Метрические характеристики металлических котлов и социальное положение их «Держателей» в скифском обществе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2015. № 1 (5). С. 90−95.
УДК 904"652"(47−12)
А. В. Ромашко
МЕТРИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ МЕТАЛЛИЧЕСКИХ КОТЛОВ И СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ИХ «ДЕРЖАТЕЛЕЙ» В СКИФСКОМ ОБЩЕСТВЕ
Скифское общество представляет собой сложную структуру, которая сочетает элементы разложения поздней родовой общины и раннеклассового общества и может быть разделено на шесть иерархически расположенных социальных страт, в рамках которых выделены группы «держателей» котлов. Помимо находок самих котлов, данные комплексы имеют ряд социально выделяющих их признаков, среди которых объем курганной насыпи, наличие зависимых лиц, захоронения коней и пр. Вес этих признаков при определении социальной атрибуции комплекса неоднороден. Наше исследование посвящено установлению взаимосвязи между объемами скифских металлических котлов и социальным статусом погребенных с ними лиц.
Ключевые слова: скифская культура- Северное Причерноморье- котел- курган- VII—III вв. до н. э.
A. V. Romashko
METRIC CHARACTERISTICS OF THE METAL CALDRONS AND SOCIAL STATUS OF THEIR «KEEPERS» IN SCYTHIAN SOCIETY
Scythian society is a complex structure, which combines elements of disintegration of late tribal community and early class society and can be divided into six hierarchically arranged social strata within which the groups of «caldrons'- keepers» were distinguished. In addition to found caldrons these complexes have a number of socially remarkable signs such as the mound size, the presence of dependent persons, horses'- burials and so on. The significance of these signs is heterogeneous for determining the social attribution of the complex. Our study focuses on establishing the relationship between the size of Scythian metal caldrons and social status of the persons buried with them.
Keywords: Scythian culture- Northern Black Sea Coast- caldron- barrow- VII-III centuries BC.
Вопрос о возможной зависимости между размерами (вместимостью) металлических котлов и прижизненного социального статуса погребенных с ними скифов уже поднимался в литературе.
Непосредственное отношение к этой теме имеет тезис Т. М. Кузнецовой о необходимости включения в круг вспомогательных индикаторов социальной стратификации скифского общества именно металлических котлов. Она считает их символом (маркером) величины скифского социума. По ее мнению, в реальной жизни котлы из курганов принадлежали погребенным в них владельцам этого символа, то есть главам социума, члены которого объединялись причащением жертвенной едой «из одного котла». Декларируется
прямая зависимость размеров котлов от количества курганов в могильнике, позволяющая установить численность социума, которому этот могильник принадлежал. Концентрация котлов в могильнике свидетельствует о формировании на территории степной Скифии конца V—IV вв. до н. э. двух видов могильников. «Малые» могильники состоят из одной курганной группы, где в доминирующих курганах погребается только один котел. «Большие» могильники состоят из нескольких курганных групп, где в доминирующих курганах концентрируются несколько котлов, соответственно числу курганных групп. По мысли Т. М. Кузнецовой, такой методический подход подтверждает свидетельства Геродота о существовании в скифском
© Ромашко А. В., 2015
90
Метрические характеристики металлических котлов и социальное положение их «держателей»…
социуме двух форм или уровней власти -«басилевс» и «номарх». В «малых» могильниках с котлами небольшого объема были погребены управители округа — «номархи" — в «больших» могильниках с несколькими большими по объему котлами — «цари"-"баси-левсы». Количественные характеристики скифского социума прямо связываются с величиной объединяющего этот социум котла, что предоставляет возможность установить социальный статус персоны, которая погребена с ним [1−3]. Концептуальные и методические недостатки этого подхода уже отмечались Ю. В. Болтриком и Е. Е. Фиалко, которые подчеркивают, что такое сопоставление вряд ли может дать объективные результаты, так как степные могильники не всегда состояли из умерших представителей одного социума и даже этноса [4]. Следует также подчеркнуть, что вычислить реальные размеры могильников, а соответственно, и социумов, которые группировались вокруг «держателей котлов», чрезвычайно сложно. Даже при «сплошных раскопках» отдельных курганных могильников отсутствует уверенность, что какая-то часть их погребений не осталась вне пределов исследования. Это допущение находит реальное подтверждение в материалах такого интересного памятника, как Мамай-Гора. Особенность его исследования состоит в том, что там на протяжении многих лет раскапывались не только курганы, но и межкурганное пространство на значительной площади. В результате только с 1988 по 1999 гг. было открыто 335 скифских погребений из 161 так называемых «пятен», которые иным способом не фиксировались на поверхности [5]. Отметим также, что некоторые курганы с котлами, такие как, например, Близнец-2, были одиночными, то есть не входили в состав могильников [6]. Соответственно, это делает невозможным саму постановку вопроса об установлении размеров социумов, возглавляемых погребенными в таких курганах «держателями котлов» по предложенному Т. М. Кузнецовой принципу.
Еще одним дополнительным критерием, который Т. М. Кузнецова предлагает использовать в качестве социального индикатора в погребальной обрядности скифов, выступает возможная взаимосвязь между найденны-
ми в курганах каменными стелами, на которых отсутствует изображение рога / ритона, и наличием в одном из погребений котла, параметры которого указывают на принадлежность погребенного к рангу «номархов» [7]. В качестве доказателььства привлечены случаи присутствия стел в насыпях и котлов в погребениях таких памятников, как к. 4 могильника «Мамай-Гора» [8], к. 2 у с. Красный Подол [9], Двугорбая Могила [10]. Попытка усилить роль котлов как социальных маркеров за счет будто бы выявленной взаимосвязи между ними и каменными стелами, на наш взгляд, требует дальнейшего обоснования. Речь идет о том, что сами стелы рассматривать в качестве индикаторов высокого социального положения погребенных скифов вряд ли возможно. Стелы чаще всего непосредственного отношения к погребениям «номархов» не имеют. Они устанавливались на курганах, сооруженных как скифами, так и племенами эпохи бронзы. В случаях, когда стелы находят в курганах со скифскими погребениями, последние не всегда соответствуют времени установки стел, а сам погребенный может принадлежать к любой, даже самой низкой, страте скифского общества [11].
В последнеее время получило также признание допущение, что вместимость котла может дать определенные данные о численности военного подразделения, которое было подчинено погребенному при его жизни. По подсчетам В. М. Грицюка, объемы большинства известных скифских котлов определяются в пределах 10−45 л, хотя известны и экземпляры объемом до 250 л. По его мнению, которое базируется на соотношении количества и калорийности современных продуктовых армейских норм с объемами еды, которая могла готовиться в скифских котлах, на каждого воина приходилась порция 0,45−0,95 л. Таким образом, скифские котлы могли обеспечивать потребности военных подразделений, которые состояли из 10−100 человек [12].
В рамках рассмотрения вопроса о взаимосвязи вместимости котла и прижизненном социальном статусе его «держателя» целесообразно остановиться еще на одном моменте. Исходя из того, что, согласно устоявшейся в скифологии мысли, прижиз-
91
А. В. Ромашко
ненный статус погребенного скифа прежде всего определялся величиной сооруженной над ним насыпи [13- 14], логично предположить, что между размерами котлов и насыпей может наблюдаться определенная взаимозависимость. Это предположение проверено Т. М. Кузнецовой на материалах 31 погребения, для которых известны как высота и диаметр курганов, так высота и диаметры котлов. По ее наблюдениям, прямой зависимости между размерами курганов и котлов из них не выявлено [15].
Нами также предпринята попытка проверки этой гипотезы. Она состоит в сравнении выделенных нами по объему типов котлов и социальных страт, к которым принадлежали погребения, из которых эти котлы происходят.
Процедура исследования включала определение методики подсчета объемов котлов с различными морфологическими и метрическими характеристиками, разработку типологической схемы дифференциации котлов по объему, сопоставление выделенных типов котлов с погребальными памятниками «держателей» котлов различных социальных страт скифского общества.
Первые типологические схемы разделения скифских металлических котлов по метрическим характеристикам принадлежат Б. Н. Мозолевскому и С. В. Полину. В основу выделения типов исследователи положили такие метрические характеристики, как высота и диаметр корпуса котла [16- 17]. В последнее время все больше исследователей акцентируют внимание на том, что для выделения категорий посуды в границах генеральной совокупности существует только один надежный количественный признак -это объем сосуда [18]. Для просчета объема корпуса скифских металлических котлов не подходят методы, адаптированные для просчета объемов круглых в плане симметрических форм. Это связано с наличием овальных в плане корпусов, естественных деформаций, литейных браков и т. д. Для получения достоверных данных нами использована программа трехмерного моделирования Autodesk 3ds Max 2011, при помощи которой учтено на трехмерной модели корпуса котла максимальное количество его индивидуальных особенностей, которые имеют
прямое отношение к корреляции значения объема. Таким образом, нами простроены трехмерные модели для 72 котлов.
При создании типологической схемы разделения котлов по объему [19] мы использовали методы анализа количественных признаков, предложенные и апробированные Г. А. Федоровым-Давыдовым, среди которых определение интервалов распределения признака на отрезки по формуле Стеджеса, корреляция полученных данных при помощи теоремы Чебышева, входящая в систему теорем закона больших чисел, следствием которой является правило «трех сигм», определение точки экстремума и «выброса» [20]. В результате вариационный ряд признака «объем котла» был распределен на следующие интервалы, формирующие типы: до 7,7 л
— тип I, миниатюрные котлы- от 7,7 до 29,3 л
— тип II, малые котлы- от 29,3 до 50,9 л -тип III, средние котлы- от 50,9 до 72,5 л -тип IV, большие котлы- от 72,5 л — тип V, котлы-гиганты.
При определении основных страт скифского общества, к которым относятся «держатели котлов», нами принята методика Б. Н. Мозолевского и Е. П. Бунятян [21- 22]. Согласно этой методике возможность распределения массива скифских погребений на социальные группы прямо связана с уровнем трудозатрат общества на осуществление цикла погребальных мероприятий, находящего отражение в таких археологически фиксируемых реалиях, как высоты курганов, размеры погребальных конструкций, наличие и количество погребений лошадей и зависимых лиц, богатство инвентаря. Учтен и такой признак, как объем насыпи, который, по справедливому замечанию Ю. В. Болтрика [23], более объективно, чем высота кургана, отражает разницу метрических характеристик между погребениями скифов разных социальных уровней. В результате нами выделено шесть страт «держателей» котлов. Страта 6 — верховные скифске цари- страта 5
— цари царств-басифов- страта 4 — главы союзов племен- страта 3 — главы племен/номов- страта 2 — главы родов нижней аристократической прослойки- страта 1 — главы родов рядового скифского населения.
При сопоставлении данных об объемах котлов и характеристик погребальных па-
92
Метрические характеристики металлических котлов и социальное положение их «держателей»…
мятников, из которых они происходят, использованы данные о 55 экземплярах из четко датированных комплексов скифской культуры с установленным социальным статусом.
Из них семь котлов принадлежит к раннескифскому этапу, что составляет 12,7% выборки. Четыре из них происходят из ке-лермесских погребений высшей прослойки скифского населения Прикубанья. В самых больших курганах 1/В и 4/Ш присутствуют котлы типа 3 (35,5 и 32,5 л). В одном из меньших по размерам к. 3/Ш присутствует и меньший по объему котел типа 2 (22,0 л). Но вроде бы намеченную закономерность нарушает такой же по объему грунта к. 2/Ш, в котором находился один из самых больших среди раннескифских котел типа 4 (62,0 л). К тому же в этом комплексе присутствует еще один котел, который значительно увеличивает суммарный объем котлов из памятника. Другие раннескифские памятники в известной степени подтверждают тезис о соответствии объемов котлов социальному положению умершего. Так, в Мартоношском кургане с погребением страты 3 находился самый большой из привлеченных к анализу котел типа 4. Из памятников страты 2, таких как п. из к. у с. Швайкивцы и п. 3 к. 2 у с. Гладковщина происходят и котлы меньшего объема (10,1 и 26,1 л соответственно).
На среднескифском этапе памятников и котлов, которые происходят из них и соответствуют необходимым характеристикам, известно 13, что составляет 23,6% выборки. Большинство их найдено в памятниках Главной степной группы (6 экз.). Единичные находки известны среди памятников Посулья, Киево-Черкаского региона, Приднепровской террасовой лесостепи, Ворсклы и Молдовы.
Три памятника принадлежат стратам 6 и 5−4, то есть являются погребениями пред-ставнителей высших царских и аристократических слоев общества. С двумя из них — Северная камера Центральной гробницы к. Со-лоха и к. Близнец-2 — связаны находки котлов-гигантов типа 5, которые по объему (90,0 и 85,6 л) являются самыми большими из документированных скифских котлов V в. до н. э. В третьем памятнике — Скифской Могиле — присутствует небольшой котел типа 2 (13,4 л). Больший по объему котел типа 2 (19,8 л) происходит из единственного сред-
нескифского погребения «держателя котла» страты 3 — п. 1 к. 15 у с. Никольское. Из трех погребений страты 2 два — п. 2 к. 14 у с. Никольское и к. у с. Крячковка — сопровождались малыми по объему котлами типа 2 (25,0 и 9,5 л соответственно), что в целом соответствует закономерности, которую мы пытаемся проследить. Но третье погребение — п. 1 к. 13 у с. Большая Знаменовка — сопровождалось котлом-гигантом типа 5 (113,1 л) и еще одним, объем которого нами не установлен из-за недостатка информации. Шесть памятников представляют страту 1. Из них пять иллюстрируют взаимосвязь социального положения умершего и объема котла. В двух случаях — п. 2 к. 6 у с. Каменная Балка и п. 1 к. 3 у с. Орлик — найдены миниатюрные котлы типа 1 (6,0 и 6,5 л). В трех случаях — п. 1 к. 3 гр. «Мреснота Могила" — п. 1 к. 12 могильника «Стеблевский" — п. 1 к. 2 у с. Глад-ковщина — найдены малые котлы типа 2 (21,2- 15,6 и 12,3 л соответственно). Исключением является только п. 1 к. 2 у с. Минов-ка, из которого происходит котел типа 3 (32,4 л).
На познескифском этапе мы имеем выборку из 35 котлов, происходящих из 30 погребений (63,7% выборки), которые представляют почти все локальные группы скифской культуры.
Четыре из семи погребений страт 6 и 5−4 сопровождались несколькими котлами, в том числе котлами-гигантами, что соответствует царскому статусу погребенных. Два котла типов 5 и 2 происходят из Центральной гробницы к. Чертомлык. Их объемы равны 106,6 и 29,0 л, суммарный объем — 135,6 л. Два — из Южной гробницы Бердянского кургана. Объем котла типа 2 равен 20,5 л, типа 3 — 40,6 л, суммарный объем — 61,1 л. В Боковой гробнице к. Солоха найдено три котла типов 3- 4- 5 (39,5- 58,3- 150,1 л), общий объем которых составляет 247,9 л. В Северной гробнице Гаймановой Могилы найдено два котла типов 1 и 5. Их объемы составляют, соответственно, 3,18 и 86,7 л, совокупный объем -89,9 л. В то же время еще в трех погребениях — Боковой гробнице Толстой Могилы- к. 8 гр. Пять Братьев Елизаветинского могильника- к. Тишки — присутствуют небольшие по объему котлы типа 2 (8,0- 19,5 и 24,2 л). Семь погребений представляют страту 3. В двух из
93
А. В. Ромашко
них — Центральной гробнице Большого Ры-жановского кургана и Гробнице 1 Мелитопольского кургана присутствуют большие котлы типа 4 (62,0 и 64,5 л соответственно), причем в комплексе Большого Рыжановского кургана найден еще и котел типа 2 (12,0 л), т. е. совокупный объем котлов из него равен 74,0 л. Одно погребение — Основная гробница Двугорбой Могилы — сопровождалось средним по объему котлом типа 3 (32,4 л), который находился во вспомогательной катакомбе 2. Два погребения сопровождались малыми котлами типа 2. Один котел объемом 23,9 л происходит из Гробницы 2 Соболевой Могилы. Второй котел объемом 17,5 л найден в к. Розко-пана Могила у г. Апостолово. В погребениях к. 15 у с. Золотая Балка и к. 4 у хут. Городище (раскопки 1964 г.) присутствуют миниатюрные котлы типа 1, объемы которых составляют 6,4 и 1,1 л соответственно. Шесть погребений выборки отнесено нами к страте 2. Из-за отсутствия четких критериев социальной сепарации скифских памятников Нижнего По-донья не исключено, что два из них — п. 1 к. 9 и п. 1 к. 10 гр. «Пять Братьев» Елизаветинского могильника, возможно, принадлежали лицам более высоких социальных страт. Во всяком случае, в к. 9 находился достаточно большой котел типа 3 объемом 33,6 л, а в к. 10 -котел-гигант типа 5 объемом 79,6 л. Наиболее обычными в этой страте являются погребения, сопровождаемые малыми котлами типа 2: п. 4 и п. 5 к. 10 у с. Малая Лепетиха- п. 6 к. 4 могильника «Мамай-Гора», объем которых равен 23,5- 9,7- 10,5 л соответственно. Миниатюрный котел объемом 6,3 л найден в п. 3 к. 5 у с. Новоалександровка-Богачевка.
Среди привлеченных к анализу 10 погребений страты 1 котлы значительных размеров присутствуют только в двух случаях. Необычным выглядит присутствие в п. 8 к. 4 гр. 2 у с. Первомаевка котла-гиганта типа 5 (95,8 л). Средний по объему котел типа 3 (35,5 л) найден в п. 2 к. 4 у с. Ильинка. Наиболее обычными для погребений рядовых общинников являются котлы малых и минимальных размеров, то есть котлы типов 2 и 1. Первые найдены в п. 3 к. 38 гр. 2 у с. Любимовка (15,2 л) — п. 4 к. 4 у с. Скельки (11,8 л) — п. 1 к. 2 гр. 2 у с. Красный Подол (9,1 л) — п. 1 к. 9 гр. «Три Могилы» у с. Пески (8,7 л) — п. 1 к. 4 у с. Чапли (7,8 л). Вторые — в п. 2 к. 8
у с. Вовчанское (6,4 л) — к. в уроч. Перещепи-но (3,1 л) — п. 1 к. 8 у с. Купьеваха (1,7 л).
Таким образом, можно констатировать, что при сравнительном анализе на материалах выборки достаточно отчетливо прослеживается закономерность, которая нашла проявление в определенной зависимости между размерами котла и социальным положением погребенного с ним человека.
В раннескифское время самыми большими были котлы типа 4, объем которых не превышал 62−63 л. И они действительно связаны с царскими и высокими по социальному положению аристократическими погребениями. Обращает на себя внимание отсутствие в погребениях этого времени миниатюрных котлов типа 1, которые получают наибольшее распространение позже. Возможно, раннескифскими мастерами-литей-щиками они не изготавливались, а возможно, использование маленьких котлов в погребальной обрядности исключалось из-за чрезвычайной престижности этого символа аристократической принадлежности, которая, в свою очередь, предусматривала избрание для маркирования социального статуса погребенного большие и средние (для того времени) по объему котлы.
Наиболее выразительно обозначенная закономерность прослеживается в среднескифское время. Котлы-гиганты присутствуют преимущественно в царских курганах. При единственном исключении для аристократических погребений страт 3−2 характерны малые котлы типа 2. Для погребений рядовых общинников, опять же с одним исключением, характерны малые и миниатюрные котлы типов 2 и 1.
Соответствующие признаки отмеченной закономерности прослеживаются и на материалах позднескифских погребений «держателей котлов». Почти во всех царских курганах Главной степной группы страт 6−4 присутствуют котлы-гиганты, еще и в сопровождении нескольких котлов меньшего объема. Это не касается только курганов обозначенных страт лесостепной зоны и Нижнего По-донья, из которых происходят маленькие котлы типа 2. В погребениях страт 3−2 выразительная зависимость между вместимостью котла и социальным положением погребенного с ним человека не фиксируется. В них
94
Метрические характеристики металлических котлов и социальное положение их «держателей»…
приблизительно в одинаковых пропорциях присутствуют котлы типов 4, 3, 2, 1 и даже котел-гигант типа 5. Выразительно обозначенная зависимость проявляется только на материалах погребений страты 1, 80% которых сопровождались малыми и миниатюрными котлами типов 2 и 1. Наличие в одном из курганов страты котла-гиганта типа 5 только подчеркивает отмеченную выше доминанту незначительных по объему котлов в погребениях рядовых общинников.
В заключение отметим, что в отличие от вывода, сделанного Т. М. Кузнецовой, которая указывает на отсутствие прямой зависимости между размерами курганов и размерами происходящих из них котлов, на наших материалах такая зависимость прослежена. Однако ее определили не соотношение размеров курганов и котлов, а соотношение такого мерного признака, как «объем котлов» и «социальная страта держателя котла». Еще раз подчеркнем, что мы имеем дело с закономерностью, которая размыта значительным количеством исключений.
ЛИТЕРАТУРА
1. Кузнецова Т. М. Скифские котлы (сакральный маркер социума) // Боспорский феномен: сакральный смысл региона, памятников, находок: матер. Междунар. науч. конф. — Часть II. -СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2007. — С. 242.
2. Кузнецова Т. М. Социальные индикаторы в погребальном обряде скифов (бронзовые котлы) // Проблемы современной археологии: сб. науч. тр., посвященный памяти В. А. Башилова. — М.: ТАУС, 2008. — С. 173−198.
3. Кузнецова Т. М. Археологические маркеры погребения «номарха» // СтарожитноствнЬ чного Причорномор'-я i Криму (до 110^ччя з дня народження Б. М. Гракова). — Т. XV. — За-пор1жжя, 2009. — С. 79−85.
4. Болтрик Ю. В., Фиалко Е. Е. Посуда из скифских погребальных комплексов Рогачинского курганного поля // Stratum Plus. — 2010. -№ 3. — С. 253.
5. Андрух С. И. Могильник Мамай-Гора в Нижнем Поднепровье // Скифы и сарматы в VII—I вв. до н. э.: палеоэкология, антропология и археология: сб. науч. ст. — М.: Институт археологии РАН, 2000. — С. 110−119.
6. Ромашко В. А., Скорый С. А. Близнец-2: скифский аристократический курган в Днепровском правобережном Надпорожье.- Днепропетровск: Пороги, 2009. — С. 5−25.
7. Кузнецова Т. М. Археологические маркеры погребения «номарха». — С. 80−85.
8. Андрух С. И., Тощев Г. Н. Могильник Мамай-Гора: Т. 1. — Запорожье: Изд-во ЗГУ, 1999. -С. 30−32, 42.
9. Полин С. В. Захоронение скифского воина-дружинника у с. Красный Подол на Херсон-щине // Вооружение скифов и сарматов: сб. науч. тр. — Киев: Наук. думка, 1984. — С. 109−119.
10. Привалова О. Я., Зарайская Н. П., Прива-
лов А. И. Двугорбая могила // Древности Степной Скифии: сб. науч. ст. — Киев: Наук. думка, 1982. — С. 159.
11. Петренко В. Г. Скифская каменная скульптура // Степи европейской части СССР в скифосарматское время — М.: Наука, 1989. -С. 104−106. — (Археология СССР с древнейших времен до средневековья в 20 т.).
12. Грицюк В. М. Вшсько скiфiв (озброення, орга-шзафя, вшни та военне мистецтво). — К. — Че-ршвф: Мюто, 2009. — С. 105−108.
13. Мозолевський Б. М. Товста Могила. — К.: Наук. думка, 1979. — С. 237.
14. Бунятян Е. П. Методика социальных реконструкций в археологии. На материалах скифских могильников IV—III вв. до н. э. — К.: Наук. думка, 1985. — С. 100−101, 127, 130.
15. Кузнецова Т. М. Социальные индикаторы в погребальном обряде скифов (бронзовые котлы). — С. 181.
16. Мозолевський Б. М. Указ. соч. — С. 193.
17. Бидзиля В. И., Полин С. В. Скифский царский курган Гайманова Могила. — К.: Скиф, 2012.
— С. 350.
18. Гершкович Я. П. Происхождение и эволюция сабатиновского керамического комплекса // Археологичексий альманах: сб. науч. ст. -1997 — № 7. — С. 61−92.
19. Ромашко О. В. Типолопя сюфських металевих казашввдня СхщноТ бвропи за об'-емом // 1сторичш етюди: зб. наук. праць. — Днтропе-тровськ: Пороги, 2014. — С. 200−202.
20. Федоров-Давыдов Г. А. Статистические методы в археологии: учебное пособие. — М.: Высшая школа, 1987. — С. 26−70.
21. Мозолевський Б. М. Указ. соч. — С. 193.
22. Бунятян Е. П. Указ. соч. — С. 100−101, 127, 130.
23. Болтрик Ю. Социальная организация Скифии 4 в. до Р.Х., отраженная в погребальных памятниках // Kimmerowie Scytowie Sarmacy. Ksiega poswiecona pami^ci profesora Tadeusza Sulimirskiego / Universitet Jagiellonski, Instytut archeologii / [pod red. Jana Chochorowskiego].
— Krakow, 2004. — С. 85−91.
95

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой