголю. На основе оценки Герсевановым творчества этих писателей предпринята попытка смоделировать представления Николая Борисовича о патриотизме, ответственности, роли человека в гражданском обществе. Привлечение мнений критиков самого Герсеванова позволило поместить рассматриваемые вопросы в более широкий контекст истории общественной мысли Российской империи середины Х1Х в.
Ключевые слова: Н. Б. Герсеванов- Н. В. Гоголь- О. И. Сенковский- публицистика- Екатерино-
слав.
K. S. Grischenko
LITERATURE CRITICISM IN PUBLICISM OF THE EKATERINOSLAV NOBLEMAN N. B. GERSEVANOV
The article is devoted to publicism of the Ekaterinoslav nobleman, Major General N. B. Gersevanov. Critical works of the author which were devoted to O. I. Senkovsky and N. V. Gogol are reviewed. Basing on the Gersevanov'-s assessment of these writers'- literature is made an attempt to model his ideas of patriotism, responsibility, person'-s role in civil society. Attracting of the opinions of critics of Gersevanov allowed to put the matter to the broader context of the history of public thought of the Russian Empire in the middle of XIX century.
Keywords: N. B. Gersevanov- N. V. Gogol- O. I. Senkovsky- publicism- Ekaterinoslav.
Общей тенденцией и даже потребностью постсоветской историографии остается насыщение исторического процесса человеческими судьбами. При этом внимание исследователей все чаще привлекают герои так называемого второго плана. Причем историков часто не останавливает недостаток источников, главное — задать правильные вопросы доступным для исследования текстам. Украинские архивохранилища с большими потерями пережили войны последних ста лет, поэтому источниковые изыскания особенно сложны и увлекательны, но нередко приводят к неожиданным открытиям. Тем более это оказывается значимым, когда приходится «открывать» персоналию, хорошо известную не только в региональном, но и в общероссийском интеллектуальном пространстве. Это в полной мере относится к человеку с удивительной личной и историографической судь-
бой — екатеринославскому помещику Николаю Борисовичу Герсеванову. Сын Екатери-нославского губернского предводителя дворянства Бориса Егоровича Герсеванова он родился в 1809 г., образование получил в Ри-шельевском лицее в Одессе, в 16 лет поступил на военную службу в кавалерию. В 18 341 836 гг. Герсеванов завершил образование в Военной академии, а затем принимал участие в войне на Кавказе (1844 г.), Венгерской кампании (1848−1849 гг.), осаде Силистрии во время военных действий против турок на Дунае (1854 г.), в Крымской войне. Несмотря на штабную должность, за участие во всех этих походах он неоднократно награждался за отличие и храбрость1. В 1855 г. Герсеванов получил чин генерал-майора, в 1860 г. вышел в отставку. Уехал в свое имение и был из-бранпредводителем дворянства Новомосковского уезда Екатеринославской губернии.
© Грищенко Е. С., 2015 12
Литературная критика в публицистике екатеринославского дворянина Н. Б. Герсеванова
Пребывая в этой должности до 1866 г., Николай Борисович принял деятельное участие во введении в жизнь Крестьянской реформы в уезде и губернии, а также в первый раз попал в число гласных только что созданного Екатеринославского губернского земства. В 1868 г. он был избран его главой, а позже стал почетным членом.
Николай Герсеванов был человеком разносторонних интересов и познаний, образованным, одаренным и деятельным. Тематический разброс его произведений поражает. Первая статья, опубликованная в 1838 г., была посвящена истории Спасо-Евфимиев-ского монастыря в Суздале, одна же из последних — постройке железной дороги на юге России. А, кроме того, были еще и такие: «Из путевых впечатлений туриста. Кельнский собор», «Нужна ли в России большая армия», «О живых изгородях из боярышника», «О народном характере евреев», «О применении маневров к охоте или о военной охоте», «Об истреблении еврашков (сусликов)», «Проект торговли льдом», «Водопроводы в Херсоне и Екатеринославе», «Поле мертвых близ Севастополя» и многие другие [1]. Герсеванов был членом Общества сельского хозяйства Южной России и Одесского общества истории и древностей.
Наряду с А. Н. Полем Николай Борисович был едва ли не самым известным общественно-политическим деятелем Екатерино-славской губернии пореформенного периода. Его высокий авторитет среди всех слоев общества губернии и юга империи вообще был результатом последовательности в отстаивании декларируемых позиций, честности, умения складно говорить и писать, успешности, прежде всего в ведении собственного хозяйства. Да и генерал-майоров в губернии было не много. Кроме того, Герсеванов — самый плодовитый екатеринославский публицист середины Х1Х в., что, принимая во внимание все вышесказанное, делает его особенно интересным при изучении истории общественной мысли Украины и Российской империи в целом. Однако при жизни Герсе-ванов был, безусловно, сильным раздражителем общественного мнения, что не могло не сказаться как на его прижизненной репутации, так и на историографической судьбе. Несмотря на многообразную профессио-
нальную, хозяйственную и общественную деятельность, представление о Николае Борисовиче было составлено преимущественно на основе его позиции по еврейскому вопросу, отношению к «нашему всё» — Н. Гоголю и взглядам на Крестьянскую реформу. Критики Герсеванова в то время, демонстрируя богатую образность русского языка, называли его «пасквилянтом» [2, с. 13], «отчаянным плантатором», «тщеславным генералом» [3, с. 382], «черносотенным публицистом 60-х годов» [4, с. 13], автором «одного из безобразнейших нападений последнего времени (на евреев. — Е. Г.)» [5, с. 47] и «блестящих перлов крепостничества», «клеветы на великого писателя (Гоголя — Е.Г.), написанной чуть не с пеной у рта» [6, с. 151, 148], «произведения бурсацкой грамоты» [7, с. 56]. И всё же это мнение только одной из дискутирующих сторон.
Очень точно отражает тенденции историографической судьбы Герсеванова и её связь с действительностью спрятавшийся за криптонимом «R» автор серии статей в «Русской старине», выходивших в 1897—1898 гг. под названием «На заре крестьянской свободы». Он несколько раз вспоминал Николая Борисовича, причем его характеристики очень разнились от статьи к статье. Так, в ноябре 1897 г. автор демонстрировал явное раздражение по причине того, что «помощник начальника дивизии Н.Б. Гер-нов» (Гер-севанов. — Е. Г.) в письме к А.Г. Т-му (Трой-ницкому. — Е. Г) высказывался о необходимости основания нового консервативного журнала и предлагал свою помощь в этом деле [8, с. 229]. В марте же 1898 г. Герсева-нов был определен в другую компанию: «Вот, например, как формулировались в то время (в период подготовки реформы 1861 г. — Е. Г.) подобного рода взгляды под пером более развитых и образованных помещиков, каким нельзя не признать генерала Г-ва" — «уверенность в благодушные желания государя и в полный застой и неприязнь к предполагаемой мере в бюрократии существовала тогда и в среде лучших помещиков и в более передовых людях администрации» [9, с. 468 469, 484].
Стереотип негативного отношения к оппонентам правительственных методов реализации Крестьянской реформы, заложенный
13
Е. С. Грищенко
либеральной бюрократией, воспринимавшей дворянство как темную массу, только и думающую об «обаятельности комфорта крепостного права» [10, с. 743−744], был целиком воспринят советской исторической наукой. Это и определило специфику формирования историографического образа и периода реформ, и отдельных его представителей, в том числе Н. Б. Герсеванова, занесенного в условные списки условных «консерваторов».
Появление полноценного интереса к личности нашего героя в 2010-х гг. нашло выражение главным образом в работах днепропетровских историков Т. Ф. Литвиновой, И. А. Кочергина, В. И. Лазебник. Попутно замечу, что в современной российской историографии, в первую очередь в работах И. А. Христофорова, М. Д. Долбилова,
Т. В. Рудаковой, А. Н. Долгих и других, наблюдается стремление посмотреть на «героев недостатков», на деятелей российских реформ «консервативного лагеря» не под углом зрения противодействия, а с точки зрения позитивного действия. Это привело не только к смещению акцентов, но и к расширению персонологического ряда, точнее к включению в «поколение реформаторов» [11, с. 9] и «олигархов», «аристократов-коституционалистов», «крепостников». Но, разумеется, имя Герсе-ванова там практически не встречается. Если и встречается, например, среди активных авторов газеты «Весть», то с ошибками в отчестве: вместо Николай Борисович — Николай Иванович [12, с. 160, 403], что говорит о поверхностном знакомстве с этим персонажем даже тех историков, которые специально занимаются «аристократами».
В небольшой литературе, посвященной нашему герою, не очень четко, но все же вырисовывается и другой образ. В первую очередь в специальных статьях о Герсеванове -некрологе, автором которого стал близко знавший его Н. Мурзакевич [13], и статье Н. Чулкова в Русском биографическом словаре [14], где были даны многочисленные позитивные характеристики. Но, принимая во внимание специфику жанров этих сочинений, всё же важно отметить присущую им нейтральность суждений и фактографическую насыщенность. К сожалению, в дальнейшем это иногда приводит к неожиданной избирательности историографических выво-
дов. Так, историки, особенно не разбираясь, увидели в тексте Н. Мурзакевича лишь такое замечание: «освобождение крестьян и их надел землею Герсеванову были не по душе» [13, с. 361].
Принимая все это во внимание, важно все же найти «настоящего» Герсеванова, что возможно сделать, прежде всего обратившись к его трудам. К сожалению, это практически не было сделано пишущими о екате-ринославском генерале. Сам же Николай Борисович так оценивал общественное мнение о себе: «Пишет он (Герсеванов. — Е. Г.) не популярности ради, а по убеждению, из патриотизма, которого не разделяет бюрократия. Конечно, неприятно служить предметом насмешек и ожесточенных нападок- но не такова ли участь передовых людей» [15, с. 5].
Герсеванов не был мыслителем в классическом понимании этого слова. Он жил сегодняшним и как аграрий немного завтрашним днем. Стремясь решать сегодняшние проблемы сегодня, лишенный тяги к глубоким теоретическим обобщениям, основываясь на хорошем образовании и практическом опыте, Николай Борисович, как правило, оказывался прав и в своих долгосрочных прогнозах. Но именно в своих литературно-критических статьях, которые были сиюминутной реакцией на злободневные вопросы общественной и литературной жизни, он четче формулировал собственные идеалы и представления относительно вкуса, человечности, патриотизма и общественного служения. В этом жанре выполнены одни из первых статей Николая Борисовича, написанные после отставки в 1858 г. и посвященные недавно умершему О. И. Сенковскому. Желание расставить все точки над «i» и военная прямота привели к появлению этих заметок Герсеванова.
Воспринимая литературно-издательскую деятельность как служение обществу, Герсе-ванов не мог не высказать претензии к Осипу Ивановичу, главная из которых состояла в том, что, получив отменное образование, тот растратил свой ум и талант на шалости, вместо просвещения публики или занятия науками посвятил себя исключительно упражнениям в остроумии и упустил момент, когда оно приелось, а некогда обширные энцикло-
14
Литературная критика в публицистике екатеринославского дворянина Н. Б. Герсеванова
педические знания стали недостаточными в изменяющемся информационном пространстве Х1Х в. [16]. Всё это привело к тому, что «двадцать лет заведовал известный барон литературным журналом, издевался над всем, много написал, и ничего не создал- так что наконец насмешка приелась публике, и она спросила: да что из того? Гораздо хуже, когда она перестала подписываться на журнал» [17].
Против многого, дорого сердцу Николая Борисовича, по его мнению, погрешил Осип Иванович — против родины, женщин и истины: «Многое угадывая природным умом, он делал однако ж на каждом шагу промахи- но, не имея в виду ни пользы, ни истины, мало о том заботился, и в последнее время лишился всякого авторитета». Это чуть не самое худшее, что может случиться с человеком. Поэтому, по мнению Герсеванова, «один из умнейших и образованнейших людей своего времени, от которого ожидали так много, заключил свое поприще как плохой фельетонист, исписавшийся остроумец» [17]. Общественная польза рассматривалась Герсевано-вым как важнейшая составляющая успеха и, соответственно, попытки одурачить это общество расценивались как тяжкое преступление.
Примерно в то же время Герсеванов написал что-то о М. Е. Салтыкове-Щедрине. Известно это, впрочем, лишь из статьи Н. Яковлева «Жандармы о «Губернских очерках»», в которой автор цитирует нашего героя, характеризовавшего писателя как «подражателя гениальному фанатику Диде-роту» [18].
Чрезвычайная современная популярность и высокие рейтинги цитирования объединяют М. Е. Салтыкова-Щедрина и
Н. В. Гоголя, личности и творчеству которого, посвящена самая большая из известных работ Н. Б. Герсеванова «Гоголь пред судом обличительной литературы» [19]. Брошюра вышла в свет в 1861 г., через восемь лет после смерти литератора. Произведение Николая Борисовича получилось крайне резонансным и, с точки зрения литературного произведения, не вполне успешным у читателей. Причиной тому стало время появления брошюры. Смерть, как известно, создает особое мнение об усопшем, через несколько
лет после кончины Гоголя многое плохое ему было прощено, процесс сакрализации шел своим чередом. Но время появления брошюры Герсеванова неслучайно, он высказывался не против самого писателя, а против последствий его влияния на российское общество.
Почитатели таланта Гоголя увидели в этом произведении только нападки на любимого автора и, разумеется, невзлюбили некоего Герсеванова. Но если бы они увидели слегка прикрытый смысл, они невзлюбили бы его еще больше. Кажется, Николая Борисовича огорчил не Гоголь сам по себе, как писатель, коих много, а то, что он смог угадать, что же нужно обществу, чего от него хотят. Вот это и ужаснуло нашего генерала -площадная, грязная сатира, сальность, жестокость, а точнее немилосердность: «Сначала думали мы, что Гоголь писал для лакеев, кухарок и кучеров- но, познакомившись ближе с духом того времени, сознаемся, что ошиблись- он писал для большинства русской публики» [19, с. 115]. Не менее интересно и другое его наблюдение: «Он (Гоголь. — Е. Г.) угодил в одно и то же время разным нужным для него лицам и публике — успех неслыханный. Казалось, угодить одной из трех властей значило навлечь неудовольствие остальных двух. Но наш хитрец благополучно плавал между Сциллою и двумя Харибдами» [19, с. 116].
В своем обзоре Герсеванов рассмотрел Гоголя с трех позиций: как семьянина, гражданина и писателя. Мы коснемся двух последних ипостасей. Литература, как и всякое искусство, — дело вкуса. Обсуждать вкус -дело малоперспективное. В том, что Гоголь не оправдал ожиданий Герсеванова от современной литературы, вины писателя нет. Кроме того, то, что Николай Борисович называет безграмотностью, другой назовет особенностью и живостью языка. Объективными для нас являются сведения о методике анализа, используемой Герсевановым. Понимая субъективность личностных оценок, он каждый свой самый нелицеприятный вывод подтверждал замечаниями о личных качествах писателя, влиявших на его творчество. Замечания эти были сделаны на основе прочтения «Выбранных мест из переписки с друзьями» Гоголя, и если писатель сам ре-
15
Е. С. Грищенко
шил распахнуть душу перед читателями, то по законам гласности должен быть готов и к их суду.
Стоит отметить, что оценка роли Н. В. Гоголя в литературе, господствующая и по сей день, состоящая из ряда клише, таких как «страдалец», «проповедник», «пророк православной культуры», «великий учитель России», была сформулирована мыслителями Серебряного века, лишенными «фактора личного присутствия» и рассуждающими о личности отвлеченно. Некоторые из этих клише Гоголь вполне оправдал — пророк и учитель. Именно его произведение «Нос» легло в основу современного российского кинофильма «Счастливый конец» (2010 г.).
Герсеванов ставил Гоголю в вину отсутствие поучительности и лишь констатацию пороков в произведениях («Мертвых душах», «Ревизоре»), а потому под сомнением оказывалась и польза [19, с. 100]. В то же время в середине Х1Х в. молодежь цитировала целые отрывки из «Мертвых душ», со сцен театров не сходили спектакли по произведениям Гоголя, книготорговцы не успевали выпускать новые издания его произведений. Такое постоянное нагнетание не помогало бороться с пороками, а способствовало привыканию и смирению с ними, введению их в разряд неискоренимых национальных особенностей. Известна славянская традиция спорить о том, у кого хуже: «Это что, а вот у нас губернатор…» Герсеванов не практиковал оправдания проблем тем, что где-то еще хуже. Возможно, из-за своего происхождения, возможно, из-за особенностей склада ума, но то, что других забавляет и смешит ему казалось оскорбительным, так как касалось его Родины и его времени. Повод для переживаний действительно был, ведь у многих наших современников представление об эпохе середины Х1Х в. сформировано именно произведениями Гоголя — это время солдафонов, взяточников, глупцов и эгоистов. Общепринятой является мысль, что в поучительности жанр комедии существенно проигрывает драме. В событиях трагических читатель, проецируя их на себя, думает: «Только бы не со мной, не с близкими», а в комедии: «Дурак городничий — вылитый сосед».
Герсеванов считал, что Гоголь потакал худшему и дурачил публику не в качестве
«задачек для ума», как, например, О. И. Сен-ковский, а из дурных человеческих побуждений. Среди таких особенно общественно важных — нелюбовь к родине. Николай Борисович приводит две цитаты из «Выбранных мест.» Гоголя: «Гневное расположение мое (к России. — Е. Г.) начинает уже ослабевать- а без гнева, вы знаете, не много можно сказать" — «У меня уже начинает простывать маленькая злость, так необходимая автору и против того, чего, всякого рода плевел» [19, с. 95], т. е. Николай Васильевич, как считал Герсеванов, писал не из любви к России, а из злости на неё. Называя Гоголя «клеветником России», Герсеванов определял именно это обстоятельство основным из побудивших его взяться за перо мотивов. Причина всего вышеизложенного, на наш взгляд, -это живость ума Герсеванова, его активная гражданская позиция и успешная военная карьера. За более чем 30 лет службы в армии Николай Борисович сумел сохранить романтическое представление о военной службе, видя в ней пример беззаветного и практически безвозмездного служения. Он также считал, что человек, который преодолел все тяготы и невзгоды, проливал кровь за родину и, наконец, имеет хорошее образование, имеет право высказать свою мысль об иных, кроме военной, сферах жизни государства. Не все оказались с этим согласны.
Наиболее подробный разбор герсеванов-ской критики сделал в «Основе» биограф Гоголя П. А. Кулиш, занимавшийся изданием шеститомного собрания сочинений и переписки писателя. На пяти журнальных страницах Пантелеймон Александрович в легкой ироничной манере рассуждал об авторе, которого не понял: «Если бы мы не видели в труде г. Герсеванова нравственного уродства, мы бы спросили у него: неужели иметь способность любви значит быть таким, каким опасалась мать, чтобы не сделался Гоголь вне её кроткого надзора?» [7, с. 55]. Кажется, у прочитавшего «Гоголя пред судом обличительной литературы» подобного рода вопросы не должны были бы возникнуть. Скорее всего, это могли быть вопросы другого рода.
Герсеванов осознавал жесткость некоторых своих положений, но пытался обосновать их. В бесконтекстной же интерпретации П. А. Кулиша многие из них выглядят просто
16
Литературная критика в публицистике екатеринославского дворянина Н. Б. Герсеванова
чудовищными. Лаконичным, но не менее резким был несколько позднее еще один гоголевед В. А. Десницкий. В 1936 г. он маркировал Герсеванова не иначе как черносотенным публицистом 1860-х гг. [20, с. 13]. Как видно, Николай Борисович мало кому сумел угодить.
Мнение о «Гоголе пред судом обличительной литературы» оставил В. Ф. Одоевский, поставивший Герсеванову исключительно медицинские диагнозы: «патологическое состояние общей раздраженности», «полупомешательство» и, наконец, объявивший его носителем одного «из сквернейших элементов нашего народного характера: непреодолимое желание посшибить спеси, у кого б то ни было, хоть у мертвого» [21, с. 40].
Н. Лесков охарактеризовал книгу Герсе-ванова как замечательную по своим качествам: «бездарности, бесстыдству полнейшему, какой-то непонятной, сумасшедшей злобе и ухарству» [22, с. 338]. Нельзя не упомянуть отзыв Л. Антропова. Николая Борисовича собственно в нем нет, есть Герсеванов и бесплодная попытка 18-летнего автора внедрить в практику термин «герсевановщина»: «Что же такое «Герсевановщина»? Это есть та бесчисленная и незримая ложь, которая расползлась сетью от потрескавшегося Китая до недвижнаго Кремля — и насчитывает своих адептов везде, всюду под всеми знаменами и всеми цветами» [23, л. 39 об.]. Произведение больше похоже на не слишком удачную попытку произвести грозное впечатление образностью языка и разнообразием параллелей. Не удивительно, что оно осталось только в черновике: «Вы говорите Г. Герсеванов, что Вы никогда не видели лично Гоголя- мы Вам верим, Гоголь никогда не был знаком с Вами лично, и только вследствие этого Ваша статья и представляет нам какой-нибудь интерес- она показала нам как что было сделано Гоголем. Также как своей попыткой очернить его как человека, не имевшего ни ума, ни чести — она служит величайшей и лучшей похвалой этой стороны его. Если бы это был только Ваш личный иск на Гоголя, мы бы поленились обратить на него внимание» [23, л. 39 об.] - непростой для анализа текст.
Что характерно для критики, именно эта тема породила самое большое количество ярких и ёмких эпитетов в адрес Г ерсеванова,
но что объединяет критиков? Во-первых, характер рецензий — они не предлагают контраргументов, касаются только лишь личности Николая Борисовича, а так как рецензенты его не знали, то даже не личности, а своих представлений о собирательном образе необразованного, темного, отсталого, провинциального помещика, сложившегося в пореформенную эпоху. Безусловно, показательным является также то, что кроме П. Кулиша ни В. Одоевский, ни Н. Лесков, ни Л. Антропов своих впечатлений не опубликовали. Рецензия Антропова по сей день остается неизданной и в целом малоизвестной, а Одоевского и Лескова издали лишь в 1980-х гг. Примечательно, что при этом Кулиш — единственный из упомянутых современников, кто собственно работу Герсеванова не дочитал. Однако ответ на нее обязан был опубликовать, коль уж взял на себя роль биографа Н. Гоголя, на работы которого автор «Гоголя пред судом обличительной литературы» активно ссылался.
Литературная критика в публицистике Герсеванова занимает не основное место, вряд ли и сам он расценивал критические произведения как наиважнейшие в своем творчестве. Однако именно этот жанр позволяет нам «свести» несколько существующих образов Н. Б. Герсеванова. Во-первых, представления о самом себе. Этот автообраз схож с романтическими представлениями о рыцарстве — храбрый защитник прекрасных дам, верный слуга государев, человек долга, честный и справедливый. Во-вторых, представления окружающих, в нашем случае прежде всего оппонентов. Весьма сумрачный образ, объединяющий массу нелицеприятных характеристик, но следует учесть, что литературные оппоненты, не знавшие Герсевано-ва лично, отличаются от иных его противников, признающих за Николаем Борисовичем авторитет, ум, решимость, упорность, умение повести за собой. Интерпретация этих качеств, тем не менее, позволяла оппонентам заявлять о навязчивости, непоследовательности, снобизме, тщеславии, излишней самоуверенности нашего героя. Николай Борисович высоко ценил человеческое мнение и гласность, свое мнение ценил не менее иных, по любому общественно значимому делу он старался выступить гласно, это могло раз-
17
Е. С. Грищенко
дражать некоторых современников, но это так любопытно для исследователей, пытающихся реконструировать историографические образы.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Орден св. Владимира 3-й и 4-й степени с бантом, св. Анны 2-й степени, св. Георгия 4-й степени, св. Станислава 1-й степени, св. Леопольда, золотая сабля с надписью «за храбрость», бриллиантовый перстень с императорским вензелем, серебряные медали за Венгерский поход и защиту Севастополя, бронзовая медаль в память войны 1853−1856 гг. Последняя награда не упоминалась первыми биографами, но она указана в «Памятной книжке Екатеринославской губернии на 1860 год» (Екатеринослав, 1860. С. 43), где Н. Герсеванов фигурирует как новоизбранный предводитель дворянства Новомосковского уезда.
ЛИТЕРАТУРА
1. Герсеванов Н. Б. Описание Спасо-Евфимьев-ского монастыря // Владимирские губернские ведомости. — 1838. — № 37 — Его же. Из путевых впечатлений туриста. Кёльнский собор // Отечественные записки. — 1847. — T. LV. -С. 35−42 — Его же. Нужна ли в России большая армия // Северная пчела. — 1859. — № 132. -С. 349−350 — Его же. О живых изгородях из боярышника // Земледельческая газета. -1843. — № 45. — 4 июня. — С. 357−359 — Его же. О литературной деятельности Сенковского // Северная пчела. — 1858. — № 190 — Его же. О применении маневров к охоте или о военной охоте. — СПб., 1859 — Его же. Об истреблении еврашков (сусликов) // Земледельческая газета. — 1843. — № 39. — 14 мая. -С. 305−307 — Его же. Проект торговли льдом. -Одесса, 1856 — Его же. Водопроводы в Херсоне и Екатеринославе // Одесский вестник. -1869. — № 224 — Его же. Поле мертвых близ Севастополя // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. — СПб., 1874. — Вып. 5. — С. 419−422.
2. Шенрок В. И. Материалы для биографии Гоголя. — М., 1892. — Т. 1. — 385 с.
3. Краевский Н. Письма к Г. П. Данилевскому // Киевская старина. — 1905. — Т. 80. — С. 382−384.
4. Десницкий В. А. Задачи изучения жизни и творчества Гоголя // В. А. Десницкий. На литературные темы. — Л., 1936. — Кн. 2. — 516 с.
5. Современная хроника России // Отечественные записки. — 1861. — Т. 135. — С. 47.
5. Лернер Н. К истории освобождения крестьян // Русская старина. — 1905. — Январь. -С. 138−153.
6. Кулиш П. А. Гоголь пред судом обличительной литературы Н. Герсеванова // Основа. Южнорусский литературно-ученый вестник. — 1862.
— Январь. — C. 52−56.
7. R. На заре крестьянской свободы // Русская старина. — 1897. — Ноябрь. — С. 225−250.
8. Там же. — 1898. — Март. — С. 465−490.
9. Записки сенатора Я. А. Соловьева о крестьянском деле // Русская старина. — 1881. — Апрель. — C. 721−756.
10. Рудакова Т. В. К вопросу о формировании реформаторов 60-х гг. XIX века в России // Общественное сознание в кризисные и переходные эпохи. — М., 1996. — С. 8−13.
11. Христофоров И. А. «Аристократическая» оп-
позиция Великим реформам (конец 1850 — середина 1870-х гг.). — М., 2002. — 432 с.
12. Мурзакевич Н. Н. Н. Б. Герсеванов. Некролог // Записки Одесского общества истории и древностей. — 1872. — С. 359−362.
13. Чулков Н. Герсеванов, Николай Борисович // Русский биографический словарь. — М., 1916.
— Т. 6. — С. 86−89.
14. Герсеванов Н. Б. Заметка о польско-еврейском вопросе // Весть. — 1863. — № 3. — С. 4−5.
15. Герсеванов Н. Б. О литературной деятельности Сенковского // Северная пчела. — 1858. -№ 190.
16. Там же. — № 196.
17. Яковлев Н. Жандармы о «Губернских очерках» // Известия. — 1939. — № 107. — 10 мая.
18. Герсеванов Н. Б. Гоголь пред судом обличительной литературы. — Одесса, 1861. — 171 с.
19. Десницкий В. А. Указ. соч.
20. Одоевский В. Ф. О литературе и искусстве. -М., 1982. — 223 с.
21. Лесков А. Н. Жизнь Николая Лескова. — М., 1984. — Т. 1. — Ч. 1−4. — 607 с.
22. Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 38 (Антропов Лука Николаевич). Оп. 1. Д. 7. 46 л.
18

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой