Содержание и объем понятия «Русское православие»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Религия. Атеизм


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ
УДК 271. 22 ББК 86. 372
Н. С. Гордиенко Содержание и объем понятия «русское православие»
В статье доказана неправомерность отождествления всей полноты утвердившегося в России православия с Русской православной церковью (Московским Патриархатом) и охарактеризованы отделившиеся от нее, но не переставшие быть православными церковные структуры, составившие вместе с нею реальный объем понятия «русское православие».
Ключевые слова: православие, русское православие, церковь, патриархат, вероучение.
Содержание понятия «русское православие» как совокупность существенных признаков данного религиозного феномена вполне определенно, адекватно понимаемо и не заключает в себе ничего недосказанного или неверно истолкованного. По сущности своей Русское православие представляет собой «обрусевший» вариант восточного (византийского) христианства, обогащенный древнерусским вероисповедным и обрядовым наследием, неуважительно названным церковью язычеством. Импортировал это христианство великий князь киевский Владимир Святославич, реформировал и расколол патриарх Никон (Минов), трансформировал в чисто бюрократическую структуру император Петр I, частично переосмыслил и адаптировал к своим духовным запросам русско-украинско-белорусский народ. Традиции для него предпочтительнее новаций — как в вероисповедной сфере, так и в обрядовой. Идеал церковно-государственных отношений — доминирование государственной власти над церковной (т.н. «цезарепапизм»). Все это вместе взятое сделало Русское православие в содержательном отношении сходным с остальными модификациями данной конфессии (скажем, с православием Болгарским, Грузинским или Сербским), но не идентичным им.
Иначе обстоит дело с выявлением объема понятия «русское православие», т. е. с установлением совокупности тех структур, направлений или иных образований, которым принадлежат признаки, относящиеся к его содержанию. Как в богословской литературе, так и в светской он понимается и интерпретируется по-разному, но чаще всего преподносится как нечто единичное, ограниченное Русской православной церковью, которая именуется то Московским Патриархатом, то Московской Патриархией, а в синодальный период своей истории была низведена до Ведомства православного исповедания.
Между тем, объем понятия «русское православие», если и был сужен
до одного объекта — Русской православной церкви, то лишь в далеком прошлом, когда только упомянутая церковная структура являлась единственным на Руси и в России реальным воплощением русской модификации византийской ортодоксии. И простиралось это прошлое от так называемого «Крещения Руси» (конец X в.) до реформ патриарха Никона (середина XVII в.). В указанный промежуток времени термины «Русская православная церковь» и «Русское православие» означали одно и то же, т. е. были синонимами. Ни ереси «стригольников» (XIV-XV вв.) и «жидовствующих» (середина XV в.), ни конфронтация «нестяжателей» с «иосифлянами» (конец XV — начало XVI вв.) не раскололи Русское православие: не создали в нем вероисповедно схожих, но организационно самостоятельных, противостоящих одна другой церковных структур, если не по масштабу, то хотя бы по наименованию соотносящихся с Русской православной церковью, которая с 1448 г. стала автономной митрополией, а с 1589 г. и по настоящее время автокефальной патриархией, занявшей в диптихе Вселенского православия почетное пятое место.
Первое и притом весьма ощутимое разделение в Русское православие внесла уже упоминавшаяся церковная реформа патриарха Никона, повлекшая за собой не только духовное разобщение членов Русской православной церкви, но и образование новых церковных структур: трех старообрядческих объединений (т. н. поповцев, беглопоповцев и беспоповцев), каждое из которых позиционировало себя как подразделение Русского православия, образовав впоследствии самостоятельную православную церковь, оппозиционную по отношению к церкви патриаршей, впоследствии синодальной. Устойчивость и самодостаточность всех трех старообрядческих объединений достойно выдержали испытание временем. Несмотря на осуждение со стороны официальных церковных инстанций и жесточайшие преследования царскими властями, доводившими ревнителей православной старины до бегства за пределы России и отчаянных самосожжений, старообрядчество не сошло с исторической арены ни в XVII веке, ни в последующие столетия, вплоть до наших дней.
В результате произошедших перемен Русская православная церковь, сменившая при Петре I патриаршую форму правления на синодальную, лишилась монопольного права отождествлять себя с Русским православием, которое в упомянутый период отечественной истории стало состоять из четырех православных в вероисповедном отношении, но структурно самостоятельных и потому независимых друг от друга церквей.
В первой половине XX столетия, т. е. уже в советское время, Русское православие пополнилось еще двумя составляющими, появившимися в результате потрясений, пережитых Русской православной церковью в период Октябрьской революции и последовавшей за ней Гражданской войны. Имеются в виду Православная обновленческая церковь и Русская православная церковь за рубежом.
Православная обновленческая церковь, оформившаяся на поместном соборе 1923 г., представляла собой конгломерат церковных групп и околоцерковных объединений, принявших в свои ряды ту часть епископата, духовенства и прихожан Русской православной церкви, которая не приняла
антисоветскую ориентацию только что возрожденной Московской Патриархии и ее главы — патриарха Тихона (Белавина) — и желала разумного обновления в духе времени явных анахронизмов церковной жизни.
Обновленцы, признавшие советскую власть и поддержанные ею ради раскола (следовательно, ослабления) Русской православной церкви, первоначально привлекли на свою сторону большую часть прихожан и около половины епископата. Проводились соборы, реформировалось церковное управление, повышалась роль рядовых верующих в решении церковных вопросов, вносились некоторые перемены в обрядность и образ жизни духовенства. Намечались такие радикальные перемены, как сокращение богослужения и перевод его с церковнославянского языка на русский, расширение карьерных возможностей белого (брачного) духовенства и т. п. Однако область вероучения оставалась нетронутой и постоянно подчеркивалась православная природа обновленчества.
Переход патриарха Тихона и его преемника митрополита Сергия (Страгородского) на позицию лояльности к советской власти, их обещание не вносить политику в церковную жизнь и заниматься исключительно религиозной деятельностью, избегая крайностей церковного реформаторства, в которых обвиняли обновленцев, — все это оттягивало от обновленческой церкви возраставшее число священнослужителей и прихожан. Не помогал и отказ обновленческих лидеров от первоначального радикализма, свертывание ими реформаторских программ — тихоновцы и сергиевцы теснили их по всем направлениям. Уже к концу 30-х годов Обновленческая церковь стала угасать, а в середине 40-х вообще прекратила свое существование: после смерти ее главного вдохновителя и идеолога митрополита-благовестника Александра Введенского (1889−1946) последние обновленческие приходы перешли в Московскую Патриархию.
Однако реформаторский дух обновленчества не выветрился из Русского православия, тревожа и раздражая современное церковное руководство. Знаком такой тревоги явилась реплика в адрес обновленцев и обновленчества в целом, содержащаяся в заключительной части последнего в его жизни выступления патриарха Алексия II (1929−2008) перед участниками ежегодного епархиального собрания г. Москвы 24 декабря 2007 г.: «Те, кто порой высказывает частные мнения о том, что нужно перевести богослужение на русский язык, о чем в свое время говорили обновленцы, или предлагают сократить богослужение, забывают, что Церковь, ее уставы и правила вырабатывались тысячелетиями, и они должны свято соблюдаться… Церковь наша в трудные времена гонений и испытаний выстояла, сохраняя незыблемой свою традицию. Эту традицию должны свято беречь и мы. Я призываю всех вас соблюдать наши православные традиции и не смущаться частными высказываниями людей, пытающихся возвратить нас во времена обновленчества» [4, с. 65].
Между тем, в 1989 г., когда обновленчества вроде бы и след давно простыл, издательство УМСА-РРЕЭЭ переиздало составленный еще в 1926 г. священником В. Адаменко сборник церковных служб, песнопений и молитвословий, переведенных на русский язык. И открывается это
переиздание следующей информацией «от издательства»: «На
конференции, посвященной 1000-летию крещения Руси (Ленинград, февраль 1988), архиеп. Смоленский Кирилл (Гундяев) открыто поставил вопрос о понятности в наши дни церковно-славянского языка… Для тех, кто озабочен проблемой церковного свидетельства, используемый ныне в нашей Церкви литургический язык представляется препятствием для усвоения современниками богатства и красоты православного богослужения, так как этот язык не только для народа, но и для интеллигенции утратил ту долю понятности, которой он, бесспорно, обладал в прошлом» [9, с. 1].
Время покажет, останется ли патриарх Кирилл (Гундяев) на той явно обновленческой позиции относительно языка богослужений Русской православной церкви, какую занимал, будучи архиепископом и действуя, кстати сказать, вопреки указаниям на этот счет тогдашнего патриарха Пимена (Извекова) — ревностного защитника церковнославянского языка.
Вторым продуктом раскола Русского православия в советский период отечественной истории явилась, как уже было отмечено, Русская православная церковь за границей, которая пережила советское время, существует в постсоветском мире и поэтому требует двойного рассмотрения: как в историческом разрезе, так и через призму
современности.
Русская православная церковь за границей, Русская зарубежная церковь — это феномен, не имеющий аналогов в истории не только Московского Патриархата, но и остальных четырнадцати автокефальных поместных православных церквей, многие из которых существуют с византийских времен. Эти самоназвания нелегитимной церковной структуры, созданной в начале 20-х гг. за пределами России архиереями, духовенством и верующими Русской православной церкви, эмигрировавшими из Советской России во время Октябрьской революции и последовавшей за нею Гражданской войны. Ее нелегитимность объясняется тем, что канонами (правилами, нормами) Вселенского православия создание и существование эмигрантской церкви не предусмотрено: зарубежные приходы должны продолжать подчиняться своей матери-церкви или же войти в подчинение той поместной православной церкви, на канонической территории которой они оказались. Ни епархиальных архиереев, ни тем более первоиерархов с управленческими структурами им иметь не положено.
Начало ей положил объединительный съезд, впоследствии названный собором, состоявшийся в 1921 г. в сербском городе Сремски Карловцы, отчего образовавшаяся структура, религиозная по форме и политическая по задачам, целям и характеру своей деятельности, стала именоваться то Карловацким расколом, то Карловацкой группировкой, то Карловацкой псевдоцерковью, то Карловацким синодом. Если кто-то из посторонних и называл ее «Русской православной церковью за границей» или «Русской зарубежной церковью», то обычно брал эти названия в кавычки. Были организованы приходы, благочинные округа и епархии на всех обитаемых континентах, созывались архиерейские и поместные соборы, избирались первоиерархи, первые два из которых были епископами еще в
дореволюционной России, все последующие стали архиереями уже в эмиграции. Богослужения проводились на церковнославянском языке. Богословские труды и периодика печатались в соответствии с дореволюционной орфографией. Функционировали мужские и женские монастыри. Имелись церковные учебные заведения.
Но для Карловацкого синода церковно-богослужебная деятельность не была основной заботой. Главной для него была борьба с советской властью, которую клеймили за богоборчество и гонения на церковь, а также дискредитация в глазах верующих Московской Патриархии за ее сотрудничество с такой властью. В 20-е годы призывали западные страны не признавать и бойкотировать Советскую Россию, в 40-е благословляли гитлеровцев на уничтожение Советского Союза, в 50е активно участвовали в холодной «войне Запада против СССР». Патриархов Русской православной церкви Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Пимена (Извекова) порочили за их патриотическую деятельность как в годы Великой Отечественной войны 1941−1945 гг., так и в послевоенное время. Клеймили как ересь участие Московской Патриархии в экуменическом движении, активным участником которого она стала в 1961 г. и не уходит из него по сей день. Московский Патриархат со своей стороны уличал карловчан в политиканстве, разжигании вражды к соотечественникам, не разделяющим их патологический антисоветизм, характеризовал их группировку как псевдоцерковь, созданную и функционирующую за пределами православного канонического поля. Неоднократные попытки его представителей установить контакты как с руководством Карловацкой группировки, так и с прихожанами ее храмов результатов не давали. Конфронтация продолжалась не только до последних дней советской власти, но и десятилетие спустя, т. е. уже в постсоветский период, разговор о котором впереди.
Что же касается количества карловчан, то оно не было стабильным и имело тенденцию к сокращению. Пик приходится на конец 30-х годов, когда Карловацкому синоду подчинялись почти 1000 приходов, объединенных в 24 епархии, которые возглавлялись 4 митрополитами, 10 архиепископами и 14 епископами. Имелось около 20 мужских и женских монастырей с 670 монашествующими (220 мужчин и 450 женщин). Кадры священнослужителей готовили две духовные семинарии и богословский факультет [1, с. 33]. К середине 80-х годов ситуация существенно ухудшилась: осталось менее 350 приходов, объединенных в 15 епархий. Число священников не превышало 240 человек, а диаконов — 60. Монастырей осталось по-прежнему 20, но число монашествующих сократилось до 305 человек: 80 мужчин и 225 женщин. К сказанному необходимо добавить: изменилось не только число прихожан и количество монашествующих, но их национальный состав. Карловацкая псевдоцерковь вроде бы русская, а пять ее приходов англо-греческие, по три английских, французских и румынских, по два болгарских и греческих и македоно-болгарский. Та же история и с монастырями: два греческих и английский. Из 80 монахов русских — только 50, а из 225 монахинь — 150 арабок и 12 гречанок [1, с. 77−78, 139−140]. В последующие годы ситуация если и менялась, то только в худшую сторону.
В начале 2000-х годов значительно смягчилось противостояние
Московской Патриархии и Карловацкой группировки, которую в Москве стали почтительно именовать Русской православной церковью за границей без всяких кавычек. С обеих сторон стали раздаваться голоса о желательности взаимного сближения. Ускорение этому процессу придала встреча с лидерами карловчан президента Российской Федерации В. В. Путина во время его пребывания в США. Далее последовали контакты ответственных представителей обеих сторон, а затем и глав: митрополита Лавра (Шкурлы), не без осложнений сменившего в 2001 г. своего предшественника митрополита Виталия (Устинова), и патриарха Алексия II (Редигера). Были созданы согласительные комиссии, которые подготовили Акт о каноническом общении обеих церквей, который был торжественно подписан обеими первоиерархами в присутствии В. В. Путина. Однако дальше этого важного, но в общем-то чисто символического шага восьмидесятилетние предстоятели продвинуться не смогли: оба они ушли из жизни в 2008 г., переложив трудные поиски организационных форм дальнейшего межцерковного общения на своих шестидесятилетних преемников: патриарха Кирилла (Гундяева, 1946) и митрополита Илариона (Капрал, 1948).
Между тем в самой Русской зарубежной церкви возник раскол. Недовольный своей принудительной отставкой митрополит Виталий (Устинов) создал на базе верных ему канадских приходов и монастырей, сохранивших враждебное отношение к Московской Патриархии, т. н. Русскую православную церковь в изгнании. Хотя в нее вошли некоторые прокарловацкие приходы, находящиеся в России, и вынашивались планы перенесения ее синода на российскую территорию, смерть Виталия в 2006 г. стала началом конца этой маргинальной структуры.
Заканчивая характеристику советского периода в истории Русского православия, отметим, что именно в то время завершили организационное оформление и приняли нынешний вид все три старообрядческие церкви, так и не сблизившиеся с Московской Патриархией даже после Поместного собора 1971 г., снявшего с них никоновские анафемы. Достаточно сказать, что даже 1000-летие Крещения Руси старообрядцы отпраздновали отдельно от патриаршей церкви.
Русская православная старообрядческая церковь, наследующая традиции половцев, возведена в ранг митрополии и возглавляется Митрополитом Московским и всея Руси. Ее центральные органы остались на московском Рогожском кладбище, где находится кафедральный Покровский собор. Разделена на 10 епархий, две из которых отходятся в Молдавии и Украине, располагает шестью архиереями. Предполагаемое число прихожан достигает 500 тысяч, которые рассредоточены по 250 приходам. Функционирует три монастыря: мужские — в Украине и Приднестровье, женский — в Ярославской области. В 1996 г. обрели собственного святого: канонизировали грека, митрополита Амвросия, положившего начало собственному епископату данной церкви.
Русская древлеправославная церковь — наследница беглопоповцев. Ее духовный центр находится в г. Новозыбкове Брянской области, откуда и наименование главы церкви Архиепископом Новозыбковским Московским и всея Руси, хотя один из последних соборов дал ему право именоваться
Древлеправославным Патриархом Московским и всея Руси. Имеются пять архиереев, окормляющих около 80 приходов. Действуют два монастыря. Кадры священнослужителей готовит Новозыбковское высшее духовное училище. Издаются ежегодные настольные календари и другая религиозная литература.
Древлеправославная поморская церковь — объединение старообрядцев-беспоповцев, большая часть которых с никоновских времен обосновалась в Поморье — территории, расположенной по берегам Белого моря. Структурно оформилась лишь в 1944 г., когда был создан Высший старообрядческий совет Литовской ССР. В 1949 г. он был преобразован в Российский совет, ставший руководящим органом Древлеправославной поморской церкви, существующей поныне и объединяющей около 100 общин в России и Украине. Такие же структуры существуют в Белоруссии, Латвии и Литве: их курирует Единый совет, являющийся всего лишь совещательным органом. Регулярно выходит «Старообрядческий церковный календарь», содержащий не только хронологические сведения, но и статьи богословского, церковно-исторического, информационного характера.
Начало постсоветского периода отечественной истории ознаменовалось появлением новых и весьма многочисленных церковных структур, относивших себя все к тому же Русскому православию, «дробление» которого приобрело масштаб и характер стихийного бедствия или техногенной катастрофы.
Имея в виду именно так неблагоприятно для Русской православной церкви сложившуюся ситуацию, патриарх Алексий II в своем выступлении на Архиерейском соборе 2008 г. охарактеризовал ее следующим образом: «Хранение единства предполагает соблюдение Церкви от разделений и расколов. Минувшие годы вновь показали, сколь легко соблазн раздора и смуты проникает в церковную среду и сколь быстро ему могут поддаться члены Церкви — от рядовых мирян до отдельных епископов, заявляющих, что только они хранят истину и подлинное благочестие, и противопоставляющих себя церковной Полноте» [5, с. 39].
Характеризовать каждый новообразовавшийся осколок Русского православия необходимости нет, тем более что многие из них находятся в состоянии непрерывной трансформации, сохраняя неизменной лишь свою православную сущность. Поэтому ограничимся описанием, да и то предельно кратким, лишь тех из них, которые организационно оформились, стабилизировались и существуют более или менее продолжительное время.
Истинно-православная церковь. Под таким или сходным названием существуют в современной России группы иерархов, клириков и мирян, то распадающихся, то вновь образующихся по самым разным причинам, нередко субъективным. Одну из них возглавляет Рафаил (Прокопьев), носящий титул Святейшего архиепископа Московского, митрополита Всероссийского, Местоблюстителя патриаршего престола. Руководящий состав этой церкви состоит из девяти митрополитов, восьми архиепископов и пяти епископов, которым подчинены 88 священнослужителей. Действуют пять монастырей (четыре мужских и женский) со 110 иночествующими. Верующие объединены в 62 прихода, часть из которых еще не прошла
регистрации. Цель им видится в «воссоздании полноты Российской церкви» на основе определений поместного собора 1917−1918 гг. Высказываются за использование русского языка при чтении в храме Библии, за сокращение церковной службы (в частности, за отмену литургии оглашенных), возражают против поголовной канонизации Московской Патриархией всех священнослужителей и церковных активистов, пострадавших во время Октябрьской революции и Гражданской войны, поскольку среди них наверняка были пострадавшие не за веру, а за антисоветскую деятельность [6, с. 7−8].
Российская апостольская православная церковь организационно оформилась и легализировалась в 2000 году. Ее члены являются сторонниками реформирования Русского православия в духе первоначального христианства, а именно: восстановления принципа
соборности, децентрализации церковной власти, повышения роли приходского собрания, упрощения богослужения и проведения его на русском языке, отказа от церковных наград и т. п. Отвергнута необходимость в первоиерархе — его заменил в качестве высшего органа управления церковью Священный синод. Ему подчинены четыре епархии, а также ряд не вошедших в них приходов, общее число которых чуть больше 20. Богослужения проходят на квартирах и в частных домах. Канонизирован собственный святой — протоиерей Александр Мень, трагически погибший в 1990 г.
Российская православная свободная церковь — весьма рыхлая церковная структура, возникшая в начале 1990-х гг. и объединявшая в то время православные приходы, существовавшие на территории России, но порвавшие с Московской Патриархией и перешедшие в юрисдикцию Карловацкого синода. Первоначально состояла из трех епархий, объединявших около 130 приходов. Однако вскоре две епархии откололись: одна трансформировалась в Российскую православную автономную церковь, вторая влилась в Истинно-православную церковь, а третья обрела статус церкви, сохранив первоначальное название. Возглавил ее епископ Вениамин (Русаленко). К началу 2005 г. в ее составе осталось чуть больше 20 общин, часть которых функционирует без регистрации.
Российская православная автономная церковь образовалась в 1990 г. в результате конфликта настоятеля одного из православных храмов Суздаля архимандрита Валентина (Русанцова), поддержанного его прихожанами, с местным правящим архиереем. Войдя вместе со свой паствой в состав Карловацкой церковной структуры и став епископом, а затем и архиепископом, Валентин привлёк на свою сторону часть духовенства и мирян и в других приходах, по тем или иным причинам вступивших в конфликт с Московской Патриархией и исключенных из Русской православной церкви. В 2001 г. Архиерейский синод возвел Валентина в сан митрополита — первоиерарха им же созданной церкви, переименованной из свободной в автономную. Ему подчинены около 130 общин, большая часть которых не прошла регистрацию, а также четыре монастыря. Сохраняя духовную солидарность с когда-то приютившими их карловчанами, иерархи и духовенство непонятно от кого автономной церкви, по-прежнему придерживающейся неприязни к Московской Патриархии, которую продолжают критиковать за былое сотрудничество с
советской властью и за участие в экуменическом движении. Видимо, по этой же причине канонизирован характеризуемой церковью митрополит Филарет (Вознесенский), возглавлявший Карловацкий синод с 1964 по 1985 г.
Российская православная кафолическая церковь характеризуется ее приверженцами как наследница и продолжательница традиций еще не разделившейся христианской церкви, имеющая право использовать в вероучении и культовой практике элементы как православия, так и католицизма. Организационно и юридически оформилась в начале 1990-х годов Возглавляется человеком с католическим прошлым — Михаилом (Анашкиным), который имеет титул Блаженнейшего архиепископа Московского, митрополита Всероссийского и является председателем Священного синода. Полагают, что число членов этой церкви не превышает 2,5 тысячи человек, объединенных в 12 приходов. За отсутствием собственных храмов и перспективы их обретения общины проводят богослужения в частных домах и на квартирах единоверцев.
Простой подсчет показывает, что охарактеризованы в статье (да и то предельно кратко) лишь одиннадцать церковных структур, каждая из которых считает себя составной частью Русского православия и таковой в действительности является. Но в реальности их значительно больше, и не рассмотрены они только из-за регламентированного объема статьи. Взятые в своей совокупности, эти структуры увеличили объем понятия «русское православие», по меньшей мере, на порядок, существенно обогатив и его содержание. Их человеческий ресурс не так уж мал, хотя, конечно же, уступает возможностям Московского Патриархата. Известный религиовед профессор А. В. Солдатов подсчитал, что в оппозиции Русской православной церкви находятся 77 архиереев, опекающих 770 приходов. Формально имеется соотношение 1: 10, но фактически в ведении части архиереев не больше 2−3 приходов [10, с. 62−63]. Для сравнения можно сослаться на данные по Московскому Патриархату, приведенные его предыдущим первоиерархом Алексием II. На конец 2007 г. Русская православная церковь имела 155 архиереев, располагала 27 942 приходами, которые обслуживали 29 751 священнослужитель, действовали 732 монастыря [6, с. 39]. Силы, разумеется, не равны, но дело здесь не в количественных соотношениях, а в самом факте существования в Русском православии не поддающегося урегулированию раскола, надолго лишившего Московский Патриархат претензий на монополию в данном отношении.
Из всего вышеизложенного следует, что при анализе состояния православия в нашей стране и выявлении степени его влияния на россиян данной конфессиональной принадлежности необходимо концентрировать внимание не на одном лишь Московском Патриархате, а и на всем многообразии новообразовавшихся церковных структур, составляющих в своей совокупности содержание и объем понятия «русское православие».
Список литературы
1. Гордиенко Н. С. Современный экуменизм. Движение за единство христианских церквей. — М., 1972.
2. Гордиенко Н. С. Современное русское православие. — Л., 1987.
3. Гордиенко Н. С., Комаров П. М. Обреченные. О русской эмигрантской
псевдоцеркви. — Л., 1938.
4. Журнал Московской Патриархии. — 2008. — № 2.
5. Журнал Московской Патриархии. — 2008. — № 9.
6. Истина и жизнь, 2004. — № 12.
7. История религий в России: учеб. / под ред. Н. А. Трофимчука. — М., 2001.
8. Митрохин Н. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы. — М., 2004.
9. Сборник суточных церковных служб, песнопений главнейших праздников и частных молитвословий православной церкви на русском языке. Священник В. Адаменко. — Париж: УМСА-РРЕЭЭ, 1989.
10. Энциклопедия религий. — М., 2008.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой