Аллюзивная ономастика в поэзии Жоржа Брассенса

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

АЛЛЮЗИВНАЯ ОНОМАСТИКА В ПОЭЗИИ ЖОРЖА БРАССЕНСА
Ю. А. Истратова Уральский государственный педагогический университет,
г. Екатеринбург, Россия
Summary. Allusion is a capacious and effective artistic method. Intended to reveal a circle of usual associations to be understood by the native of a culture. Modern French poetry often applies to aluusive mythology. The Georges Brassens' texts are so rich in mythologemes that they make the style of author recognizable.
Key words: poetry, onomastics, mythology, mythologeme, allusion, association, archetype, image interaction, form, reality.
Под аллюзией в широком смысле понимают риторическую фигуру, заключающуюся в ссылке на историческое событие или литературное произведение, которые предполагаются общеизвестными. Иногда аллюзия представляет целую выдержку из произведения. Аллюзией в поэзии называют стилистическую фигуру, содержащую явное указание или отчётливый намёк на литературный, исторический, политический или мифологический факт, закреплённый в текстовой культуре или в разговорной речи. Мифологические аллюзии занимают во французской поэзии особое место.
Уже более полувека западноевропейские учёные исследуют миф совсем с иной позиции, чем это делалось в XIX веке. В отличие от своих предшественников они рассматривают теперь миф не в обычном значении слова как «сказку», «вымысел», «фантазию», а так, как его понимают в первобытных и примитивных обществах, где миф обозначает «подлинное, реальное событие» и, что ещё важнее, событие сакральное, значительное и служащее примером для подражания. Но это новое значение слова «миф» делает его употребление в современном языке двойственным. И в самом деле, это слово употребляется в наши дни, обозначая как «вымысел», «иллюзию», так и «священную традицию, первородное откровение, пример для подражания», что близко и понятно, прежде всего, этнологам, социологам и историкам религии [5, с. 7]. История культуры на всем её протяжении так или иначе соотносилась с мифологическим наследием первобытности и древности, отношение это сильно колебалось, но в целом эволюция шла в направлении «демифологизации» (её вершинами можно считать просвещение XVIII в. и позитивизм XIX в.), а в XX в. мы сталкиваемся с крутой «ремифологизацией», значительно превосходящей по своему масштабу романтическое увлечение мифом в начале XIX в. Сущности мифологизма нельзя понять, не уяснив специфику подлинной мифологии, первобытной и древней, не поставив вопрос о соотношении их между собой [4, с. 8].
Мифологема — термин, используемый для обозначения мифологических сюжетов, сцен, образов, характеризующихся глобальностью, универсальностью и имеющих широкое распространение в культурах народов мира. Употребляется также термин «мифологический архетип».
В середине 1950-х гг. Ролан Барт опубликовал серию очерков о всеобщей мифологизации современного сознания. Так, по его мнению, образ жизни среднего француза пропитан «мифологизмами». В исследованиях Барта ведущим в определении мифа является слово. Всё, что покрывается
дискурсом, может стать мифом. И вообще, если рассуждать глобально, то миф, полагает Р. Барт, является маркирующей качественной характеристикой современного общества, при этом мифологизация — признак всех социумов [2, с. 303]. «Мифологемы — коллективные и индивидуальные -являются именами собственными, либо выступают в функции имен собственных. Говорить … о содержании имён собственных или, тем более, пытаться разложить это содержание на компоненты было бы бессмысленно. Однако каждое слово, а мифологема — особенно, помимо своего референциального значения и вне зависимости от того, обладает ли оно сигнификативным значением или нет, в памяти говорящего / слушающего включено в некоторый круг привычных ассоциаций, понятных только носителю данной культуры. Подобного рода ассоциации могут материализоваться в виде постоянных эпитетов или других слов-спутников, сопровождающих, как правило, появление данной мифологемы в тексте» [3, с. 395].
Мифологема — ёмкий и действенный художественный приём, благодаря которому упоминание лишь одного слова (как правило, имени того или иного персонажа, действующего лица) может вызвать целый ряд нужных автору ассоциаций. Содержание мифологемы составляют архетипы (образы), «архэ» вещей — основа и начало мира. По мнению исследователя живой мифологии Карла Густава Юнга, в понятии «мифология» первая основа означает «слово, речь, предание», вторая — «собирать», т. е. слово в целом нужно понимать как «собирание воедино» [6, с. 259].
Нас интересуют отношения, связывающие историю, миф и поэзию- отголоски событий давних дней, нашедших отражение в стихах, благодаря которым последние приобретают живость и определённую историческую или некую «временную» аллюзию. Обращение к мифу или некому историческому событию — беспроигрышный ход: это может быть одноединственное слово, которое не нуждается в комментариях для того, кто осведомлён. Мифологическая направленность интересна лаконичностью: подчас бывает достаточно в определённом контексте коснуться того или иного события, попросту упомянуть и мгновенно станет ясна суть повествования.
Стихи Ж. Брассенса (1921−1981) и при жизни поэта переводились на многие языки. В России он был долгое время известен лишь в узких кругах, в основном среди франкофилов и любителей французской песни. Однако, благодаря знатоку французской поэзии, переводчику и исполнителю бардовской песни А. Аванесову, теперь можно прочесть Брассенса и по-русски: в 2002 г. вышла книга переводов Аванесовым стихотворений французского поэта на русский язык. В стихах Ж. Брассенс чаще всего обращается к древнегреческой и древнеримской мифологиям. В его поэзии нередки библейские темы, встречаются персонажи национальных европейских мифов. В страстном гимне «Mourir pour des idees» («Умереть за идею») встречаем сразу два аллюзивных имени собственных — Мафусаила и Иоанна Златоуста. Брассенс гневно порицает тех, кто рад убедить других рабски покориться слепой идее, погибнуть за неё, а сами они и дальше прославлять «смерть за идею». Поэту нестерпима мысль, что люди -управляемая и зависимая масса. Абсурд, слепое повиновение, рабская покорность — вот гневные слова, что читаются сквозь строфы в патетическом стихотворении Жоржа Брассенса. Фигура Мафусаила, которую поэт ненадолго ставит перед зрителем, оттеняет изображение страдания народа, рисует пугающую картину слепого рабского повиновения.
Mourir pour des idees
Les saints Jean Bouche d’or qui prechent le martyre,
Le plus souvent d’ailleurs s’attardent ici-bas.
Mourir pour les idees, c’est le cas de le dire,
C’est leur raison de vivre, ils ne s’en privent pas.
Dans presque tous les camps on en voit qui supplantent
Bientot Mathusalem dans la longevite.
J’en conclus qu’ils doivent se dire, en aparte:
«Mourons pour des idees, d’accord, mais de mort lente,
D’accord, mais de mort lente». [7, c. 243].
Умереть за идею
Пророки и вожди на нашей с вами тризне
Твердят на все лады, что ради их идей
Не жалко, черт возьми, и миллиона жизней,
Но сами не спешат расстаться со своей.
Туда, где льется кровь, их не загнать пинками,
За делом рук своих, следя из-за кулис,
Похоже, все они когда-то поклялись-
«Умрем ради идей! Мы — „за“ двумя руками
Умрем… Но стариками».
[1, с. 110].
Брассенс вводит в повествование имя Мафусаила, одного из патриархов, праотцев человечества, прославившегося своим долголетием: он прожил 969 лет (ср.: «мафусаилов век»). Мы полагаем, что поэт упоминает это имя для контраста в связи с долголетием Мафусаила. «Поводыри», «мессии» готовы на всё, что угодно, лишь бы свести в могилу толпы безвинных людей, убеждая их в смерти «за правое дело», непременно требующее огромной человеческой жертвы. В переводе А. Аванесова Мафусаил не упоминается (заменено нарицательным «старики»), по всей вероятности, потому, что его имя недостаточно известно широкому кругу русскоязычных читателей.
Библиографический список
1. Аванесов А. Г. Брассенс в русском переводе. — М.: Стратегия, 2002.
2. Барт Р. Смыслы мифа: мифология в истории и культуре // Сб. в честь 90-летия проф. М. И. Шахновича. — Сер. «Мыслители». — Вып. 8. — СПб., 2001. — С. 300−305.
3. Лотман Ю. М. Литература и мифы. — М., 1982.
4. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. — М.: Восточная литература, 2000.
5. Элиаде М. Аспекты мифа. — М.: Академический проект, 2000.
6. Юнг К. Г. Душа и миф. Шесть архетипов. — Государственная Библиотека Украины для юношества, 1996.
7. Brassens, G. Poemes et chansons. — P.: Seuil, 1993.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой