Творческие практики старообрядца казака-некрасовца

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

В.М. ГРЯЗНОВА
(Северо-Кавказский федеральный университет, г. Ставрополь, Россия)
УДК 81. 161.1 '28 ББК Ш141. 12−025. 7
ТВОРЧЕСКИЕ ПРАКТИКИ СТАРООБРЯДЦА КАЗАКА-НЕКРАСОВЦА24
Аннотация: Статья посвящена изучению субкультуры такой особой социально-конфессиональной группы, как старообрядцы казаки-некрасовцы, которые вернулись из эмиграции в 1952 году в Россию (на Ставрополье). В фактах речевой деятельности носителей говора выявляется креативность языкового сознания некрасовцев, их устремленность к языковой игре.
Ключевые слова: казаки-некрасовцы, субкультура, наивная картина мира.
Среди различных социальных групп русского этноса, проживающих на Ставрополье, находится особая социальноконфессиональная группа — это старообрядцы казаки-некрасовцы. Субкультура казаков-некрасовцев сформировалась в силу целого комплекса исторических причин и по своей сути является социально-конфессиональной.
Казаки-некрасовцы (некрасовские казаки, Игнат-казаки) -одна из южнорусских старообрядческих групп, длительное время проживавшая в иноэтническом окружении.
Казаки-некрасовцы — потомки донских казаков, которые после целого ряда миграций укрылись в XVIII в. на территории Турции, затем в период с 1912 по 1962 гг. несколькими партиями переселились в Россию и были размещены в компактных поселениях, крупнейшие из которых расположены на Кубани и в Ставропольском крае.
Некрасовцы, являясь представителями древнейшей ветви русского православия — старообрядчества, прожив в Турции 254
Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ (проект 2014 г.).
года по «Заветам Игната» (Некрасов Игнат Федорович (ок. 16 601 737) — выборный атаман, принявший на себя руководство крестьянским восстанием 1707−1708 гг. после гибели его предводителя К. Булавина), во многом сохранили «допетровский» уклад жизни, веру, культуру, язык.
В данное время на территории Левокумского района проживает более 600 человек казаков-некрасовцев и их потомков, родившихся уже после переселения. Из переселенцев осталось в живых 190 человек, в т. ч. в поселке Новокумском — 98 человек, в поселке Кумская Долина — 92 чел. Более 60 человек и по сей день являются яркими носителями показательных для некрасов-цев традиций, в т. ч. богослужебной певческой традиции Русской Православной Старообрядческой церкви, специфики материальной и духовной культуры, своеобразия фольклорных жанров (песни, сказки, предания, легенды), диалектной лексики.
Исторически говор казаков-некрасовцев является одним из донских южнорусских говоров. Он был сформирован на Дону, а в период скитаний и эмиграции некрасовцев изменялся и развивался под действием внешних социально-экономических факторов, а также в силу такого постоянного качества любой формы существования языка, как историческая изменчивость.
Задачей данного исследования является выявление этнокультурного своеобразия казаков-некрасовцев. Актуальность работы определяется недостаточной изученностью данного говора и необходимостью описать систему говора казаков-некрасовцев в её архаическом виде, поскольку современная речь потомков ка-заков-некрасовцев подвергается влиянию литературного языка и исчезает как самобытное и целостное явление. Кроме того, актуальность работы обусловлена также усилившимся вниманием общества к исчезающим языкам и культурам.
Интерпретация записей речи, текстов сказок, песен, былин, преданий казаков-некрасовцев с применением исторического метода, методик лингвокультурологического анализа позволяет увидеть в фактах их творческой речевой деятельности следующее: 1) отражение универсальных культурных констант-
оппозиций, характерных для большинства народов, 2) креативность языкового сознания как отражение свободолюбия старообрядцев- 3) отражение исторического пути представителя дан-
ной социально-конфессиональной группы.
Опишем названные стороны речевой деятельности казаков-некрасовцев подробнее.
1. Отражение универсальных культурных констант-оппозиций, характерных для большинства народов
Определенная часть номинаций лица по месту жительства говора демонстрирует нам тот факт, что майносская ветвь не-красовцев жила вдали от русских границ изолированно, замкнуто: с одной стороны, некрасовцы воспринимались местным населением как чужие, с другой стороны, сами некрасовцы не признавали чужаков. С этим мы связываем наличие определенного количества номинаций, называющих пришельцев, приезжих, пришлых, новых поселенцев: наброд, присёлок, приходец, прихожанец, странний и противопоставление их местным, жильским. В данных номинациях овнешняется универсальная оппозиция свой — чужой. Хърашоньки перва жыли, посли на-брот наплыл, стали дурна жыть. — Мы па сваей абычаи жыли- пришли прихажанцы полна, стали наз бить- солнушка садицца, а мы замыкаим двери.
Универсальную оппозицию свой — чужой демонстрируют и номинации этносов, с которыми казаки, как правило, общались во время своего пребывания на чужбине: среди них преобладают названия турок как главных чужих: турчин, туряга, турча-нин, турка. Вуш ни дайоть турка биседать па-руски. — Турки мы боялися, крепки были върата, а он прихадил, турчин. То карову украдуть, то каня вывядуть. — Матрюшка плахая — за ту-рягу вышла. — Царква нашы там остались, ни дал турчинин.
Универсальную оппозицию свой — чужой выражают и глаголы с отрицательной коннотацией, называющие речевую деятельность на чужом языке: Покулдукать, Шлёпать, Хлехо-тать (Едуть, па-чиркески хляхочуть), Прохлехотать (Двоя вывирнулись вирьхавыи, праехали, прахлихатали пъ-сваёму).
У глаголов хлехотать и прохлехотать названные значения являются переносными звукоподражательными значениями, являющимися следствием метафорического развития их прямого значения «кричать, квакать — о лягушках» [Даль 1994: 1189] на основе сходства звучания двух действий — криков лягушки и речи человека на чужом языке.
В составе глагольной лексики говора (в значениях глагола нижать и фразеологизма года нижают) мы обнаружили вербализацию еще одной универсальной культурологической оппозиции — «вверх — это хорошо, вниз — это плохо». Покажем это подробнее. Нижать — «стареть» Ня знаим, када будиш умирать, пака ноги носють, а зафтра фсе нижаим. — Сюды пришли, гляжу — вон фсё нижыить, ля-ка, зубачках няма. ¦ Года нижают. — «годы прибавляются» Раньшы я фсё розумам работал, а типерь розум стал фсё нанис, гада нижають.
Кроме того, заслуживает внимания глагольная номинация общего действия, производимого, по мнению некрасовца, звездами, содержание которой аналогично характеристике основного вида деятельности казака — службе: звезды, по мнению носителя говора, также «служат»: Бальшая звизда — Зарница, ана бы-ваить вечирам служить, бываить па утрам служить. Данная номинация демонстрирует семиотическую оппозицию «микрокосм — макрокосм», которая выявляет фундаментальные положения традиционной ментальности. Так, Ю. С. Степанов так пишет об отношениях микрокосм — макрокосм: «В естественных знаковых системах человека существует семантическая связь между микрокосмом (органами тела человека и его внутренним, духовным миром) и макрокосмом (Землей, небом, светилами)» [Степанов 1971: 137].
2. Креативность языкового сознания как отражение свободолюбия старообрядцев
Креативность языкового сознания носителей говора ярче всего демонстрирует явление языковой игры. К языковой игре относят те языковые факты, в которых проявляется свободное отношение к форме речи, обусловленное эстетическим заданием. Как правило, в устной спонтанной речи эстетическое чувство реализуется в установке на комический эффект. Языковая игра чаще всего основана на балагурстве — явлении народной смехо-вой культуры, когда комический эффект вызывает все необычное, перевернутое. Диапазон явлений языковой игры широк: выразиться необычно, развлечь окружающих, вызвать улыбку, создать шутливое настроение. Охарактеризуем явления языковой игры в речи некрасовцев.
2.1. Явления словообразовательной языковой игры
В словообразовательной системе говора некрасовцев наблюдаются явления, которые являются редкими даже в такой высшей форме существования языка, как литературный язык, в силу того, что возникают не механически, по «привычным рельсам» существующих словообразовательных моделей, а осознанно, в результате творческой когнитивно-вербальной деятельности носителя языка. В словообразовании исследуемого говора имеются случаи словообразовательной языковой игры.
Так, в речи некрасовцев находим прием рифмованного эха (экспрессивного рифмованного удвоения), который заключается в следующем: какое-либо слово повторяется с изменением начального звука или звуков: курица-мурица — «всякая домашняя птица», птица-мница — «всякая птица», кабаки-мабаки — «всякие овощи», крестная-мресная — «родня», одежка-передежка
— «одежда, смена белья», вилюшки-кивилюшки — «разные украшения на одежде, в том числе и в виде извилин». Приведем примеры из речи носителей говора: А в Ражаство хадили, славили, Христа славили, давали им деньги-шменьги. — Ну он там мне спирту-мирту на виноделии дал, сумащку ета. — Хто сазанчика, хто самёначка, хто ракаф притянеть, в мишочик складём, камышом-мамышом закроим, он жа, возир-та, ни наш, хазяйский. Данная эхо-конструкция, как и любая словообразовательная модель, обладает своим особым значением — это семантика обобщения (по данной модели образуются собирательные или родовые наименования). Уместно отметить, что явление языковой игры ученые обычно анализируют и описывают на материалах записей устной речи интеллигенции, а также художественных текстов.
2.2. Явление аналогического словообразования
Способ образования слов «по образцу», очень ярко выявляющий способность носителя языка к языковому творчеству, демонстрируют ряд лексем говора. Например, существительное шуряк — «шурин», образцом для словопроизводства которого послужило общенациональное слово свояк- лексема близнята -«близнецы», образцом для словопроизводства которой послужило диалектное слово двойнята. Подобный способ образования слов «по образцу» всегда был характерен для русского национального языка, преимущественно для книжной речи интел-
лигентов. Так, князь П. Вяземский в «Старой записной книжке» придумал существительное подглядатай, прокомментировав его так: «Почему бы не вывести этого слова из соглядатай?»
2.3. Явление метафорического словообразования
К метафорическому словообразованию (нечасто встречающемуся в языке) относятся такие случаи, когда значение мотивированного слова возникает как переносное, причем мотивирующее слово не обладает данным переносным значением, а только является базой для реализации возможных ассоциативных смыслов, заложенных в нем. Например, в современном литературном языке к метафорическому словообразованию относится слово небоскреб (калька на материале английского языка). Метафорические номинации — одна из форм реализации творческой активности говорящих, один из приемов языковой игры. Метафорическое словообразование строится на общем явлении контраста между способом словесного определения (наименованием) и денотатом (именуемым). В результате несоответствия между именем и денотатом ожидания говорящего нарушаются, и возникает комический эффект. Явление метафорического словообразования характерно и для говора казаков-некрасовцев. Например, такова семантика лексем говора: а) судомойница -«неряха» (от лексемы судомой — «кто перемывает в доме посуду, кухонную и столовую») [Даль: с. 620]- б) голоплешка — «женщина с непокрытой головой» (от слов голый — «непокрытый» и плешь — «лысина от вылезших волос») [Даль 1994: 916, 333].
2.4. Явление энантиосемии в ходе словообразования
К этому явлению относятся случаи такой мотивации, в ходе которой происходит поляризация основных семантических компонентов мотивирующего и мотивированного слов, употребляющихся в целях иронического отношения к собеседнику или предмету речи. Представляет собой прием наименования чего-либо словом, имеющим иной денотативный или сигнификативный смысл, как правило, со сниженной окраской. Экспрессивность создается контрастом между денотатом и наименованием. Энантиосемия характерна для значении лексем говора толкушка, толкуша («бестолковый, непонятливый человек») в сопоставлении со значением их мотивирующего слова толковать («объяснять»): мотивирующее слово толковать обладает значе-
нием «объяснять», а мотивированные слова толкушка, толку-ша включают в свою семантику антонимичный семантический компонент — «тот, кому невозможно объяснить».
2.5. Стремление к соблюдению постулата «выражайся ясно»
Креативность языкового сознания носителей старообрядческого говора проявляется и в механизмах, с помощью которых они неосознанно стремятся соблюдать постулаты общения Г. П. Грайса, в частности, постулат способа «выражайся ясно».
В говоре мы находим немало лексем, которые, будучи образованы от общенациональных лексем с помощью того или иного суффикса, являются идентичными им по своему значению: хле-боробник от общенационального хлебороб с аналогичным значением, арапенин от общенационального арап с аналогичным значением, французенин от общенационального француз с аналогичным значением, татаренин от общенационального татарин с аналогичным значением. Данные лексемы выявляют тенденцию к избыточности морфематической структуры слова, ведь они полностью дублируют значение мотивирующих существительных, и их суффикс, на первый взгляд, не добавляет никакой новой информации, а только повторяет уже существующую. В то же время подобная избыточность усиливает информативность слова, помогает быстрее и точнее опознавать его словообразовательное значение по его финали, вроде бы бессмысленной и ненужной.
3. Отражение к лексике говора исторического пути представителя данной социально-конфессиональной группы
В языковой картине мира любого народа одно из центральных мест занимает выражение идеи Родины. В национальном русском языке основной образ Родины — это женщина-мать, основное языковое выражение — словосочетания Родина-мать, Россия-матушка, само слово Родина по своему происхождению и значению относится к гендерно обусловленным «феминным» лексемам. В говоре казаков-некрасовцев наблюдаем иное явление, обусловленное историческими причинами. Судьба казаков-некрасовцев была во многом определена их лидером Игнатом Некрасовым. Для них он стал и отцом (дедом), и наставником, и мифологической фигурой. Потомки казаков-некрасовцев говорят: «Мы пошли от Игната Некрасафца». В их говоре сущест-
вует наречие по-игнатому, которое означает «по-старинному, так, как положено». Приведем примеры из речи носителей говора: Нашы матеря бурчак ели, такую тяглу тянули, патом дал помочи наш дет, рускай. — Надоела нам у турках, пайдем к сваему деду, к рускаму. — Набивай парус на лодку, паедим на дядофщину.
Кроме того, в жизни некрасовцев мужское начало было главенствующим и определяющим как общественную, так и семейную жизнь. Н. Г. Денисов отмечает: «Следует остановиться еще на одном явлении в жизни общин, которое влияет как на позитивные, так и на негативные стороны существования приходов. Это — мужское начало. Помимо священников, все руководство в храмах у некрасовцев представлено исключительно мужчинами. Мужское начало, мужские традиции чтения и пения продолжают храниться в некрасовских община [Денисов 2000: 7]. В. Н. Медведева в статье «Казаки-некрасовцы на перекрестке культур» высказывает следующее мнение: «Отметим интересную психологическую закономерность: мужчины-казаки вели подвижный образ жизни, но при этом в целом оставались хранителями наиболее устойчивой ее стороны в рамках села. Женщины, не столь часто разъезжавшие, напротив, оказались достаточно склонными к влияниям извне» [Медведева 2002: 42−60]. П. Донцов, Д. Николаев в статье «Западное казачество и старообрядцы. История вопроса» пишут: «Старики выступали хранителями казачьих обычаев и традиций, и почитание стариков в казачестве было безграничным. Проявление непочтительности к старику расценивалось как предательство казачьих идеалов и сурово наказывалось обществом» [Донцов, Николаев 2008: 137].
Полагаем, что именно в силу специфики исторического пути казаков-некрасовцев, а также специфики их быта, прежде всего религиозного, образ Родины (а для казаков-некрасовцев Родина
— это Россия) — это мужчина-дед (отец отца или матери), основное языковое выражение образа Родины — это слова дед, дедовщина. В целом образы Родины как женщины-матери и как мужчины-деда восходят к одному и тому же языческому культу Рода восточных славян. В. В. Колесов пишет: «Достоверно известно, что у восточных славян существовал культ Рода и Земли. … У восточных славян определенно различались поколения богов
— их было три, ровно столько, сколько и одновременно живущих представителей рода» [Колесов 2001: 92]. Полагаем, что образ Родины как мужчины-деда в языковой картине мира казака-некрасовца не противоречит языческим представлениям восточных славян, а является одной из возможных модификаций архаичного образного представления культа Рода восточных славян.
Изучение записей речи, сказок, преданий старообрядцев ка-заков-некрасовцев открывает мир русского человека, живущего в ХХ-ХХ1 веках, но мыслящего и говорящего как человек эпохи ХУН-ХУШ веков, иногда как человек эпохи средневековья и даже древнерусского государства.
Этнокультурное своеобразие старообрядцев казаков-некра-совцев состоит в том, что в течение двух с половиной веков проживания в Турции, в условиях инокультурного внеславян-ского окружения, они сохранили русский язык, культуру, обычаи, иначе систему этнических констант, которая и является той призмой, сквозь которую человек смотрит на мир и которая определяет этничность сознания человека. Некрасовцы всегда воспринимали русскую речь как способ и средство выражения их национального русского облика: Двести лет ф Турсии прожы-ли, а к туркам мы ни прилучилися. Мы платю сваю ни смянили, и язык ни пъламали.
ЛИТЕРАТУРА
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка в четырех томах / Владимир Иванович Даль. — М.: «Прогресс» «Универс», 1994.
Денисов Н. Г. Церковно-богослужебные традиции казаков-некрасовцев // Христианство и христианская культура в степном Предкавказье и на Северном Кавказе. — Ростов-на-Дону, 2000.
Донцов П., Николаев Д. Западное казачество и старообрядцы. История вопроса // Традиции, уклад жизни и фольклор казаков-некрасовцев: сб. статей. — Ставрополь, 2008.
Колесов В. В. Древняя Русь: наследие в слове. Добро и Зло. — СПб: СПбГУ, 2001.
Медведева В. Н. Казаки-некрасовцы на перекрестке культур // «Музыкальная академия». — М., 2002, № 3.
Степанов Ю. С. Семиотика. — М.: «Наука», 1971.
© Грязнова В. М., 2014

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой