Образовательное общество и реализация стратегии развития образования в XXI веке часть 2

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

АСТРАХАНСКИЙ ВЕСТНИК ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
№ 4 (22) 2012. с 7−43. Научные сообщения
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО И РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ
ОБРАЗОВАНИЯ В XXI ВЕКЕ ЧАСТЬ 2.
Александр Иванович Субетто Нижегородская архитектурно-строительная академия (Нижний Новгород)
Образовательное общество, стратегия развития образования, глобальная экологическая катастрофа
Во второй части работы рассмотрены вопросы развития образовательного общества, проблемы выхода человечества из экологического тупика 21 века
EDUCATIONAL SOCIETY AND REALIZATION OF STRATEGY OF DEVELOPMENT OF EDUCATION IN THE TWENTY-FIRST CENTURY
PART 2.
Alexander Ivanovich Subetto Nizhniy Novgorod Academy of architecture and civil engineering (Nizhny Novgorod)
educational society, the strategy for the development of education, global ecological disaster
In the second part of the questions of development of the education society, problems of mankind
from ecological impasse exit 21 century
1. Качество образования — центральная категория в государственной политике
образовательного общества
Качество образования — центральная категория образовательной политики в образовательном обществе в XXI веке.
Выдвигается положение [39]: политика качества образования есть «ядро»
образовательной политики и одновременно — фундамент всей национальной политики качества.
Качество образования лежит в основе обеспечения и повышения качества жизни населения как главной цели существования любого национального государства и любого общества в XXI веке, в том числе и России.
Образовательное общество есть общество, оптимизирующее функционал качества жизни.
Качество жизни — сложная и противоречивая категория, охватывающая не только материальный уровень жизни, но и духовно -нравственное, социальное качество жизни, определяющее раскрытие духовного, нравственного потенциала личности, реализацию творчества личности, обеспечение полноты раскрытия творческих способностей, осознанное исполнение духовно-нравственного, служебного, профессионального долга,
реализацию ответственности за продолжение жизни на Земле, здоровье человека, качество среды обитания, качество культурной жизни и т. д. [28, 29, 36, 39].
В эпоху реализации «императива выживаемости» человечества и России в форме управляемой социоприродной гармонии качество жизни становится синонимом социоприродной гармонии, обеспечения прогресса человечества, совместимого с прогрессивной эволюцией всего живого (Биосферы) на Земле.
Качество жизни — категория, сопряженная с качеством человека, оказывается неотделимой от содержания качества человека.
Восходящее воспроизводство качества человека — этот тот основной процесс, вокруг которого институционализируется непрерывное образование в образовательном обществе.
Процесс моделирования качества человека есть культурный процесс формирования идеала человека, к которому зовет культура данного общества и который кладется в основу воспитания в каждом обществе, в основу образовательной политики.
Действует закон разнообразия культур, этносов, локальных цивилизаций, языков как важнейший закон прогрессивного развития человечества. На действие этого закона в том или ином контексте указывали Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Дж. Тойнби, П. А. Сорокин, В. П. Казначеев, Л. Н. Гумилев.
Закон разнообразия — один из важнейших законов системогенетики, объясняющий механизмы любых прогрессивных эволюций [28, 30]. В соответствии с этим законом Россия предстает как одна из самостоятельных «локальных» цивилизаций, входящих в семейство «локальных цивилизаций» человечества, имеющей свои собственные законы развития, культуру, историю, на которые наложила свой отпечаток ее «евразийское местоположение» на самых «холодных» широтах Земного шара. В основе культуры России лежит русская культура и русский язык. Русский народ является государствообразующим народом России (численность русских в политэтническом составе «российского суперэтноса» по Л. Н. Гумилеву составляет по разным данным 8285%), а русский язык — язык общения всех народов России стал государственным языком. Русский этнос является «скрепом» российского суперэтноса.
Поэтому в России моделирование качества человека, на становление которого ориентировалась российская система образования и воспитания на протяжении последних 300 лет, было делом российской культуры и, в первую очередь, русской культуры.
Рефлексия по этому поводу наиболее ярко отразилась в русской культуре, в русской философии, российской педагогике. «Образ качества человека» в России с учетом духовно-культурных традиций, так или иначе, формируется в работах А. С. Пушкина, В. С. Соловьева («О добродетелях»), Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского («Лучшие люди» и др.), Н. А. Бердяева, Н. К. Рериха, И. А. Ильина, К. Д. Ушинского, В. А. Сухомлинского,
А. С. Макаренко и др.
Н. В. Гоголь в 1834 году назвал А. С. Пушкина универсальным русским человеком, который появится только через 200 лет.
И. А. Ильин писал, что «русскому народу есть только один исход и одно спасение — возвращение к качеству и его культуре… Надо творчески развязать качественные силы России! Ныне наша Родина нуждается, прежде всего, в честной верности. Что могут построить бесчестные и продажные руки? Россия будет голодать по знающим и работоспособным людям на всех поприщах: от бухгалтерии до медицины, от агрономии до профессуры. России необходимы воля и талант. Их нельзя ничем заменить, ибо талант творит новое, а воля строит и держит народную жизнь… Дорогу честности! Дорогу знанию и таланту! Дорогу русскому гению!. Новая качественная эпоха нужна нашей Родине…» [2, с. 11].
Для Н. К. Рериха качество профессиональной деятельности оказалось связанным с мастерством, как вершиной профессионального совершенства и духовной самореализации личности. По Рериху не помышляющие о качестве не могут помыслить и о культуре.
В «крупных» чертах качество человека в России ассоциируется с общинностью, коллективизмом, с соборностью, с высоким уровнем чувства долга, с профессионально-нравственным, духовным служением Родине, России (как поется в песне Пахмутовой «Была бы страна родная и нету других забот»), с культом любви, материнства, отцовства, с высоким профессионализмом, с мужеством, с терпением, с цельностью знания, всечеловечностью, ноосферным качеством человека, культом труда, с приматом духовного над материальным, культом честности и верности и т. п.
В. Д. Шадриков в монографии «Происхождение человечности» (2001г.) фактически предложил свою модель «качества русского человека», вытекающую из анализа русской культуры в виде системы пар позитивных характеристик: державность — патриотизм, внутренняя свобода — творческое начало личности, «свобода — для» вместо «свободы -от», духовность — «жить в Боге», православная идея социального равенства — исихазм, трудолюбие — мастерство, свободолюбие — соборность, соборность — коллективизм, смелость — талантливость, сострадание — всепонимание, всеотклик — доброта [43, с. 173 -178].
Отметим, что Россия как общинная евразийская цивилизация, занимающая 1/8 территории земной суши мира, принадлежит к блоку общинных цивилизаций Востока, формирующих свою, особую модель качества человека.
«По мнению многолетнего сингапурского премьера Ли Куан Ю, общинные ценности и практика восточноазиатов — японцев, корейцев, тайваньцев, гонконгцев и сингапурцев оказались их самым большим преимуществом в процессе гонки с Западом. Работа, семья, дисциплина, авторитет власти, подчинение личных устремлений коллективному началу, вера в иерархию, важность консенсуса, стремление избежать конфронтации, вечная забота о «спасении лица», господство государства над обществом (а общества над индивидуумом), равно как предпочтение «благожелательного» авторитаризма над западной демократией, — вот по мнению восточноазиатов, «альфа и омега» — слагаемые успеха в конце 90-х годов и в будущем [41, с. 169]. По оценке А. И. Уткина, известного американиста, директора Центра международных исследований Института США и Канады РАН, «Азия обращается с призывом к «незападным обществам» отвергнуть старые догмы. Англосаксонская модель развития, столь почитаемая прежде как наилучший способ модернизации и построения эффективной политической системы, попросту отвергается. Подлежит сомнению вера в свободу, равенство и демократию, подаваемая Западом наряду с недоверием правительству, противостоянием властям.» Выдвигается тезис: «Азиатские ценности универсальны. Европейские ценности годятся только для европейцев» [41, с. 170] (выдел. мною — А.С.).
Образование как социальный процесс формирует человека, обеспечивает становление его в «образовательном пространстве» не только как профессионала, «знающего человека», но и как личности, «корневого человека» по П. А. Флоренскому, «человека культуры», «человека достоинства».
Качество образования отражается в качестве человека, которое актуализируется в процессе его жизни и профессиональной деятельности в конкретных социальных системах, в системах природопользования, в целом в обществе.
Воспроизводство общества по двум главным основаниям — духовно-культурному и материальному (экономическому) — через призму категории качества приобретает
характер «социального кругооборота качества», в котором качество образования становится одним из главных ведущих факторов развития. Образуются «большой» и «два малых» социального кругооборота качества.
«Большой» социальный кругооборот качества
качество
жизни
качество
экосреды
(экосистемы)
качество
общественного
интеллекта
качество
управления
качество
человека
качество
культуры
качество
труда
качество
производства
качество
образования
качество
науки
«Малый» духовный социальный кругооборот качества
«Малый» материальный социальный кругооборот качества
качество человека
качество
жизни
1
I
качество
образования
качество
труда
качество науки
качество
культуры
качество
человека
качество
жизни
качество
экосреды
качество
труда
качество
управления
качество
производства
Рис. 4
«Качество человека», как и «качество жизни» объединяют два малых «социальных кругооборота качества».
Управление качеством жизни становится в XXI веке синонимом управления прогрессивной социоприродной эволюцией на базе общественного интеллекта и образовательного общества [31−33], переводящего его в контекст управления «социальным кругооборотом качества».
Данная тенденция уже наметилась в 90 -х годах ХХ века.
Качество жизни и качество образования декларируется как главные ориентиры глобальной политики ЮНЕСКО и ООН. Начиная с 1990 г. в ООН в соответствии с Программой развития (ПРООН) осуществляется мониторинг «Индекса развития
человеческого потенциала» (ИРЧП) по всем странам мира, на основе представляемых Правительствами стран Докладов (Отчетов) о развитии человека. ИРЧП состоит из трех показателей, измеряемых в шкале [0,1] или [0,100%]: показателя образования (грамотность взрослых), ожидаемой продолжительности жизни и доходов на душу населения.
Если ИРЧП ниже 0,5, то страна относится к классу стран с низким индексом развития человеческого потенциала, если ИРЧП имеет значение 0,5 — 0,8, то страна имеет средний уровень, а если ИРЧП выше 0,8, то высокий уровень развития человеческого потенциала. Россия по значению ИРЧП в 2000 году заняла 62-е место среди 174 стран. В первую пятерку вошли Канада, Норвегия, США, Австралия и Исландия [ 42, с. 46].
В программном документе ЮНЕСКО «Реформа и развитие высшего образования» (1995) качество образования определяется как важнейший девиз деятельности ООН в области образования. «Деятельность в области высшего образования и условиях происходящих в мире изменений должна осуществляться под тремя девизами, которые определяют ее роль и функции на местном, национальном, международном уровнях: соответствие требованиям современности, качество и
интернационализация. Именно с учетом этих задач определяется роль ЮНЕСКО и ее взгляд в осуществлении процесса реформ и развития», — отмечается в разделе «Новый подход к решению проблем в области высшего образования» этого программного документа.
В Болонском процессе по созданию интеграционной общеевропейской системы высшего образования проблемы качества высшего образования, стандартов качества и процессов сертификации (аккредитации) на их основе занимают важнейшее место.
Недавно создана Европейская сеть организаций контроля качества (ENQA) в сфере высшего образования [46]. В «Послании Съезда высших учебных заведений в Саламанке» (2001) отмечено, что образовательное пространство в Европе строится на основе базовых академических ценностей и демонстрации качества. Причем оценка качества охватывает преподавание и исследовательскую работу, руководство и управление, способность удовлетворять потребности студентов и предоставление необразовательных услуг. «Качество, — отмечается в «Послании», — основополагающее условие доверия, релевантности, мобильности, совместимости и привлекательности в европейском образовательном пространстве» (с. 2). Категория качества становится ведущей в образовательной политике европейских государств, Евросоюза.
Таким образом, категория качества — центральная категория образовательной политики государства и общества в XXI веке. Она связана с более широким контекстом развития российского государства как «социального государства» (по Конституции Российской Федерации), главной целью которого является повышение качества жизни населения России.
Качество образования входит важнейшим компонентом в систему качества жизни, выступает «движущей силой» качественного воспроизводства — «социального кругооборота качества».
В документах VI съезда Совета Российского Союза ректоров (2000г.), в частности в «Обращении Российского Союза ректоров высших учебных заведений», Постановлении «О стратегии развития высшей школы» подчеркнуты 4-е главные задачи первых десятилетий XXI века, в которые должна внести существенный вклад высшая школа России:
1) «развитие человеческого потенциала, становление профессиональноквалификационной структуры общества, адекватной экономике знаний" —
2) «преодоление последствий экономического кризиса на основе научнотехнологической модернизации основных отраслей производства, развития информационно-инновационного сектора экономики" —
3) «повышение уровня и особенно — качества жизни населения, преодоление демографического кризиса, увеличение рождаемости и продолжительности жизни" —
4) «укрепление российской государственности, консолидацию общества, в том числе путем коренного улучшения гражданского воспитания молодежи в учреждениях образования».
Роль политики качества образования повышается в системе внутренней политики России в связи со стоящей проблемой обеспечения ее устойчивого развития, национальной безопасности на стратегии управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества.
В последние годы идет интенсивная работа по формированию политики в сфере качества образования, в том числе в сфере высшего образования. Выдвинуты три главных приоритета такой политики [21]: доступность, качество и эффективность
использования ресурсов.
Качество высшего образования в значительной степени определяет качество всего образования через механизм воспроизводства кадров внутри системы непрерывного образования в России, также качество воспр оизводства интеллектуальных ресурсов России, ее общественного интеллекта, науки, культуры, а также обеспечения воспроизводства технологического базиса экономики России, ее экономической конкурентоспособности на этой основе.
Поэтому «политика качества высшего образования» является важнейшим компонентом «политики качества образования» России в целом.
2. Базовое основание качества высшего образования и качество непрерывного образования в XXI веке — единство высшего образования и фундаментальной
науки
Развитие высшего образования в России и в мире в целом, становление образовательного общества зависят от того, насколько обеспечено развитие фундаментальной науки и выстроены механизмы соединения науки и образовательного процесса.
Рост интеллектоемкости, наукоемкости и образованиеемкости экономики и механизмов воспроизводства общественных отношений трансформируется в рост интеллектоемкости, наукоемкости и образованиеемкости всей системы непрерывного образования. Это ведущая стратегия развития образования и становления образовательного общества в XXI веке в нашем прогнозном сценарии.
Именно поэтому прогноз и стратегия развития качества высшего образования, в первую очередь по составляющей «содержание», связано со стратегией развития науки в XXI веке, и в первую очередь фундаментальной науки.
В первую очередь остановимся на основаниях целеполагания в стратегии развития фундаментальной науки в XXI веке.
Человечество, мировая цивилизация, и, следовательно, Россия, в глобальном контексте, как мы отмечали выше, находятся в «точке перелома» Истории, смены ее оснований, главными ориентирами которой являются: смена доминирования конкуренции доминированием кооперации, «механизма отбора» — «механизмом общественного интеллекта" — смена парадигмы «стихийной Истории» — «парадигмой управляемой Истории, но в форме управляемой Социоприродной эволюции» или «парадигмой ноосферной эволюции или ноосферизма» [36].
Ноосферизм есть соединение учения о социализме и учения о ноосфере В. И. Вернадского, связанное с более глубоким исследованием оснований становления будущей ноосферы со стороны человека, т. е. антропогенных, социальных, экономических, политических оснований, дополняющих естествоведческую позицию В. И. Вернадского и его последователей.
Ноосферизм есть новая теоретическая система философско -научных, социологических, научно-экономических взглядов, раскрывающая законы и
закономерности, принципы и императивы становления социоприродной гармонии в форме управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества. Одновременно ноосферизм и есть новая парадигма кооперационной Истории, есть новый тип Бытия человечества, который мы называем ноосферным, экологическим, духовным социализмом, есть тип устойчивого развития в форме управляемой Социоприродной эволюции [36].
По нашей оценке, человечество находится в «точке» историко-цивилизационной, социально-эволюционной бифуркации, которая символизирует собой для человечества два «пути в будущее, в XXI век»: или рыночно-капиталистической гибель человечества в форме экологической гибели, или же дальнейший путь социальной эволюции, но уже в форме ноосферизма — Неклассической, Кооперационной Истории — управляемой Социоприродной или ноосферной эволюции на базе общественного интеллекта.
Эту смену Парадигм Истории и одновременно научно-философских, мировоззренческих Парадигм мы назвали «Неклассической революцией» или «революцией Неклассичности», а то Будущее, которое формируется под ее воздействием, Тотальной неклассичностью будущего бытия человечества [30, 36].
«Тотальная Неклассичность» есть тотальность Неклассичности, она охватывает науку, культуру, образование, экономику, все сферы жизни общества, человека, человеческий разум, общественный интеллект, управление.
«Категория неклассичности» появилась в момент появления «неклассической физики», когда возник знаменитый принцип дополнительности Н. Бора, который фиксировал наличие взаимодействия (связи) субъекта познания и объекта познания по отношению к микромиру. После этого в течение всего ХХ века мы наблюдаем триумфальное шествие «принципов дополнительности». Стала формироваться имплицитно в методологии познания «теория Наблюдателя». В начале 60-х годов появляются «слабый» и «сильный» Антропные принципы, которые фиксировали наличие своеобразной корреляции между фундаментальными константами Вселенной и появлением Наблюдателя, могущего наблюдать эти «фундаментальные константы» в лице человека. В. П. Казначеев формирует принцип Большого Космологического Дополнения, по которому исследования биосферы и ноосферы, космологии, глобальных проблем будут не полными, не совсем истинными без исследования самой природы человека, т. е. развития человековедения, космоантропологии [14].
Дальнейшим обобщением ряда принципов дополнительности стал Принцип Большого Эколого-Антропного Дополнения, выдвинутый нами в 1997 г. Он имеет многозначный смысл. Один из аспектов этого смысла состоит в том, что экологические проблемы принципиально не решаются человеком без фундаментального решения проблем самого человека. В. С. Голубев подчеркивает главный принцип экологического развития — рост качества человека, главный функцией которого является биосферная функция человека в новом качестве, направленная на сохранение биосферы: «нравственно все то, что способствует выполнению человеком его биосферный функции, наоборот, безнравственно, что этому противоречит» [7].
Принцип Большого Эколого-Антропного Дополнения имеет позитивные и негативные эффекты. Позитивная форма его реализации происходит при реализации
закона опережающего развития качества человека, качества образовательных систем в обществе и качества общественного интеллекта, обеспечивающего такое «встраивание» общественного интеллекта в гомеостатические механизмы биосферы, которое бы позволяло управлять динамической социоприродной гармонией при одновременно продолжении прогрессивной социальной эволюции. При этом сам прогресс понимается уже не только в рамках ВЛСР, как рост богатства и социальных стандартов жизни, а именно как прогресс ноосферно-экологического качества жизни при примате духовного над материальным, когда раскрытие творческого потенциала человека, его гармоничное развитие сопрягается с ответственностью за сохранение жизни на Земле, когда его разум из состояния «Разума-для-Себя» переходит в состояние «Разум-для-Биосферы, Земли, Космоса» [36], т. е. разум становится ноосферно-этическим.
Таким образом, позитивная форма реализации Эколого -Антропного Дополнения и есть ноосферизм.
Негативная форма реализации Эколого-Антропного Дополнения отразилась в первой фазе Глобальной Экологической Катастрофы, и в ее сопровождающих Глобальных Информационной и Духовной Катастрофах, как формах катастрофической неадекватности человека, общественного интеллекта реалиям собственного, быстро изменяющегося Бытия.
Ведущим принципом Тотальной Неклассичности становится принцип управляемости. Он вытекает из действия всемирно-исторического закона роста идеальной детерминации в истории через общественный интеллект. Таким образом, стратегическое управление развитием науки в России есть императив, вытекающий из действия этого закона.
Новая категория общественного интеллекта, введения нами в социальную философию и в социологию, означает собой управление будущим со стороны общества как целого. В структурном плане общественный интеллект есть единство науки, культуры и образования, единство общественного сознания и общественного знания (образующего социальной кругооборот знаний: от индивидуального, группового
интеллектов по восходящей линии до общественного интеллекта и наоборот), которое проявляется в управлении. В любой системе, в том числе у человечества, общества, человека, — столько интеллекта, насколько она — они управляют будущим. Качество управления проявляется в качестве функций будущетворения: проектирования,
прогнозирования, планирования, нормотворчества, законотворчества, формирования систем ценностей и общественного идеала, творчества и т. д.
«Тотальная Неклассичность» означает неклассичность самого общественного интеллекта, управления, науки, культуры, образования, человека, самого представления о рациональном.
Неклассическое управление есть «мягкое управление», «управление посредством «умных» и надлежащих воздействий», в котором используются «слабые, но соответствующие так называемые резонансные влияния», которые наиболее в синергетическом измерении эффективны [15], это есть системогенетическое, циклико-волновое, рафлексивное управление, опирающееся на новую, намного более сложную (нелинейную, циклико-спирально-эволюционную) картину миру, опирающееся на достижения гомеостатики, учения о цикличности развития, синтетического эволюционнизма, сисиетмогенетики, классиологии, биосфероведения и ноосферологии и т. п. Особое место в понимании «неклассичности» науки, управления, общественного интеллекта занимает принцип управляемости сложными системами.
Н. Н. Моисеев уловил главный акцент в смене парадигмальных установок науки и философии — признание сложности объекта познания и объекта управления. Свою монографию он так и назвал «Расставание с простотой» [19].
Категория сложности меняет само представление о рациональности. Позитивистская и неопозитивистская модель рационализма сменяется новой моделью рационализма на основании кредо: рационально то, что способствует реализации императива выживаемости человечества, т. е. преодолению первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы. Новый, Неклассический рационализм не редуцирует сложное до прошлого, а признает сложное как феномен, который познается более глубокими формами сочетания редукционизма, аналитического мышления и синтетизма, холитического мышления, включающего в себя интуицию, механизмы аналогий и ассоциаций, метафоры, механизмы рефлексии, и который опирается на принцип «эмпирического обобщения», впервые введенного в науковедение В. И. Вернадским.
Новый, неклассический рационализм — рационализм, опирающийся на систему «принципов дополнения» и «антропных принципов», включающего в себя процесс антропизации познания и науки, процесс признания закона разнообразия как важнейшего закона прогрессивной эволюции. Н. Н. Моисеев справедливо заметил: «Цивилизационное разнообразие столь же необходимо для обеспечения стабильности рода человеческого, как и разнообразие генетическое» [19, с. 470].
Поскольку образование — главный механизм воспроизводства общественного интеллекта, постольку Неклассический общественный интеллект требует Неклассического образования в том смысле, что его содержание должно опираться на Неклассическую науку, формировать человеческий разум, общественный интеллект, приобретающий способность управлять будущим в сложном мире, быть адекватным по интеллектуально-инструментальной вооруженности растущей сложности мира, в том числе техносферы, экономосферы, социосферы, т. е. быть способным устранить указанные асимметрии человеческого разума ХХ века, которые анализировались выше.
Фундаментальная наука — базис системы научного знания и базиса высшего образования, следовательно, она — базис качества общественного интеллекта.
Университетское образование в первую очередь базируется на фундаментальной науке и ее в первую очередь и развивает.
А. Гумбольдт еще в первой половине XIX века провозгласил принцип единства университетского образования и научных исследований, единства университета и фундаментальной науки. За прошедшие более чем 150 лет этот принцип не потерял своего значения, более того в свете императива экологический выживаемости человечества в XXI веке, перехода к управляемой социоприродной эволюции на основе общественного интеллекта и образовательного общества, он усилился. Закон опережающего развития качества человека и качества общественного интеллекта требует, чтобы «живое знание», транслируемое в процессе обучения в университете (и вообще — в любых вузах) опережало «овеществленное знание» в технологиях, в управлении, в социотехнических и экономических системах, что возможно только при соединении образовательного процесса с фундаментальными исследованиями.
Вот почему проблема приоритетов и философии целеполагания в стратегии развития фундаментальной науки в XXI веке и проблема трансформации парадигмы университетского образования оказываются тесно взаимосвязанными.
Фундаментальная наука есть та часть системы научного знания, которая обращена к познанию законов, по которым функционирует и развивается мир как «вовне» человека («надмир», «макрокосм»), так и мир «внутри» человека («подмир», «микрокосм»), к
раскрытию единой и частной научных картин мира, к решению крупных проблем, возникающих перед человеком.
К принципам фундаментальности знаний относятся.
1. Их обращенность к категории закона, категориальная форма представления знаний. Универсальность на основе обобщенного научного знания-
2. Наличие рефлексивного ядра — знания о знаниях или метазнания. Метазнаниевый блок наук — математика, кибернетика, системология, тектология (наука об организации), лингвистика, классиология или метаклассификация, циклология (наука о цикличности развития), квалитология и квалиметрия (наука о качестве антропогенных систем и наука об оценке и измерении этого качества), гомеостатика, синергетика, системогенетика и др. в той части, в какой они выполняют метазнаниевые, научнокоординирующие функции, относятся к фундаментальным наукам-
3. Наличие процессов фундаментализации знаний — системологизации, таксономизации, квалитативизации, методологизации, математизации, кибернетизации и проблематизации. По данному критерию в каждом из макроблоков наук — естествознании, человековедении, обществоведении, технознании — имеется свой слой фундаментального научного знания-
4. Их обращенность к «эмпирическим обобщениям» по В. И. Вернадскому. Для
фундаментальных синтетических наук — биосфероведения, ноосферологии, экологии, геологии (и геономии в понятии И.В. Крутя), этнологии, социологии, культурологии и т. п. «эмпирические обобщения» становятся важным механизмом познания эволюции сложных объектов, с которым эти науки имеют дело-
5. Холистичность познания. Оперирование общими и частными научными картинами мира-
6. Космопланетарная направленность и интегративность-
7. Неклассичность. Синтез Истины, Добра и Красота, как условие продвижения к истине в новых условиях. Мы отмечали ранее, что наблюдатель в лице человека принципиально теперь не может быть отделен от объекта, поскольку он включен в процесс эволюции, является и его результатом, и его активным агентом, переходя в режим управления социоприродным развитием. «Осознание знания» о границах существования, о пределах социоприродной динамической гармонии и о пределах биологического и социального здоровья, о пределах существования биосферы, о границах и пределах энергетического и ресурсного «изъятия» из окружающей среды предстает одновременно субстанцией научного знания (Истина), духовности, нравственности, системы ценностей и эстетического отношения к миру. Истина в старой, классической парадигме в новых условиях Кризиса Истории, Ответственности человека за будущую возможность социобиосферного развития без единства с критериями Нравственности, со сложившимися взглядами их развития, становится неполной в научном плане, в определенном смысле «научно-иллюзорной». Здесь срабатывает целостность человеческого бытия в его новом, ноосферном измерении, когда познание и проектирование «смыкаются друг с другом» в форме гносеургии, входя масштабным фактором в бытие мира, оказывая все большее влияние на траекторию биосферного развития и даже на эволюцию Земли и Космоса-
8. Проблемность. На проблемную организацию фундаментальной науки и науки в целом как на новый принцип ее организации, противостоящий принципу предметоцентризма, указал В. И. Вернадский еще в 30-х годах ХХ века. Универсальность, как признак фундаментальности, соединяется с проблемностью. В контексте университетского образования этот критерий определяет новую парадигму проблемно-ориентированного профессионализма (подготовки специалиста -проблемника, на важность которой указывал академик АН СССР В. Легасов на основе
анализа уроков Чернобыльской катастрофы), формирует новый облик фундаментальности науки и образования-
9. Философизация научного знания. Этот критерий имплицитно присутствует в методолого-науковедческой рефлексии Б. М. Кедрова как основа междисциплинарной интеграции, основа синтеза междисциплинарного научного знания. Фактически речь идет о научных обобщениях, выходящих на категорию всеобщего, т. е. приближающихся к синтезу фундаментальной науки и философии, который, как проблема — императив, был поставлен еще в конце XIX века, до сих пор не решен, но особо актуализируется под давлением смены «парадигм Истории», императива выхода из первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы.
Каковы приоритеты в философии целеполагания и в стратегии развития фундаментальной науки в XXI веке, и каковой будет направленность трансформации парадигмы университетского образования в XXI веке?
Философия целеполагания фундаментальной науки в XXI веке и вытекающая из нее постановка о приоритетах внутри такого целеполагания в стратегическом управлении, как мы уже показали, вытекает из императива перехода человечества к Новой Парадигме Истории или императива становления Тотальной Неклассичности будущего бытия человечества, в основе, которой лежит проблема управляемости социоприродной эволюцией на базе общественного интеллекта и образовательного общества.
Управляемость — ключевой вопрос современности, современного мировоззрения.
Мировоззренческая расколотость совокупного разума человечества и соответственно науки и взглядов на будущее человечества в XXI веке в первую очередь проходит по этой «точке дилеммы философии целеполагания» вообще как функции общественного интеллекта.
При этом необходимо отметить, что если естествознание и технознание обеспечивают эволюцию технологического базиса бытия человечества и в определенной степени (достаточно условно) нейтральны к проблеме управляемости социоприродной эволюцией, обеспечивая только технологические возможности такой управляемости, то обществоведение и человековедение оказываются наиболее чувствительны к этой проблеме. Именно через них, через их основания проходит мировоззренческий раскол, который затем переходит в различие оценок прогресса и «моделей будущего» в XXI веке.
Ключевыми категориальными оппозициями такого раскола являются полярные пары.
• стихийность, рынок — управляемость, плановость-
• либерализм, социальная атомарность — общинность, соборность, организмичность-
• конкуренция — кооперация-
• эгоизм — альтруизм-
• естественный отбор — общественный интеллект-
• частная собственность — общественная, кооперативная собственность-
• свобода — ответственность-
• права — обязанности-
• индивидуализм — коллективизм.
Либеральная модель социально-экономического развития идеализирует самоорганизующую, стихийно-оптимизирующую силу свободного рынка на основе «невидимой руки» Адама Смита, делает ставку на атомизацию общества, на независимость «человека -атома" — в условиях глобализации — на глобальную «цивилизацию Рынка» или «Строй Денег», в котором «человеки -атомы», превратившись в «неокочевников», перемещаются по земному шару, подчиняясь потокам «фискальных или спекулятивных, или монетарных денег» («денег над деньгами») и соответственно потокам
17
«фиктивного, или виртуального, или монетарного капитала» [ 18, 36]. Именно эта модель лежит в основе установления Нового Мирового Порядка и его обслуживающей идеологии мондиализма или «глобализации», у истоков которой «стоят» Д. Рокфеллер, Ж. Аттали,
З. Бжезинский, К. Поппер, Ф. Фукуяма, Дж. Сорос и др. Именно в рамках этой либерально-глобальной модели сформирована модель «20%: 80%», которая была провозглашена в гостинице «Фермонт» в США в 1995 году, по которой глобальной или мировой финансовой капиталократии (уже в нашей оценке) для воспроизводства мирового капитала необходимо 20% населения, а 80% человечества оказываются лишними и подлежат медленному «секвестрованию» в течение XXI века. Джереми Рифкин в книге «Конец занятости» заметил: «У тех 80 процентов, которые останутся не удел, будут колоссальные проблемы» [18, с. 21]. Именно, эта стратегия и определила концепцию «золотого миллиарда». Для удержания «незолотых миллиардов» человечества от попыток восстания против такого Нового Мирового Порядка сформирована геополитическая идеологема З. Бжезинского «титтитэйнмент» («tits» — «сиськи» или «титьки», «entertainment» — «развлечение»), по которой необходимо погрузить «незолотые миллиарды» в такое «информационное пространство» и дать им такую «систему образования», чтобы они не помышляли об изменении глобального порядка, борясь за выживание на грани голодной смерти. Иными словами, глобальный либерализм предстал в зловещей форме диктатуры мировой финансовой капиталократии:
мировая финансовая капиталократия
«золотой миллиард» или «золотые потребители», которые призваны обеспечить существование мирового рынка и мировой капиталократии
«незолотые миллиарды» или «бедные ^потребители», обреченные на полуголодное существование, к которым мировая капиталократия применяет стратегию «титтитейнмент» З. Бжезинского.
В нашей оценке «либеральная модель» и соответствующие на ее базе «ветви» научной мысли в обществоведении и человековедении утопичны, они, апологетируя нынешнюю модель строя мировой финансовой капиталократии и ей подчиненных «мировых капиталистов» в лице ТНК, ведут человечество к глобальной капиталистической гибели в лице дальнейшего развития Глобальной Экологической Катастрофы уже в середине XXI века. Многие честные экономисты Запада, например, Дж. Гэлбрейт, хотя и признают, что недостаток рыночной экономики — это ее нечувствительность к долгосрочным стратегиям экономической деятельности, в тоже время оказываются неспособными сделать следующий шаг к постановке создания управляемо (планово)-рыночной экономики, решающей экологические проблемы на долгосрочном горизонте.
Возвращаясь, к приведенным категориальным «полярным парам», следует подчеркнуть, что речь идет не об отрицании какого-либо «полюса», а о его доминировании. Именно в данном контексте императив устойчивого развития проводит к более высокой востребованности доминирования кооперации, альтруизма, ответственности, системно-организмического представления об организации общества, о доминировании МЫ-онтологии над Я-онтологией человека.
С учетом указанной мировоззренческой расколотости можно и ставить вопрос о философии фундаментальной науки и приоритетах ее развития в системе университетов и в системе академической науки в XXI веке.
«Философия фундаментальной науки» XXI века, как основа рефлексии над ведущими направлениями ее развития, начинается с выделения критических «узлов» в парадигмальных изменениях в основаниях естествознания, которые по принципу синергетического, резонансного влияния оказывают влияния на внутреннюю методологическую рефлексию остальных «макроблоков» единой науки.
Парадигмальный кризис естествознания на рубеже ХХ и XXI веков, из которого вырастает облик естествознания XXI века, имеет следующие основные «точки роста или развития»:
1. Экспансию эволюционизма на все отрасли естествознания с изменением парадигмы самого синтетического эволюционизма. Эволюционизм претерпел в ХХ веке значительные трансформации. В настоящее время просматривается новый синтез — синтез дарвиновской (селектогенез), берговской (номогенез) и кропоткинской (в нашем развитии
— как эволюция на основании закона кооперации или коогенез [36]), в логике которой прогрессивная эволюция, сопровождающаяся ростом кооперированности и сложности систем, демонстрирует тенденцию сдвига от закона конкуренции и механизма отбора к закону кооперации и интеллекта, и вслед за ней тенденцию интеллектуализации или «оразумления» эволюции. Фактически новая парадигма эволюционизма позволяет по новому взглянуть на концепцию глобального эволюционизма Вернадского и «осознающей себя» эволюции по Тейяру де Шардену.
Новая парадигма эволюционизма показывает, что в ее внутренней логике наблюдается как бы «вырастание» своеобразного механизма управления — «интеллекта», противостоящего спонтанности и стихийности. Синергетика и системогенетика как новые междисциплинарные научные направления подтверждают с разных оснований общую тенденцию роста негэнтропии. С позиций нового синтетического эволюционизма по новому прочитываются и достижения тектологии А. А. Богданова, объясняется асимметричная направленность эволюции, на которую обращали внимание В. И. Вернадский и Дж. Дайсон.
Экспансия синтетического эволюционизма на различные отрасли науки определяют «эволюционную физику» или «физику возникающего» (И. Пригожин), «эволюционную социологию», «эволюционную химию», «эволюционную экономику» и т. п.
Системогенетика раскрывает общие законы преемственности в разных «мирах систем», в том числе механизмы движения системных иерархий, включая механизмы запоминания предшествующих стадий эволюции. Синергетика, через открытие аттракторов, вводит новое понятие хаоса. Хаос предстает как некий порядок, в котором случайное явление детерминировано определенной геометрической структурой [ 6, с. 237].
2. Становления картины мира как «креационного мира», т. е. как «самотвоорящейся Природы» или «самотворящегося Космоса». Процессы самоорганизации и самотворчества уже были в определенной степени раскрыты в тектологии А. А. Богданова, в его концепции «активных элементов» (кстати, воспроизводящих категорию «активного агента» И. Ньютона), в «физике возникающего» по Пригожину («конструктивная функция» [24]). Системогенетика раскрыла онтологию и эволюцию как креативные [28, 36], что позволяет осознать своеобразную онтологическую телеологию, частными случаями которой выступают синергетическая телеология [ 15], системогенетическая и креативная телеология, в которых «общая цель» как состояние, оптимизирующее траекторию системного функционала качества как бы регулирует процессы кооперации и самоорганизации («коньюгации» по А.А. Богданову). Природа —
Пантакреатор порождает Человека — Пантакреатора, космиурга, творящего новый Космос
— техносферу [33, с. 193].
Иными словами, в этом проявляется космоэволюционный номогенез — космогоническая закономерность появления человека как наблюдателя Вселенной и как со-творца в ее эволюции [33, с. 193]. Отметим, что в своей теории биосферы, особенно в части биогеохимической энергии, проявляющейся через разумное живое вещество, Вернадский приближается к пониманию креативности биосферной эволюции, к пониманию неслучайности появления в ее логике этапа ноосферогенеза, в котором усиливается роль «культурной биогеохимической энергии» [5, с. 132].
3. Формирование новой парадигмы «пространства — времени».
«Синергетическая революция» в естествознании дала мощный толчок синтезу пространства и времени в более фундаментальном смысле, чем это было сделано у Эйнштейна и у Минковского. И. Пригожин ввел понятие «овременения пространства» -наделения его «временной структурой, задаваемой происходящими в пространственном континууме необратимыми процессами» [24, с. 7]. В. И. Вернадский, исходя из
асимметричной направленности эволюции биосферы, сформировал проблему отказа от представлений об однородности времени. Н. А. Козырев создал необычную теорию физического времени, в которой время наделяется свойством активности и носителем своеобразных резонансных механизмов передачи энергии в космосе (практически мгновенно). Козыревская теория времени получила развитие в космоантропоэкологии по
В. П. Казначееву и Е. А. Спирину, в частности в концепции «живого пространства». Системогенетика внесла свой вклад в расширение представлений о пространстве и времени. На ее основе нами предложена системная теория времени. Закон гетерохронии и системного времени, закон спиральной фрактальности системного времени, закон инвариантности и цикличности развития позволяют глубже проникнуть в феномен времени, связать его со «спиралью» эволюцию, с цикличностью (темпоритмами) развития. Принцип единства пространства и времени приобретает новую интерпретацию, предложенную нами, как принцип отражения топотаксономии (неоднородности пространства по качеству) в хронотаксономии. Данный принцип нашел отражение в теории таксономии времени в палеологии у С. В. Мейена и в геономии по И. В. Крутю.
4. Методологизацию естествознания, определившей поиск метаязыка естествознания. Нужно отметить наметившийся процесс геометризации (или вернее — топологизации) языка естествознания, увеличения роли принципа симметрии — асимметрии в описании эволюции природных систем, их генезиса. Например, П. Дейвис и Дж. Браун обсуждают вопрос синтеза эйнштейновской теории гравитации с квантовой механикой на базе «новой глубоко геометризованной теории» [20, с. 41]. В 1995 году мы предупреждали, что «недооценка геометрической и географической подготовки в средней и высшей школе России может сказаться уже в начале XXI века в форме неподготовленности науки и высшей школы к грядущей «геометрически-топологической» революции в эволюции единого корпуса знаний» и, в первую очередь, в науке» [33, с. 203].
Снова актуализируется девиз Платона, который вспоминал А. А. Любищев в письме к Б. С. Кузину. «Да не вступит сюда никто, не знакомый с геометрией» [33, с. 203].
5. Включение теории наблюдателя в «ткань» фундаментальной логики естествознания. Мы уже подчеркивали принципиальное значение становления «теории наблюдателя» в «революции Неклассичности» внутри методологических оснований науки. По В. В. Налимову «современная физическая теория — эта теория явлений вместе с теорией «наблюдателя», т. е. теория погружения некоторого внешнего опыта (реальности) в семантическую среду наблюдателя, внутри которой, собственно, и делаются суждения об опыте» [20, с. 64].
6. «Вернадскианскую революцию» в системе научного мировоззрения,
определившую вектор интеграции фундаментальной науки на основе ее своеобразной ноосфероведческой «стержнизации» (если воспользоваться методологическим понятиям «стержнизации» Б.М. Кедрова). В марте 2003 года в С. -Петербурге проведена юбилейная конференция «Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения — поиск ноосферной модели будущего человечества в XXI веке» и опубликована одноименная монография. В ней показано, что учение о ноосфере В. И. Вернадского и развиваемая в настоящее время научно-мировоззренческая, теоретическая система ноосферизма отражают собой парадигмально-синтетическую революцию в эволюции науки в ХХ веке [36, с. 13], которую вслед за Николасом Полуниным и Жаком Грюневальдом, можно назвать «вернадскиаснкой революцией» (с. 15). Речь идет о ноосферизации оснований фундаментальной науки и университетского образования, которая станет в нашей оценке одним из главных приоритетов синтеза фундаментальной науки и фундаментализации высшего образования. Следует согласиться с А. Е. Кулинковичем, который увязал становление системогенетики как интеграционной дисциплины и становление ноосферизма и назвал это явление «ноологистической революцией» в теории познания и фундаментальной революцией в философии, в которой концепция всеоживленности мироздания приобретает новый импульс к своему развитию. А. Е. Кулинкович, опираясь на теоретические воззрения В. И. Вернадского, В. П. Казначеева,
Н. Н. Моисеева, в том числе и наши теоретические построения, включая системогенетику, выдвинул концепцию «мироздания витем» (от слова «vita» — жизнь), по которой мир состоит из сложных систем — «витем», состояние которых находится вдали от точки термодинамического равновесия и которые ведут себя наподобие живого организма [6, с. 132]. Одновременно ноосферно-биосферная парадигма организации естествознания меняет основания человековедения, раскрывает «антропогенез — ноосферогенез как проявление «закономерной функции биосферы» (В.Ю. Татур) [6, с. 218].
Собственно говоря, появляется новый «антропный принцип» — ноосферный антропный принцип, по которому появление человека на Земле, ноосферогенез предстают как закономерный этап геологической эволюции на Земле, предопределенны «логикой самой эволюции» (к этому выводу с разных оснований приходят В. А. Зубаков,
А. Е. Кулинкович [6]) и он вытекает из нашей теории синтетического эволюционизма, в котором действует закономерность «оразумления» космогонической прогрессивной эволюции, приводящая необходимо к появлению человеческого разума на Земле [28, 36]. Эту предопределенность появления человеческого разума закономерностью «оразумления» космогонической прогрессивной эволюции мы назвали «антропным эволюционным принципом» или «эволюционно-антропным принципом» [6, с. 58].
Ноосферный антропный принцип, так же как «слабый» и «сильный» Антропные принципы в физике, Большой или Космический принцип дополнения по В. П. Казначееву, являются частными следствиями этого «космоэволюционного антропного принципа».
Ноосфернологическая или «зоологическая» парадигма фундаментализации «фундаментальной науки» и университетского образования несет в себе антропизацию научной картины мира, опирающуюся на презумпцию «всеоживленности Космоса сущего» [34].
«Вернадскианская революция» изменяет смысл категории «глобализации», делает ее по смыслу противоположной категории «глобализация» в теоретической системе мондиализма. Возникает парадигма «ноосферной глобализации», опирающейся на принцип сохранения разнообразия культур, локальных цивилизаций, этносов, социальногосударственных образований и т. д., и в которой самим основанием глобализации становится процесс выхода человечества из экологического тупика Истории, переход к
социально-экономическому бытию на основе доминирования закона кооперации над законом конкуренции.
В этой парадигме ноосферной глобализации ведущим приоритетом становится опережающее развитие науки и фундаментальности высшего образования, реализация императивов перехода к всеобщему высшему образованию и образовательному обществу. Таким образом, ноосферный синтез Неклассического естествознания «перетекает» в ноосферный синтез в целом Неклассической науки, и через нее в синтез Неклассического или ноосферного образования (опыт становления ноосферного образования в г. Тольятти освещен в [б]). Образовательная формационная революция, ведущая к становлению образовательного общества, и в целом -Синтетическая Цивилизационная Революция, — часть этого общего процесса.
Наконец, еще раз стоит подчеркнуть, фундаментализация науки на основе Ноосферизма, которая в нашей оценке будет ведущей в XXI веке (к этому процессу следует отнести концепцию Земли — Геи как суперорганизма Лавлока, успешно развиваемую в мире его научной школой с начала 70-х годов), есть одновременно антропизация фундаментальной науки в целом.
7. Математизацию науки. Математика как язык формализации и язык «эмпирических обобщений» в науке, в нашей оценке, в XXI веке претерпит своеобразную «революцию сдвига» от математики количества к математике качества. Уже «математика Бурбаки» (Дьедонне и его ученики и др.) продемонстрировала доминирование математики структур и отношений. Трансфинитная математика, теория топосов (А. Гротендик), нестандартный анализ, алгебра решеток, нечеткая математика, современные достижения топологии и т. п. — все это расширяет язык математики для описания качества сложных систем. Можно прогнозировать усиление процесса математизации качественных отраслей естествознании — геологии, биологии, экологии, биосфероведения и т. п. — при одновременном процессе математизации научных отраслей человековедения и обществоведения.
Имеются прогнозы, что к 2010−2015гг. цифровая, дискретная парадигма вычислительной техники будет исчерпана. Впереди все больше «прорисовываются» контуры новой парадигмы компьютерной индустрии на основе континуальной математики, языка топологии.
Математическое естествознание будет все больше синтезироваться с математическим блоком гуманитарных наук.
Ставя вопрос о приоритетах развития фундаментальной науки, следует подчеркнуть особо сдвиг в парадигме обществоведения и человековедения, которые уже наметились и будут набирать силу.
В нашей оценке движение к единой науке, синтезирующей науку о природе и науку о человеке, которое было уже оценено в известном прогнозе К. Маркса, особенно усилится в XXI веке. При этом центрирующим началом такого синтеза будет категория ноосферы.
Смена парадигм обществоведения и человековедения, в частности парадигм экономики, социологии, психологии и других гуманитарно-социальных наук, обсуждалась неоднократно.
Главные выделяемые акценты — основания смены парадигм:
• переход к постиндустриальному — информационному обществу или «обществу знаний», или к постэкономической формации-
• глобализация бытия человечества с выдвижением на передний план глобальных экологических проблем и проблем поиска модели устойчивого развития человечества в XXI веке-
• усиление противостояния рыночно-капиталистической и ноосферной-социалистической парадигм развития человечества под воздействием императива экологического выживания человечества в XXI веке-
• императив гуманизации общества, культуры и образования как условие решения проблем экологического выживания-
• новая парадигма эволюционизма и циклизм-
• императив преодоления интеллектно-информационно-энергетической, технократической асимметрий человеческого разума и знаний, «интеллектуальной черной дыры» через опережающее развитие человековедения, интеллектики, учения о биосфере (живом веществе).
В нашей оценке, эту новую интегративную парадигму науки следует назвать интегративно-ноосферно-образовательной, в которой ведущими признаками являются:
• отказ от ведущей роли материального детерминизма, в том числе — экономического и технологического детерминизма- признание общественно -исторической трансформации от материальной детерм инации к идеальной детерминации через общественный интеллект и институт образования. Отметим при этом, что идеальная детерминация есть детерминация через «управление будущим», опирающееся на системогенетический закон дуальности управления и организации систем (требующий сочетания генетического — «от прошлого» и целенормативного — «от будущего» подходов) и закон спиральной фрактальности системного времени или «обобщенный закон Геккеля» (определяющий роль «памяти» социокультурных систем, «коллективного бессознательного» и «бессознательного» в психике человека, иными словами интуиции, в таком управлении будущим). Поэтому она включает в себя «духовную» и «ценностную детерминацию», учет «ценностных геномов» этносов и локальных цивилизаций, учет этногенетических детерминант коллективного поведения по Л. Н. Гумилеву.
В. Н. Сагатовский, критикуя социальный редукционизм на основе категории «рабочая сила», обращает внимание, что «системообразующим ядром выступают не объективные тенденции производства, но базовые ценности субъекта» [26, с. 198]. А. С. Панарин, заостряя внимание на ложности идеологии социал-дарвинизма, лежащего в основе либеральных установок на потребительскую конкуренцию и войну всех против всех (по Гоббсу), ставит вопрос о примате духовной детерминации над материальной, потребительской, которую западной экономический детерминизм отрицает. «Катастрофические последствия вестернизации в огромном евразийском пространстве уже сегодня стали уроком для всего остального мира. Модернизация через западнический мимезис бесславно провалилась. Грядущая фаза ответа открывает новую эпоху культурного анамнезиса, возрождения собственных великих традиций. Это соответствует и тому чувству собственного национального достоинства, происхождение которого приписывается демократической эпохе, хотя на самом деле оно искони присуще народам
— без него мировой исторический процесс давал бы банальные результаты. Мы действительно вступаем в поствестернизаторскую эпоху, когда народы отказываются быть эпигонами «готового» западного опыта» [23, с. 109]. К этому же выводу приходит Дэвид Кортен [16]-
• системно-эволюционная, системогенетическая, цикловая, диалектическая методология раскрытия и развертывания сущности предметов социальногуманитарных наук-
• экологизация содержания всех наук. Выход на передний план раскрытия механизмов ЭКО-ЭКОНОМИКИ и ЭКО-ОБЩЕСТВА-
• признание интегрирующего значения по отношению к гуманитарному блоку науки истории, которая вооружается новыми методологическими достижениями в лице синтетического эволюционизма и системогенетики- активное развитие философии истории, в том числе истории науки и истории образования- усиление геополитического контекста логики истории и раскрытие диалектики взаимодействия различных «осей истории» — «европоцентричной», «евразийской», «китаецентричной», «индоцентричной», «мусульманоцентричной», раскрытие полицикличности социальной эволюции, включая смену «гигациклов» доминирования «Востока» и «Запада» [36]-
• «Великий Отказ» от рыночно-капиталистической парадигмы Истории человечества на уровне ценностной рефлексии человечества («общечеловеческих ценностей») и на основе понимания «Великого Отрицания» этой парадигмы Большой Логикой Социоприродной Эволюции и ухода от «пропасти» перерастания «Великого Отрицания» в глобальную капиталистическую гибель человечества по экологическим причинам-
• установка на формирование Неклассической философии. «философии развивающейся гармонии» по В. Н. Сагатовскому [26], синтез сущего и должного в онтологии, познавательного и проектного начал в гносеологии, в методологии научного познания-
• признание прав Природы-Биосферы на свое будущее- принцип «мягкого», системогенетического и циклического, антикризисного управления как ведущий принцип философии общественного интеллекта, науки, в частности фундаментальной науки и образования-
• признание ведущей роли института образования в социальном будущетворении, в социальной эволюции, как механизма воспроизводства качества идеальной детерминации через общественный интеллект. Создание образованиеведения (эдукологии) как важнейшего блока обществоведения-
• развитие теории общественного интеллекта (или совокупного интеллекта). Нами указанная теория развивается с 1988 г. Становление Ноосферизма как формы бытия человечества в виде управляемой социоприродной эволюции на основе общественного интеллекта и образовательного общества следует рассматривать и как становление планетарного совокупного интеллекта или совокупного планетарного Разума человечества. Н. Н. Моисеев приходит к, близкому нашему, выводу — императиву по отношению к миссии XXI века. «Пришло время начать серьезную целенаправленную деятельность по формированию Коллективного Интеллекта. И эта деятельность должна носить международный характер. До сего времени развитие Коллективного Интеллекта, как и любой эволюционный процесс, если исключить локальные акции умных правителей, носило чисто стихийный характер (наше замечание. в свете новой парадигмы синтетического эволюционизма, диалектики процессов конкуренции и кооперации, закономерности «оразумления» в «конусе прогрессивной эволюции», прогрессивная эволюция развивается в форме диалектики стихийного начала и начала управления (или вернее самоуправления) и не может рассматриваться как абсолютно стихийная), мы не отдавали себе отчета в том, что являемся свидетелями и участниками одного из удивительнейших процессов совместного развития Природы и Общества, процесса, способного внести качественные изменения в сам характер их развития» [ 19, с. 467]. Мы только подчеркнем, что формирование планетарного совокупного Интеллекта или разума как некоей формы управления будущим со стороны человечества как целого — управления в форме управления социоприродной гармонией
— возможно только в ноосферно-социалистической парадигме. Формирующейся Коллективный Интеллект мировой финансовой капиталократии, пытающийся установить Новый Мировой Порядок (в форме господства мировой финансовой капиталократии) на
вечные времена и решить экологические проблемы через модель «20%. 80%», убрав лишние 80% населения Земли, не имеет будущего. В нашей оценке, он олицетворяет собой именно Анти-Разум, поскольку объективно ведет человечество к экологокапиталистической гибели в XXI веке.
В новой парадигме обществоведения и человековедения меняется вектор развития основных базовых наук и их фундаментальных компонент — социологии, экономики, психологии, педагогики.
Следует, в нашей оценке, говорить в целом о неготовности обществознания к восприятию «кризиса истории», вызванного первой фазой Глобальной Экологической Катастрофы и, следовательно, разворачивающейся Антропологической Катастрофы, поскольку по принципу Большого Эколого-Антропного Дополнения они оказываются взаимосвязанными.
В первую очередь, кризис оснований обществознания обусловлен неадекватностью методов познания социальной субстанции, вызванной неотрефлексированностью особенностей общества как объекта познания, — а именно, «мира субъектов» или «рефлексивного мира», в исторической детерминации которого играет все увеличивающийся фактор рефлексивности и проектности, который и определяет возникновение и эволюцию идеальной детерминации через общественный интеллект. Ю. М. Осипов в философии хозяйства верно выделил понятия «Ното-организации» и «Ното-общества», подчеркнув важность фактора рефлексии в организации общества и его хозяйства [22]. Второй фактор — нахождение «наблюдателя» внутри социальной системы [6], что требует особых приемов дистанцирования, приобретения «орлиного взгляда» по О. Шпенглеру [44]. На эту же особенность обращает внимание и Л. Н. Гумилев [9], осмысливая проблему «наблюдателя» процессов этногенеза, далеко выходящего за пределы жизни «наблюдателя».
На фоне эйфории победы капитализма и рыночной демократии, которую З. Бжезинский и Ф. Фукуяма назвали Финалом Истории, подразумевая установление «цивилизации Рынка» в определении Ж. Аттали на вечные времена, произошло в нашей системе высшего образования почти полное отлучение в экономической подготовке учащихся от теории капитала К. Маркса, хотя по признанию ведущих обществоведов Запада, например, Т. Шанина, она нисколько не устарела, и открытые ею законы продолжают действовать, приобретая глобальный характер. Теория капитала — важнейший компонент фундаментальной экономической науки.
Поэтому перед обществоведением и университетами в начале XXI века встала задача критического анализа, как всей системы марксизма-ленинизма, так и исторического опыта развития советского социализма и социализма в странах Восточной Европы, в Китае, во Вьетнаме, на Кубе. Что в этом опыте имеет непреходящую историческую ценность для «строительства будущего», а что может быть отнесено к историческим формам прошлого, потерявшего свою значимость для будущего?
К недостатку, который присущ не только марксизму, но и либерализму, следует отнести абсолютизацию экономического детерминизма и недооценку обратной формы «причинения» — от общественного сознания или, в нашей оценке, от общественного интеллекта — к общественному бытию. У К. Маркса имеется прозрение об особой роли совокупного интеллекта общества в управлении движением капитала. Развивая это направление своей мысли, он подчеркивал особую роль науки и знаний в целом в общественном прогрессе, отмечал, что они являются «всеобщей общественной производительной силой». В. С. Бурулин [4, с. 67], продолжая этот тезис, пишет, что «накопление знаний и навыков» — суть «накопление всеобщих производительных сил общественного мозга».
Однако теория «общественного мозга» — теория общественного интеллекта не стала составной частью марксистской социологии, впрочем, как и всей парадигмы социологии на Западе. К сожалению, категория общественного сознания, хотя и поднимает проблему «идеального» в структуре обществознания, замыкая ее на проблемы духовного производства и культуры, не решает вопросы управления будущим со стороны общества, держит на периферии социологической рефлексии проблемы социальноэкономической инженерии, социально-экономического эксперимента, теории социального и экономического реформирования (замещая ее «теорией трансформации», в которой прячется субъектная детерминанта интеллекта реформаторов), теории социального и экономического планирования.
Важной «точкой» кризиса гуманитарно-социальных наук явился социал-дарвинизм, под знаком которого прошло развитие человековедения и обществоведения в ХХ веке и который потерпел крах. Нами уже было показано, что новая парадигма синтетического эволюционизма уравнивает значимость конкуренции и кооперации, показывает логику закономерности «движения» прогрессивной эволюции по направлению роста кооперированности эволюционирующих систем и соответственно «управления будущим» или «интеллекта». Новая парадигма эволюционизма ограничивает реальную объяснительную роль конкурентных прошений и селектогенеза в эволюции, т. е. механизма естественного отбора.
Крах социал-дарвинизма фактически означает и крах «либертаризма» (в понятии А.С. Панарина) или «либертарианства» (у Д. Кортена). Крах социал-дарвинизма проявился в Антропологической Катастрофе, в «расчеловечивании человека» на этом пути. «:… не случайно процесс секуляризации сегодня завершается опаснейшими искушениями либертаристского неоязычества, идеологией социал-дарвинизма и естественного рыночного отбора, антихристианским презрением к слабым», — замечает
А. С. Панарин [23, с. 111].
Нами показано, что социал-дарвинизм есть миф строя капиталократии, который организован в виде Социальной Капитал-Мегамашины, и которому идеологема социал-дарвинизма и на его основе — либерализма — нужна только для своего собственного существования. Капиталу-Фетишу необходим Человек-Фетиш, поклоняющийся только цифровой ценности денег и не признающий никаких традиционных, социальных ценностей [37]. По Дж. Соросу главная функция человека -приносить прибыль, «. переходная рыночная экономика — это все, что угодно, только не общество. Каждый должен защищать свои интересы, и моральные ценности могут стать препятствием в мире, где человек — человеку волк. В идеальном переходном обществе люди, которые не отягощены мыслями и заботами о других могут двигаться гораздо легче
и, вероятно, пробьются далеко» [27, с. 85]. И далее Сорос, сам того не ведая, вскрывает ценностные основания капиталократии как денежные ценностные основания и как уничтожение всех остальных, т. е. уничтожение «ценностных геномов» (понятие, введенное нами) народов и этносов мира. «Отсутствие морали у рынков подорвало мораль даже в тех сферах, где общество не может без нее обойтись. Согласие в отношении моральных ценностей отсутствует. Монетарные ценности куда менее двусмысленны. Их не только можно изменить, но и можно быть уверенным, что люди вокруг нас дорожат ими. Они убеждают в том, что социальные ценности отсутствуют».
Целью фундаментальной общественной науки является вернуть человека и общество к подлинной социальной онтологии, а это требует критики социал-дарвинистского, либерального, рыночно-капиталистического Анти-Разума [38], уже приведшего человека к первой фазе Глобальной Экологической Катастрофы и воюющего против памяти культур, этнической памяти, исторического опыта локальных цивилизаций, географического детерминизма, в целом против
органической целостности человечества и природы, «антропо -социальной целостности», если воспользоваться этой категорией В. Н. Сагатовского. Модерн и пост-модерн, тяготеющие к форме, и выгоняющие содержание, — в науке и культуре, -олицетворяют собой войну Капитала -Фетиша и Капиталократии против «памяти» культуры, против традиций, против этнического разнообразия. Именно этот «вектор» модернизации — вестернизации пытается «обезнулить память» человека и общества, с тем, чтобы он быстрее превратился в монетарного неокочевника.
Обществоведение в XXI веке должно встать на защиту человека и его будущего в XXI веке. Принцип Неклассической науки — принцип Синтеза Истины, Добра и Красоты — ставит новый критерий истины и рационального: истинно и рационально то, что способствует экологическому выживанию человечества в XXI веке, а значит, способствует становлению социоприродной, ноосферной гармонии. Если долженствование входит в сущее «рефлексивного мира», то оно тогда выполняет свою функцию управления будущим, когда способствует прогрессивной эволюции этого «рефлексивного мира», в нашем случае — человечества.
В новой парадигме обществоведения и человековедения находят отражение:
• Синтетический эволюционизм, приложение которого к экономике, науке, обществу, образованию, психике человека порождает соответствующие эволюционные концепции. Через синтетический эволюционизм и системогенетику историкогенетический метод познания получает новые основания и новую логику.
В данном контексте появились целые научные направления, такие как социальная генетика (П.А. Сорокин, А. И. Субетто, Ю. В. Яковец, Н. Н. Александров и др.), экономическая генетика (Н.Д. Кондратьев, В. И. Маевский, С. Ю. Глазьев, Ю. В. Яковец,
А. И. Субетто и др.), образовательная генетика (А.И. Субетто), гносеогенетика и др. Системогенетический закон инвариантности и цикличности развития определяет акцент поиска исследователя не только на выявление циклических закономерностей развития социальных, культурных, экономических, образовательных, антропогенных систем, но и на понимание закономерности периодической кризисности их развития, формирование циклических механизмов резервирования ресурсов для сглаживания будущих кризисов. Социологический и экономический эволюционизм, по нашей оценке, в будущем займет достойное место в теоретическом базисе общественной науки.
• Этногенетическая детерминация в общей логике социальной эволюции человечества. Здесь вклад исторической этнологии Л. Н. Гумилева трудно переоценить. В 1995 г. в мы предсказывали, что творческое наследие Л. Н. Гумилева «будет трудно ассимилироваться обществоведческой мыслью, поскольку оно является парадигмально-революционным» [33, с. 214].
Фактически без этнического компонента, учета этнического поведения как социальное, так и экономическое знание становится неполным, не решаются проблемы семьи как социального института, неполным становится генезис демографических процессов. Этническая и суперэтническая гетерогенность человечества образует анклавы межэтнической совместимости и несовместимости, которые должны учитываться в социологических, геополитических обобщениях и входить в национальное и социальное самосознание общества. Следует признать правомерность оценки Л. Н. Гумилева: «Культура каждого этноса своеобразна и именно эта мозаичность человечества как всегда придает ему пластичность, благодаря которому Ното Sapiens выжил на планете Земля. Итак, этническая пестрота — это оптимальная форма существования, хотя политическое объединение разных этносов обладает определенной устойчивостью во времени» [10, с. 39]. Этногенетическая составляющая социологии через категорию этноса как трансформатора влияния Космоса и Биосферы на монолит разумного живого вещества и, соответственно, на механизмы социального движения, придает социологии
биосферно-космическое измерение [33, с. 214], реабилитирует географический детерминизм, позволяет понять социальную циклику (социальный ритм) во взаимодействии с этногенетической цикликой (этногенетическим ритмом).
Витальная социология, развиваемая С. И. Григорьевым и его научной школой (витализм, социология жизненных сил) [8] имеет потенциал к раскрытию таких взаимосвязей. Это направление можно рассматривать как некоторую ступень в становлении ноосферной социологии.
• Осмысление базовой функции аграрной социологии и аграрной экономики,
находящихся в основании «таксономической пирамиды» социально-экономической организации жизни, как отдельных обществ, так и человечества в целом. Оно вытекает из значимости земли как всеобщего блага для людей, из императива поддержания гомеостатических механизмов Биосферы как условия управляемой социоприродной гармонии. Системогенетика истории хозяйства, через действия своих законов, определяет формирование экономической системной иерархии, в логике которой первые формы, более древние, хозяйства, каковым является сельское хозяйство, не исчезают, а «встраиваются» как базовые в растущую иерархию форм или таксонов хозяйства, на вершине которой происходит становление «информационной экономики». Переворачивание такой «пирамиды хозяйства» есть превращенная форма экономического мышления. Экологизация и ноосферизация экономического и общечеловеческого (социологического) мышления еще более усиливает приоритет фундаментальности аграрного сектора экономики и сельского социума для осмысления законов экологического выживания человечества и России.
• Смена парадигм теорий собственности как важнейший фактор общей парадигмальной революции в обществознании на рубеже ХХ и XXI веков. Узел проблем вокруг категории собственности — отражение кризиса теоретической экономии.
Л. И. Абалкин писал [1, с. 13]: «Можно, до хрипоты спорить о преимуществах общественной или частной собственности. Но более важно понять, что в ходе исторического развития произошло принципиальное снятие их противостояния. Те или иные формы собственности не имеют абсолютной ценности.». Мы диалектическое снятие оппозиции «частная собственность — общественная собственность» видим не только в дифференцированном подходе к оценке преимуществ той или иной формы собственности. Синтетическая Цивилизационная Революция определила скачок в системности, сложности, в росте организмичности социума и экономики и этим «скачком» запустила своеобразную «организмизацию» собственности, в том числе новые виды обобществления собственности — системно-технологическую и системноэкологическую. Переход к Неклассической, Кооперационной истории, на который мы указывали выше как на вектор преобразований в XXI веке и выход человечества из экологического тупика Истории с усилением доминанты закона кооперации, по нашим оценкам, усилит роль общественной и кооперативной форм собственности, императива интегрального управления экологическим развитием на базе обобществления управления и капиталов.
Особое место в теории собственности занимает и будет занимать вопрос о собственности на землю. Несомненно, теория земельной ренты (а в системе земельной ренты — ресурсной, энергетической ренты и т. д.) будет ключевой проблемой в решении экономических проблем XXI века. Исследования зарубежных экономистов — джорджистов (последователей Генри Джорджа) показали, что система аренды земли более продуктивнее, чем система частной собственности на землю. Генри Джордж, американский социолог и экономист, предупредил еще в XIX веке человечество: «. великой причиной неравенства является та естественная монополия, которая создается владением земли. Первичным представлением людей, всегда было то, что земля есть
общая собственность.» [11, с. 358]. Следует согласиться с авторами, последователями теории земельной ренты Джорджа, которые предупреждали реформаторов в России, требовали от них отказа от быстрого перевода земли в частную собственность, говорили о необходимости использования земельной и ресурсной ренты на благо всех. Д. СЛьвов также считает, что необходимо вернуться к «исходной этической норме хозяйствования», когда «земля, природные ресурсы» принадлежат «всем», т. е. народу [17, с. 65].
• Синтез человековедения как единого, объединенного единой философией и общим законами, корпуса наук о человеке. Проблема синтеза человековедения поставлена в работах многих ученых, в том числе Б. Г. Ананьева, Л. А. Зеленова, В. П. Казначеева,
В. Т. Пуляева и др., включая автора. Системообразующими факторами синтеза выступают: философская антропология, ноосферизм, космоантропоэкология (по В.П. Казначееву), валеология (как общая наука о здоровье), космоэволюционная антропология, общая теория фундаментальных противоречий человека (А.И. Субетто) и др. К важнейшим направлениям синтеза человековедения следует отнести создание: системологии
человековедения, раскрытие человека как полисистемы и соответственно таких его характеристик как полипотенциальность, полихронность и т. п.- таксономии человека и человековедения (общей антропотипологии), методологии человековедения, теории личности, синтетической теории человека как биосоциального и космопланетарного феномена и др. Ключевым моментом является раскрытие «антрополого-социальной целостности» как формы бытия человека и основы гармонизации социоприродных отношений, без которой человек не может быть осознан в своей человечности. Развитием этого момента является осмысление примата «: МЫ-онтологии» над «Я-онтологией» личности обусловленного социогенетическими механизмами развития «человека -в-культуре», становления его разума как «Разума-для-Земли, Биосферы, Космоса». К приоритетам фундаментального слоя человековедения следует отнести решение проблем:
1) проблему «парадокса зла» [37]: возможность оборачивания позитивных человековедческих знаний во зло человеку. В. П. Казначеев подчеркивал: «Раз есть знания, они могут стать собственностью сил насилия, грабежа, войны — всего того, что присуще золотому тельцу и паранойе власти» [13]. Капиталократия как социальное устройство трансформирует науку и научные знания в социальное зло постоянно. Широкое поступательное движение генной инженерии, применение клонирования, приносящие большие прибыли ТНК, несут в себе угрозу генной катастрофы человечества. Популяции клонов-растений уничтожают генетическое разнообразие растительного мира Земли. Происходит повальное ожирение населения США, в результате от диабета ежегодно умирает 300 тысяч человек. По данным Journal of the American Medical Association количество заболевших в США за период с 2000 по 2050гг. вырастает на 165% [13]. «Парадокс зла» ставит проблему биоэтики как важнейшую проблему современного человековедения.
Возникает императив становления новой, экологической, ноосферной нравственности (в которой действует максимы: «безынтеллектная нравственность
безнравственна» и «безнравственный интеллект безынтеллектен» [ 37]) —
2) проблему «мыслящего тела», выдвинутую впервые Э. Ильенковым, как проблему глубокого взаимопроникновения «тела», «сомы» и «психики», «интеллекта» человека в процессе его онтогенеза. Данный принцип имеет особое значение для становящейся валеологии и физического воспитания в системе образования, осмысления роли физической культуры как важнейшего направления гуманизации образования, в том числе высшего образования-
3) проблему гениальности. Данная проблема — одна из ключевых в
образовательном человековедении. Постулат «все дети гениальны от рождения» позволяет более гуманистически выстраивать технологию непрерывного образования-
4) проблему генофонда человечества. Вопрос теории генофонда человечества,
создания системного мониторинга генофонда становится проблемой человекознания и
гуманитарной геополитики, развития «экологии человека" —
5) проблему сбережения традиций, вклада, интересов в национально -этническом и конфессиональном измерениях человеческого бытия-
6) проблему создания иммунитета и противостояния социальной вирусологии и манипуляции сознанием-
7) проблему осуждения подготовки геномного оружия как преступления
против человечества-
8) проблему отчуждения человека. Раскрытие опасности виртуализации
бытия человека, возможной виртуально-компьютерно-игровой катастрофы психики человека. Фундаментальное человекознание становится одним из важнейших направлений преодоления технократической асимметрии единого корпуса знаний и «интеллектуальной черной дыры», которые загоняют человечество в «воронку» коллапса его бытия с бытием природы.
Особое место в новой парадигме обществоведения и человековедения должен занять новый синтез в виде единого научного комплекса, объединяющего науки о человеке и обществе. В ХХ веке функцию такого «комплекса» выполнял исторический материализм. И хотя он ушел с исторической сцены, но образовавшаяся «ниша» продолжает ставить социальный запрос на создание подобного комплекса в XXI веке, актуализация которого будет возрастать под давлением «диктатуры лимитов природы», разворачивания «экологического давления» Биосферы на сами витальные основы Бытия человечества. Этот антропо-социальный научный комплекс должен быть частью ноосферизма, в нем развитие антропо-социальной целостности, его диалектика, должна охватить диалектику Внутренней Логики Социального развития (ВЛСР) и Большой Логики Социоприродной Эволюции (БЛСЭ), осмыслить пути энергетического обеспечения. В нашей оценке, теория экономической ценности, у истоков которой стоит К. Маркс (закон стоимости и закон потребительной стоимости), в развитие которой внесли вклад Н. Д. Кондратьев, В. Я. Ельмеев, Ю. М. Осипов, В. И. Сиськов и др., должна быть дополнена теорией энергетической стоимости (закон энергетической стоимости), связывающей экономическую ценность с ландшафтно-географическими, климато-температурными условиями, отражающимися на общей биопродуктивности доместифицированной природы и, в целом, в затратах энергии для воспроизводства условий жизни.
Интеграция в указанном направлении — важнейший приоритет развития фундаментальной науки в блоке социального -гуманитарного знания.
Блок технознания, т. е. корпус технологических наук, имеет глубокую специализированную структуру, гомоморфную технологической структуре современного хозяйства.
Философия целеполагания в стратегии развития фундаментальной науки обращена и к технознанию.
Технознание можно рассматривать как инструментализацию естествознания,
перевод открытых процессов и законов в природе в технологии, в технические и технологические системы. Оно имеет свой блок фундаментального научного знания, которое стало вычленяться во второй половине ХХ века. К нему относятся. философия техники, теория организации или тектология по А. А. Богданову, системогенетика техники или техногенетика, эволюционика техники (Е.П. Балашов, Б. И. Кудрин, А. И. Половинкин, А. И. Субетто и др.), теория искусственного интеллекта, техническая
информатика, техника знаний, техническая кибернетика, теория интеллектуальных технических систем (робототехника, теория гибридных систем и т. п.), инженерное естествознание, теория эргатических систем и т. п. Особо следует подчеркнуть роль инженерного естествознания (понятие, введенное Курчатовым), в котором происходит соединение фундаментальных исследований в области физики, химии, биологии и проектирования сложных технических комплексов (сложных технологий). Впервые этот синтез проявился при проектировании атомных реакторов и ракет-носителей.
Ставя вопрос о новой парадигме технознания XXI века, следует иметь в виду, что эта новая парадигма находится под влиянием смены парадигм Истории, императива экологической выживаемости человечества и императива гуманизации техносферы. Ключевым вопросом становится вопрос преодоления процесса машинизации человека,
его превращения в придаток «машины-монстра», подчиняющего себя человека, подобно «Матрице» в голливудском фильме. Об опасности воздействия техники на человека, превращения его в техноморфное существо, предупреждал еще в 1930 г. Н. А. Бердяев. Нами показано, что эта опасность усиливается под воздействием Социальной Капитал -Мегамашины, осуществляющей машинную монетарную капиталорационализацию человеческого бытия, в которой «технологическая пирамида» (ее анализ выполнен М. Делягиным, директором Института проблем глобализации, в книге «Практика глобализации. игры и правила новой эпохи») становится «телом» мировой капиталократии и усилителем процесса «расчеловечивания человека».
Иными словами, проблема создания гуманистической техники будет одним из фундаментальных вопросов в развитии науки в XXI веке, приобретая при этом ноосферогенетическое измерение. «Философия техники» не может обойти эту проблему.
Важнейшим кризисным узлом в развитии технознания становится проектная парадигма гносеургии (термин «гносеургии» введен русским философом-космистом Н. Ф. Федоровым и означает собой синтез познавательного («гнос») и проектного («ург») процессов). Частично данное направление уже было зафиксировано в понятии «инженерного естествознания». Однако понятие «гносеургия» значительно шире. «Проектная парадигма гносеургии» включает в себя задачу синтеза проектологии как общей науки о проектировании, в которой как важнейшее направление должна занять эволюционная проектология. Системогенетическая логика проектологии, обобщенная логика проектирования искусственных систем П. Г. Кузнецова (задействующая логический дискурс проективной геометрии), логика композиционного проектирования, логика диакоптики или тензорная логика сетей Г. Крона, системотехническая логика создает то семантическое пространство методологического поиска в пространстве проектной культуры, на базе которого по нашему прогнозу и будет происходить «кристаллизация» проектологии. Успехи в развитии САПР, виртуальной компьютерной техники в единстве с накапливающимся потенциалом развития проектологии и новыми парадигмами в организации единого корпуса знаний — системной, циклической, классификационной, квалитативной, методологической — создает базу нового прорыва в механизмах эволюции техники и технологий.
Особое место в прогнозе развития фундаментального технознания на XXI век занимает проблема моделирования как таковая. Моделирование можно трактовать как особую технику познания, возможности которой расширились по мере развития компьютерно-информационной революции в логике научно-технического прогресса.
Проблема моделирования — один из критических узлов в стратегии развития науки.
Усиливается и расширяется роль знакового, семиотического моделирования, особенно по отношению к поведению крупных, сложных систем, для которых
натуральный эксперимент или невозможен, или недопустим. Здесь переплетается несколько критических путей развития естествознания и технознания:
• развитие теории подобия (по теории подобия в ХХ веке написано много прекрасных работ- можно назвать прекрасную монографию В. А. Веникова, в 70-х-80-х годах по этой проблеме опубликовано много прекрасных аналитических обзоров в ВИНИТИ), освоение новых форм подобия физических процессов, в том числе на основе принципов симметрии, спирально-колиброванных фиббоначиевыми рядами процессов развития в природе (большой вклад в этом направлении внесли Э. М. Сороко, Ю.А. Урманцев), освоение технологий гибридного моделирования, в том числе на основе теории гибридных интеллектуальных систем (В. Ф. Венда),
• развитие термодинамического, и, вышедшего из него, синергетического моделирования-
• развитие теории планирования эксперимента на базе дальнейшей разработки математической теории планирования эксперимента с привлечением не только современных методов обработки данных, теорий малых групп, робастного анализа, качественной статистики, но и теории групп, теории конечных автоматов, теории эволюционных экспериментов, теории решеток, теории графов и т. п., далеко не исчерпывающих весь спектр достижений в этой области-
• развития синтетической квалиметрии, особенно таких ее ветвей как квалиметрическая таксономия, экспертная квалиметрия, общая теория эффективности, цикловая квалиметрия.
Следующим кризисным узлом развития технознания, определяющим приоритеты его развития в XXI веке, в нашей оценке, является проблема социотехнических систем крупного масштаба.
Именно в этом типе систем уровень сложности, кооперированности систем «искусственного мира» или «неоприроды» (Солери) достигает такого масштаба, что проявляется новое качество эволюционно-самоорганизационных процессов, в том числе качество псевдогомеостатических механизмов. Примером может служить теория развития городов и управления этим развитием.
Происходит изменение в градостроительной логике на фоне отказа от «чистого функционализма». В контексте будущего ноосферогенеза в XXI веке, усложняющейся экологии городов, проблемы вписывания экологии города в экологию природной среды будет усиливаться тенденция социализации и «очеловечивания», гуманизации городской среды как объекта проектирования, системного исследования и системного моделирования, в том числе тенденция системологизации и гуманизации градостроительного мышления. Пространство и время не только как физические, но и системные категории выступают на передний план. Проблемы моделирования и управления городским развитием приобретают сложный характер, концентрируя в себе всю проблематику «революции Неклассичности», которая будет в XXI веке охватывать все технознание.
О. Н. Яницкий [45, с. 128] справедливо указал на проблему проблемноориентированного естествознания (эту проблему в 30-х годах ХХ века еще ставил В.И. Вернадский), которая решается не в схеме того или иного редукционизма (большей частью или естественно-научного, или социологического), а в схеме взаимной переинтерпретации на единой концептуальной базе модели исследуемого сложного объекта.
Из этого следует заказ к университетскому образованию в XXI веке: культура междисциплинарного взаимодействия в процессе проектирования сложных систем должна стать одной из целей высшего, университетского образования по отношению ко всем специальностям и направлениям.
Наконец, следует выделить еще важное направление фундаментального технознания
— материаловедение.
Материаловедческая подготовка инженера становится ключевой. В ней происходит синтез инженерного освоения достижений физики и химии.
Магистральным направлением становится развитие композитного материаловедения, программно-целевого управляемого синтеза материалов с заданным качеством на основе «композитной логики» и соединения САПР и планирования экспериментов (испытаний).
Недооценка материаловедческой подготовки инженеров имеет свой «отклик» в их технологической подготовке.
Блок «метазнания» был выделен нами в рамках пентадного членения единой науки. естествознание, обществознание, человековедение, технознание, метазнание.
«Метазнание» есть «знаниевый скреп» единого корпуса знаний наук. Он формирует «метаязыки» внутринаучной координации и переинтерпретации дисциплинарных «языков», создает внутринаучную герменевтику, является носителем механизмов аналогий и переноса моделей (знаний) из одной дисциплинарной области науки в другую.
В этом аспекте отрасли «метазнания» в своем обобщенном виде (пока они не претерпели дисциплинарную интерпретацию) мы относим к фундаментальной науке.
В качестве направлений развития в XXI веке представляется целесообразным выделить следующие революционные сдвиги, которые начались в ХХ веке и будут продолжены в XXI веке.
1. Парадигмальную революцию в организации единого корпуса знаний и наук, как ее результат — формирование новых научных модулей метазнания, выполняющих функции интеграции (и координации) научного знания:
• системологию и ее эволюционно-генетический срез — с ист ем огеиетику-
• классиологию или метатаксономию-
• учение о цикличности развития, его перерастание в общую теорию циклов или циклологию-
• квалитологию, а в ее структуре — синтетическую квалиметрию-
• методологию как науку о «методологиях» решения тех или иных проблем (здесь вклад внесли такие ученые как Г. П. Щедровицкий, И. С. Ладенко и др.).
Запаздывание в процессе ассимиляции нового типа общенаучного знания не только инженерной и исследовательской практикой, но и практикой высшего образования, определяет «кризисную точку» как в развитии самой фундаментальной науки, особенно тех ее ветвей, которые имеют дело с большим разнообразием, — геологии (геономии), биологии, особенно эволюционной биологии, биосфероведении, экологии, математики, физики, химии и т. п.
2. Парадигмальную революцию в системе математического знания. На передний план выходит математика качества.
Наш прогноз на XXI век состоит в том, что он пройдет при доминанте качественной, континуальной математики, широкого использования языка геометрии и топологии, под знаком создания новых математических средств топологической (континуальной) свертки, расширения инструментария теории инвариантов и теории групп, создания гибридных математических объектов, сочетающих в себе свойства дискретности и континуальности, более широкое использование теории фракталов и теории фрактальных пространств (примером может служить фрактально -кластерный метод моделирования В.Т. Волова), развития теории структурных чисел,
математической морфологии и др. «Статистическая вооруженность» должна стать частью требований ко всем выпускникам высшей школы.
3. Парадигмальную революцию в системе науки об управлении.
«Управление» как феномен выходит за пределы мира людей. Имеется все больше данных трактовать его как фундаментальное свойство субстанции, прогрессивной эволюции. «Бум» «кибернетики, апогей которого приходится на 60-е — 70-е годы ХХ века, к концу ХХ века спал. Закончилась первая волна развития кибернетики. Мы прогнозируем вторую волну ее развития в XXI веке. В 90-х годах, как ее развитее, появилась гомеостатика (Ю.М. Горский). Активно развивается синергетика, расширяющая сферу своих приложений и аналогий. Значительный вклад в развитие кибернетики внесет системология и таксономия, эволюционика (в трактовке Ю.А. Урманцева) и системогенетика, в частности системогенетический закон дуальности управления и организации систем, расширяющий представления о принципе дуальности, определяющий циклико-волновую стратегию управления (в определенных границах), сочетающую «память», системно-структурный консерватизм и изменчивость, инновации на основе системного паст-футуристического диморфизма [30]. Развитием указанного направления является концепция Д. М. Мехонцевой, в которой дуальность внешнего управления и внутреннего самоуправления возведена в ранг онтологического закона, отражающего стремление любых систем к своему сохранению. В определенной мере он подкрепляет «витальное видение» мироздания, предложенное А. Е. Кулинковичем. Особое место займет теория «мягкого» управления, использующего достижения синергетики, резонансных эффектов.
Отметим, что на необходимость формирования новой управленческой парадигмы XXI века указывают в первом томе «Энциклопедии управленческих знаний» В. Н. Иванов и его соавторы, подчеркивая роль ноосферного императива в смене парадигм управления.
4. Парадигмальную революцию в теории информации. Мы придерживаемся взгляда на информацию как онтологическую категорию, рядоположенную с категориями материи и энергии. Информатика или информациология (в трактовке Юзвишина) приобретает характеристику «метанаучного» модуля. Информационные технологии приобретают метапризнаки, т. е. определенные признаки независимости от технических носителей. Можно прогнозировать, и это мы в своих работах отмечали, соединение классиологии и информациологии или информатики, использование таксономических систем и алгоритмов классифицирования для «сжатия информации», сокращения «разнообразия». Одновременно использование техники переработки информации в широком смысле, когда информация, информационное производство начинает играть роль доминирующего фактора, порождает целые информационные «кальки» соответствующих наук — информационная экономика, информационная социология и т. п.
Просматривается тенденция к будущему синтезу информациологии и тектологии (науки об организации), информатики и кибернетики, информатики и прогностики, математики и информатики — создание математической информатики или информациологии, в которой будет произведено обобщение уже имеющих математических теорий информации — шенноновской, алгоритмической и др.
6. Трансформация парадигмы университетского образования как механизм реализации стратегии развития науки. Принцип Дополнения Университетского Образования и Фундаментальной Науки
Приоритеты и философия фундаментальной науки в XXI веке формируются логикой самого развития университетского образования.
Эволюция университетского образования в XXI веке будет происходить на фоне дальнейшего роста интеллектоемкости, наукоемкости, образованиеемкости экономических и социальных процессов, на фоне преодоления «барьера сложности», о которых мы уже упоминали выше, и которые накладывают печать на само «движение качества» университетов.
Синтетическая Цивилизационная Революция вызывает парадигмальную революцию в самой системе университетского образования.
Университетское образование является ядром высшей школы, тем особым «институтом», в котором происходит соединение образовательного процесса и фундаментальной науки, обеспечивается гносеургия самого университетского процесса как системы, т. е. проектирование фундаментальных исследований осуществляется как часть «проекта реализации модели специалиста», решающего актуальные проблемы общества, страны, экономики, технологического базиса, экологии, и т. п. в опережающем режиме.
«Вернадскианская революция» в системе научного мировоззрения, экологическая кризисная глобализация в форме первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы, определившей «кризис Истории», Экологические Пределы прежним механизмам цивилизационного развития, в том числе прежнему содержанию образования, императив устойчивого развития человечества в XXI веке в форме управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества, «человеческая революция» (по А. Печчеи), как форма преобразования человека в «экологического человека» — гармонично, всесторонне развитого, универсально образованного, готового взять на свои плечи ответственность за будущее поколений людей и Биосферы в целом, —
вот те основания, которые определяют и требования к фундаментальной науке XXI века и к университетскому образованию на ее основе [33].
К сожалению, расколотость в мировоззренческих установках социальногуманитарного блока наук переходит в расколотость во взглядах на будущее университетов в XXI веке. Например, что будет ведущим в XXI веке: либерализм на базе культа свободы, эгоизма, потребительства, случайности, спонтанности или стихийности развития с упованием на самоорганизационный потенциал стихии рынка, или ноосферизм (А.И. Субетто) или «оптимализм» в оценках В. Н. Сагатовского и И. М. Ильинского, с акцентом на управляющую роль человека, общества и государства, общественного интеллекта, на основе культа ответственности, служения, альтруизма, самоограничения, признания существования законов развития биосферы, ставящих пределы хозяйствованию человека, необходимость гармонизации социоприродных отношений? В. Н. Сагатовский так формулирует требования с позиций «ноосферного антропокосмизма»: «В
материальной сфере необходимо, прежде всего, исключить гонку на максимум, которая губительно сказывается и на природе, и на самом человеке. Все должно проходить тройную экспертизу: гуманитарную, экологическую и технико-
экономическую, где от последней требуется оценка оптимальных средств для тех целей, которые оказываются приемлемыми с позиций первых двух» [26, с. 283]. И. М. Ильинский продолжает мысль Сагатовского, связавшего в «Философии развивающейся гармонии» оптимум с гармонией: «В сознание человечества должна войти идея оптимализма как идея органического развития общества через отыскание оптимальных решений в любых вопросах, где столкнулись интересы разных сторон» [ 12, с. 453].
Поэтому трансформация парадигмы университетского образования будет проходить:
С одной стороны под «давлением» столкновения двух мировоззренческих, ценностных установок на будущее человечества:
• Либеральная, рыночно-капиталистическая ценностная установка, которая по нашей оценке, не дает выхода человечеству из сложившегося экологического тупика Стихийной, Конкурентной (на основе рынка) истории и несет человечеству гибель уже в XXI веке-
• Или ноосферно-социалистическая (духовно-экологическая установка), делающая ставку на примат закона кооперации, примат духовного над материальным, ценности соборности, дружбы, взаимопомощи, кооперации, ответственности, сохранения культурного, этнического, генетического, природного и т. п. разнообразий, на сохранение социоприродной гармонии.
С другой стороны: под «давлением» императива выхода человечества из «экологического тупика», под давлением императива выживаемости человечества в XXI веке, необходимостью возвращения гуманизму истинно человеческого значения, в котором гуманизм обращен лицом не только к человеку, к его счастью, раскрытию его творческого потенциала, историческому становлению, но и лицом к природе.
Это означает, что человечность приобретает ноосферно-космическое, экологическое звучание. Человечно то, что не только сохраняет природу, ее биологическое разнообразие, Биосферу, Землю как суперорганизмы, которые явились «колыбелью» для человеческого разума (и необходимо быть благодарными этой «колыбели»), но и то, что обеспечивает ноосферную эволюцию, как некую форму прогрессивной эволюции системы «Человек-Общество-Биосфера-Земля», сохраняющую необходимый уровень социоприродного гомеостаза.
Университеты, как и образование в целом, должны стать механизмом выхода человечества из тупика первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы и сопряженных с нею Информационной и Духовной Глобальной Катастроф.
Прав В. Н. Сагатовский в утверждении, что начало этого пути — в духовной революции. Университеты должны стать носителями такой «духовной революции», как части «человеческой революции».
«Духовная революция» или «революция духа» есть революция Великого Отказа от «всеразрушающего торжества самовлюбленных «отвлеченных начал» во всех областях духовной жизни» и переход на «сердечное принятие идеалов развивающейся гармонии» [26, с. 283], т. е. переход на ноосферное мировоззрение и ноосферную систему ценностей, в которой «создание ноосферы есть Общее дело, добровольно объединяющее его участников» (с. 280). В области образования, как справедливо отмечает В.Н.
Сагатовский, важно понять, что «мощные знания и умения еще не создают субъекта, соответствующего человеческому образу. В основу образования должны быть положены ценности, по отношению к которым знания и умения — рычаги, средства. Человек, который сумеет органически соединить в себе ответственность, чувство меры, открытость трансцеденции (духу) со свободной игрой творческих экзистенциальных сил- соединить надежность и радость — вот суть этого образа» (с. 284).
Таким образом, один из императивов, обращенных к трансформации парадигмы университетского образования в XXI веке, — это миссия университетов быть носителями «революции духа», направленной на подготовку ценностных ориентаций человека на обеспечение социоприродных гармонических отношений, на созидание ноосферной нравственности, обеспечение готовности нести бремя ответственности за выход человечества из экологического тупика, на преобразование состояния «Разума-для-Себя» в «Разум-для-Земли, Биосферы, Космоса».
Чтобы университеты решили задачу «революции духа», необходима философизация университетского образования на основе учения о ноосфере В. И. Вернадского, «философии развивающейся гармонии» (по Сагатовскому), на основе Ноосферизма уже в
нашей концепции [36]. Большой вклад в такую «революцию духа» может внести «русская философия», «русский космизм» в лице Н. Ф. Федорова, Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, П. А. Флоренского, Н. Г. Холодного, К. Э. Циолковского, Л. С. Франка, С. Н. Трубецкого, Ф. М. Достоевского, В. С. Соловьева и многих других, в которых формируются ценности космической общежительности, ответственности перед природой, всечеловечности, цельности знаний, соборности, социоприродной гармонии, антропокосмического центризма и т. д., и из недр которых и появилось учение о ноосфере.
Еще раз подчеркнем, что философия ноосферизма преодолевает дуализм классической философии, отделившей сущее от должного, онтологию от этики и эстетики, Истину от Красоты и Добра, раскрывает неслучайность появления человеческого разума на Земле как функцию Биосферы, перешедший закономерно в стадию ноосферного развития (В.И. Вернадский, В. А. Зубаков, А. Е. Кулинкович, Г. П. Мельников, А. И. Субетто и др.). Близко к этому выводу приходит английский исследователь Дж. Лавлок.
Таким образом, миссия университетов в XXI веке — стать носителем ведущей идеи управляемой социоприродной гармонии на основе общественного интеллекта и образовательного общества — единственной модели «устойчивого развития» человечества в XXI веке.
Во «Всемирной Декларации о высшем образовании для XXI века: подходы и практические меры» (Париж, Всемирная конференция по высшему образованию, 5 -9 октября 1998 года) в статье 1 («Задача, связанная с распространением образования, подготовкой кадров и проведением научных исследований») прямо поставлена задача перед мировым сообществом. «сохранять, укреплять и расширять главные цели и ценности высшего образования, в частности в том, что касается вклада в устойчивое развитие и совершенствование общества в целом.» [12, с. 509], подчеркнуто значение вклада университетов «в обслуживание стратегических направлений и в расширение перспектив гуманизма», подчеркнуто возвышение роли университетов в продвижении, создании и распространении знаний путем исследовательской деятельности и в качестве одной из услуг, представляемых обществу, в обеспечении его необходимыми знаниями с целью оказания помощи в области культурного, социального и экологического развития, в развитии естественно-научных и технологических исследований, исследований в области социальных и гуманитарных наук и творческой деятельности в сфере искусства (с. 510).
Таким образом, хотя во «Всемирной Декларации о высшем образовании для XXI века.» (1998) и не полностью присутствуют акценты в том виде, как они представлены нами, но все же имеется понимание важности университетского образования для решения проблем устойчивого развития человечества в XXI веке.
Кроме «ноосферы» или «ноосферизма» как ведущих центрирующих начал трансформации парадигмы университетского образования, з адающих вектор парадигмальных изменений в самой университетской подготовке, важнейшим началом становится гуманизм XXI века — или новый, неклассический, ноосферный (по
А.И. Субетто) или антропокосмический (по Сагатовскому) гуманизм, как часть Тотальной Неклассичности будущего бытия человечества.
Миссия университетов — ускорить приход «эпохи нового гуманизма» XXI века, возвышающего человека до высот решения глобальной проблемы установления эры социоприродной гармонии на основе решения задач социальной справедливости, равенства в потреблении ресурсов Земли, ограничения сверхпотребления, самоограничения в материальных потребностях в пользу природы, кооперации.
Следует согласиться с И. М. Ильинским, ректором Московской гуманитарносоциальной академии, который так сформулировал свое кредо по отношению к гуманизму. «Я мыслю гуманизм как мировоззрение, основанное на любви к человеку и
признанию его самоценности, которое, однако, включает в себя и ясное представление о будущем, интенсивную волю и решительность в его достижении. Эпоха гуманизма должна выдвинуть личности, способные вдохновить, увлечь, объединить, сплотить и повести массы на решение исторических задач. Это не романтика героя и толпы. Но и не апологетика ныне доминирующих представлений о демократии западного типа, которая превращает нацию в толпу, жаждущую хлеба и зрелищ, либо (как в России) в полноценное «ничто», не способное даже возражать, а тем более протестовать и сопротивляться. Одно ясно. народ не должен давать сотне — другой паразитов высасывать кровь и жизненную энергию из своего огромного тела» [ 12, с. 455- выдел. нами].
В. Т. Пуляев расширяет характеристику гуманизма XXI века, поднимая его планку фактически до уровня ноосферного гуманизма: «. гуманизм в своем собственном содержании обретает глобальный характер, становится императивом с осознанием его объективной необходимости., выступает в качестве гуманитарного «измерителя» и аксиологической экспертизы глобальных проблем. Гуманизм из морально-этической категории отдельного человека превращается в общесоциологическую, принимает общечеловеческий характер. XXI век должен стать гуманитарным.» [25, с. 56]. И далее
В. Т. Пуляев продолжает. «Суть новой парадигмы развития общества заключается в том, чтобы в центре внимания исследовательских усилий были «помещены» не капитал, не золото, не прибыль, а человек, его интересы, его потребности, его цели и желания, его развивающаяся гармония, мечты и смысл жизни. Мы должны, наконец, увидеть в человеке не средство, а цель развития общества, его смысл и результат» (с. 63).
Фундаментализация университетского образования в XXI веке должна нести в себе фундаментальную гуманистическую подготовку в духе нового, ноосферного, неклассического, действенного гуманизма, передвигающего человека из «центра картины мира» в смысле отношения потребления на «его периферию» в смысле чувствования себя частью целого — народа, общества, государства, человечества, Биосферы, Земли, Космоса, в котором он не только свободен с позиций своего Разума, но и ответственен, с позиций принципа «не навреди» тому Целому, частью которого являешься ты и твой Разум.
Неклассическая наука, неклассическая культура, концепция Тотальной Неклассичности будущего бытия человечества, в тех принципах, в том числе в принципе управляемости социоприродной эволюцией, о которых говорилось раньше, становятся естественной мировоззренческой базой гуманизации университетского образования.
Новая парадигма университетского образования опирается на новую парадигму фундаментальной науки, приоритеты и философия целеполагания которой были проанализированы выше.
Здесь «срабатывает» своеобразный Принцип Дополнения Университетского Образования и Фундаментальной Науки, отношения гомоморфизма между которыми несут на себе «печать» (системогенетику) развития университетского образования и фундаментальной науки в той или иной степени. В этом «Принципе дополнения» срабатывает культурогенность университетского образования, «привязывающая» его к особенностям исторического развития, к региону, в том числе к эволюции образования, философии, культуры и науки, которые характерны для той или иной «локальной цивилизации» или того или иного государства, к особенностям его экономического и технологического развития.
Отметим, что в XXI веке роль государства в управлении наукой и образованием будет усиливаться, не только потому, что они являются общественным благом, основанием экономической конкурентоспособности и национальной безопасности государства, но и потому, что они становятся «базисом базиса» социально -экономического развития, и, следовательно, устойчивого развития. Более того, в
условиях «расколотости мировой цивилизации», под воздействием попыток установления мирового господства мировой финансовой капиталократии и противодействия им, усиливается геополитическая конкуренция по качеству научного интеллекта и по качеству высшего образования и в частности — университетского образования. В Декларации Болонского соглашения, в частности, одной из задач ставится борьба со стороны европейского университетского образования за свою долю мирового рынка образовательных услуг и доминирования на нем.
В этих условиях не унификация, а различия в особенностях фундаментальной подготовки, в мировых приоритетах в развитии тех или иных научных школ, как справедливо замечает В. А. Садовничий, состоит привлекательность университетского образования тех или иных стран. Как и в любой прогрессивной эволюции, в эволюции мирового университетского образования, действует закон разнообразия, закон разнообразия своеобразного «университетского культурно-ценностнообразовательного генома» (название условное), в котором отражается разнообразие этнокультурных и образовательных установок, генерируемых цивилизационным, культурно-социальным, этническим разнообразием человечества (являющегося его богатством, а не недостатком).
Ограничиваясь данной констатацией, еще раз подчеркнем важность развития следующих направлений в университетском образовании России:
• математического образования (которое должно иметь приоритет № 1 как одно из главных условий развития фундаментальной науки в XXI веке). Математика — главный ускоритель в развитии фундаментальной науки. Советская система образования отличалась самым высоким уровнем математического образования, что позволило создать технические и научные кадры, обеспечившие прорыв СССР к космосу, создать передовые технологии в области авиа-, ракето-, кораблестроения, обеспечить успехи в области огнеупорных материалов, атомной энергетики, геологоразведки, турбостроения, энергетического машиностроения и т. п. На фоне гигантских усилий, которые предпринимают США по повышению уровня математического и естественно-научного образования, российское государство демонстрирует удивительное пренебрежение к предупреждениям видных ученых (Ж.И. Алферов, В. А. Садовничий и другие) о недопустимости понижения качества математического образования в школе, которое происходит по логике реформ-
• естественно-научного университетского образования, с акцентом на фундаментальных исследованиях в области «стыковых наук». биохимии, геохимии, геобиохимии, биофизики, физической химии, кристаллохимии, химии металлокерамики, физики твердого тела, геоэкологии, геофизики и т. п. Физика и химия в XXI веке получают новый качественный импульс в самих основаниях. Следует ожидать новых прорывов не только от исследований в синергетической парадигме, но и в физике магнетизма, физике гравитационных полей, гипотетических торсионно-солитонных полей и т. д. Именно здесь следует ожидать открытий нетрадиционных видов мощных энергетических источников. Требует развития и теория физического времени Козарева. Следует ожидать новых открытий в области популяционных генетических механизмов, теории волнового генома и т. д. Мир находится на грани понимания сложных гомеостатических механизмов Биосферы, которые дают новые основания для осознания управляемого мутагенеза на уровне Биосферы или «таксонов живого вещества" —
• создания на основе университетов технополисов в России. Соединение университетского образования со структурами разработки инноваций в области технологий — магистральный путь превращения университетов в движитель технологического развития. В этом контексте сложился разный опыт в США, СССР и
Японии. Фактически встает речь о зонах опережающего университетского образования и технологического развития.
В настоящее время в России продолжает идти дискуссия по отношению к Болонскому процессу, определяющему структурную реформу высшего образования Европы.
В первую очередь требуется экспликация целей Болонского процесса. Какими процессами они вызваны к жизни, иными словами, каковы основания философии целеполагания Болонского соглашения?
К ним, как показывает анализ [3], относятся:
• унификация университетского образования в объединенной Европе (в «Соединенных Штатах Европы», интеграцию в которые европейских капиталистических стран предвидел еще в начале ХХ века в своих работах В.И. Ленин) как основания для обеспечения единого европейского рынка и свободного перемещения в его пространстве специалистов с высшим образованием (в частности. взаимное признание дипломов, обоснование идеи формирования европейского образования, языковую (знание не менее 3 -х иностранных языков) и профессиональную мобильность, «транснациональную» мобильность в европейском профессиональном пространстве- создание нового европейского унифицированного университета, управление которым, скорее всего, будет управляться Европейским Сообществом, с передачей национальным правительствам «своего круга компетенций" — предполагается, что «образовательные стандарты» будут устанавливаться Европейской Комиссией и т. д. (с. 19)) —
• обеспечение международной конкурентоспособности европейской системы высшего образования как основания жизнеспособности и организационно-технического уровня европейской системы образования (с. 32) —
• создание единого мониторинга качества образования на основе «системы кредитов, аналогичной ЕСТ8, как средства повышения мобильности студентов», которая призвана обеспечить унификацию образовательных траекторий студентов в образовательном пространстве университетской системы Европы-
• академическое и профессиональное признание курсовых модулей, степеней и других званий в Европейском пространстве-
• введение унифицированной двухступенчатой системы образования: бакалавр (3 года) и магистр (1+1 год).
Как видно из этих целей, это — цели структурной перестройки университетского образования «Соединенных Штатов Европы».
Фактически отсутствует обсуждение фундаментальности университетского образования, кроме косвенного признания этого критерия через принцип синтеза образования и научных исследований, правда без указания на фундаментальную науку. Снижение уровня качества высшего образования до уровня бакалавра с 3-мя годами обучения свидетельствует о возобладании в идеологии европейского университетского образования рыночного фундаментализма и прагматизма. Де-факто, в нашей оценке, — это есть размывание сущности университетского образования, понижение его фундаментальности.
В целом, по нашей оценке, Болонское движение, в том его виде, как оно представлено за последние годы, есть явление внутриевропейское и вызвано процессом превращение Евросоюза в единое союзное государство, которое ставит себе целью добиться своей гегемонии в мире, в том числе и через захват образовательной идеологии более того, мы предсказываем смену векторов реформирования высшей школы внутри самого Болонского движения в сторону усиления фундаментальности образования уже в районе 2010 — 2012 годов.
К сожалению, проблемы содержания университетского образования, его адекватности императиву экологического выживания человечества и выхода из первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы не отражены в Болонском движении, они остались за его пределами.
В вопросе отношения к Болонскому движению мы стоим на позиции Президента Российского Союза ректоров, ректора МГУ В. А. Садовничего, которая состоит в том, что необходимо присматриваться к структурной реформе европейского университетского образования, брать положительное, но сохранять уникальность российской высшей школы, сохранять те традиции, которые доказали свою эффективность за 300 лет ее развития. Возможно, странам СНГ следует организовать свое «университетское движение», памятуя о том, что все мы вышли из единого союзного государства, к форме которого сейчас стремится Европа.
И последнее. Одним из важных принципов новой парадигмы университетского образования является его диверсификация не только внутри университетов, но и на уровне видов университетов: классические большие университеты (типа МГУ, СПбГУ, ННГУ и т. д.), «региональные университеты как центры образования, культуры и качества» в регионах, крестьянские университеты в малых городах аграрных регионов как центры воспроизводства сельской интеллигенции в сельском социуме (примером может служить Крестьянский государственный университет им. Кирилла и Мефодия, созданный в городе Луга Ленинградской области по инициативе Петровской академии наук и искусств в 1991 году и который успешно развивается вот уже 15 лет), профильные университеты — технические, педагогические, военные, гуманитарные и т. д. На наш взгляд, такое разнообразие видов университетов обогащает университетскую сеть России, делает ее более жизнеспособной и активной.
Но при этом должны сохраняться ведущие принципы университетского образования XXI века [40]:
• эгалитарность (равнодоступность) — университеты как основания реализации «идеала учащегося народа» по Вернадскому-
• непрерывность. Университеты становятся базой воспроизводства и координаторами непрерывного образования и фундаментальной науки-
• принцип фундаментализации содержания университетского образования-
• принцип универсальности,
• принцип государственности- усиление государственной ответственности за развитие высшего, и в его составе — университетского образования, — ведущая тенденция XXI века- она усиливается под воздействием перехода к всеобщему высшему образованию-
• принцип бесплатности. Данный принцип есть доминирование «бесплатности» над «платностью» высшей школы как условия снятия дискриминации по отношению к бедной части населения-
• принцип «ядровой функции» университетского образования в образовательной политике, непосредственное участие университетов в формировании ее стратегии-
• принцип качества. Создание систем управления качеством в университетах. Интеграция управления качеством высшей школы с управлением ноосферным качеством жизни в XXI веке.
Университеты должны стать флагманом «обществ» мира в их устремлении к ноосферизму!
Университеты должны стать основой движения России, других стран к идеалу образовательного общества!
Университеты должны обеспечить сохранение и развитие культуры и науки в своих странах как их национальное достояние!
Университеты должны обеспечить «революцию духа», «человеческую революцию», обеспечить прорыв человечества к ноосферному гуманизму!
Университеты должны стать базисом воспроизводства общественного интеллекта, который возьмет на себя ответственность управления эволюционной социоприродной гармонии!
Университеты должны стать школой гуманизма XXI века!
Надо, чтобы должествование нашего Разума стало реальностью будущего, в котором человек вырвется из «экологической западни», уготовленной «цивилизацией рынка и прибыли», и прорвется к обществу, в котором качество управления будет проверяться функционалом качества жизни.
Литература
1. Абалкин Л. И. Экономическая теория на пути к новой парадигме // Вопросы экономики. — 1993. -№ 1. — С.1 — 14.
2. Антология русского качества / Под ред. Б. В. Бойцова, Ю. В. Крянева — М.- РИА «Стандарты и качество», 2000. — 432с.
3. Байденко В. И. Болонский процесс. структурная реформа высшего образования Европы. — М. Исследоват. центр проблем кач-ва под-ки спец-ов, 2003. — 128с.
4. Бурулин В. С. Социальная философия. Ч. Г — М. Изд-во МГУ, 1993. — 336с.
5. Вернадский В. И. Философские мысли натуралиста. — М. Наука, 1988. — 520с.
6. Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения — поиск ноосферной модели будущего человечества в XXI веке/ Под ред. А. И. Субетто — СПб. ПАНИ, 2003. — 598с.
7. Голубев В. С. Социоэволюционная концепция устойчивого развития (новый естественногуманитарный синтез). — М. АЕН РФ, 1994 — 104с.
8. Григорьев С. И., Субетто А. И. Основы неклассической социологии. Новые тенденции развития культуры социологического мышления на рубеже ХХ — XXI веков. — 2-е изд., доп. и перераб. — М. РУСАКИ, 2000. — 208с.
9. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. — Л. Изд-во ЛГУ, 1989. — 496с.
10. Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии. Эпохи и цивилизации. — М. Экопросс, 1993. — 576с.
11. Джордж Г. Бедность и богатство. — М. «Генри Джордж Фондейшн», 1992. — 384с.
12. Ильинский И. Образовательная революция. — М. Изд-во Московской гуманитарно-социальной академии, 2002. — 592с.
13. Казначеев В. П. Психотропный материал (Беседа В. Кондакова с академиком В. Казначеевым) // «Советская Россия» — 1994. — 24мая.
14. Казначеев В. П., Спирин Е. А. Космопланетарный феномен человека. Проблемы комплексного изучения. — Новосибирск. наука, Сиб. отд., 1991. — 304с.
15. Князева Е. Н., Курдюмов С. П. Основания синергетики. — СПб. «Алтейя», 2002.
16. Кортен Д. Когда международные корпорации правят миром. — СПб. Агентство «ВиТ-принт», 2002. — 328с.
17. Львов Д. С. Будущее России. гражданский манифест. — М. «Экономика», 2003. — 68с.
18. Мартин Г. П., Шуман Х. Западня глобализации Атака на процветание и демократию. — М. «Альпина», — Изд. Дом, 2001. — 335с.
19. Моисеев Н. Н. Расставание с простотой — М. АГРАФ, 1998. — 480с.
20. Налимов В. В. В поисках иных смыслов. — М. Изд Группа «Прогресс», 1993. — 280с.
21. Образовательная политика России (проект по состоянию на 19 июня 2001 г.)./ Государственный Совет Российской Федерации. — М. 2001 — 27с.
22. Осипов Ю. М. Опыт философии хозяйства. — М. МГУ, 1990. — 362с.
23. Панарин А. С. Глобальное политическое прогнозирование. — М. Алгоритм, 2000. — 352с.
24. Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках — М.: Наука, 1985. — 327с.
25. Пуляев В. Т. Человек и общество — вечная проблема бытия и познания. — СПб.: «Знание», 2003. -
72с.
26. Сагатовский В. Н. Философия развивающейся гармонии. Философские основы мировоззрения.
Ч. Ш. Антропология. — СПб.: ООО «Петрополис», 1999. — 288с.
27. Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности. — М.: Изд. Дом.
ИНФРА — М.: 1999. — XXIV, 262с.
28. Субетто А. И. Гуманизация российского общества (Авторская концепция). — СПб. — М. :
Исследовательский центр проблем качества подготовки специалистов, 1992. — 154с.
29. Субетто А. И. Качество — это достоинство человека, нации и общества. — СПб. — М. :
Исследовательский центр проблем качества подготовки специалистов, 1992. — 40с.
30. Субетто А. И. Социогенетика: системогенетика, общественный интеллект, образовательная генетика и мировое развитие. — М.: Исследовательский центр проблем качества подготовки специалистов, 1994 — 156с.
31. Субетто А. И. Образование: будущее России и человечества // Стандарты и качество. — 1994. — № 5.
— С. 53−55.
32. Субетто А. И. Проблема качества высшего образования в контексте глобальных и национальных проблем общественного развития / Научный доклад. — Тольятти: Филиал Исследовательский центр проблем качества подготовки специалистов при МАБиБД, 1995. — 195с.
33. Субетто А. И. Проблемы фундаментализации и источников формирования содержания высшего образования: грани государственной политики/ Науч. ред. В. В. Чекмарев. — М.: КГПУ, Исследовательский центр проблем кач-ва под-ки спец-ов, 1995. — 332с.
34. Субетто А. И. Ноосфера и социализм. (Вернадский как социалистический мыслитель). // Ульяновская правда. — 1997. — 15 мая. — С. 3- Знамя Мира. Газета духовного единения (Томск). — 1997. -№ 7(54). — С. 14,15.
35. Субетто А. И. Политика качества, в том числе — политика качества образования, как база решения проблемы выхода из кризиса и устойчивого развития России в XXI веке // «Качество: теория и практика». Научно-практический журнал Академии проблем качества и Международной ассоциации качества — МО «СовАсК». — 1998. — № 1−2. — С. 3−14.
36. Субетто А. И. Ноосферизм. Том первый. Введение. — СПб.: ПАНИ, КГУ им. Н. А. Некрасова, 2001.
— 528с.
37. Субетто А. И. Капиталократия. Мифы либерализма и судьба России. — СПб.: ПАНИ, КГУ им. Н. А. Некрасова, 2001. — 360с.
38. Субетто А. И. Разум и Анти-Разум (Что день грядущий нам готовит?). — СПб.: КГУ им. Н. А. Некрасова, 2003. — 148с.
39. Субетто А. И. Государственная политика качества высшего образования: концепция, механизмы, перспективы. — СПб. — Кострома: КГУ им. Некрасова, Смольный ун-т РАО, Изд-во «Астерион», 2004. -136с.
40. Субетто А. И., Чекмарев В. В. Битва за высшее образование России: 1992 — 2003. — СПб. -Кострома: Костромской гос. ун-т, 2003. — 308с.
41. Уткин А. А. Американская стратегия для XXI века. — М.: «Логос», 2000. — 272с.
42. Человечество в XXI веке: индикаторы развития. 29 академический симпозиум. — Н. -Новгрод: 2001.
— 350с.
43. Шадриков В. Д. Происхождение человечности. — М.: Логос, 2001. — 296с.
44. Шленгер О. Закат Европы. — Новосибирск: СО «Наука», 1993. — 593с.
45. Яницкий О. Н. Экология городов. Зарубежные междисциплинарные концепции — М.: Наука, 1984. -
240с.
46.К гармоничному пространству высшего образования в Европе. От Болоньи к Праге./ Авт.: Гай Хауг, Кристиан Таух. // Доклад — статья в контексте подготовки доклада «Тенденции II». — Европа, 2000. -17с.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой